Несмотря на свободную дорогу водитель умудрялся плестись, как черепаха. Это дико раздражало. Я вспомнил те чудесные времена, когда за секунду мог оказаться, где душе угодно. Стараясь отвлечься, я представил, как надеру задницу известной особе. Вывести её на эмоции было легче лёгкого и, зная особенность вторгаться с чужие мысли, уделать не составит труда. И нет, я не собирался разводить её на секс. С этой придётся повозиться, а мне тупо лень.
Машина притормозила у ворот двухэтажного коттеджа. Я сунул водиле две купюры по «пять рублей» и вылез, не дожидаясь сдачи. Ворота открылись, едва палец коснулся звонка. Я пересёк заснеженную лужайку и зашёл в прихожую. Уловив запах жареного мяса желудок требовательно заурчал. Я стянул ключи от Порше, лежащие на тумбе, и пошёл на кухню. Застал брата за готовкой.
- Ал, я возьму твой Порше.
- Это не было похоже на вопрос.
- Ты всё равно на нём не ездишь.
- Он мне дорог, как память. У тебя бабла немерено, купи уже спорт кар.
- Твой счастливый.
Он собрался возразить, но его отвлекает телефонный звонок.
- Привет, родная, как ты там?
- Забери меня отсюда! – заголосила из динамика Кира.
Ал поморщился и метнул на меня трагичный взгляд. Я потряс в воздухе брелком и быстренько свалил, пока он опять не начал читать мне нотации.
Я прибыл на Воробьёвы, когда основной заезд закончился и отправился искать Кострому.
- Хаюшки! Тебя тут уже спрашивали.
Он кивнул в сторону владелицы серой мазды. «Роллс Ройс» стояла, облокотившись на дверцу и смолила сигарету короткими затяжками. Я спрятал руки в карманы и зашагал к ней. Она прищурила карий глаз и смерила высокомерным взглядом. Я живо представил её в своей кровати, натягивая при этом улыбку от уха до уха. Ройсс нервно кашлянула, бросила бычок и затушила мыском ботинка.
- Ну что, готова к лучшему свиданию в своей жизни? Бельишко кружевное надела?
Она скорчила кислую физиономию и фыркнула.
- Надеюсь подошва у тебя крепкая. Домой-то придётся возвращаться на своих двоих.
- Эй! – гаркнул Кострома. - Вы чего, потрындить сюда приехали?
Мы пожали руки и разошлись по своим тачкам.
Белый флажок взлетает в воздух, звучит оглушительный рёв моторов и визг резины. Она с ходу отрывается, но ненадолго. Обхожу её на следующем повороте.
- Детка, ты с кем соревновалась до этого, с параолимпийцами?
В голове отчётливо слышится её злобное шипение. Она пытается меня обогнать, но я предвидел это манёвр, вильнул задом и снова вырвался вперёд.
- Да, хреново тебе жить с пришитой головой.
Я прямо-таки чувствую в каком она бешенстве. До финиша остаются считанные пятьсот метров. Мозг проигрывает сотню вариантов и останавливается на сто первом. Я сбрасываю скорость перед самым финишем, позволяя ей обогнать меня. Она пересекает черту, тормозит и выскакивает из машины. Я тоже выхожу, открываю капот и с дельным видом под него заглядываю.
- И? – она разводит руками, в глазах огромный знак вопроса.
- Да хер знает, с мотором что-то.
- Ну конечно! Я не играю в поддавки.
- А во что же ты играешь, детка?
Она молчит, достаёт из карманы сигареты и закуривает. Я подхожу к ней.
- Тогда получается, выиграл я, и с тебя свидание.
- Как на счёт ничьей? И так и быть, согласна с тобой выпить. Но спать с тобой не буду.
Я давлю ехидную лыбу.
- Куда поедем коротать вечер?
Она безразлично пожимает плечами.
- Предлагаю поехать на моей, потому что пьяной за руль ты не сядешь.
- Собрался меня споить?
- Я бы, конечно, мог, но думаю, ты сама с этим справишься.
Я выцепил знакомого хмыря, сунул ему косарь и попросил отогнать машину Ройсс к её дому. Та недовольно поморщилась, но свой адрес назвала. Я посадил её в машину, завёл мотор и покатил вперёд в душе не представляя, чем закончится вечер. Ройсс выудила из кармана пачку сигарет, вытащила одну и щёлкнула зажигалкой.
- Не хрен курить в машине.
Я забрал у неё сигарету, открыл окно и швырнул за борт. Она тут же прикурила следующую.
- Тебе своих лёгких не жалко, так мои пожалей.
- Зверь самый лютый жалости не чужд. Я чужд. Так значит я не зверь, - с умным видом цитирует она.
- Смотрите, она заводит часы своего остроумия; сейчас они начнут бить.
На её губах проскользнуло нечто напоминающее улыбку. Я отметил, что она милая, когда не делает лицо кирпичом.
Пролистав в памяти список всех известных мне баров, я выбрал самый тихий. Мы расположились за стойкой и заказали по светлому нефильтрованному. Для разгонки.
- Так что с тобой не так? – начал разговор я.
- А что со мной не так?
- Детка, я на паранормальном собаку съел, с тобой явно что-то не так.
- Ты тоже не так прост, как кажешься.
- Я понял. Ты зарабатываешь на жизнь, копаясь в чужих мозгах. Психолог или экстрасенс?
- Я диджей на радио. А ты чем занимаешься?
- Поисками истины.
- Мудрец сказал, что истина в вине.
- Это предложение?
- В «Крыше мира» сегодня Benzina играет, - сообщила она.
Это в корне меняет дело. Мы расплатились, допили пиво и погнали в самый помпезный клуб Москвы.
Пока мы стояли в длинной очереди, я разглядывал желающих попасть внутрь. Потом окинул взглядом нас. Ну меня в чёрных джинсах и кожанке может и пустят, а вот Ройсс… Вряд ли драные джинсы и дутая куртка соответствуют здешнему дресс-коду.
- Может поедем в менее пафосное место? – шепнул ей на ухо.
Она хитро улыбнулась, взяла меня за руку и потащила через возмущённую толпу. Поравнявшись с вышибалой, она что-то проворковала ему на ухо. Тот расплылся в улыбке и запустил нас внутрь, даже не взглянув.
- Я впечатлён.
- Какой ты, однако, впечатлительный.
Музыка оглушает со всех сторон, от иллюминации рябит в глазах, и я начинаю недоумевать, что находил раньше в таких заведениях. Ройсс тянет к барной стойке и заказывает два рома с колой.
- Ты пригласил, значит ты платишь.
- Так это всё-таки свидание?
Она невинно хлопает ресницами, даже не потрудившись ответить. А ведь это моя фишка.
После третьего коктейля становится понятно, что вечер продвигается в правильном направление. Мне не мешало бы притормозить, если мы планирую уехать на моей тачке. Эмма, так её оказывается зовут, весело щебечет, и в кое-то веке пустая болтовня не напрягает.
- Я в туалет, так что, если задумал срулить у тебя есть отличная возможность, - она подмигивает зелёным глазом и игриво улыбается.
- Не дождёшься.
Я провожаю Эмму взглядом и заказываю ещё ром с колой для неё и колу без рома для себя. Спустя минут двадцать стало понятно, что она меня слила. Вот, сучка! Потеряв интерес к дальнейшим приключениям, я расплатился и двинул домой.
Эмма.
Мозг ещё подёрнут похмельной пеленой, но голоса уже настойчиво продираются. И ярче всех мурчащее «детка». Фрагменты воспоминаний поочерёдно всплывают, как буквы на табло в телевикторине.
Блондинка с пышным бюстом играет на виниле. Люди на танцполе извиваются под зажигательные сеты. Я допиваю третий «Куба либре» и смотрю в каре-зелёные глаза напротив, обрамлённые густыми ресницами. Его чувственные губы растягиваются в заразительной улыбке, что я невольно улыбаюсь в ответ. Он так же, как и я ненавидит своё имя. Оно у него и правда необычное. Но красивое. Дэнтаниель запускает пятерню в копну чёрных вьющихся волос, небрежно приглаживает, приводя их в ещё больший беспорядок. Я, как зачарованная, наблюдаю за этим жестом. Замечаю, как на него реагируют женщины и не сомневаюсь, что Дэну это известно. Снова звучит игривое «детка». Осознаю, что он всех так называет, но у меня в животе это вызывает приятные вибрации.
Я потерла глаза, осмотрелась и поняла, что в своей однушке. Ремонт здесь не делали со времён моей бабушки. Чешская стенка и прочая обстановка тоже досталась от неё. Из новой мебели только диван. На спинке я обнаружила свою куртку, рядом на полу валялись ботики. Я не то, что постель не разобрала, я раздеться не удосужилась. Что всё-таки вчера произошло? Дэн привёз меня и уехал? Нужно будет поблагодарить его при встрече. Не думала, что он джентльмен. Не подозревала, что он окажется не таким уж придурком. Даже не помню, как попала домой. После похода в туалет так неожиданно накрыло, и все последующие события вечера, как корова языком слизала.
Я наощупь взяла с тумбочки пульт, включила телевизор и попала на новости. Не желая засорять без того не здоровую голову, попыталась перелистнуть канал.
- Чёрт батарейка что ли села?
Я несколько раз с силой надавила на кнопку большим пальцем.
- … районе было найдено ещё одно тело, как и предыдущие…
Я резко села и уставилась в экран.
- … Это уже третья жертва ритуального маньяка, которого уже окрестили…
- Пятая, не хотите.
Я это знаю, потому что вижу сны, в которых они умирают. Не просто вижу, чувствую. Пронизывающую тело боль. Вытекающие жизненные силы. Посмертный прерывистый вздох и пустоту. Всегда по одному и тому же сценарию. Круг. Пентаграмма. Жертва. Только я на её месте. Наблюдаю за происходящим, будучи непосредственным участником. Ритуальный нож с зелёным камнем на кончике рукоятки с хрустом входит в грудную клетку. Лицо убийцы скрывает капюшон, но жёлтые глаза светятся в темноте.
Последний раз было особенно болезненно. Тогда я проснулась с криком и прокусанном языком.
Под кожей возникло неприятное жжение. Моя рука непроизвольно потянулась к основанию шеи. Я встала с дивана, поплелась на кухню и замерла на пороге, когда увидела мужика с лицом Хелл боя. Он сидел на табурете и пил мою водку из моей любимой кружки.
- Ты кто такой?!
Он устремил на меня чёрные раскосые глаза и оскалился. Массивный подбородок заходил из стороны в сторону.
- Можешь звать меня Вел. И предупреждая следующий вопрос – это я привёз тебя из клуба, когда твой дружок тебя там бросил.
- Да? А я просила?
- Спасибо было бы достаточно.
- Спасибо. И до свидания.
- Люди такие не благодарные.
Я только сейчас заметила клубящуюся тёмную дымку его ауры. И это тоже мой дар.
Он поднялся с места и приблизился. По телу пробежал холодок. Тревожный признак. Как подтверждение, за его спиной появились несколько неупокоенных душ с перекошенными от ужаса лицами. Я зажмурилась и тряхнула головой.
- Помочь? – раздался над ухом издевательский баритон.
- Себе помоги, - огрызнулась я.
Открыв в глаза, я отошла в сторону и указала гостю на выход.
- До свидания.
Вел вышел в коридор, остановился и обернулся.
- Позволь напоследок дать небольшой совет. Такие парни, как Дэн крайне ненадёжны. Держись от них подальше.
- Приму к сведению.
Я не услышала, как он покинул мою квартиру, и выглянула в прихожую, чтобы убедиться. Незнакомца след простыл. Я сделала чай и вернулась в комнату. Машинально схватила пульт, чтобы выключить телевизор. Тот неожиданно заработал, и экран погас. Я окинула взглядом комнату и решила, что не мешало бы прибраться.
Погружение в домашнюю рутину заставило забыть о странном мужчине и ненадёжных парнях. Жаль, что с той же лёгкостью я не могу утихомирить голоса в голове. К вечеру они превращаются в гудящий улей. Я прошла на кухню, включила телевизор и достала из холодильника оставшуюся водку. Я плеснула прямо в кружку щедрую порцию и выпила одним глотком. Это должно приглушить адское радио в моей голове.
Я с детства слышу голоса мертвых – ещё один мой дар. Они нашептывают, подсказывают, ведут. Мать говорила, что не стоит бояться. Она помогала мне, учила вслушиваться и вычленять важное. Но потом она вышла замуж за богатого козла, а меня отправила в школу интернат, якобы для моего блага. Если филиал Ада на земле можно считать благом, тогда я ничего не понимаю в этой жизни. Против желания на периферии сознания замелькали мрачные картинки.
Столовая заполнена ребятами в возрасте от 8 до 18. Галдёж и звон посуды разбавляют выкрики воспитателей. Длинная очередь медленно движется вдоль линии раздачи. Работница с суровым, уставшим лицом в кипенно-белом халате и высоком накрахмаленном колпаке зачерпывает огромной ложкой сероватую, водянистую субстанцию и плюхает в пустую тарелку. Сверху кладёт плоскую котлету и пару ломтиков заветренного огурца. Я втягиваю носом кисловатый, затхлый запах и сразу отхожу в сторону. На отдельном столе два больших алюминиевых чайника и несколько стопок стаканов, составленных друг на дружку. Кто-то поторапливает и толкает в спину. Тарелка выпадает из рук и пюре размазывается по полу, котлета улетает под стол. Девочка рядом опрокидывает свой компот. Жёлтая жидкость выплёскивается на мою серую юбку и стекает по ногам. За спиной слышится хохот. Я разворачиваюсь и ухожу. Всё равно нет желания есть.
Я возвращаюсь из общей душевой в одном полотенце. Обед уже закончился. Я тороплюсь в свою комнату, которую приходится делить с тремя соседками. Нужно переодеться и спешить на занятия. В руках перепачканные вещи и флакончик жидкого мыла. За спиной слышится приближающийся топот. Я не успеваю среагировать. Чья-то рука зажимает рот. Меня хватают и тащат под лестницу. Я мычу и упираюсь, пытаясь вцепиться в чужую ладонь зубами. Получаю кулаком в сплетение и, задыхаясь, оседаю на пол. Сбиваю локти, отползая назад и упираюсь спиной в холодную стену. Пытаюсь отпихнуть обидчика ногами, но получаю удар по лицу. Грубые пальцы впиваются в голые бёдра…
Я тряхнула головой, отгоняя мрачное ведение, вылила в кружку оставшийся алкоголь, выдохнула и опрокинула залпом.
Позже я научилась игнорировать духов и, наконец, перестала их слышать. Но после смерти матери всё вернулось с утроенной силой: к зову мертвых присовокупились мысли живых. Это изрядно портит мне жизнь, и я не знаю, как всё прекратить. Алкоголь помогает, но лишь на время.
Я достала сигарету и закурила, выпуская струйку дыма в потрескавшийся пожелтевший потолок. Можно было бы сделать косметический ремонт, но зачем. У меня редко бывают гости, а мне и так нормально. Дело не в деньгах. Мать открыла на моё имя счёт в банке. Сумма внушительная, но я даже прикасаться к ней не хочу, поскольку выглядит так, словно от меня пытались откупиться.
Ненавижу тебя мама.
Перед смертью она прислала письмо, в котором просила прощение за всё. Как будто этим прощением можно что-то исправить. Единственное, что помешало его разорвать на тысячи мелких клочков, последняя фраза. Странная фраза.
Дэн
Утро понедельника разбудило меня телефонным звонком от светлого. Я взглянул на часы. Одиннадцать. Вспомнил во сколько уснул и понял, что продрых семь часов, а раньше мог вообще не ложиться. Ромео сообщил, что нужно повидаться, у него для меня важная информация. Я собрался и поехал на встречу, делать всё равно нефиг.
Я прибыл в знакомое кафе, пробежался взглядом по залу и поймал себя на мысли, что выискиваю Ройсс. Какого чёрта она свалила в закат, даже не помахав на прощанье ручкой? Могла бы сказать, что хочет домой, я бы отвёз и не стал навязываться. Я пригладил потревоженное самолюбие и ещё раз осмотрелся. Ромео сидел у окна и поедал котлеты по-киевски. Я двинулся к нему, приземлился за столик, поздоровался и получил в ответ кивок. Вид у него был пришибленный. Ромео методично работал ножом и вилкой, отправлял в рот маленькие куски курицы и сосредоточенно их пережёвывал. Я подавил смешок. Ни дать ни взять, барон в изгнании.
- Будешь что-нибудь? Я угощаю, - оторвавшись от трапезы спросил он.
Машина притормозила у ворот двухэтажного коттеджа. Я сунул водиле две купюры по «пять рублей» и вылез, не дожидаясь сдачи. Ворота открылись, едва палец коснулся звонка. Я пересёк заснеженную лужайку и зашёл в прихожую. Уловив запах жареного мяса желудок требовательно заурчал. Я стянул ключи от Порше, лежащие на тумбе, и пошёл на кухню. Застал брата за готовкой.
- Ал, я возьму твой Порше.
- Это не было похоже на вопрос.
- Ты всё равно на нём не ездишь.
- Он мне дорог, как память. У тебя бабла немерено, купи уже спорт кар.
- Твой счастливый.
Он собрался возразить, но его отвлекает телефонный звонок.
- Привет, родная, как ты там?
- Забери меня отсюда! – заголосила из динамика Кира.
Ал поморщился и метнул на меня трагичный взгляд. Я потряс в воздухе брелком и быстренько свалил, пока он опять не начал читать мне нотации.
Я прибыл на Воробьёвы, когда основной заезд закончился и отправился искать Кострому.
- Хаюшки! Тебя тут уже спрашивали.
Он кивнул в сторону владелицы серой мазды. «Роллс Ройс» стояла, облокотившись на дверцу и смолила сигарету короткими затяжками. Я спрятал руки в карманы и зашагал к ней. Она прищурила карий глаз и смерила высокомерным взглядом. Я живо представил её в своей кровати, натягивая при этом улыбку от уха до уха. Ройсс нервно кашлянула, бросила бычок и затушила мыском ботинка.
- Ну что, готова к лучшему свиданию в своей жизни? Бельишко кружевное надела?
Она скорчила кислую физиономию и фыркнула.
- Надеюсь подошва у тебя крепкая. Домой-то придётся возвращаться на своих двоих.
- Эй! – гаркнул Кострома. - Вы чего, потрындить сюда приехали?
Мы пожали руки и разошлись по своим тачкам.
Белый флажок взлетает в воздух, звучит оглушительный рёв моторов и визг резины. Она с ходу отрывается, но ненадолго. Обхожу её на следующем повороте.
- Детка, ты с кем соревновалась до этого, с параолимпийцами?
В голове отчётливо слышится её злобное шипение. Она пытается меня обогнать, но я предвидел это манёвр, вильнул задом и снова вырвался вперёд.
- Да, хреново тебе жить с пришитой головой.
Я прямо-таки чувствую в каком она бешенстве. До финиша остаются считанные пятьсот метров. Мозг проигрывает сотню вариантов и останавливается на сто первом. Я сбрасываю скорость перед самым финишем, позволяя ей обогнать меня. Она пересекает черту, тормозит и выскакивает из машины. Я тоже выхожу, открываю капот и с дельным видом под него заглядываю.
- И? – она разводит руками, в глазах огромный знак вопроса.
- Да хер знает, с мотором что-то.
- Ну конечно! Я не играю в поддавки.
- А во что же ты играешь, детка?
Она молчит, достаёт из карманы сигареты и закуривает. Я подхожу к ней.
- Тогда получается, выиграл я, и с тебя свидание.
- Как на счёт ничьей? И так и быть, согласна с тобой выпить. Но спать с тобой не буду.
Я давлю ехидную лыбу.
- Куда поедем коротать вечер?
Она безразлично пожимает плечами.
- Предлагаю поехать на моей, потому что пьяной за руль ты не сядешь.
- Собрался меня споить?
- Я бы, конечно, мог, но думаю, ты сама с этим справишься.
Я выцепил знакомого хмыря, сунул ему косарь и попросил отогнать машину Ройсс к её дому. Та недовольно поморщилась, но свой адрес назвала. Я посадил её в машину, завёл мотор и покатил вперёд в душе не представляя, чем закончится вечер. Ройсс выудила из кармана пачку сигарет, вытащила одну и щёлкнула зажигалкой.
- Не хрен курить в машине.
Я забрал у неё сигарету, открыл окно и швырнул за борт. Она тут же прикурила следующую.
- Тебе своих лёгких не жалко, так мои пожалей.
- Зверь самый лютый жалости не чужд. Я чужд. Так значит я не зверь, - с умным видом цитирует она.
- Смотрите, она заводит часы своего остроумия; сейчас они начнут бить.
На её губах проскользнуло нечто напоминающее улыбку. Я отметил, что она милая, когда не делает лицо кирпичом.
Пролистав в памяти список всех известных мне баров, я выбрал самый тихий. Мы расположились за стойкой и заказали по светлому нефильтрованному. Для разгонки.
- Так что с тобой не так? – начал разговор я.
- А что со мной не так?
- Детка, я на паранормальном собаку съел, с тобой явно что-то не так.
- Ты тоже не так прост, как кажешься.
- Я понял. Ты зарабатываешь на жизнь, копаясь в чужих мозгах. Психолог или экстрасенс?
- Я диджей на радио. А ты чем занимаешься?
- Поисками истины.
- Мудрец сказал, что истина в вине.
- Это предложение?
- В «Крыше мира» сегодня Benzina играет, - сообщила она.
Это в корне меняет дело. Мы расплатились, допили пиво и погнали в самый помпезный клуб Москвы.
Пока мы стояли в длинной очереди, я разглядывал желающих попасть внутрь. Потом окинул взглядом нас. Ну меня в чёрных джинсах и кожанке может и пустят, а вот Ройсс… Вряд ли драные джинсы и дутая куртка соответствуют здешнему дресс-коду.
- Может поедем в менее пафосное место? – шепнул ей на ухо.
Она хитро улыбнулась, взяла меня за руку и потащила через возмущённую толпу. Поравнявшись с вышибалой, она что-то проворковала ему на ухо. Тот расплылся в улыбке и запустил нас внутрь, даже не взглянув.
- Я впечатлён.
- Какой ты, однако, впечатлительный.
Музыка оглушает со всех сторон, от иллюминации рябит в глазах, и я начинаю недоумевать, что находил раньше в таких заведениях. Ройсс тянет к барной стойке и заказывает два рома с колой.
- Ты пригласил, значит ты платишь.
- Так это всё-таки свидание?
Она невинно хлопает ресницами, даже не потрудившись ответить. А ведь это моя фишка.
После третьего коктейля становится понятно, что вечер продвигается в правильном направление. Мне не мешало бы притормозить, если мы планирую уехать на моей тачке. Эмма, так её оказывается зовут, весело щебечет, и в кое-то веке пустая болтовня не напрягает.
- Я в туалет, так что, если задумал срулить у тебя есть отличная возможность, - она подмигивает зелёным глазом и игриво улыбается.
- Не дождёшься.
Я провожаю Эмму взглядом и заказываю ещё ром с колой для неё и колу без рома для себя. Спустя минут двадцать стало понятно, что она меня слила. Вот, сучка! Потеряв интерес к дальнейшим приключениям, я расплатился и двинул домой.
Эмма.
Мозг ещё подёрнут похмельной пеленой, но голоса уже настойчиво продираются. И ярче всех мурчащее «детка». Фрагменты воспоминаний поочерёдно всплывают, как буквы на табло в телевикторине.
Блондинка с пышным бюстом играет на виниле. Люди на танцполе извиваются под зажигательные сеты. Я допиваю третий «Куба либре» и смотрю в каре-зелёные глаза напротив, обрамлённые густыми ресницами. Его чувственные губы растягиваются в заразительной улыбке, что я невольно улыбаюсь в ответ. Он так же, как и я ненавидит своё имя. Оно у него и правда необычное. Но красивое. Дэнтаниель запускает пятерню в копну чёрных вьющихся волос, небрежно приглаживает, приводя их в ещё больший беспорядок. Я, как зачарованная, наблюдаю за этим жестом. Замечаю, как на него реагируют женщины и не сомневаюсь, что Дэну это известно. Снова звучит игривое «детка». Осознаю, что он всех так называет, но у меня в животе это вызывает приятные вибрации.
Я потерла глаза, осмотрелась и поняла, что в своей однушке. Ремонт здесь не делали со времён моей бабушки. Чешская стенка и прочая обстановка тоже досталась от неё. Из новой мебели только диван. На спинке я обнаружила свою куртку, рядом на полу валялись ботики. Я не то, что постель не разобрала, я раздеться не удосужилась. Что всё-таки вчера произошло? Дэн привёз меня и уехал? Нужно будет поблагодарить его при встрече. Не думала, что он джентльмен. Не подозревала, что он окажется не таким уж придурком. Даже не помню, как попала домой. После похода в туалет так неожиданно накрыло, и все последующие события вечера, как корова языком слизала.
Я наощупь взяла с тумбочки пульт, включила телевизор и попала на новости. Не желая засорять без того не здоровую голову, попыталась перелистнуть канал.
- Чёрт батарейка что ли села?
Я несколько раз с силой надавила на кнопку большим пальцем.
- … районе было найдено ещё одно тело, как и предыдущие…
Я резко села и уставилась в экран.
- … Это уже третья жертва ритуального маньяка, которого уже окрестили…
- Пятая, не хотите.
Я это знаю, потому что вижу сны, в которых они умирают. Не просто вижу, чувствую. Пронизывающую тело боль. Вытекающие жизненные силы. Посмертный прерывистый вздох и пустоту. Всегда по одному и тому же сценарию. Круг. Пентаграмма. Жертва. Только я на её месте. Наблюдаю за происходящим, будучи непосредственным участником. Ритуальный нож с зелёным камнем на кончике рукоятки с хрустом входит в грудную клетку. Лицо убийцы скрывает капюшон, но жёлтые глаза светятся в темноте.
Последний раз было особенно болезненно. Тогда я проснулась с криком и прокусанном языком.
Под кожей возникло неприятное жжение. Моя рука непроизвольно потянулась к основанию шеи. Я встала с дивана, поплелась на кухню и замерла на пороге, когда увидела мужика с лицом Хелл боя. Он сидел на табурете и пил мою водку из моей любимой кружки.
- Ты кто такой?!
Он устремил на меня чёрные раскосые глаза и оскалился. Массивный подбородок заходил из стороны в сторону.
- Можешь звать меня Вел. И предупреждая следующий вопрос – это я привёз тебя из клуба, когда твой дружок тебя там бросил.
- Да? А я просила?
- Спасибо было бы достаточно.
- Спасибо. И до свидания.
- Люди такие не благодарные.
Я только сейчас заметила клубящуюся тёмную дымку его ауры. И это тоже мой дар.
Он поднялся с места и приблизился. По телу пробежал холодок. Тревожный признак. Как подтверждение, за его спиной появились несколько неупокоенных душ с перекошенными от ужаса лицами. Я зажмурилась и тряхнула головой.
- Помочь? – раздался над ухом издевательский баритон.
- Себе помоги, - огрызнулась я.
Открыв в глаза, я отошла в сторону и указала гостю на выход.
- До свидания.
Вел вышел в коридор, остановился и обернулся.
- Позволь напоследок дать небольшой совет. Такие парни, как Дэн крайне ненадёжны. Держись от них подальше.
- Приму к сведению.
Я не услышала, как он покинул мою квартиру, и выглянула в прихожую, чтобы убедиться. Незнакомца след простыл. Я сделала чай и вернулась в комнату. Машинально схватила пульт, чтобы выключить телевизор. Тот неожиданно заработал, и экран погас. Я окинула взглядом комнату и решила, что не мешало бы прибраться.
Погружение в домашнюю рутину заставило забыть о странном мужчине и ненадёжных парнях. Жаль, что с той же лёгкостью я не могу утихомирить голоса в голове. К вечеру они превращаются в гудящий улей. Я прошла на кухню, включила телевизор и достала из холодильника оставшуюся водку. Я плеснула прямо в кружку щедрую порцию и выпила одним глотком. Это должно приглушить адское радио в моей голове.
Я с детства слышу голоса мертвых – ещё один мой дар. Они нашептывают, подсказывают, ведут. Мать говорила, что не стоит бояться. Она помогала мне, учила вслушиваться и вычленять важное. Но потом она вышла замуж за богатого козла, а меня отправила в школу интернат, якобы для моего блага. Если филиал Ада на земле можно считать благом, тогда я ничего не понимаю в этой жизни. Против желания на периферии сознания замелькали мрачные картинки.
Столовая заполнена ребятами в возрасте от 8 до 18. Галдёж и звон посуды разбавляют выкрики воспитателей. Длинная очередь медленно движется вдоль линии раздачи. Работница с суровым, уставшим лицом в кипенно-белом халате и высоком накрахмаленном колпаке зачерпывает огромной ложкой сероватую, водянистую субстанцию и плюхает в пустую тарелку. Сверху кладёт плоскую котлету и пару ломтиков заветренного огурца. Я втягиваю носом кисловатый, затхлый запах и сразу отхожу в сторону. На отдельном столе два больших алюминиевых чайника и несколько стопок стаканов, составленных друг на дружку. Кто-то поторапливает и толкает в спину. Тарелка выпадает из рук и пюре размазывается по полу, котлета улетает под стол. Девочка рядом опрокидывает свой компот. Жёлтая жидкость выплёскивается на мою серую юбку и стекает по ногам. За спиной слышится хохот. Я разворачиваюсь и ухожу. Всё равно нет желания есть.
Я возвращаюсь из общей душевой в одном полотенце. Обед уже закончился. Я тороплюсь в свою комнату, которую приходится делить с тремя соседками. Нужно переодеться и спешить на занятия. В руках перепачканные вещи и флакончик жидкого мыла. За спиной слышится приближающийся топот. Я не успеваю среагировать. Чья-то рука зажимает рот. Меня хватают и тащат под лестницу. Я мычу и упираюсь, пытаясь вцепиться в чужую ладонь зубами. Получаю кулаком в сплетение и, задыхаясь, оседаю на пол. Сбиваю локти, отползая назад и упираюсь спиной в холодную стену. Пытаюсь отпихнуть обидчика ногами, но получаю удар по лицу. Грубые пальцы впиваются в голые бёдра…
Я тряхнула головой, отгоняя мрачное ведение, вылила в кружку оставшийся алкоголь, выдохнула и опрокинула залпом.
Позже я научилась игнорировать духов и, наконец, перестала их слышать. Но после смерти матери всё вернулось с утроенной силой: к зову мертвых присовокупились мысли живых. Это изрядно портит мне жизнь, и я не знаю, как всё прекратить. Алкоголь помогает, но лишь на время.
Я достала сигарету и закурила, выпуская струйку дыма в потрескавшийся пожелтевший потолок. Можно было бы сделать косметический ремонт, но зачем. У меня редко бывают гости, а мне и так нормально. Дело не в деньгах. Мать открыла на моё имя счёт в банке. Сумма внушительная, но я даже прикасаться к ней не хочу, поскольку выглядит так, словно от меня пытались откупиться.
Ненавижу тебя мама.
Перед смертью она прислала письмо, в котором просила прощение за всё. Как будто этим прощением можно что-то исправить. Единственное, что помешало его разорвать на тысячи мелких клочков, последняя фраза. Странная фраза.
Глава 3
Дэн
Утро понедельника разбудило меня телефонным звонком от светлого. Я взглянул на часы. Одиннадцать. Вспомнил во сколько уснул и понял, что продрых семь часов, а раньше мог вообще не ложиться. Ромео сообщил, что нужно повидаться, у него для меня важная информация. Я собрался и поехал на встречу, делать всё равно нефиг.
Я прибыл в знакомое кафе, пробежался взглядом по залу и поймал себя на мысли, что выискиваю Ройсс. Какого чёрта она свалила в закат, даже не помахав на прощанье ручкой? Могла бы сказать, что хочет домой, я бы отвёз и не стал навязываться. Я пригладил потревоженное самолюбие и ещё раз осмотрелся. Ромео сидел у окна и поедал котлеты по-киевски. Я двинулся к нему, приземлился за столик, поздоровался и получил в ответ кивок. Вид у него был пришибленный. Ромео методично работал ножом и вилкой, отправлял в рот маленькие куски курицы и сосредоточенно их пережёвывал. Я подавил смешок. Ни дать ни взять, барон в изгнании.
- Будешь что-нибудь? Я угощаю, - оторвавшись от трапезы спросил он.
