Воровка чар

23.08.2018, 15:14 Автор: Аня Сокол

Закрыть настройки

Показано 1 из 28 страниц

1 2 3 4 ... 27 28


Аня Сокол
       Воровка чар
       
       
       КНИГА 1. МАГ, ВЕДЬМА, ЧЕРНОКНИЖНИК
       

ГЛАВА1. Приговор


       
       Селяне толпились на берегу, перешептываясь в тревожном ожидании. Староста Верей сопел за спиной сбивая с мысли. И не жалко ему тратить утро на подобную ерунду, забот поди хватает. Я посмотрела на водную гладь реки, сонное течение не вызывало привычного страха. Просто большое зеркало, отраженные кроны деревьев, ясное небо, яркое солнце. Макушка лета, а настоящего тепла мы еще не видели. Хороший день. Для заговора подходящий. Хотя, откуда мне знать?
       – Не пересохнет, – оборвав невнятный шепот, я поднялась с колен. На грубой ткани штанов остались зеленые разводы от примятой травы, в воде дрожало зыбкое отражение.
       Люди неуверенно заулыбались. Не мне, друг другу. Староста кивнул, сдержанный он у нас. На «спасибо» я давно не рассчитываю, из села не выгоняют и ладно. Пора уходить, пока глядя на мое бледное лицо, люди не вспомнили, кто перед ними.
       Я развернулась и даже успела сделать несколько шагов вверх по тропинке.
       – Айка, – окликнул Верей.
       Пришлось остановиться, чуть-чуть не успела.
       – Ты…это …того… – по лицу старосты пробежала тень, отразив внутреннюю борьбу.
       Нехорошее предчувствие, холодком пробежало по спине. Что еще стряслось? Неужели догадались? Тогда обычным закидыванием камней не отделаюсь.
       – Приходи вечером.
       Я в изумлении подняла брови.
       – На свадьбу приходи, дочь моя Ксана замуж выходит. Ты же знаешь.
       Ксану я знала, и про свадьбу тоже. Хотя ясности это не внесло. Раньше меня не приглашали, и никого, при условии, что гуляло все село, это не смущало. Нас с бабушкой в первую очередь. Гадай теперь, с чего такая милость.
       Люди всегда нас сторонились. А если быть честной, некоторые и вовсе шарахались. Бабушка Сима была местной знахаркой – травницей. Чего особенного в том, чтобы собирать растения и использовать их с пользой в виде мазей, отваров и настоек? Много чего. Селяне за глаза именовали ее стригой и тайком бегали за любовными зельями, просили навести порчу или извести соперницу.
       Но если бабку Симу терпели, понимая, что без травницы на селе никак, то мне зачастую плевали вслед. Лет двадцать назад в реке нашли кузовок со спящим младенцем. Его прибило к берегу недалеко от Солодков. Суд людской постановил, что перед ним не ребенок рода человеческого, а водяное отродье. Светлые волосы и» глаза – самые что ни на есть верные признаки. Да еще и кузовок принесла река.
       Ниже Ленея впадала в один из водоемов Озерного края, считающегося вотчиной ворд. То, что течением никого не могло оттуда снести, по причине его направления туда, а не обратно, людей не смущало. Последним неопровержимым доказательством нечестивости было то, что ребенком не утонул. А должен был. Самое гнусное, что во время этого разговора отродье, то бишь я, продолжало как ни в чем ни бывало спать. Приговор был вынесен и обжалованию не подлежал. Предать смерти и никак иначе.
       Переход от теории к практике дался людям нелегко. Палача в селе не держали, и временно исполнять его обязанности никто не соглашался. Какая-то сердобольная старушка предложила оставить отродье прямо здесь, на солнышке, авось без воды само сдохнет. Не могу не согласиться, так бы и случилось.
       Тут и появилась бабушка Сима. На селе она была человеком новым, никто не знал чего ждать от пришлой ведьмы. Она прошла сквозь толпу и взяла ребенка на руки. Недовольство жителей пресеклось, одним словом:
       – Прокляну.
       Такой довод жители приняли и отложили мою казнь на неопределенный срок, который до сих пор не наступил.
       Мне у нее было хорошо, даже слишком. Осознание такой ценности как дом пришло не сразу, примерно после нескольких одиноких прогулок и попыток завести друзей. Первый же метко брошенный камень сбил с ног и уложил в постель на неделю.
       Так я и росла, называя Симу бабушкой, помогая по хозяйству и обучаясь ремеслу. Жители со временем привыкли, и уже не сотворяли отвращающие зло знаки. По крайней мере, не все.
       В один из засушливых годов, селяне заметили, что Ленея обмелела и недолго думая, впали в панику. Объявили, что речке конец, и селу соответственно, а заодно и всем нам. Кому пришло в голову, что народ воды управляет реками, не знаю, а то бы отблагодарила. В итоге староста мялся на пороге нашего дома, держал торжественную речь, возлагая почетную обязанность по спасению села на мои хрупкие плечи. Никто не задался вопросом – а с чего бы мне их спасать?
       Идею с заговором подала бабушка, дескать, все равно не отвяжутся. По началу я до ужаса боялась, что река и в самом деле пересохнет, обман раскроется, и меня в ней же утопят. Ну, не владею я искусством шептунов.
       Как показало время, сезонное обмеление вызвали естественные причины. С тех пор, мои заговоры стали делом постоянным.
       
       Домой я вернулась в задумчивости. Бабушка стоя у стола разливала свежий отвар по склянкам. Я принюхалась. Череда и староцвет, от кожного зуда. Это кого ж угораздило?
       – Как прошло? – не оборачиваясь, спросила она.
       – Надеюсь, никуда эта речушка не денется.
       – Я серьезно, – повернулась Сима.
       – Я тоже. Староста на свадьбу дочери пригласил.
       – Пойдешь?
       – Не знаю. А ты? – я подошла к столу и стала сдвигать банки с отваром.
       – Меня не приглашали, – фыркнула Сима, совершенно не опечаленная таким положением дел, – Только тебя. И думаю, надо сходить.
       Я промолчала, подавая ей глиняные крышки. С одной стороны, чего я там забыла, а с другой – интересно, не каждый день можно безнаказанно мозолить людям глаза.
       – Айя, – бабушка повернулась и стала вытирать натруженные руки о фартук, лицо раскраснелось от пара идущего от котелка с отваром, несколько седых прядей выбились из под платка, – они тебя не ненавидят. Опасаются, как всего необычного, а ты рада стараться, хоть улыбайся иногда.
       – Так? – я старательно растянула рот, Сима обреченно махнула рукой, – Лучше пусть боятся, чем камнями закидывают.
       – Не преувеличивай. Не собираешься же ты всю жизнь просидеть в наших Солодках у старухи под боком? – она откинула крышку массивного сундука.
       Тогда я не стала отвечать, потому что именно это и собиралась сделать. Если меня не любили в родном селе, то что же будет в чужих? Сразу на костер проводят? Хотя «не любили» неправильное слово. Боялись, не доверяли. Я была словно укус комара на спине, и чешется, и рукой не достать. Девки задирали носы, матроны шептали молитвы, а парни… Парням было интересно, что у такой, как я под юбкой.
       Один раз меня отправили отнести мазь от ушибов кузнецу. Оного дома не оказалось, зато присутствовал здоровенный бритый детина, то бишь сын, который решил разнообразить свою и чужую жизнь, пригласив некрасивую девушку на свидание, то бишь на сеновал. Сделал он это со всем доступным ему тактом, то есть попытался сгрести меня в охапку и доставить к месту назначения. Его намерения душевного отклика у меня не нашли, в результате ухажер согнулся от подлого удара по выступающей части тела, что находится у парней ниже талии. Когда он смог поднять голову, я, полная раскаяния, поставила рядом горшочек с мазью, посоветовав применять по назначению.
       Но свадьба дочери старосты другое дело… Представив, как буду слоняться от одного человека к другому, как улыбки будут застывать на лицах, как будут подниматься руки, выписывая отвращающие знаки, я скривилась. А бабка Сима уже достала из сундука остро пахнущий лавандой сарафан.
       Эол и все его сподвижники! Она ведь давно не видит моего лица таким, каким видят остальные. Так же как и Ринка, по малолетству обварившая щеку кипятком для маслобойщика и его жены всегда будет первой красавицей Солодков. К тем, кто рядом мы всегда относимся по-другому, им мы прощаем все: от перевернутой кастрюли щей до нелепого внешнего вида.
       – Схожу ненадолго, – выдавила я, глядя на одежу.
       – Умница, – подала мне «обновку» бабушка и полезла за лаптями.
       Красно-белый летний сарафан покупались для Симы, как минимум пару десятилетий назад. В отличие от бабушки, прошедшие годы не пошли вещичкам на пользу. Нет, с виду все было неплохо, ни дыр, ни обтертых мест.
       Я со вздохом стащила рубашку и натянула сарафан. Старые слежавшиеся вещи пахли пылью и сухой травой, напоминая давно канувшие в лету дни. В них бабушка обладала пышными формами и миниатюрными ступнями, за ней наверняка ухаживали мужчины. На мне наряд висел унылыми складками, ноги в узких лаптях начали ныть.
       – Ничего другого все равно нет, – поникла Сима, – Не в штанах же идти.
       Она права, платьев у меня не водилось. Травы собирать, да по лесу лазить в них не с руки. Свадьба другое дело. Переплетая косу, я решила, что ничего не мешает мне тихонько посидеть в сторонке, не привлекая внимания.
       Эх, как же я потом жалела о своем решении.
       
       На свадьбу единственной дочери староста не поскупился. Столы, выставленные вдоль центральной улицы, ломились от еды, заборы увиты цветами и лентами. Часовня утопала в сирени и в украшениях не нуждалась. Люди толпились по обе стороны, ожидая выхода молодых. Смирт закончил обряд, и пара явила счастливые лица народу.
       На меня недоуменно косились, в спину несся угрожающий шепоток, едва не вынудивший покинуть праздник. Не то что бы я их боялась, нет. Каждый из них трус, и дать отпор наглому увальню, задиристой девице, возмущенной тетке или пьяненькому мужику я могла. Даже ножом владела, плохо правда, но для деревенских дурачков в самый раз. Толпа другое дело. Собираясь у колодца, на посевную или праздник они крепли. Страх объединял людей, позволял черпать силы друг в друге, и тогда они могли напасть, просто так без всякой причины.
       Уловив напряжение дядька Верей громко со мной поздоровался и прилюдно проводил к столу, показывая остальным – я гостья. Вряд ли он сделал это для меня – молодой знахарки, скорее ради дочери, ради неиспорченного торжества, и ради той неведомой причины, заставившей пригласить.
       Многие опустили глаза, многие нет. Их взгляды были слишком красноречивы, слишком выразительны.
       «Пусть сегодня ты своя, ты с нами. Но придет другой день и все вернется – и страх, и ненависть, и камни» – предупреждали они, – «Но не сегодня».
       – За здравие молодых! – поднял первый тост Верей.
       Отказаться было немыслимо. И я пригубила пахнущий яблоками сидр.
       – За долгие лета! – за первой чаркой последовала вторая, потом третья.
       Я прочла одобрение в одних, вторых, третьих глазах и улыбнулась, четвертую уже поднимала сама. Тосты следовали один за другим. Я выдохнула, перестала напоминать чуткого зверька, готового сорваться в бегство при малейших признаках опасности.
       – За приплод! – отличился кто-то из гостей.
       Парни заржали, невеста залилась румянцем, а жених выпрямлял плечи и петушиным взором окидывал гостей, предлагая усомниться в его силах. Все кричали, смеялись, девчонки шептались, старики вытирали слезящиеся глаза. Народ стал наливать и выпивать уже без словоблудия. Заиграла гармонь и начались танцы.
       Голова кружилась, в ней поселилась какая-то бесшабашная легкость, по телу разливалось тепло. Люди сновали, кружились, смеялись, плакали, говорили. Захотелось совершить что-нибудь смелое и безумное, например, выскочить в круг танцующих. Я даже попыталась стащить намявшие ноги лапти. И именно тогда заметила его, такого же лишнего и чужого на этом празднике, как и я.
       Незнакомого парня лет семнадцати, что сидел за главным столом возле старосты. Он не танцевал, не заигрывал с девушками, не реагировал на выпады и подначки парней.
       Кто это? Дальний родственник? Случайный путник? Потертая кожаная куртка, сбитые сапоги, отстраненный взгляд и пренебрежение в каждом жесте. Словно к нам на праздник занесло высокородного.
       На моем лице, как и полагалось, его взгляд остановился. Я старательно улыбнулась. Он, смешавшись, отвернулся.
       «Что, не нравлюсь?» – мысленно спросила я, – «Ну-ну, у меня опыт в людском презрении по-боле будет».
       – Вот, Рион, познакомься наша гордость – Айка. – Подошедший староста так хлопнул парня по плечу, что тот едва не свалился с лавки. – Она ведьма, как и ты.
       Интересно, дядька Верей перепил, или спятил, на радостях, что дочь сбагрил?
       Гость молчал, сомнения в здравомыслии старосты без труда читались на молодом лице.
       – Ну, вы тут поболтайте, о своем, – мужчина многозначительно подмигнул и отошел, сочтя свой долг выполненным.
       Не иначе, как и вправду речка высохнет.
       – Приятно познакомиться, – процедил парень. Длинный, нескладный, узкие карие глаза, растрепанные черные волосы.– Где вы учились? – вежливый вопрос, отстраненный и полный превосходства взгляд.
       – Нигде. – Продолжала улыбаться я.
       Ответ ему не понравился. Конечно, он же правдив.
       – А вы, – переспросила я, – где учились на ведьму?
       Надо же, удалось задеть. Парень дернул подбородком и выпрямился, словно аршин проглотил.
       – Я являлся лучшим учеником главного действительного мага Вышграда мэтра Дамира.
       – Он умер? – поинтересовалась я.
       – Почему? – округлили глаза лучший ученик.
       – Ты же сказал «являлся».
       – Я закончил обучение, – отрезал маг и отвернулся.
       Умею я заводить друзей. И зачем, спрашивается, полезла? А затем, чтобы больше не подходил. Так проще и безопаснее.
       Провозгласили очередной тост, я уже сбилась какой по счету, да это казалось неважным. Мелькнула мысль о неправильности происходящего. Мелькнула и исчезла потопленная очередной порцией вина. Слишком хорошо, слишком смело и свободно я себя чувствовала.
       Праздник близился к завершению. Молодой, подхватив супругу на руки, скрылся в доме. Вслед неслись одобрительные выкрики и смущенный девичий смех.
       Улица погрузилась в серые сумерки, гости помаленьку стали расходиться, остались самые стойкие, а значит и мне тоже пора. Вроде ненадолго собиралась. Я поднялась из-за стола. Черт, какая земля неустойчивая, так и плывет под ногами. Уйти не попрощавшись, показалось не вежливым. Было весело, да и запас вредности закончился. Рядом со старостой, как назло стоял новоиспеченный маг. Как его там? Роун? Рион?
       – Спасибо за праздник. До свидания.
       – Айка, ты вот что, – нахмурился Верей, – Идти тебе далече, пусть Рион проводит.
       Ага, значит, Рион.
       Маг скривился, от такой-то радости, но руку послушно подал.
       – Не надо.
       – Старших слушай, – раскраснелся дядька, – парни выпивши, и ежели с тобой чего, не дай Эол, Серафима мне голову открутит.
       Я посмотрела туда, где слышался низкий гогот и сальные шуточки.
       – Они столько не выпьют.
       – Айка!
       Я вздохнула, едва не завалившись на бок, и ухватила парня под локоть. Земля сразу же перестала шалить и успокоилась. Иногда проще и быстрее уступить, чем ввязываться в спор.
       Главная улица плавно спускалась к берегу. Наши размеренные шаги были едва слышны, стрекотали крыльями насекомые. Крики и пьяные песни стали отдаляться.
       Сейчас косые взгляды Риона казались незначительными. Я чувствовала его сдерживаемое раздражение и любопытство в подрагивании руки. Слышала в дыхании, когда он набирал воздух, собираясь силами, и когда шумно выдыхал; невысказанные слова отступали, послушно ожидая следующего раза.
       – Дядька Верей говорил, ты магией воды владеешь? – нарушил молчание парень.
       Голос оставался нарочито отстраненным, но чувствовался в вопросе какой-то детский интерес. Я отметила, что Рион назвал нашего старосту дядькой. Его, конечно, пол села так называло, но вряд ли об этом знает приезжий маг. Настоящий племянник? Что я знаю о родне Верея? Ответ – ничего. Поэтому пусть будет племянник.
       

Показано 1 из 28 страниц

1 2 3 4 ... 27 28