Кстати, я еще ни разу не слышала его рычания. Не придумав альтернативы, просто натираю его шкуру губкой. В конце экзекуции Малява, так предварительно называю щенка, благоухает манго. Надо бы потом поинтересоваться у знатоков насчет собачьих шампуней и рациона. Обворачиваю щенка в полотенце и помещаю в кресло.
На подготовку к вожделенному вечеру отдыха уходит примерно час. И вот я, после душа облаченная в короткую небесно-голубую сорочку для сна, по подолу которой проходит дорожка из скопища пушистых рюшек, и в теплые белые носочки с изображением Губки Боба, устраиваюсь на мягкой подушечке на полу.
Домашнее задание я закончила, пока варила пельмешки, так что ничего больше не мешает мне приступить к законному отдыху. Прижавшись спиной к дивану, подтягиваю Маляву и миску с пельменями поближе к себе.
До выбора фильма на вечер так и не успеваю добраться. Звонит мобильный, а экран важно сообщает, что моего внимания требует лучшая подруга Оля, ныне находящаяся в «боевом положении». То бишь в декрете. Так она сама его и называет.
- Чего делаешь? - Оля на приветствиях никогда особо не заморачивается. «Я уже при рождении заранее сказала всем «здрасте», - утверждает она.
Где-то на заднем плане у нее угукукает ее «бобренок». Тоже слова Оли.
- Мы едим пельмешки. - В подтверждении хлюпаю особо горячим пельменем, только что засунутым в рот.
- «Мы»? - Подруга мигом заинтересовывается и хватается за особо важную, по ее мнению, деталь.
- Я и мой щенок.
- Собака?! Ты пса вместо парня завела? - Оля демонстративно вздыхает прямо в трубку. - В чем прикол, Лютик?
- Сначала карьера, потом отношения, - сухо напоминаю я.
Подношу вилку с пельменем к мордочке щенка. Слышу клацанье, и еда благополучно перекочевывает в желудок Малявы. По-моему, с рационом в будущем у нас все на мази будет.
- Вот мне бы так думать чуть раньше… Эй, эй, бобренок, мы же договорились. Мамочка отдохнет часик, а потом продолжим хныкалки.
- Ты что, его там уже натренировала? - любопытствую я.
- Почти. - Оля заметно горда собой. - Мы почти уже сошлись по времени, когда делаем большие дела, маленькие дела, а еще ударяемся в слезки.
Понятия не имею, как она там умудрилась к консенсусу с младенцем прийти, но заранее еще сильнее начинаю ее уважать.
- Короче, Лютик, у меня нынче кошмары. Все кажется, что я превращусь в одну из тех женщин, которые только и делают что рожают. Одного за другим. Прямо фабрика по производству младенцев! - Оля принимается тараторить. - А еще сон был, что стою на пустой площадке, а потом вдруг вокруг младенцы появляются. И точно знаю, что вот этого первого звать «один», второго – «два» и так далее. По цифрам, мать, понимаешь?! И там их сотня!!
- Спокойно. Чего ты раньше времени волнуешься? Ты же недавно только первого своего родила.
- Это стресс.
Прямо вижу, как Оля на той стороне старательно выжимает из себя слезинку.
- Посидеть с бобренком?
- Ути моя радость! - восклицает добившаяся своей цели подруга. - Да я ж тебя чмокну при встрече! Благодаря тебе мы с моим наконец-то в киношку завалимся.
- Могла бы просто попросить посидеть с ребенком, - хмыкаю я. - А не кошмары мне тут свои на полчаса расписывать.
- Так к тебе, Лютик, просто так не подвалить. Занятая-деловая девуля.
- Не спорю.
- Так откуда псина?
- Нашла. - Малява сидит у меня на коленях и лопает одну пельмешку за другой. Только и успевай подносить к пасти.
- Уличная дворняжка?! - ужасается Оля. - Фи и фу. Отдай в зоопарк.
- Почему сразу в зоопарк? - удержаться от смеха не удается.
- Потому что ты наверняка подобрала какую-нибудь полоумную тварь. Тебя же на обычных не тянет. Ты скучных не терпишь. А значит, псина твоя из разряда «брось и беги». Тем более раз ты ее домой притащила.
- Ну, он ест со мной пельмешки…
- Вот видишь! Типа родственную душу нашла?! Мужика найди! И жри уже нормально. Пусть тебя кто-нибудь покормит. А то кожа, кости и два пупырышка в районе бюста.
Фыркаю от смеха. Оля и так вела себя как мамочка все время, а когда и правда стала настоящей мамой, то ситуация стала прямо аховой. Главное, чтобы не прибежала сама сюда кормить меня.
- Ладно, скажешь, когда там в образ няни входить надо. - Я настороженно оглядываю ложку, верхнюю часть которой только что откусил Малява.
Откладываю мобильный в сторону и приподнимаю щенка к лицу. Видимо, плеер Ромыча тоже он слопал. Мы так и не сумели его найти. Придется завтра признаться приятелю.
Внезапно вокруг меня все начинает искриться. Золотые, снежно-белые искры смешиваются с нежно голубыми. Машинально прижимаю к себе Маляву, а затем комната вокруг резко темнеет.
Закрываю глаза, защищаясь от потенциальных ожогов.
Что это? Пожар? Горим? Кричать? Что-то подсказывает мне, что молча обычно не горят. По крайней мере, издать какой-нибудь писк все же надо. Однако у меня пока нет никакого желания высказывать вслух что-то осмысленное.
Повизжать - вот это дело.
В реальности же пребываю в полном молчании. И лишь сильнее сжимаю в объятиях Маляву. Сейчас щеня - мой единственный ориентир в пространстве.
Глухой стук отдается в ушах, а потом с дрожью проходит через тело. Продолжаю жмуриться. Ясно понимаю, что под обнаженными бедрами уже не мягкая подушка, а какая-то шершавая поверхность. Вокруг по-прежнему гуляет ветер.
Приоткрываю один глаз. Рано. Ослепительно белый свет только начинает растворяться в воздухе. Немного больно.
Внезапно левое плечо непроизвольно вздрагивает от ощущения близости жаркого пламени. Пару секунд кожа пылает, а потом дискомфорт проходит.
Распахиваю глаза и решаю все-таки повизжать.
Но крик застревает в горле. Я резко отвлекаюсь на другое и забываю о простых девичьих радостях типа закатывания истерик на ровном месте.
Я нахожусь на каком-то высоком стуле. Прямо передо мной стоит низенький старикашка. Лысина натерта до блеска - аж слепит, а пурпурный костюм переливается, будто скопище гирлянд на искрящемся снегу. На меня он не смотрит. Глядит куда-то через плечо и настойчиво тычет в мою сторону объемной емкостью с крышкой.
- Клади его сюда, сотый, - отдает распоряжение старикашка. Голос у него звонкий, но на конце фразы уходит в хрипотцу. - Осторожно. И за когтями следи.
Удивляться, в принципе, тут есть чему. Но меня отчего-то больше заинтересовывает фраза про когти. Когда я купала щенка и тискала в процессе совместного пожирания пельменей, никаких когтей не заметила. Лапки Малявы были кожистыми и мягкими, как комки влажной ткани. Вот и сейчас звереныш спокойно сидит на моих коленях, вполне сносно перенося всю мощь моих объятий. К тому же при виде старика я притиснула щенка к себе еще сильнее, скрывая его гладким тельцем все, что для посторонних глаз предназначено не было.
Моя сорочка вообще-то для торжественных выходов не предназначена и скрывает нижнее бельишко только тогда, когда я стою. Когда же сижу, да еще коленки в разные стороны, - вот как сейчас, - святое светится на всю округу.
- Сотый, - снова зовет старикашка. К его интонациям добавляется нетерпение. - Тебе же лучше поскорее избавиться от монстра.
Монстра?
- Можешь расслабиться, - продолжает лысик. - Сними с него блокировку, которую ты сумел наложить. И поскорее запри его в клетке.
Расслабиться, говоришь? Да я, блин, вообще на расслабоне.
Продолжаю молчать. В голове же лихорадочно мечутся мысли, образуя завихрения и безумную толкучку.
Монстр - это, по всей видимости, мой песик.
Не знаю уж, что он там имеет в виду под «блокировкой», но выпускать Маляву из объятий и уж тем более сажать в эту клетку я не собираюсь в ближайший… да ни фига не собираюсь!
- Сотый! Мы теряем время!
Так, дедуле бы стоило сначала заиметь со мной зрительный контакт. А то как строить полноценный диалог, когда задний план для него интереснее, чем полуголая девчонка прямо перед ним?
Я обычно весьма рациональна, так что панику, истерику и визги решаю оставить на потом.
Перемещаю щенка так, чтобы не открыть обзору посторонних чего-нибудь лишнего, и вытягиваю ногу над клеткой в сторону старикашки. Радостный Губка Боб на моем носке оказывается где-то у левого плеча недовольного дедули. Тюкаю пару раз того по плечу и сразу отдергиваю ногу.
- Что такое?
Старикашка поворачивается ко мне. И я едва не роняю челюсть от удивления. Половину его лица скрывает нечто, похожее на черную маску сварщика. Колоритный видок. Особенно с такой модельной лысиной и искрящимся костюмом.
А вот старикан, в отличие от меня, все же роняет… Но не челюсть. А клетку. Округлая емкость откатывается куда-то во тьму. Его руки начинают трястись. Он пытается стянуть маску, но получается это у него только с четвертого раза.
Маска сварщика летит в сторону. По привычке вежливо улыбаюсь.
А нет, все-таки старичок челюсть тоже успел потерять. Наверное, не полезно так широко открывать рот и округлять глаза. В его-то годы.
- Добрый вечер.
Бабуленька учила меня быть вежливой в любой ситуации.
«Проснешься у патологоанатома на рабочем столе, не забудь его как следует поприветствовать».
А я девочка послушная.
Не знаю, как там обстояли бы дела с патологоанатомом, но мой старикан вдруг резво дает от меня деру.
Взял и сбежал. Только пятки сверкнули. Подошва у его ботинок, к слову, тоже пурпурная.
Вот это опыт! Это я к тому, что от меня мужчины еще ни разу в жизни не сбегали.
Задумчиво пялюсь в пространство. Вокруг меня абсолютная темнота. А мой одинокий стул словно в свете софита.
Внезапно до моих ушей доносится звучание глубокого голоса:
- И куда же ты дела нашего стипендиата?
Ого, получается, мы с Малявой не одиноки в этом мире. Правда нынче мир ограничивается помещением, наполненным тьмой, а потенциальные собеседники лезут из всех дыр, как тараканы.
И это я только констатирую факты. Что же будет, когда начну ворчать, психовать и припечатывать психологическими терминами?
Поворачиваю голову и краем глаза замечаю движение. От тьмы отделяется тень. Обладатель проникновенного голоса направляется прямо ко мне.
Ясно-понятно, посторонние все кучкуются, а я до сих пор не при параде. Знала бы, что в меня чем-то тыкать начнут, нарядилась бы в соответствии с обстановкой.
Быстренько формирую на лице выражение абсолютной непроницаемости и готовлюсь к допросу. Главное, провернуть все так, чтобы не очутиться на месте допрашиваемого. А что такого? Пребываю в абсолютной уверенности, что тоже имею право на четкие разъяснения.
Где я? Как так получилось? И за что, скажите на милость, меня повязали?
Это точно не сон - стопроцентная информация. А почему?
Во-первых, реальность у меня всегда была ярче любого сновидения. Возможно, кому-то моя жизнь и покажется рутиной - учеба, зубрежка, подработка, завышенные требования к потенциальным кандидатам под теплый бочок, - но нет. Просыпаюсь и встречаю новый день я с удовольствием, а забыться в благодатном сне от проблем - никогда подобного желания не возникало.
Во-вторых, будь это сон, мне бы уже предложили пельмешек.
Незнакомец неспешно обходит меня и попадает в зону видимости. Хорошо, что я уже в режиме «меня ничем не поразить», а лицо посредством самовнушения подверглось заморозке. А иначе челюсть опять могла бы меня подвести.
Парень. Пожалуй, постарше меня. Высокий и… здоровенный. Не просто там «пойду разок железку качну и на брусьях безвольным мешком поболтаюсь», а прямо до состояния бицепс на трицепсе и квадрицепс как вишенка на торте. В студенческой среде я подобного точно не встречала. На фоне него все мои одногруппники, вопящие о своей любви к здоровому образу жизни и железу, как жухлые изюминки против сочного персика. Это ж сколько анаболиков надо схомячить, чтобы все так рельефно вздулось?
Кожа незнакомца оттенка светлого меда в молоке. Все черты лица будто прочерчены резкими линиями - от высоких скул до прямоугольного подбородка с неожиданно милой ямочкой посередине. Взгляд светло-зеленых глаз пронзителен и внимателен. Мглисто-черные волосы, гладкие и - на завидки всем девушкам - густые, подцеплены в хвост, длиной доходящий примерно до лопаток. Несколько длинных локонов от каждого его шевеления скользят по лицу, цепляясь за нос и блестящую припухлость губ. На парне белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, черные брюки. Образ завершает длинный бордовый блейзер с воротником-стойкой и какой-то нашивкой на кармане, на которую я сначала не особо обращаю внимания.
Ограничиваюсь молчаливым созерцанием. Впрочем, как и он.
Отвлекшись на поражающий воображение образ передо мной, не сразу замечаю, что щенок на моих коленях беспокойно возится. От его тела к моему переходит вибрация, уши наполняются странноватым гулом и шипением.
По всей видимости, присутствие парня в непосредственной близи Маляве не по вкусу. Он раздражен и… что делает? Рычит? Скалится? Щенок у меня нетипичный, так что даже затрудняюсь расшифровать его поступки.
Незнакомец прищуривается и хмыкает, а затем складывает руки перед собой. И, конечно же, от этого движения ткани его костюма и рубашки натягиваются везде где можно и нельзя, ублажая взор новыми линиями телесной рельефности.
- Зрелище, достойное запечатления на холсте, - со смешком замечает он. - Живое существо, контактирующее с лавовой кугой без вспомогательных средств.
- Лавовой кугой? - Опомнившись, быстренько приподнимаю Маляву, одновременно сдвигая колени, а другой рукой тяну край сорочки за рюши, безуспешно пытаясь накрыть как можно больше обнаженного пространства бедер.
Я успела достаточно беззастенчиво прогуляться взглядом по телу незнакомца - для расширения кругозора, безусловно, а не с всякими низменными мыслями. Хотя… есть… чуть-чуть. Признаю, половинка последней мысли была на шестьдесят восемь процентов абсолютно низменной. Да и парень, в общем-то, от меня не отставал: тоже успел как следует общупать меня взглядом.
- Лавовой кугой, - не переставая улыбаться уголком губ, повторил парень.
Хмурюсь, поднимаю руку и тыкаю указательным пальцем в макушку продолжающего издавать подозрительные звуки щенка.
- Это он, что ли?
- Он. Вернее, оно. Куги бесполые. А еще вместо крови у них лава. И когти пропитаны опасным ядом.
- О… - Пока могу выдавить только это, хотя никогда не жаловалась на словарный запас. Ромыч, пожалуй, в этом случае выразился бы изящнее: «ничоси…»
Я, значит, его манговым гелем натирала, а у него под кожей лава циркулирует… О таких вещах следует заранее предупреждать!
Надо бы отбросить непонятное и, как выяснилось, опасное существо куда подальше. Но, оказывается, стремление к сохранению интриги о цвете и форме моего нижнего белья для меня куда важнее. Так что плюю на все и снова прижимаю к себе Маляву. К тому же я уже прикипела душой к моему «щенку», так что всякие досадные нюансы не могут заставить меня отказаться от питомца.
Видимо, права Оля, утверждая, что на обычных меня не тянет.
- Мы в ответе за тех, кого откормили, - преисполненная этой самой ответственностью заявляю я. - А еще мы с ним распробовали священную миску пельменей. А это круче, чем раскурить трубку мира. Так что зверюга - моя. Не отдам.
Секунду парень, не скрывая изумления, смотрит на меня, а затем ударятся в хохот. Дико пялюсь на него, не понимая, чем именно вызвала смех.
На подготовку к вожделенному вечеру отдыха уходит примерно час. И вот я, после душа облаченная в короткую небесно-голубую сорочку для сна, по подолу которой проходит дорожка из скопища пушистых рюшек, и в теплые белые носочки с изображением Губки Боба, устраиваюсь на мягкой подушечке на полу.
Домашнее задание я закончила, пока варила пельмешки, так что ничего больше не мешает мне приступить к законному отдыху. Прижавшись спиной к дивану, подтягиваю Маляву и миску с пельменями поближе к себе.
До выбора фильма на вечер так и не успеваю добраться. Звонит мобильный, а экран важно сообщает, что моего внимания требует лучшая подруга Оля, ныне находящаяся в «боевом положении». То бишь в декрете. Так она сама его и называет.
- Чего делаешь? - Оля на приветствиях никогда особо не заморачивается. «Я уже при рождении заранее сказала всем «здрасте», - утверждает она.
Где-то на заднем плане у нее угукукает ее «бобренок». Тоже слова Оли.
- Мы едим пельмешки. - В подтверждении хлюпаю особо горячим пельменем, только что засунутым в рот.
- «Мы»? - Подруга мигом заинтересовывается и хватается за особо важную, по ее мнению, деталь.
- Я и мой щенок.
- Собака?! Ты пса вместо парня завела? - Оля демонстративно вздыхает прямо в трубку. - В чем прикол, Лютик?
- Сначала карьера, потом отношения, - сухо напоминаю я.
Подношу вилку с пельменем к мордочке щенка. Слышу клацанье, и еда благополучно перекочевывает в желудок Малявы. По-моему, с рационом в будущем у нас все на мази будет.
- Вот мне бы так думать чуть раньше… Эй, эй, бобренок, мы же договорились. Мамочка отдохнет часик, а потом продолжим хныкалки.
- Ты что, его там уже натренировала? - любопытствую я.
- Почти. - Оля заметно горда собой. - Мы почти уже сошлись по времени, когда делаем большие дела, маленькие дела, а еще ударяемся в слезки.
Понятия не имею, как она там умудрилась к консенсусу с младенцем прийти, но заранее еще сильнее начинаю ее уважать.
- Короче, Лютик, у меня нынче кошмары. Все кажется, что я превращусь в одну из тех женщин, которые только и делают что рожают. Одного за другим. Прямо фабрика по производству младенцев! - Оля принимается тараторить. - А еще сон был, что стою на пустой площадке, а потом вдруг вокруг младенцы появляются. И точно знаю, что вот этого первого звать «один», второго – «два» и так далее. По цифрам, мать, понимаешь?! И там их сотня!!
- Спокойно. Чего ты раньше времени волнуешься? Ты же недавно только первого своего родила.
- Это стресс.
Прямо вижу, как Оля на той стороне старательно выжимает из себя слезинку.
- Посидеть с бобренком?
- Ути моя радость! - восклицает добившаяся своей цели подруга. - Да я ж тебя чмокну при встрече! Благодаря тебе мы с моим наконец-то в киношку завалимся.
- Могла бы просто попросить посидеть с ребенком, - хмыкаю я. - А не кошмары мне тут свои на полчаса расписывать.
- Так к тебе, Лютик, просто так не подвалить. Занятая-деловая девуля.
- Не спорю.
- Так откуда псина?
- Нашла. - Малява сидит у меня на коленях и лопает одну пельмешку за другой. Только и успевай подносить к пасти.
- Уличная дворняжка?! - ужасается Оля. - Фи и фу. Отдай в зоопарк.
- Почему сразу в зоопарк? - удержаться от смеха не удается.
- Потому что ты наверняка подобрала какую-нибудь полоумную тварь. Тебя же на обычных не тянет. Ты скучных не терпишь. А значит, псина твоя из разряда «брось и беги». Тем более раз ты ее домой притащила.
- Ну, он ест со мной пельмешки…
- Вот видишь! Типа родственную душу нашла?! Мужика найди! И жри уже нормально. Пусть тебя кто-нибудь покормит. А то кожа, кости и два пупырышка в районе бюста.
Фыркаю от смеха. Оля и так вела себя как мамочка все время, а когда и правда стала настоящей мамой, то ситуация стала прямо аховой. Главное, чтобы не прибежала сама сюда кормить меня.
- Ладно, скажешь, когда там в образ няни входить надо. - Я настороженно оглядываю ложку, верхнюю часть которой только что откусил Малява.
Откладываю мобильный в сторону и приподнимаю щенка к лицу. Видимо, плеер Ромыча тоже он слопал. Мы так и не сумели его найти. Придется завтра признаться приятелю.
Внезапно вокруг меня все начинает искриться. Золотые, снежно-белые искры смешиваются с нежно голубыми. Машинально прижимаю к себе Маляву, а затем комната вокруг резко темнеет.
Глава 4. ПЛЕШИВЫЙ И СОТЫЙ
Закрываю глаза, защищаясь от потенциальных ожогов.
Что это? Пожар? Горим? Кричать? Что-то подсказывает мне, что молча обычно не горят. По крайней мере, издать какой-нибудь писк все же надо. Однако у меня пока нет никакого желания высказывать вслух что-то осмысленное.
Повизжать - вот это дело.
В реальности же пребываю в полном молчании. И лишь сильнее сжимаю в объятиях Маляву. Сейчас щеня - мой единственный ориентир в пространстве.
Глухой стук отдается в ушах, а потом с дрожью проходит через тело. Продолжаю жмуриться. Ясно понимаю, что под обнаженными бедрами уже не мягкая подушка, а какая-то шершавая поверхность. Вокруг по-прежнему гуляет ветер.
Приоткрываю один глаз. Рано. Ослепительно белый свет только начинает растворяться в воздухе. Немного больно.
Внезапно левое плечо непроизвольно вздрагивает от ощущения близости жаркого пламени. Пару секунд кожа пылает, а потом дискомфорт проходит.
Распахиваю глаза и решаю все-таки повизжать.
Но крик застревает в горле. Я резко отвлекаюсь на другое и забываю о простых девичьих радостях типа закатывания истерик на ровном месте.
Я нахожусь на каком-то высоком стуле. Прямо передо мной стоит низенький старикашка. Лысина натерта до блеска - аж слепит, а пурпурный костюм переливается, будто скопище гирлянд на искрящемся снегу. На меня он не смотрит. Глядит куда-то через плечо и настойчиво тычет в мою сторону объемной емкостью с крышкой.
- Клади его сюда, сотый, - отдает распоряжение старикашка. Голос у него звонкий, но на конце фразы уходит в хрипотцу. - Осторожно. И за когтями следи.
Удивляться, в принципе, тут есть чему. Но меня отчего-то больше заинтересовывает фраза про когти. Когда я купала щенка и тискала в процессе совместного пожирания пельменей, никаких когтей не заметила. Лапки Малявы были кожистыми и мягкими, как комки влажной ткани. Вот и сейчас звереныш спокойно сидит на моих коленях, вполне сносно перенося всю мощь моих объятий. К тому же при виде старика я притиснула щенка к себе еще сильнее, скрывая его гладким тельцем все, что для посторонних глаз предназначено не было.
Моя сорочка вообще-то для торжественных выходов не предназначена и скрывает нижнее бельишко только тогда, когда я стою. Когда же сижу, да еще коленки в разные стороны, - вот как сейчас, - святое светится на всю округу.
- Сотый, - снова зовет старикашка. К его интонациям добавляется нетерпение. - Тебе же лучше поскорее избавиться от монстра.
Монстра?
- Можешь расслабиться, - продолжает лысик. - Сними с него блокировку, которую ты сумел наложить. И поскорее запри его в клетке.
Расслабиться, говоришь? Да я, блин, вообще на расслабоне.
Продолжаю молчать. В голове же лихорадочно мечутся мысли, образуя завихрения и безумную толкучку.
Монстр - это, по всей видимости, мой песик.
Не знаю уж, что он там имеет в виду под «блокировкой», но выпускать Маляву из объятий и уж тем более сажать в эту клетку я не собираюсь в ближайший… да ни фига не собираюсь!
- Сотый! Мы теряем время!
Так, дедуле бы стоило сначала заиметь со мной зрительный контакт. А то как строить полноценный диалог, когда задний план для него интереснее, чем полуголая девчонка прямо перед ним?
Я обычно весьма рациональна, так что панику, истерику и визги решаю оставить на потом.
Перемещаю щенка так, чтобы не открыть обзору посторонних чего-нибудь лишнего, и вытягиваю ногу над клеткой в сторону старикашки. Радостный Губка Боб на моем носке оказывается где-то у левого плеча недовольного дедули. Тюкаю пару раз того по плечу и сразу отдергиваю ногу.
- Что такое?
Старикашка поворачивается ко мне. И я едва не роняю челюсть от удивления. Половину его лица скрывает нечто, похожее на черную маску сварщика. Колоритный видок. Особенно с такой модельной лысиной и искрящимся костюмом.
А вот старикан, в отличие от меня, все же роняет… Но не челюсть. А клетку. Округлая емкость откатывается куда-то во тьму. Его руки начинают трястись. Он пытается стянуть маску, но получается это у него только с четвертого раза.
Маска сварщика летит в сторону. По привычке вежливо улыбаюсь.
А нет, все-таки старичок челюсть тоже успел потерять. Наверное, не полезно так широко открывать рот и округлять глаза. В его-то годы.
- Добрый вечер.
Бабуленька учила меня быть вежливой в любой ситуации.
«Проснешься у патологоанатома на рабочем столе, не забудь его как следует поприветствовать».
А я девочка послушная.
Не знаю, как там обстояли бы дела с патологоанатомом, но мой старикан вдруг резво дает от меня деру.
Взял и сбежал. Только пятки сверкнули. Подошва у его ботинок, к слову, тоже пурпурная.
Вот это опыт! Это я к тому, что от меня мужчины еще ни разу в жизни не сбегали.
Задумчиво пялюсь в пространство. Вокруг меня абсолютная темнота. А мой одинокий стул словно в свете софита.
Внезапно до моих ушей доносится звучание глубокого голоса:
- И куда же ты дела нашего стипендиата?
Глава 5. АНАБОЛИКИ И ОФИЦИОЗ
Ого, получается, мы с Малявой не одиноки в этом мире. Правда нынче мир ограничивается помещением, наполненным тьмой, а потенциальные собеседники лезут из всех дыр, как тараканы.
И это я только констатирую факты. Что же будет, когда начну ворчать, психовать и припечатывать психологическими терминами?
Поворачиваю голову и краем глаза замечаю движение. От тьмы отделяется тень. Обладатель проникновенного голоса направляется прямо ко мне.
Ясно-понятно, посторонние все кучкуются, а я до сих пор не при параде. Знала бы, что в меня чем-то тыкать начнут, нарядилась бы в соответствии с обстановкой.
Быстренько формирую на лице выражение абсолютной непроницаемости и готовлюсь к допросу. Главное, провернуть все так, чтобы не очутиться на месте допрашиваемого. А что такого? Пребываю в абсолютной уверенности, что тоже имею право на четкие разъяснения.
Где я? Как так получилось? И за что, скажите на милость, меня повязали?
Это точно не сон - стопроцентная информация. А почему?
Во-первых, реальность у меня всегда была ярче любого сновидения. Возможно, кому-то моя жизнь и покажется рутиной - учеба, зубрежка, подработка, завышенные требования к потенциальным кандидатам под теплый бочок, - но нет. Просыпаюсь и встречаю новый день я с удовольствием, а забыться в благодатном сне от проблем - никогда подобного желания не возникало.
Во-вторых, будь это сон, мне бы уже предложили пельмешек.
Незнакомец неспешно обходит меня и попадает в зону видимости. Хорошо, что я уже в режиме «меня ничем не поразить», а лицо посредством самовнушения подверглось заморозке. А иначе челюсть опять могла бы меня подвести.
Парень. Пожалуй, постарше меня. Высокий и… здоровенный. Не просто там «пойду разок железку качну и на брусьях безвольным мешком поболтаюсь», а прямо до состояния бицепс на трицепсе и квадрицепс как вишенка на торте. В студенческой среде я подобного точно не встречала. На фоне него все мои одногруппники, вопящие о своей любви к здоровому образу жизни и железу, как жухлые изюминки против сочного персика. Это ж сколько анаболиков надо схомячить, чтобы все так рельефно вздулось?
Кожа незнакомца оттенка светлого меда в молоке. Все черты лица будто прочерчены резкими линиями - от высоких скул до прямоугольного подбородка с неожиданно милой ямочкой посередине. Взгляд светло-зеленых глаз пронзителен и внимателен. Мглисто-черные волосы, гладкие и - на завидки всем девушкам - густые, подцеплены в хвост, длиной доходящий примерно до лопаток. Несколько длинных локонов от каждого его шевеления скользят по лицу, цепляясь за нос и блестящую припухлость губ. На парне белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, черные брюки. Образ завершает длинный бордовый блейзер с воротником-стойкой и какой-то нашивкой на кармане, на которую я сначала не особо обращаю внимания.
Ограничиваюсь молчаливым созерцанием. Впрочем, как и он.
Отвлекшись на поражающий воображение образ передо мной, не сразу замечаю, что щенок на моих коленях беспокойно возится. От его тела к моему переходит вибрация, уши наполняются странноватым гулом и шипением.
По всей видимости, присутствие парня в непосредственной близи Маляве не по вкусу. Он раздражен и… что делает? Рычит? Скалится? Щенок у меня нетипичный, так что даже затрудняюсь расшифровать его поступки.
Незнакомец прищуривается и хмыкает, а затем складывает руки перед собой. И, конечно же, от этого движения ткани его костюма и рубашки натягиваются везде где можно и нельзя, ублажая взор новыми линиями телесной рельефности.
- Зрелище, достойное запечатления на холсте, - со смешком замечает он. - Живое существо, контактирующее с лавовой кугой без вспомогательных средств.
- Лавовой кугой? - Опомнившись, быстренько приподнимаю Маляву, одновременно сдвигая колени, а другой рукой тяну край сорочки за рюши, безуспешно пытаясь накрыть как можно больше обнаженного пространства бедер.
Я успела достаточно беззастенчиво прогуляться взглядом по телу незнакомца - для расширения кругозора, безусловно, а не с всякими низменными мыслями. Хотя… есть… чуть-чуть. Признаю, половинка последней мысли была на шестьдесят восемь процентов абсолютно низменной. Да и парень, в общем-то, от меня не отставал: тоже успел как следует общупать меня взглядом.
- Лавовой кугой, - не переставая улыбаться уголком губ, повторил парень.
Хмурюсь, поднимаю руку и тыкаю указательным пальцем в макушку продолжающего издавать подозрительные звуки щенка.
- Это он, что ли?
- Он. Вернее, оно. Куги бесполые. А еще вместо крови у них лава. И когти пропитаны опасным ядом.
- О… - Пока могу выдавить только это, хотя никогда не жаловалась на словарный запас. Ромыч, пожалуй, в этом случае выразился бы изящнее: «ничоси…»
Я, значит, его манговым гелем натирала, а у него под кожей лава циркулирует… О таких вещах следует заранее предупреждать!
Надо бы отбросить непонятное и, как выяснилось, опасное существо куда подальше. Но, оказывается, стремление к сохранению интриги о цвете и форме моего нижнего белья для меня куда важнее. Так что плюю на все и снова прижимаю к себе Маляву. К тому же я уже прикипела душой к моему «щенку», так что всякие досадные нюансы не могут заставить меня отказаться от питомца.
Видимо, права Оля, утверждая, что на обычных меня не тянет.
- Мы в ответе за тех, кого откормили, - преисполненная этой самой ответственностью заявляю я. - А еще мы с ним распробовали священную миску пельменей. А это круче, чем раскурить трубку мира. Так что зверюга - моя. Не отдам.
Секунду парень, не скрывая изумления, смотрит на меня, а затем ударятся в хохот. Дико пялюсь на него, не понимая, чем именно вызвала смех.
