Этот простой вопрос ребёнка явно тоже смутил.
– Вы, тетушка, – девочка снова начала выкать, вжав голову в плечи, – кушаете в трактире.
Так, начало мне уже не понравилось.
– И что же я там… кушаю?
– Пироги, сосиски с капустой, окорок, яичницу с беконом, свиные колбаски… – Молька сглотнула слюну.
– Звучит неплохо. А ты? Тебе я поесть приношу?
– Ну-у-у… когда не забудете.
– А если забуду? – шокированно уточнила я.
– Тогда я ем… разное, – Молька отвела взгляд. – Фрава Шмидт булку даёт по воскресеньям, вчерашнюю, но всё равно вкусную. А ещё мне покупатели иногда мелкую монету кидают. А бывает даже четвертачок, это если я заказ до дому доношу.
«Госпожа Вельта, прости господи, Брандт! – мысленно взъярилась я. – Как же вы дошли до жизни такой? Ваша племянница практически побирается при живой тете, а вы окорока жуёте по трактирам!»
Я, может, и не в этом мире родилась, но прекрасно понимаю, насколько приготовленная в общепите еда дороже домашней. И это при острой нехватке денег и регулярном пьянстве! И о том, что такое постоянно недоедать, я тоже не понаслышке знаю!
– А деньги? Какие-нибудь деньги у нас есть?
Молька снова нырнула под прилавок. Что-то зазвенело, и девочка поставила на столешницу неглубокое блюдце с монетами. Пришлось опять ковылять к прилавку. Так, глядишь, за день и нахожу десять тысяч шагов.
– Вчерашняя выручка. Четвертачок, – Молька двигала монетки тонким пальчиком, – две медяшки. Ура, полсеребрушки!
– Я так полагаю, было больше до того, как я… – выразительно посмотрела в сторону угла лавки с пустыми бутылками.
Молька лишь развела руками.
– А сколько стоит обед в трактире?
Выяснилось, что как раз полсеребрушки.
Меня терзали смутные подозрения. Не может быть, чтобы у Вельты не было какой-нибудь заначки. Нельзя же жить, не планируя – пусть даже самое ближайшее – будущее.
Хотя я уже ничему не удивлюсь. Даже если выяснится, что хозяйка лавки ничего не отложила на чёрный день, и в блюдечке лежат все деньги, на которые мы можем рассчитывать.
Немного походила по лавке, пытаясь обмозговать ситуацию. В голову ничего не лезло. Бурчащий живот ещё больше отвлекал от разработки мало-мальской стратегии.
Из любопытства я потянула на себя входную дверь. Успела разглядеть только булыжную мостовую неширокой улочки и многочисленные прилавки вдоль неё. Мимо внезапно пронеслось что то дребезжащее – на четырёх колёсах и, кажется, с водителем.
– Ой! – воскликнула мигом оказавшаяся рядом Молька. – Это же герн Воуле на своём безлошадном драндулете! ЗдОрово как!
Мелкая захлопала в ладоши. Я же молча закрыла дверь. Как говорится, в норе крота Дюймовочка никогда не видела солнца. По ощущениям, лучи выжгли мне всю сетчатку. Какое-то время я ошалело моргала и терла веки, стараясь разогнать оранжевые пятна перед глазами.
Практически наощупь добралась до своего стула, ставшего для меня сегодня мебелью обетованной. Пятна никуда не исчезали. Наоборот, они начали складываться в какие-то знаки.
Снова санскрит? Немного похоже. Наверное, в глазах отпечаталась чья-то яркая вывеска с улицы. Я перевела взгляд влево – буквы переместились вместе с ним. Вправо – та же история. Мало того, внезапно перед раскрытыми глазами засияли строки:
____________________________
Текущее действие: сопряжение.
Правый глаз, левый глаз.
Сопряжение не выполнено. Следующая попытка через 5 часов.
____________________________
Я ещё раз моргнула, и надпись исчезла. Зато голова заныла намного сильнее, а желудок присоединился к ней сосущей болью. Ладно. Чем бы это ни было, сначала нужно раздобыть еду. Но первым делом…разумеется, помыться!
– Вы, тетушка, – девочка снова начала выкать, вжав голову в плечи, – кушаете в трактире.
Так, начало мне уже не понравилось.
– И что же я там… кушаю?
– Пироги, сосиски с капустой, окорок, яичницу с беконом, свиные колбаски… – Молька сглотнула слюну.
– Звучит неплохо. А ты? Тебе я поесть приношу?
– Ну-у-у… когда не забудете.
– А если забуду? – шокированно уточнила я.
– Тогда я ем… разное, – Молька отвела взгляд. – Фрава Шмидт булку даёт по воскресеньям, вчерашнюю, но всё равно вкусную. А ещё мне покупатели иногда мелкую монету кидают. А бывает даже четвертачок, это если я заказ до дому доношу.
«Госпожа Вельта, прости господи, Брандт! – мысленно взъярилась я. – Как же вы дошли до жизни такой? Ваша племянница практически побирается при живой тете, а вы окорока жуёте по трактирам!»
Я, может, и не в этом мире родилась, но прекрасно понимаю, насколько приготовленная в общепите еда дороже домашней. И это при острой нехватке денег и регулярном пьянстве! И о том, что такое постоянно недоедать, я тоже не понаслышке знаю!
– А деньги? Какие-нибудь деньги у нас есть?
Молька снова нырнула под прилавок. Что-то зазвенело, и девочка поставила на столешницу неглубокое блюдце с монетами. Пришлось опять ковылять к прилавку. Так, глядишь, за день и нахожу десять тысяч шагов.
– Вчерашняя выручка. Четвертачок, – Молька двигала монетки тонким пальчиком, – две медяшки. Ура, полсеребрушки!
– Я так полагаю, было больше до того, как я… – выразительно посмотрела в сторону угла лавки с пустыми бутылками.
Молька лишь развела руками.
– А сколько стоит обед в трактире?
Выяснилось, что как раз полсеребрушки.
Меня терзали смутные подозрения. Не может быть, чтобы у Вельты не было какой-нибудь заначки. Нельзя же жить, не планируя – пусть даже самое ближайшее – будущее.
Хотя я уже ничему не удивлюсь. Даже если выяснится, что хозяйка лавки ничего не отложила на чёрный день, и в блюдечке лежат все деньги, на которые мы можем рассчитывать.
Немного походила по лавке, пытаясь обмозговать ситуацию. В голову ничего не лезло. Бурчащий живот ещё больше отвлекал от разработки мало-мальской стратегии.
Из любопытства я потянула на себя входную дверь. Успела разглядеть только булыжную мостовую неширокой улочки и многочисленные прилавки вдоль неё. Мимо внезапно пронеслось что то дребезжащее – на четырёх колёсах и, кажется, с водителем.
– Ой! – воскликнула мигом оказавшаяся рядом Молька. – Это же герн Воуле на своём безлошадном драндулете! ЗдОрово как!
Мелкая захлопала в ладоши. Я же молча закрыла дверь. Как говорится, в норе крота Дюймовочка никогда не видела солнца. По ощущениям, лучи выжгли мне всю сетчатку. Какое-то время я ошалело моргала и терла веки, стараясь разогнать оранжевые пятна перед глазами.
Практически наощупь добралась до своего стула, ставшего для меня сегодня мебелью обетованной. Пятна никуда не исчезали. Наоборот, они начали складываться в какие-то знаки.
Снова санскрит? Немного похоже. Наверное, в глазах отпечаталась чья-то яркая вывеска с улицы. Я перевела взгляд влево – буквы переместились вместе с ним. Вправо – та же история. Мало того, внезапно перед раскрытыми глазами засияли строки:
____________________________
Текущее действие: сопряжение.
Правый глаз, левый глаз.
Сопряжение не выполнено. Следующая попытка через 5 часов.
____________________________
Я ещё раз моргнула, и надпись исчезла. Зато голова заныла намного сильнее, а желудок присоединился к ней сосущей болью. Ладно. Чем бы это ни было, сначала нужно раздобыть еду. Но первым делом…разумеется, помыться!
