Кто бы мог подумать всего пару дней назад, что такое вообще возможно!
Небожитель этот... Наставник Оломэ. Говорил о силе, новом роде, о долге...
И примерить все это на себя совершенно не получалось.
Тэй. Тэй Шиян.
Звучало странно. Дико как-то. Чуждо. Словно речь шла о ком-то другом.
А остальным, кажется, понравилось. У Вэйрана вообще глаза загорелись. И трудности его, похоже, не смущали. А ведь оные непременно будут. Не могут смертные так просто обрести могущество бессмертных! И пожертвовать наверняка придется немалым. Как бы не собственной душой...
Или сердцем.
Тот камень все не шел из головы. И пугал – даже в воспоминаниях. Вряд ли, конечно, им и в самом деле заменят сердца каменными осколками, но даже понимание этого тревогу не унимало.
А вот об искре в ладонях вспоминать было приятно. Щекотное тепло, что впиталось в кожу и окутало сердце, ощущалось до сих пор.
Наверное, оно и придало-таки решимости выйти, прихватив полотенце и смену одежды, что отыскалась в сундуке, что, к слову, так и остался стоять у двери. Тяжелый же. И как только утром вышло сдвинуть его с места?
На улице властвовали лиловые сумерки, разбавленные приглушенным светом фонарей. Шаловливый ветер тревожил пламя, и то танцевало, и рожденные им тени танцевали в такт, делая все вокруг ненадежно-пугающим. И вкрадчивые шорохи, и крики ночных птиц, и ароматы трав и цветов, сейчас ставшие особенно насыщенными, – все делало явь похожей на сон, волшебный и вместе с тем страшный.
А в купальнях, низком строении на заднем дворе, все еще кто-то был. И светились желтым квадраты окон, затянутые полупрозрачной пленкой.
Ноги сами свернули на другую тропу, что вела к воротам, и... Почему бы и нет? Наставник не запрещал покидать двор, да и тварей здесь никаких не водилось. Наверное. Если бы водилось, их бы предупредили... По крайней мере, на это очень хотелось надеяться.
Здесь фонари горели реже, и чем дальше, тем меньше их оставалось. Каждый шаг до плотной завесы тумана, что не таял даже под полуденным солнцем, а сейчас переливался чистейшим серебром, давался с трудом. И казалось все, что идет кто-то следом...
Но нет. Не было никого. Лишь растревоженное воображение и привычные страхи.
Да и кто бы это мог быть? Разве что Вэйран. Но он наверняка уже спит – в его оконце и свет-то не горел. К счастью. Все же он за целый день успел изрядно достать, ходил по пятам, точно нянька.
И все же... с ним было спокойно как-то.
Опасные мысли. Глупые. Нужно выбросить их из головы, да и шага бы прибавить, пока и в самом деле кто следом не увязался.
Тропу незаметно затянуло белесым маревом, а после она и вовсе в нем растворилась. Туман был теплым, светлым и совсем не страшным. Через пару шагов появились вдруг широкие ступени, плавно уходящие вниз, и поднимался навстречу горячий пар, пропахший солью, полуденным лугом и умиротворением. Туманные стены пошли рябью – и обернулись белым камнем, сияющим собственным светом, что отражался в разлившемся вокруг озере, и казалось, что в нем растворилась луна. Но луна как ни в чем ни бывало висела в чуть подернутых туманной дымкой небесах, столь крупная и яркая, будто ненастоящая. И лунной дорожкой раскинулась тропа, от которой более узкие тропки тянулись в укромные ниши, где в выточенных самой природой каменных чашах исходила ароматным паром вода. Обжигающая. Исцеляющая. Оживляющая.
И в одной из них можно было наконец-то расслабиться, в тишине и покое, вдали от чужих глаз, но... Напряжение не отпускало. То и дело чудилось эхо шагов, а то и голосов, и особого удовольствия купание, быстрое и нервное, не принесло.
Слишком грубое полотенце плохо впитывало воду, и чистую одежду пришлось натягивать на влажное тело, торопливо путаясь в рукавах и завязках. В довершение всех бед деревянная заколка, старая, но казавшаяся надежной, переломилась пополам, и мокрые волосы лезли в лицо и противно холодили шею и спину.
Лучше уж было сходить за колодезной водой и как-нибудь ополоснуться прямо в комнате!
А на обратном пути еще и голова закружилась с новой силой. И ноги стали будто тряпичными, а перед глазами все поплыло. И ухватиться-то на узкой тропке посреди горячего озера и вовсе не за что было...
А вот одежда оказалась весьма крепкой. И, когда в ворот вцепилась чужая рука, выдержала, не затрещала даже.
– Так и знал, что за тобой глаз да глаз нужен, – проворчал над самым ухом знакомый голос. – Утопиться в самый первый день как-то совершенно недостойно нашего нового родового имени, не находишь, мелочь?
Деревянная бадейка, расплескивая горячую воду, просвистела мимо и ударилась о стену; зашипели раскаленные добела камни, взметнулся густой пар, наполняя не слишком-то большое пространство купальни.
Вэйр скользнул в сторону, покрепче затянув на талии полотенце. Вовсе не так он представлял себе этот вечер. В планах было смыть пыль и усталость, добраться до постели и как следует выспаться, но кое у кого, к сожалению, имелись свои представления об идеальном досуге.
Напряжение, что весь день висело в воздухе, сгущаясь час от часу, ощущаясь предгрозовой духотой, наконец-то прорвалось.
Выплеснулось. Вспыхнуло.
Хорошо еще мелочь с собой не потащил, хотя и бродили такие мысли, но в соседней комнате было темно и тихо, и, решив, что Шиян уже уснул, Вэйр не стал его будить. Так что мелкий лишился и помывки, и зрелища. Сомнительного, конечно, но иными здесь баловать не спешили.
Почуяв движение, Вэйр вновь уклонился, выслушал раздосадованные ругательства, миролюбиво предложил:
– Может, достаточно? – и едва не поймал кулак.
Челюстью.
Кулак он все же перехватил. И вывернул. До хруста.
Среди чуть поредевшего горячего тумана искаженное злостью и болью лицо юноши с коротко стриженными черными волосами казалось маской, созданной безумным мастером.
– Ну вот чего ты прицепился-то, а? – устало поинтересовался Вэйр, не спеша выпускать из захвата побелевшего, но не сдавшегося противника. – Мы ж даже не знакомы толком...
– Короткая у тебя память, Найрэ, – не хуже пролитой на раскаленные камни воды прошипел тот, сузив глаза. Знакомые так-то, если подумать.
Если очень... очень-очень хорошо подумать.
– Тэй, – строго поправил Вэйр, чуть ослабив хватку. – Теперь я – Тэй. Как и ты. Как и все мы.
Из всех в купальне было лишь пятеро, но оно и к лучшему. Большее количество недружелюбно настроенных собратьев и нервировало бы гораздо сильнее.
– Вот так легко отрекся от имени своего папашки и всех благ, что оно дает? – едко бросили откуда-то справа.
Вот ведь. Еще один. И, главное, Вэйр и знать-то их не знает... ну ладно, не помнит... вернее, не слишком-то хочет помнить, если уж на то пошло. А они вон... высоким родом в нос тычут. Будто сами не в знатных семьях родились. Хотя, если судить по разбойным замашкам...
– Мы все отреклись от прежних имен, оказавшись здесь, – поморщился Вэйр, выпуская добычу и отряхивая руки. – И если между нами в прошлом были какие-либо обиды...
– Если?! – взвился стриженный. – Да если бы твой отец не вовлек нас в эту войну...
О как.
Мр-р-рак!
Нет. Нельзя. Не здесь, не сейчас.
Дышать.
Кулаки разжать.
И зубы расцепить, не ровен час, до корней сотрутся.
– Решение о вступлении в союз с кланом бессмертных принимал Совет владений, – отчеканил Вэйр. – Тот самый, в который входят и ваши отцы. Не так ли, Анмар Илэ? – посмотрел он прямо на стриженного. – Или же я лгу, Элтан Риво? – Еще один взгляд полоснул по бледному мальчишке лет четырнадцати с заплетенными в жидкую косу белесыми волосами, опалил широкоплечего юношу, выглядевшего старше всех: – Так что, прав ли я, Арлик Айто? Или...
Взгляд остановился на том самом, с бритыми висками, и Вэйр нахмурился, сбился.
Вроде бы прояснившаяся память напрочь отказалась его признавать.
– Аймин Рино, – насмешливо представился тот. – Мой отец входит в Совет лишь в своих мечтах, но вступление в войну он поддерживал очень даже горячо. И не только словом, но и делом... Людьми. Ты мне не слишком-то нравишься, Вэйран Найрэ, но правда от этого правдой быть не перестанет. Наши отцы виновны. И мы, как их наследники, несем часть их вины. И так уж случилось, что нам же предстоит ее искупить. Так что уймись уже, Илэ. Ведешь себя как девчонка.
Ну это смотря какая девчонка. Старшая сестра Вэйра, к примеру, совершенно точно не промахнулась бы, и бадейка с горячей водой оказалась бы прямиком на его голове. А этот... Не со всякой девчонкой потягаться сможет.
Разумеется, мысли эти так мыслями и остались – Анмар Илэ и без того был близок к очередной вспышке ярости, а за разнесенную по досочке купальню бессмертные вынесут им отнюдь не благодарность, в лучшем случае – выговор.
Или что тут полагается за нарушение порядка?
Наставник ведь говорил что-то о правилах, но этот момент в голове не отложился.
– Тэй, – повторил Вэйр, обведя внимательным взглядом собравшихся. Торжественно так получилось. Пафосно даже. Как на какой-нибудь официальной встрече. И то, что вместо роскошных одежд на них были лишь полотенца, как-то совершенно не мешало. – Отныне мы все принадлежим одному роду. А внутренние склоки его укреплению отнюдь не способствуют...
– Не собираюсь я ничего укреплять! – огрызнулся Анмар, набычившись, и сразу стал похож на ощетинившегося ежа.
Ежонка.
Вэйр заметил-таки то, что ускользнуло от его внимания изначально, – его грозный противник был еще слишком юн. Лет тринадцати, не больше. Отсюда и злость эта, и желание ее выплеснуть...
Не на Вэйра даже. И не на владыку Оллэр.
На собственного отца мальчишка был обижен куда сильнее.
– Не укрепляй, – легко согласился Вэйр. – Но и не разрушай. Пусть все идет своим чередом. А мы должны держаться вместе. И держать себя в руках.
– С чего это? – вскинулся Анмар.
– С того, что люди и так уже много чего разрушили, – обронил молчавший доселе Арлик Айто. Негромко так, будто сам с собой беседовал, но все тут же притихли. – Неплохо бы доказать, что мы способны жить в мире, гармонии и созидании.
Угу. Уже доказали. Вон какие весомые доказательства на полу валяются... Аж в щепки рассыпались.
Но, как ни странно, Анмар сник и возникать перестал.
Выдохся, что ли?
Волшебные белые камни по-прежнему горели ровным светом, исправно грея воздух и воду. Пар поредел и будто забрал с собой это демоново напряжение и ощущение беды. Осталось только бесконечное опустошение.
Вэйр опрокинул на себя таз обжигающе-горячей воды, не прощаясь вышел в небольшую пристройку с лавками и, завернувшись в сухое полотенце, отправился к себе.
Спать. Пока желание кого-нибудь придушить не пересилило дикую усталость.
На столе остывал ужин. Наставник Оломэ подчеркнул, что привыкать к такой трогательной заботе не стоит и что с завтрашнего дня питаться им предстоит в столовой. Слуг тут не имелось. И не то чтобы Вэйру оные очень уж требовались, но отчего-то стало немного грустно. Он раздраженно фыркнул, выпил отвар, чуть поморщившись от остро ощутимой горечи, вяло поковырял кашу, нашел в сундуке смену одежды, натянул на себя сухое...
И услышал тихий звук, крупным песком прошедшийся по коже.
Так скрипела соседняя дверь.
Вэйр не хотел подглядывать, честное слово! Просто... неспокойно сегодня здесь было. И не хотелось бы, чтобы мелочи – опознать, какому роду он принадлежал, почему-то тоже не вышло – предъявили какие-нибудь претензии. Из-за происхождения там... Или вот мелкости этой.
Вредности.
Качало мелочь изрядно. Ну как было не пойти следом? А ежели завалится в какие кусты?
За кусты бы вот тоже предъявили. Уже небожители. А садовник из Вэйра примерно такой же, как и строитель.
Даже усталость отступила, стоило лишь представить, сколько могут стребовать за поломанные кусты. Или она отступила еще раньше, после отвара? Не важно. Важно не упустить Шияна, запутавшись в собственных странных мыслях. С Вэйром случалось. Не так уж и часто, но...
Мелкий направился к купальне, но на полпути передумал и свернул.
В сторону купальни побольше. Посолиднее.
Наверное, решил, что в такой вот... мелкой... не поместится, иначе какого демона его понесло ночью – и в таком состоянии – за ворота?
Что там себе решил сам Вэйр, он так и не придумал. Просто шел следом. Приглядывал. Совсем уж наглеть не стал, чтобы не пугать, и остался у туманной стены. На серебряную тропу любовался. И на луну. Красивая она все же. Яркая. Спелая. И... можно ли ее достать так же, как наставник Оломэ достал звезду?
И вот вроде как разумом Вэйр понимал, что невозможно, и то была вовсе не звезда, но сердце...
Чуда хотело.
Такого вот. Настоящего. В которое веришь безоговорочно.
Если уж они на Небесах оказались, так почему же нельзя до луны дотянуться?
И Вэйр пытался. Попрыгал даже. Не преуспел, конечно, зато согрелся.
И мелкого дождался.
И ведь не зря же!
И хоть бы одно доброе словечко услышал! Нет ведь, сплошные возмущения!
– Ты за мной следишь?! – выдохнул мелкий. Раздраженно так, с вызовом.
Вот вам и вся благодарность.
– Да больно надо! – не слишком-то искренне возмутился Вэйр, отпуская мальчишку, который смотрел на него диким волчонком. Только что не кусался. Хотя, наверное, подберись ближе – точно укусит. До крови.
Вон как глазищи горят. И волосы, даром что длинные и мокрые, чуть ли не дыбом стоят.
Ну, в воображении Вэйра стояли.
Забавная картинка получилась. Но улыбаться все же не стоило...
Мелкий надулся, передернул плечами и протиснулся мимо, старательно его не касаясь.
Пф. Вот и зачем было волноваться? Следом идти. Ждать вот.
Ну, свалился бы мальчишка в воду. Что страшного-то? Выплыл бы. Наверное.
Вот это-то проклятое «наверное» и не давало просто отмахнуться.
От мелкого, даром что выкупанного, по-прежнему пахло булками и домом. И это тоже... цепляло. Не позволяло отвернуться.
Так, в гордом молчании, и шли сквозь пар, туман и бархатисто-лиловую, расшитую светлячками ночь. До самого колодца. Уже возле него Вэйр не выдержал: в два шага нагнал Шияна, отобрал полотенце и, набросив на мелкого, как следует, с безмерным удовольствием, повозил жесткой тканью по бестолковой голове, невзирая на возмущенные писки.
Аж полегчало.
– Высушись прежде, чем ложиться, – посоветовал Вэйр, отступив от раскрасневшегося от злости мальчишки, и припустил к своей двери...
Разумеется, Шиян за ним не погнался. И своей дверью шваркнул так, что весь дом загудел, низко,, протяжно, обиженно. А за тонкой стенкой долго еще слышалось полное негодования шипение, что вызывало совершенно глупую улыбку.
Все-таки мелкий забавный.
Ребенок ребенком.
И тоска по сестрам с ним давит не так уж сильно.
И вообще, если Вэйран позаботится о Шияне, то, возможно, и его девчонок Небеса без помощи не оставят, ежели однажды они будут в ней нуждаться...
Утро началось внезапно, с уже знакомого гула, проникшего под кожу, растворившегося в крови, заставившего сердце биться в едином с ним ритме.
Совершенно безумном.
Вэйр и сам не понял, как на ногах оказался. Чудом в одеяле не запутался...
Тело все еще было сонным, неповоротливым. И так и норовило рухнуть обратно.
Тряхнув головой, Вэйр распахнул оконце, впуская свежий воздух и предрассветный сумрак – вот же, и в самом деле ни свет ни заря разбудили! – и, не одеваясь, в одних штанах, вышел на крыльцо. Поежился от бодрящего ветерка, вздохнул, собираясь с силами, и, прихватив ведро, прямо босиком направился к колодцу.
Небожитель этот... Наставник Оломэ. Говорил о силе, новом роде, о долге...
И примерить все это на себя совершенно не получалось.
Тэй. Тэй Шиян.
Звучало странно. Дико как-то. Чуждо. Словно речь шла о ком-то другом.
А остальным, кажется, понравилось. У Вэйрана вообще глаза загорелись. И трудности его, похоже, не смущали. А ведь оные непременно будут. Не могут смертные так просто обрести могущество бессмертных! И пожертвовать наверняка придется немалым. Как бы не собственной душой...
Или сердцем.
Тот камень все не шел из головы. И пугал – даже в воспоминаниях. Вряд ли, конечно, им и в самом деле заменят сердца каменными осколками, но даже понимание этого тревогу не унимало.
А вот об искре в ладонях вспоминать было приятно. Щекотное тепло, что впиталось в кожу и окутало сердце, ощущалось до сих пор.
Наверное, оно и придало-таки решимости выйти, прихватив полотенце и смену одежды, что отыскалась в сундуке, что, к слову, так и остался стоять у двери. Тяжелый же. И как только утром вышло сдвинуть его с места?
На улице властвовали лиловые сумерки, разбавленные приглушенным светом фонарей. Шаловливый ветер тревожил пламя, и то танцевало, и рожденные им тени танцевали в такт, делая все вокруг ненадежно-пугающим. И вкрадчивые шорохи, и крики ночных птиц, и ароматы трав и цветов, сейчас ставшие особенно насыщенными, – все делало явь похожей на сон, волшебный и вместе с тем страшный.
А в купальнях, низком строении на заднем дворе, все еще кто-то был. И светились желтым квадраты окон, затянутые полупрозрачной пленкой.
Ноги сами свернули на другую тропу, что вела к воротам, и... Почему бы и нет? Наставник не запрещал покидать двор, да и тварей здесь никаких не водилось. Наверное. Если бы водилось, их бы предупредили... По крайней мере, на это очень хотелось надеяться.
Здесь фонари горели реже, и чем дальше, тем меньше их оставалось. Каждый шаг до плотной завесы тумана, что не таял даже под полуденным солнцем, а сейчас переливался чистейшим серебром, давался с трудом. И казалось все, что идет кто-то следом...
Но нет. Не было никого. Лишь растревоженное воображение и привычные страхи.
Да и кто бы это мог быть? Разве что Вэйран. Но он наверняка уже спит – в его оконце и свет-то не горел. К счастью. Все же он за целый день успел изрядно достать, ходил по пятам, точно нянька.
И все же... с ним было спокойно как-то.
Опасные мысли. Глупые. Нужно выбросить их из головы, да и шага бы прибавить, пока и в самом деле кто следом не увязался.
Тропу незаметно затянуло белесым маревом, а после она и вовсе в нем растворилась. Туман был теплым, светлым и совсем не страшным. Через пару шагов появились вдруг широкие ступени, плавно уходящие вниз, и поднимался навстречу горячий пар, пропахший солью, полуденным лугом и умиротворением. Туманные стены пошли рябью – и обернулись белым камнем, сияющим собственным светом, что отражался в разлившемся вокруг озере, и казалось, что в нем растворилась луна. Но луна как ни в чем ни бывало висела в чуть подернутых туманной дымкой небесах, столь крупная и яркая, будто ненастоящая. И лунной дорожкой раскинулась тропа, от которой более узкие тропки тянулись в укромные ниши, где в выточенных самой природой каменных чашах исходила ароматным паром вода. Обжигающая. Исцеляющая. Оживляющая.
И в одной из них можно было наконец-то расслабиться, в тишине и покое, вдали от чужих глаз, но... Напряжение не отпускало. То и дело чудилось эхо шагов, а то и голосов, и особого удовольствия купание, быстрое и нервное, не принесло.
Слишком грубое полотенце плохо впитывало воду, и чистую одежду пришлось натягивать на влажное тело, торопливо путаясь в рукавах и завязках. В довершение всех бед деревянная заколка, старая, но казавшаяся надежной, переломилась пополам, и мокрые волосы лезли в лицо и противно холодили шею и спину.
Лучше уж было сходить за колодезной водой и как-нибудь ополоснуться прямо в комнате!
А на обратном пути еще и голова закружилась с новой силой. И ноги стали будто тряпичными, а перед глазами все поплыло. И ухватиться-то на узкой тропке посреди горячего озера и вовсе не за что было...
А вот одежда оказалась весьма крепкой. И, когда в ворот вцепилась чужая рука, выдержала, не затрещала даже.
– Так и знал, что за тобой глаз да глаз нужен, – проворчал над самым ухом знакомый голос. – Утопиться в самый первый день как-то совершенно недостойно нашего нового родового имени, не находишь, мелочь?
***
Деревянная бадейка, расплескивая горячую воду, просвистела мимо и ударилась о стену; зашипели раскаленные добела камни, взметнулся густой пар, наполняя не слишком-то большое пространство купальни.
Вэйр скользнул в сторону, покрепче затянув на талии полотенце. Вовсе не так он представлял себе этот вечер. В планах было смыть пыль и усталость, добраться до постели и как следует выспаться, но кое у кого, к сожалению, имелись свои представления об идеальном досуге.
Напряжение, что весь день висело в воздухе, сгущаясь час от часу, ощущаясь предгрозовой духотой, наконец-то прорвалось.
Выплеснулось. Вспыхнуло.
Хорошо еще мелочь с собой не потащил, хотя и бродили такие мысли, но в соседней комнате было темно и тихо, и, решив, что Шиян уже уснул, Вэйр не стал его будить. Так что мелкий лишился и помывки, и зрелища. Сомнительного, конечно, но иными здесь баловать не спешили.
Почуяв движение, Вэйр вновь уклонился, выслушал раздосадованные ругательства, миролюбиво предложил:
– Может, достаточно? – и едва не поймал кулак.
Челюстью.
Кулак он все же перехватил. И вывернул. До хруста.
Среди чуть поредевшего горячего тумана искаженное злостью и болью лицо юноши с коротко стриженными черными волосами казалось маской, созданной безумным мастером.
– Ну вот чего ты прицепился-то, а? – устало поинтересовался Вэйр, не спеша выпускать из захвата побелевшего, но не сдавшегося противника. – Мы ж даже не знакомы толком...
– Короткая у тебя память, Найрэ, – не хуже пролитой на раскаленные камни воды прошипел тот, сузив глаза. Знакомые так-то, если подумать.
Если очень... очень-очень хорошо подумать.
– Тэй, – строго поправил Вэйр, чуть ослабив хватку. – Теперь я – Тэй. Как и ты. Как и все мы.
Из всех в купальне было лишь пятеро, но оно и к лучшему. Большее количество недружелюбно настроенных собратьев и нервировало бы гораздо сильнее.
– Вот так легко отрекся от имени своего папашки и всех благ, что оно дает? – едко бросили откуда-то справа.
Вот ведь. Еще один. И, главное, Вэйр и знать-то их не знает... ну ладно, не помнит... вернее, не слишком-то хочет помнить, если уж на то пошло. А они вон... высоким родом в нос тычут. Будто сами не в знатных семьях родились. Хотя, если судить по разбойным замашкам...
– Мы все отреклись от прежних имен, оказавшись здесь, – поморщился Вэйр, выпуская добычу и отряхивая руки. – И если между нами в прошлом были какие-либо обиды...
– Если?! – взвился стриженный. – Да если бы твой отец не вовлек нас в эту войну...
О как.
Мр-р-рак!
Нет. Нельзя. Не здесь, не сейчас.
Дышать.
Кулаки разжать.
И зубы расцепить, не ровен час, до корней сотрутся.
– Решение о вступлении в союз с кланом бессмертных принимал Совет владений, – отчеканил Вэйр. – Тот самый, в который входят и ваши отцы. Не так ли, Анмар Илэ? – посмотрел он прямо на стриженного. – Или же я лгу, Элтан Риво? – Еще один взгляд полоснул по бледному мальчишке лет четырнадцати с заплетенными в жидкую косу белесыми волосами, опалил широкоплечего юношу, выглядевшего старше всех: – Так что, прав ли я, Арлик Айто? Или...
Взгляд остановился на том самом, с бритыми висками, и Вэйр нахмурился, сбился.
Вроде бы прояснившаяся память напрочь отказалась его признавать.
– Аймин Рино, – насмешливо представился тот. – Мой отец входит в Совет лишь в своих мечтах, но вступление в войну он поддерживал очень даже горячо. И не только словом, но и делом... Людьми. Ты мне не слишком-то нравишься, Вэйран Найрэ, но правда от этого правдой быть не перестанет. Наши отцы виновны. И мы, как их наследники, несем часть их вины. И так уж случилось, что нам же предстоит ее искупить. Так что уймись уже, Илэ. Ведешь себя как девчонка.
Ну это смотря какая девчонка. Старшая сестра Вэйра, к примеру, совершенно точно не промахнулась бы, и бадейка с горячей водой оказалась бы прямиком на его голове. А этот... Не со всякой девчонкой потягаться сможет.
Разумеется, мысли эти так мыслями и остались – Анмар Илэ и без того был близок к очередной вспышке ярости, а за разнесенную по досочке купальню бессмертные вынесут им отнюдь не благодарность, в лучшем случае – выговор.
Или что тут полагается за нарушение порядка?
Наставник ведь говорил что-то о правилах, но этот момент в голове не отложился.
– Тэй, – повторил Вэйр, обведя внимательным взглядом собравшихся. Торжественно так получилось. Пафосно даже. Как на какой-нибудь официальной встрече. И то, что вместо роскошных одежд на них были лишь полотенца, как-то совершенно не мешало. – Отныне мы все принадлежим одному роду. А внутренние склоки его укреплению отнюдь не способствуют...
– Не собираюсь я ничего укреплять! – огрызнулся Анмар, набычившись, и сразу стал похож на ощетинившегося ежа.
Ежонка.
Вэйр заметил-таки то, что ускользнуло от его внимания изначально, – его грозный противник был еще слишком юн. Лет тринадцати, не больше. Отсюда и злость эта, и желание ее выплеснуть...
Не на Вэйра даже. И не на владыку Оллэр.
На собственного отца мальчишка был обижен куда сильнее.
– Не укрепляй, – легко согласился Вэйр. – Но и не разрушай. Пусть все идет своим чередом. А мы должны держаться вместе. И держать себя в руках.
– С чего это? – вскинулся Анмар.
– С того, что люди и так уже много чего разрушили, – обронил молчавший доселе Арлик Айто. Негромко так, будто сам с собой беседовал, но все тут же притихли. – Неплохо бы доказать, что мы способны жить в мире, гармонии и созидании.
Угу. Уже доказали. Вон какие весомые доказательства на полу валяются... Аж в щепки рассыпались.
Но, как ни странно, Анмар сник и возникать перестал.
Выдохся, что ли?
Волшебные белые камни по-прежнему горели ровным светом, исправно грея воздух и воду. Пар поредел и будто забрал с собой это демоново напряжение и ощущение беды. Осталось только бесконечное опустошение.
Вэйр опрокинул на себя таз обжигающе-горячей воды, не прощаясь вышел в небольшую пристройку с лавками и, завернувшись в сухое полотенце, отправился к себе.
Спать. Пока желание кого-нибудь придушить не пересилило дикую усталость.
На столе остывал ужин. Наставник Оломэ подчеркнул, что привыкать к такой трогательной заботе не стоит и что с завтрашнего дня питаться им предстоит в столовой. Слуг тут не имелось. И не то чтобы Вэйру оные очень уж требовались, но отчего-то стало немного грустно. Он раздраженно фыркнул, выпил отвар, чуть поморщившись от остро ощутимой горечи, вяло поковырял кашу, нашел в сундуке смену одежды, натянул на себя сухое...
И услышал тихий звук, крупным песком прошедшийся по коже.
Так скрипела соседняя дверь.
Вэйр не хотел подглядывать, честное слово! Просто... неспокойно сегодня здесь было. И не хотелось бы, чтобы мелочи – опознать, какому роду он принадлежал, почему-то тоже не вышло – предъявили какие-нибудь претензии. Из-за происхождения там... Или вот мелкости этой.
Вредности.
Качало мелочь изрядно. Ну как было не пойти следом? А ежели завалится в какие кусты?
За кусты бы вот тоже предъявили. Уже небожители. А садовник из Вэйра примерно такой же, как и строитель.
Даже усталость отступила, стоило лишь представить, сколько могут стребовать за поломанные кусты. Или она отступила еще раньше, после отвара? Не важно. Важно не упустить Шияна, запутавшись в собственных странных мыслях. С Вэйром случалось. Не так уж и часто, но...
Мелкий направился к купальне, но на полпути передумал и свернул.
В сторону купальни побольше. Посолиднее.
Наверное, решил, что в такой вот... мелкой... не поместится, иначе какого демона его понесло ночью – и в таком состоянии – за ворота?
Что там себе решил сам Вэйр, он так и не придумал. Просто шел следом. Приглядывал. Совсем уж наглеть не стал, чтобы не пугать, и остался у туманной стены. На серебряную тропу любовался. И на луну. Красивая она все же. Яркая. Спелая. И... можно ли ее достать так же, как наставник Оломэ достал звезду?
И вот вроде как разумом Вэйр понимал, что невозможно, и то была вовсе не звезда, но сердце...
Чуда хотело.
Такого вот. Настоящего. В которое веришь безоговорочно.
Если уж они на Небесах оказались, так почему же нельзя до луны дотянуться?
И Вэйр пытался. Попрыгал даже. Не преуспел, конечно, зато согрелся.
И мелкого дождался.
И ведь не зря же!
И хоть бы одно доброе словечко услышал! Нет ведь, сплошные возмущения!
– Ты за мной следишь?! – выдохнул мелкий. Раздраженно так, с вызовом.
Вот вам и вся благодарность.
– Да больно надо! – не слишком-то искренне возмутился Вэйр, отпуская мальчишку, который смотрел на него диким волчонком. Только что не кусался. Хотя, наверное, подберись ближе – точно укусит. До крови.
Вон как глазищи горят. И волосы, даром что длинные и мокрые, чуть ли не дыбом стоят.
Ну, в воображении Вэйра стояли.
Забавная картинка получилась. Но улыбаться все же не стоило...
Мелкий надулся, передернул плечами и протиснулся мимо, старательно его не касаясь.
Пф. Вот и зачем было волноваться? Следом идти. Ждать вот.
Ну, свалился бы мальчишка в воду. Что страшного-то? Выплыл бы. Наверное.
Вот это-то проклятое «наверное» и не давало просто отмахнуться.
От мелкого, даром что выкупанного, по-прежнему пахло булками и домом. И это тоже... цепляло. Не позволяло отвернуться.
Так, в гордом молчании, и шли сквозь пар, туман и бархатисто-лиловую, расшитую светлячками ночь. До самого колодца. Уже возле него Вэйр не выдержал: в два шага нагнал Шияна, отобрал полотенце и, набросив на мелкого, как следует, с безмерным удовольствием, повозил жесткой тканью по бестолковой голове, невзирая на возмущенные писки.
Аж полегчало.
– Высушись прежде, чем ложиться, – посоветовал Вэйр, отступив от раскрасневшегося от злости мальчишки, и припустил к своей двери...
Разумеется, Шиян за ним не погнался. И своей дверью шваркнул так, что весь дом загудел, низко,, протяжно, обиженно. А за тонкой стенкой долго еще слышалось полное негодования шипение, что вызывало совершенно глупую улыбку.
Все-таки мелкий забавный.
Ребенок ребенком.
И тоска по сестрам с ним давит не так уж сильно.
И вообще, если Вэйран позаботится о Шияне, то, возможно, и его девчонок Небеса без помощи не оставят, ежели однажды они будут в ней нуждаться...
ГЛАВА 4. КАК СТАТЬ СТРАЖЕМ
Утро началось внезапно, с уже знакомого гула, проникшего под кожу, растворившегося в крови, заставившего сердце биться в едином с ним ритме.
Совершенно безумном.
Вэйр и сам не понял, как на ногах оказался. Чудом в одеяле не запутался...
Тело все еще было сонным, неповоротливым. И так и норовило рухнуть обратно.
Тряхнув головой, Вэйр распахнул оконце, впуская свежий воздух и предрассветный сумрак – вот же, и в самом деле ни свет ни заря разбудили! – и, не одеваясь, в одних штанах, вышел на крыльцо. Поежился от бодрящего ветерка, вздохнул, собираясь с силами, и, прихватив ведро, прямо босиком направился к колодцу.
