Воровка чар

18.07.2018, 22:33 Автор: Аня Сокол

Закрыть настройки

Показано 1 из 64 страниц

1 2 3 4 ... 63 64


Аня Сокол
       Воровка чар
       

ГЛАВА 1. Приговор


       
       Селяне толпились на берегу реки, перешептываясь в тревожном ожидании. Староста Верей сопел за спиной сбивая с мысли. И не жалко ему тратить утро на подобную ерунду, забот поди хватает. Я посмотрела на водную гладь, сонное течение не вызывало привычного страха. Просто большое зеркало, отраженные кроны деревьев, ясное небо, яркое солнце. Макушка лета, а настоящего тепла мы еще не видели. Хороший день. Для заговора подходящий. Хотя, откуда мне знать?
       – Не пересохнет, – оборвав невнятный шепот, я поднялась с колен. На грубой ткани штанов остались зеленые разводы от примятой травы, в воде дрожало зыбкое отражение.
       Люди неуверенно заулыбались. Не мне, друг другу. Староста кивнул, сдержанный он у нас. На «спасибо» я давно не рассчитываю, из села не выгоняют и ладно. Пора уходить, пока глядя на мое бледное лицо, люди не вспомнили, кто перед ними.
       Я развернулась и даже успела сделать несколько шагов вверх по тропинке.
       – Айка, – окликнул Верей.
       Пришлось остановиться, чуть-чуть не успела.
       – Ты…это …того… – по лицу старосты пробежала тень, отразив внутреннюю борьбу.
       Содержательно. Нехорошее предчувствие, холодком пробежало по спине. Что еще стряслось? Неужели догадались? Тогда обычным закидыванием камней не отделаюсь.
       – Приходи вечером.
       Я в изумлении подняла брови.
       – На свадьбу приходи, дочь моя, Ксана замуж выходит. Ты же знаешь.
       Ксану я знала, и про свадьбу тоже. Хотя ясности это не добавило. Раньше меня не приглашали, и никого, при условии, что гуляло все село, это не смущало. Нас с бабушкой в первую очередь. Гадай теперь, с чего такая милость.
       Люди всегда нас немного сторонились. А если быть честной, некоторые и вовсе шарахались. Бабушка Сима была местной знахаркой – травницей. Чего особенного в том, чтобы собирать растения и использовать их с пользой, в виде мазей, отваров и настоек? Много чего. Селяне за глаза именовали ее стригой, и тайком бегали попрошайничать любовные зелья, просили навести порчу или извести соперницу.
       Мое существование и вовсе не слыханное дело. Лет двадцать назад в реке нашли кузовок со спящим младенцем. Его прибило к берегу недалеко от Солодков. Суд людской постановил, что пред ним не ребенок рода человеческого, а водяное отродье. Светлые волосы и «водянистые» глаза – самые что ни на есть верные признаки. Плюс кузовок принесла река.
       Ниже Ленея впадает в один из водоемов Озерного края, считающегося вотчиной ворд. То, что течением никого не могло оттуда снести, по причине направления туда, а не обратно, людей не смущало. Последним неопровержимым доказательством нечестивости было то, что ребенком не утонул, а должен был. Самое гнусное, что во время этого разговора отродье, то бишь я, продолжало как ни в чем ни бывало спать. Приговор был вынесен и обжалованию не подлежал. Предать смерти и никак иначе.
       Переход от теории к практике дался людям нелегко. Палача в селе не держали, и временно исполнять его обязанности никто не соглашался. Какая-то сердобольная старушка предложила оставить отродье прямо здесь, на солнышке, авось без воды само сдохнет. Не могу не согласиться, без воды еще никто не жил долго и счастливо.
       Тут и появилась бабушка Сима. На селе она была человеком новым, никто не знал чего ждать от пришлой ведьмы. Она прошла сквозь толпу и взяла ребенка. Недовольство жителей пресеклось, одним словом:
       – Прокляну.
       Мне у нее было хорошо, даже слишком. Осознание такой ценности как дом пришло не сразу, примерно после нескольких одиноких прогулок и попыток завести друзей. Первый же метко брошенный камень сбил с ног и уложил в постель на неделю. Сама я это событие помню плохо, зато остальные хорошо. Так я и росла, называя Симу бабушкой, помогая по хозяйству и обучаясь ремеслу. Жители со временем привыкли, и уже не плевали в след. По крайней мере, не все.
       В один из засушливых годов, селяне заметили, что Ленея обмелела, и не долго думая, впали в панику. Объявили, что речке конец, и селу соответственно, а заодно и всем нам. Кому пришло в голову, что народ воды управляет реками, не знаю, а то бы отблагодарила. В итоге староста мялся на пороге нашего дома, держал торжественную речь, возлагая почетную обязанность по спасению села на мои хрупкие плечи. Никто не задался вопросом – а с чего бы мне их спасать?
       Идею с заговором подала бабушка, дескать, все равно не отвяжутся. По началу я до ужаса боялась, что река и в самом деле пересохнет, обман раскроется, и меня в ней же утопят. Ну, не владею я искусством шептунов.
       Как показало время, сезонное обмеление вызвали естественные причины. С тех пор, мои заговоры стали делом постоянным.
       
       Домой я вернулась в задумчивости и минуту сверлила взглядом бабушкину спину, та, стоя у стола разливала свежий отвар по склянкам. Я принюхалась. Череда и староцвет, от кожного зуда. Это кого ж угораздило?
       – Как прошло? – не оборачиваясь, спросила она.
       – Нормально, никуда эта речушка не денется.
       – Я серьезно, – повернулась Сима.
       – Я тоже. Староста на свадьбу дочери пригласил.
       – Пойдешь?
       – Не знаю.
       С одной стороны чего я там забыла, а с другой – интересно, не каждый день можно безнаказанно мозолить людям глаза.
       – Айя, – бабушка повернулась и стала вытирать натруженные руки о фартук, лицо раскраснелось от пара идущего от котелка с отваром, несколько седых прядей выбились из под платка, – они тебя не ненавидят. Опасаются, как всего необычного, а ты рада стараться, хоть улыбайся иногда.
       – Так? – я старательно растянула рот, Сима обреченно махнула рукой, – Лучше пусть боятся, чем камнями закидывают.
       – Не преувеличивай. Не собираешься же ты всю жизнь просидеть у старухи под боком.
       
       Тогда вопрос поставил меня в тупик, на самом деле именно это я и собиралась сделать. Оглядываясь назад, я понимаю, бабушка хотела для меня лучшей доли, и старалась, как могла. Один раз меня отправили отнести мазь от ушибов кузнецу. Оного дома не оказалось, зато присутствовал здоровенный бритый детина, то бишь сын, который решил разнообразить свою и чужую жизнь пригласив некрасивую девушку на свидание, то бишь на сеновал. Сделал он это со всем доступным ему тактом, то есть попытался сгрести меня в охапку и доставить к месту назначения. Его намерения душевного отклика у меня не нашли, в результате ухажер согнулся от подлого удара по выступающей части тела. Когда он смог поднять голову, я, полная раскаяния, поставила рядом горшочек с мазью, посоветовав применять по назначению.
       Представив, как буду слоняться от одной группки людей к другой, как улыбки будут застывать на лицах, как будут подниматься руки, выписывая отвращающие знаки, я скривилась. А бабка Сима, сияя улыбкой, уже достала из сундука сарафан, остро пахнущий лавандой.
       Эол и все его сподвижники! Она ведь давно не видит моего лица таким, каким видят остальные. Так же как и Ринка, по малолетству обварившая щеку кипятком для маслобойщика и его жены всегда будет первой красавицей Солодков. К тем, кто рядом мы всегда относимся по-другому, мягче и лживее, им мы прощаем все: от перевернутой кастрюли щей до нелепого внешнего вида.
       – Схожу ненадолго, – выдавила я.
       – Умница, – подала мне «обновку» бабушка.
       Красно-белый летний сарафан покупались для Симы, как минимум пару десятилетий назад. В отличие от бабушки прошедшие годы не пошли вещичкам на пользу. Нет, с виду все было неплохо, ни дыр, ни обтертых мест.
       Но старые слежавшиеся вещи пахли пылью и сухой травой, напоминая давно забытые, погребенные временем дни. В них бабушка обладала пышными формами и миниатюрными ступнями, за ней наверняка ухаживали мужчины. На мне наряд висел унылыми складками, ноги в узких лаптях начали ныть.
       – Ничего другого все равно нет, – поникла Сима, – Не в штанах же идти.
       Она права, платьев у меня не водилось. Травы собирать, да по лесу лазить в них не с руки. Свадьба другое дело. Переплетая косу, я решила, что ничего не мешает мне тихонько посидеть в сторонке, не привлекая внимания. Бабушка хмурилась, как бы не справила приличное платье в мое отсутствие. Тьфу – тьфу.
       
       На свадьбу единственной дочери староста не поскупился. Столы, выставленные вдоль центральной улицы, ломились от еды, заборы увиты цветами и лентами. Часовня утопала в сирени и в украшениях не нуждалась. Люди толпились по обе стороны, ожидая выхода молодых. Смирт закончил обряд, и пара явила счастливые лица народу. Староста дал отмашку, и веселье покатилось по нарастающей.
       Странно это ощущать себя внутри толпы, быть ее частью. На меня недоуменно косились, в спину несся угрожающий шепоток, едва не вынудивший покинуть праздник.
       Не то что бы я их боялась, нет. Каждый из них трус, и дать отпор наглому увальню, задиристой девице, возмущенной тетке или пьяненькому мужику я могла. Даже ножом владела, плохо правда, но для деревенских дурачков в самый раз. Толпа другое дело. Собираясь у колодца, на посевную или праздник они крепли. Страх объединял людей, позволял черпать силы друг в друге, и тогда они могли напасть, просто так без всякой причины.
       Уловив напряжение дядька Верей громко поздоровался и прилюдно проводил к столу, показывая остальным – я гостья, я под защитой. Вряд ли он сделал это для меня – молодой знахарки, скорее ради дочери, ради неиспорченного торжества, и ради той неведомой причины, заставившей пригласить.
       Многие опустили глаза, многие нет.
       «Пусть сегодня ты своя, ты с нами. Но придет другой день и все вернется – и страх, и ненависть, и камни» – предупреждали они, – «Но не сегодня».
       Я расслабилась, перестала напоминать чуткого зверька, готового сорваться в бегство при малейших признаках опасности.
       – За здравие молодых! – поднял первый тост Верей.
       Отказаться было немыслимо. И я пригубила пахнущий яблоками сидр.
       – За долгие лета! – за первой чаркой последовала вторая, потом третья.
       Я прочла одобрение в одних, вторых, третьих глазах и улыбнулась, четвертую уже поднимала сама. Тосты следовали один за другим.
       – За приплод! – отличился кто-то из гостей и парни заржали, а невеста залилась румянцем, а жених выпрямлял плечи и петушиным взором окидывал гостей, предлагая усомниться в его силах.
       Народ стал разбиваться на группки, наливая и выпивая уже без словоблудия, заиграла гармонь и начались танцы.
       Голова кружилась, в ней поселилась какая-то бесшабашная легкость, по телу разливалось тепло. Люди сновали, кружились, смеялись, плакали, говорили. Захотелось совершить что-нибудь смелое и безумное, например, выскочить в круг танцующих. Я даже попыталась стащить лапти, намявшие ноги.
       Кроме меня обособленно держался лишь один гость – незнакомый парень лет семнадцати. Он не танцевал, не заигрывал с девушками, не реагировал на выпады и подначки парней.
       Кто это? Дальний родственник? Случайный путник? Я отметила его присутствие бессознательно, потертая кожаная куртка, сбитые сапоги, отстраненное презрение. А не маловат ли ты для этого? На моем лице, как и полагалось, его взгляд остановился. Я старательно улыбнулась. Он, смешавшись, отвернулся.
       Что, не нравлюсь? – мысленно спросила я, – Ну-ну, у меня опыт в людском презрении по-боле будет.
       Заметив наши переглядки, еще бы, за столом больше никого не осталось, староста довольно заулыбался.
       – Вот, Рион, познакомься наша гордость – Айка.
       Интересно, он перепил, или спятил, на радостях, что дочь сбагрил.
       – Она ведьма, как и ты.
       Рион молчал, сомнения в здравомыслии дядьки без труда читались на молодом лице.
       – Ну, вы тут поболтайте, о своем, – Верей многозначительно подмигнул и откланялся, сочтя свой долг выполненным.
       Не иначе, как и вправду речка высохнет.
       – Приятно познакомиться, – процедил парнишка.
       Длинный, нескладный, узкие карие глаза, растрепанные черные волосы – такой же гость на празднике, такой же чужак.
       – Где вы учились? – вежливый вопрос, отстраненный полный превосходства взгляд.
       – Нигде. – продолжала улыбаться я.
       Ответ Риону не понравился. Конечно, он же правдив.
       – А вы, – переспросила я, – где учились на ведьму?
       Надо же, удалось задеть. Подбородок высоко взметнулся, плечи выпрямились.
       – Я являлся лучшим учеником главного действительного мага Вышграда мэтра Дамира.
       – Он умер? – поинтересовалась я.
       – Почему? – округлили глаза лучший ученик.
       – Ты же сказал «являлся».
       – Я закончил обучение, – резкий тон Рион попытался сгладить едва заметным поклоном.
       Умею я заводить друзей. И зачем, спрашивается, нахамила? А затем, чтобы больше не подходил. Так проще и безопаснее.
       Провозгласили очередной тост, я уже сбилась какой по счету, да это казалось неважным. Мелькнула мысль о неправильности происходящего. Мелькнула и исчезла потопленная очередной порцией вина. Слишком хорошо, слишком смело и свободно я себя чувствовала. Праздник близился к завершению. Молодой, подхватив супругу на руки, скрылся в доме. Вслед неслись одобрительные выкрики и смущенный девичий смех.
       Число гостей поредело, остались самые стойкие. Улица погрузилась в серые сумерки, а значит и мне тоже пора. Вроде ненадолго собиралась. Я поднялась из-за стола. Черт, какая земля неустойчивая, так и плывет под ногами. Уйти не попрощавшись, показалось не вежливым. Было весело, да и запас вредности закончился. Рядом со старостой, как назло стоял новоиспеченный маг.
       – Спасибо за праздник. До свидания.
       – Айка, ты вот что, – нахмурился Верей, – Идти тебе далече, пусть Рион проводит.
       Тот скривился, от такой-то радости, но руку послушно подал.
       – Не надо.
       – Старших слушай, – раскраснелся дядька, – парни выпивши, и ежели с тобой чего, не дай Эол, Серафима мне голову открутит.
       Я посмотрела туда, где слышался низкий гогот и сальные шуточки.
       – Они столько не выпьют.
       – Айка!
       – Ладно, – я ухватила парня под локоть. Земля сразу же перестала шалить и успокоилась. Иногда проще и быстрее уступить, чем ввязываться в спор.
       Главная улица плавно спускалась к берегу. Наши размеренные шаги были едва слышны в опускавшемся летнем, стрекочущем крыльями насекомых вечере. Молчание, не тяжелое, обычное. Сейчас косые взгляды Риона казались незначительными. Я чувствовала его сдерживаемое раздражение в подрагивании руки, в дыхании; когда он набирал воздух, собираясь силами, и когда шумно выдыхал; невысказанные слова отступали, послушно ожидая следующего раза.
       – Дядька Верей говорил, ты магией воды владеешь? – все-таки нашел тему для разговора парень.
       Голос оставался нарочито отстраненным, но чувствовалось в вопросе какое-то детское любопытство. Я отметила, что Рион назвал нашего старосту дядькой. Его, конечно, пол села так называло, но вряд ли об этом знает приезжий маг. Настоящий племянник? Что я знаю о родне Верея? Ответ – ничего.
       Но вопросу я даже не удивилась – еще один на мою голову. Радость тут же ушла, оставив после себя странное скребущее чувство. В деревню приехал маг, и староста не упустил случая проверить водянку. Вот и причина внезапного гостеприимства. К дасу все! Посмотрим, как они в следующий сезон запоют, когда вода снова отступит. Не всем же колдовать, надо кому-то и народ успокаивать, излечивать от собственных страхов. Что он может предъявить? Ничего. Денег мне не платят.
       – Нет, – врать, не было смысла.
       – Как нет? А речку кто вспять поворачивал?
       – Слушай, ты вроде ученый, можно течение повернуть? – в голосе прорезалась непрошенная горечь.
       

Показано 1 из 64 страниц

1 2 3 4 ... 63 64