- Чтобы я напала на тебя со спины, - иронизирую без всяких прикрас.
- Можешь нападать спереди. Я не обижусь.
Что-то мы стали слишком уж по-свойски болтать. Несмотря на манеру поведения, с Люкосом, в общем-то, довольно легко общаться. Или, может, я спокойна от того, что у меня на коленях плюющаяся кислотой пушка?
- Хочу надеть твой блейзер.
К моему удивлению, парень просто кивает и, выполняя просьбу, поворачивается ко мне спиной. Больше не жду лучшего момента, перемещаю Маляву под бок, вскакиваю на одну ногу, все еще облаченную в носок, и, ловя равновесие, быстро натягиваю пиджак.
Здоровенный. Зато прикрывает все что нужно.
Застегиваюсь на пуговицы и уже спокойнее присаживаюсь обратно на стул. Малява лезет обратно и устраивается на изначальной позиции на коленях.
- Я все еще жду нападения, - доносится со стороны Люкоса.
- У меня сегодня настрой пацифиста, - благодушно откликаюсь. Блейзер сохранил тепло владельца, и теперь мое тело прямо утопает в нем. - Я миролюбива от пяточек до макушки.
- Но как-то вывела из строя всех бет. - Люкос, не дожидаясь разрешения, поворачивается ко мне. - Как ты это сделала?
- Не знаю. Лично я их не трогала.
- Неужели?
В глазах Люкоса вижу сомнение. Неужели он правда думает, что я их там всех расшвыряла, а псинку трофеем утащила?
С другой стороны, те парни ведь и правда все попадали, когда попытались преследовать нас. Кто-то же раскидал их в стороны. И того бедолагу тоже кто-то швырнул трехочковым в помойку, только пятки на виду и остались.
Задумываюсь, не нахожу ответов. С чистой совестью решаю оставить разгадывание этой загадки на местную заинтересованную публику.
Не мне же это стипендиальное место нужно. Вот пусть сами головы и ломают.
Вдалеке раздается скрип. И чей-то громогласный голос вопрошает:
- Где ОНА?!
Предполагаю, что речь идет обо мне. Вряд ли тут кто-то еще в пределах десяти километров достоин такого истеричного ора.
Принимаю позу на манер младшеклассницы, готовящейся фоткаться для памятного годового снимка: ножки вместе, пяточки друг к другу, носки врозь, ладошки на коленках, спинка прямая, глаза в кучку в попытке наконец усмотреть обещанную откуда-то вылететь «птичку».
Все чин чинарем. Я пай-девочка. И песик у меня паинька.
В любой ситуации главное - произвести хорошее впечатление, а дальше уже и диалог сам собой построится.
Ожидаю целую делегацию, но в освещенный проем примерно метрах в десяти от нас проскальзывает сначала лысый дедок - проректор Зофу, а за ним величавой походкой следует высокий мужчина лет сорока с длинной курчавой бородой, где-то на середине повязанной в объемный узел. На незнакомце черный балахон и маленькие очки с круглыми линзами. Усы над его верхней губой напоминают пушистые кисточки, отщипанные с хвостов тушканчиков.
Вытягиваю шею, высматривая остальную часть предполагаемой «команды». Но нет - дверная створка в таинственное никуда уже вновь закрыта, а ко мне приближаются только эти двое.
Ну, так неинтересно. Думала, как минимум консилиум соберут для обсуждения феномена «дамы с собачкой». Меня то бишь.
С другой стороны, меньше шума - быстрее на волю отпустят.
Нацепляю на лицо добродушное выражение и уже открываю рот, чтобы поприветствовать вновь прибывших. Проректора Зофу, кстати, уже второй раз за этот день. Хотя, возможно, мою изначальную вежливость он в полной мере оценить не успел, так как куда-то очень сильно спешил.
Понимаю, конечно, что улепетывал дедок от меня. Но все равно приятнее внушать себе, что он просто унесся по каким-то своим неотложным делам.
Первая часть приветствия уже почти слетает с моих губ, но тут оба мужчины вдруг вскидывают руки и прижимают к лицам маски сварщиков.
Остаюсь с открытым ртом и, честно говоря, не знаю, как на это реагировать.
И Усатый, и дедок Зофу сохраняют дистанцию. И лишь спустя некоторое время замечаю, что она как раз совпадает с максимально возможным расстоянием атаки моего харкающего песика.
Прошаренные мужики. И явно опасающиеся Маляву. С учетом вновь открывшихся обстоятельств я их вполне понимаю.
- Значит, это вы? - Усатый смотрит прямо на меня.
- Это я, - торжественно соглашаюсь, надеясь только на то, что вопрос не предполагает признание вины в геноциде какого-нибудь народа.
Мужчина подносит к лицу извлеченный из-за пазухи маленький свиток и с каменным лицом вглядывается в его содержание.
- Сотый. Лютик, - с убитым видом озвучивает он.
«Лютик?» Вот так прямо и сказал? Они там, случаем, по соцсетям в свободные минутки не пошарили? Никнеймы у меня везде именно такие. Я вообще девушка простая, открытая и бесхитростная.
- Прошу прощения? - Старательно таращу глаза, полные бесхитростности, и молчаливо намекаю на то, что неплохо бы все объяснить.
Усатый тяжело вздыхает и бросает беспокойный взгляд на Маляву. Щенок, - так и не могу думать о нем как о куге, - удобно устроился в моих объятиях. Рукава блейзера большие и просторные и вместе с моими руками полностью скрывают тельце звереныша. На виду только гладкая голова, а сверкающие глаза-обсидианы недобро наблюдают за чужаками.
- Мне тоже следует извиниться. - Усатый прижимает ладонь к груди и чуть склоняется.
Галантность и все такое - приятно, лады. Сомневаюсь, стоит ли вскакивать и в ответ изображать книксен? Моя юбчонка не для таких трюков, а если попробую при этом жесте тянуть полы блейзера в стороны, получится комично.
Принимаю решение сильно не шевелиться. А то вдруг когда я буду Маляву отодвигать, чтобы подняться, у делегации сдадут нервы, и мужчинки эвакуируются через дверь - так и не сообщив мне подробности всего творящегося вокруг безобразия.
- Я не представился. Олло Гжельский, проректор по учебной работе. - Усатый дергает головой в сторону дедка. Его борода реагирует на движение и выписывает в воздухе зигзагообразную волну. - А это Омар Зофу, проректор по воспитательной работе.
И кого же поручили воспитывать этому лилипутику? Таракашек и букашек? По крайней мере, лысик не выглядит тем, кто может раздавать указания таким громилам как Люкос. Они ж его разок через плечо, и собирай потом дедулю по кусочкам, начиная с упорхнувшей челюсти.
- Приятно познакомиться, - откликаюсь в ответ.
Вижу, как взгляд Гжельского бродит по валяющейся в стороне клетке, потом переносится на Маляву и снова возвращается к клетке.
Нет уж. У нас демократия. Свобода слова, лая и визгов. Щенка в эту малюсенькую емкость засовывать я не буду. Даже если меня попросят вежливо. Или невежливо.
Молчим всем скопом. Наверное, им стоило сразу ректора сюда тащить, а то у Гжельского, по-моему, тоже система сбоит. Он заметно растерян, хотя вначале очень уверено вопил и требовал показать ему меня.
Подумываю милостиво подсказать им, что необходимо всего лишь вернуть меня в мою квартиру. И тогда у них сразу и место освободится, и мозолящий глаза элемент пропадет. Все в плюсе. А потом пусть хоть сотню бет сюда берут вместе с гамма-лучами, дельтами и эпсилонами.
- Какая площадка была выбрана для проведения состязания потенциальных студентов? - обращается Гжельский к Зофу.
- Земные пространства, бесконтрольная зона, - кряхтит дедок, вглядываясь в записи, которые он притащил с собой.
- Значит, она из бесконтрольных?
Чего это я сразу «бесконтрольная»? Типа как безудержная и агрессивная? Бывает, конечно, но фиг я в этом признаюсь.
- Похоже на то.
- И как, по-вашему, бесконтрольный мог обуздать лавовую кугу?
Вот не терплю подобного: когда при мне меня же и обсуждают. А я вроде и тут, но шифер шифером. Ничего не слышу, ничего не воспринимаю, и вообще я из дуба. Помнится, в последний раз меня так два парня из параллельной группы обсуждали. Тема касалась буферов, тылов и уровня их хотения мне вдуть.
Сейчас знаменатели поменялись, превратившись в почтенных профессоров, но ощущения от ситуации осталось прежним.
- Уверен, девушке не по нраву, когда ее игнорируют, - насмешливо заметил некто, затаившийся за спинами проректоров.
Надо же, кто заговорил. Неужто Люкос решил моим защитничком заделаться?
Проректоры мнительно оглядываются, словно ожидая нападения целой армии из Маляв.
- Люкос Шайна. - Гжельский косится на меня, сдвигает маску и нервным жестом возвращает сползшие очки на переносицу. - Что вы тут делаете?
- Я дежурный. - Парень складывает перед собой руки и дергает подбородком в сторону второго проректора. - Предположительно должен был помочь профессору Зофу с принятием беты, одержавшего победу в состязании.
- И почему вы все еще здесь?! - У Зофу неожиданно проскальзывают фальцетные нотки. Судя по всему, он полностью уверен, что раз сам струхнул и смылся отсюда, то и все должны были поступить именно так.
Однако Люкос остался здесь. И даже вступил в контакт с подозрительным объектом. Да-да, называю себя «объектом» да еще и подозрительным. Я так-то умею с себя розовые очки вовремя стягивать и реально на вещи смотреть.
- Я занимался тем, что и было поручено дежурному. - В светло-зеленых глазах танцуют искры, когда Люкос смотрит в мою сторону. - Встречал здесь сотого студента.
- Она - не бета, - ровным голосом утверждает Гжельский. Интересно, это он себя хочет убедить лишний раз?
- Да, я заметил.
С профессорским составом Люкос ведет себя не то чтобы без уважения… Но как-то свободненько, что ли.
- Вам лучше покинуть зал прибытия, студент Шайна. - Гжельский взмахом руки указывает ему направление к двери.
Зал прибытия? Вот, значит, как это помещение называется. Прямо международный аэропорт, а я - воздушный шар, прилипший к лобовому стеклу самолета.
- Мне и тут неплохо, - нарочито вежливо отзывается Люкос.
- Все-таки настаиваю на своем. - Гжельский снова теребит очки. - Ни к чему лишний раз подвергать опасности наследника королевской крови.
Какого-какого наследника?! Ну, ни фу-фу себе. Это Люкос-то королевских кровей? Получается, моя псинка едва не оплевала какого-то там наследного принца? А у Малявы губа не дура. Знает, на кого пасть разевать.
И еще вопросик. Это я-то опасна? Для него? Для вот этого самого шкафа с выдающимися антресольками?
Затрудняюсь в выборе: начинать ли гордиться собой или попытаться убедить их в своей абсолютной безобидности?
- Прошу прощения. - Гжельский достает новый свиток и с утомленным видом разворачивает его. - Мне придется составить краткий доклад для ректора. Ему хотелось бы быть в курсе ситуации прежде, чем он пригласит вас для беседы.
Да хоть десять докладов. Бюрократизм и бумажки везде. Но мне грех жаловаться, ведь дело-то сдвинулось с мертвой точки.
- И что от меня требуется?
- Для начала изолировать лавовую кугу. Мы, конечно, используем минимально возможные средства, однако, к сожалению, они не гарантируют абсолютную защиту.
Наверное, маски сварщиков должны обеспечить сохранность их лиц от плевков куги. А что если моему Маляве приспичит плюнуть не в голову, а, скажем, в грудь? Или по коленкам? Или по профессорским шарикам?
Или у них там под одеяниями и пестрыми костюмчиками какие-нибудь накладки припрятаны? Вот Люкос, например, полностью открыт для атаки и точно не щеголяет в пуленепробиваемых подштанниках. Не зря же он по-умному увернулся от кислотного плевка. Мальчики особо щепетильно относятся к своим помидорчикам.
На чем мы там остановились?
Ага, изоляция Малявы.
- Я его держу. Устроит такой расклад? - Для большей убедительности крепче сжимаю Маляву в объятиях и припечатываю теплую макушку псинки подбородком.
Гжельский моргает в особом ритме. Проректор Зофу тоже присоединяется к нему изумленным подмаргиванием.
Похоже, мое предложение не вдохновляет ни того, ни другого. Но чувствую, возразить они тоже не решатся.
Ого, вот это живность я себе отхватила! Малява всех тут капитально припугнул.
- Если вы гарантируете, что лавовая куга не станет нападать. - Сомнением пропитано все: от интонаций Гжельского до фигурно изогнутых бровей. Похоже, проректор сомневается, что в отношении куги вообще можно хоть что-то гарантировать.
Полностью оправдываю его ожидания.
- Не, не гарантирую.
С уверенностью признаюсь самой себе, что захоти мой песик познакомиться поближе с усатеньким и лысеньким дядечками, мои попытки остановить его ни к чему бы не привели. Пожалуй, пришлось бы разделить с ним радость близкого общения.
- Тогда придержите его… как-нибудь. - Гжельский делает большущий шаг назад. Проректор Зофу с завидной синхронностью повторяет его движения. - А теперь прошу скорректировать меня, если я где-то буду не прав. Краткое описание конкретного представителя каждого вида, пребывающего на территории академии, является важной информацией, которая в обязательном порядке заносится в личное дело. Итак, приступим. - Он, посматривая на меня исподлобья, начинает что-то чиркать в своих записульках. - Вид: бесконтрольный. Пол: женский. Рост…
- Давайте помогу, профессор, - вдруг вмешивается Люкос, которому, к слову, давно пора бы умотать по своим королевским делам. Но нет - до этого самого момента стоял и чего-то дожидался. Он подходит ближе и деловито пялится на меня. - Рост: метр семьдесят четыре. Волосы до лопаток, кудрявые, мед и золото. Глаза…
Люкос внезапно оказывается совсем рядом и нагибается к моему лицу. От него веет чем-то сладким.
А у принца, по ходу, стальные… хмм… подштанники. Малява-то все еще тут - бдит и уже снова начинает вибрировать и урчать.
- Цвет оливы, - сообщает он, быстро отодвигаясь и посылая мне хитрую ухмылку. - Глаза Лютика.
Рисковал здоровьем и драгоценными мужскими элементами, чтобы разглядеть цвет моих глаз? Изумляюсь ему и в то же время восхищаюсь его безумством.
- Записал, - сосредоточенно сообщает Гжельский.
Зофу рядом с ним нервно промачивает вспотевшую лысину платочком.
И зачем им такие подробности? У них тут что, картотека на разные виды-подвиды?
Люкос между тем продолжает поджаривать меня взглядом.
- Обхват чего-нибудь говорить? - Его физиономия так и говорит о большом - кра-а-айне огромном желании помочь общему делу.
- Не нужно, - на автомате откликается Гжельский, а, осознав, вскидывает голову и смотрит на Люкоса с укоризной.
- Как хотите.
Тоже максимально наполняю взгляд укором, надеясь, что у не особо ограничивающего себя в поступках Люкоса проснется совесть. В ответ получаю взгляд, в котором без проблем читается, что его адресант сам не против что-нибудь у меня обхватить.
Так, вечер перестает быть томным. Надо бы мне отсюда поскорее сваливать.
И кто же проводит прекрасную даму к ректору?
Выпроводить Люкоса проректорам все же удается, хотя и не без труда. Напоследок он многозначительно смотрит на меня. А я даже и не собираюсь расшифровывать его скрытые послания. Если они, конечно, были. Может, королевич просто любит созерцать прекрасное, а общупывает приглянувшееся исключительно глазками.
И кто в это поверит? Уж точно не я.
Наверняка на принца вешается каждая первая. Так что в его внимании ко мне нет ничего необычного. Запихнуть в гарем чудо экзотики - чем не развлекуха для заскучавшего бедняжечки? А, возможно, даже не в гарем, который предполагает долговременное пользование.
- Можешь нападать спереди. Я не обижусь.
Что-то мы стали слишком уж по-свойски болтать. Несмотря на манеру поведения, с Люкосом, в общем-то, довольно легко общаться. Или, может, я спокойна от того, что у меня на коленях плюющаяся кислотой пушка?
- Хочу надеть твой блейзер.
К моему удивлению, парень просто кивает и, выполняя просьбу, поворачивается ко мне спиной. Больше не жду лучшего момента, перемещаю Маляву под бок, вскакиваю на одну ногу, все еще облаченную в носок, и, ловя равновесие, быстро натягиваю пиджак.
Здоровенный. Зато прикрывает все что нужно.
Застегиваюсь на пуговицы и уже спокойнее присаживаюсь обратно на стул. Малява лезет обратно и устраивается на изначальной позиции на коленях.
- Я все еще жду нападения, - доносится со стороны Люкоса.
- У меня сегодня настрой пацифиста, - благодушно откликаюсь. Блейзер сохранил тепло владельца, и теперь мое тело прямо утопает в нем. - Я миролюбива от пяточек до макушки.
- Но как-то вывела из строя всех бет. - Люкос, не дожидаясь разрешения, поворачивается ко мне. - Как ты это сделала?
- Не знаю. Лично я их не трогала.
- Неужели?
В глазах Люкоса вижу сомнение. Неужели он правда думает, что я их там всех расшвыряла, а псинку трофеем утащила?
С другой стороны, те парни ведь и правда все попадали, когда попытались преследовать нас. Кто-то же раскидал их в стороны. И того бедолагу тоже кто-то швырнул трехочковым в помойку, только пятки на виду и остались.
Задумываюсь, не нахожу ответов. С чистой совестью решаю оставить разгадывание этой загадки на местную заинтересованную публику.
Не мне же это стипендиальное место нужно. Вот пусть сами головы и ломают.
Вдалеке раздается скрип. И чей-то громогласный голос вопрошает:
- Где ОНА?!
Глава 9. ТУШКАНЧИК И ЛИЛИПУТИК
Предполагаю, что речь идет обо мне. Вряд ли тут кто-то еще в пределах десяти километров достоин такого истеричного ора.
Принимаю позу на манер младшеклассницы, готовящейся фоткаться для памятного годового снимка: ножки вместе, пяточки друг к другу, носки врозь, ладошки на коленках, спинка прямая, глаза в кучку в попытке наконец усмотреть обещанную откуда-то вылететь «птичку».
Все чин чинарем. Я пай-девочка. И песик у меня паинька.
В любой ситуации главное - произвести хорошее впечатление, а дальше уже и диалог сам собой построится.
Ожидаю целую делегацию, но в освещенный проем примерно метрах в десяти от нас проскальзывает сначала лысый дедок - проректор Зофу, а за ним величавой походкой следует высокий мужчина лет сорока с длинной курчавой бородой, где-то на середине повязанной в объемный узел. На незнакомце черный балахон и маленькие очки с круглыми линзами. Усы над его верхней губой напоминают пушистые кисточки, отщипанные с хвостов тушканчиков.
Вытягиваю шею, высматривая остальную часть предполагаемой «команды». Но нет - дверная створка в таинственное никуда уже вновь закрыта, а ко мне приближаются только эти двое.
Ну, так неинтересно. Думала, как минимум консилиум соберут для обсуждения феномена «дамы с собачкой». Меня то бишь.
С другой стороны, меньше шума - быстрее на волю отпустят.
Нацепляю на лицо добродушное выражение и уже открываю рот, чтобы поприветствовать вновь прибывших. Проректора Зофу, кстати, уже второй раз за этот день. Хотя, возможно, мою изначальную вежливость он в полной мере оценить не успел, так как куда-то очень сильно спешил.
Понимаю, конечно, что улепетывал дедок от меня. Но все равно приятнее внушать себе, что он просто унесся по каким-то своим неотложным делам.
Первая часть приветствия уже почти слетает с моих губ, но тут оба мужчины вдруг вскидывают руки и прижимают к лицам маски сварщиков.
Остаюсь с открытым ртом и, честно говоря, не знаю, как на это реагировать.
И Усатый, и дедок Зофу сохраняют дистанцию. И лишь спустя некоторое время замечаю, что она как раз совпадает с максимально возможным расстоянием атаки моего харкающего песика.
Прошаренные мужики. И явно опасающиеся Маляву. С учетом вновь открывшихся обстоятельств я их вполне понимаю.
- Значит, это вы? - Усатый смотрит прямо на меня.
- Это я, - торжественно соглашаюсь, надеясь только на то, что вопрос не предполагает признание вины в геноциде какого-нибудь народа.
Мужчина подносит к лицу извлеченный из-за пазухи маленький свиток и с каменным лицом вглядывается в его содержание.
- Сотый. Лютик, - с убитым видом озвучивает он.
«Лютик?» Вот так прямо и сказал? Они там, случаем, по соцсетям в свободные минутки не пошарили? Никнеймы у меня везде именно такие. Я вообще девушка простая, открытая и бесхитростная.
- Прошу прощения? - Старательно таращу глаза, полные бесхитростности, и молчаливо намекаю на то, что неплохо бы все объяснить.
Усатый тяжело вздыхает и бросает беспокойный взгляд на Маляву. Щенок, - так и не могу думать о нем как о куге, - удобно устроился в моих объятиях. Рукава блейзера большие и просторные и вместе с моими руками полностью скрывают тельце звереныша. На виду только гладкая голова, а сверкающие глаза-обсидианы недобро наблюдают за чужаками.
- Мне тоже следует извиниться. - Усатый прижимает ладонь к груди и чуть склоняется.
Галантность и все такое - приятно, лады. Сомневаюсь, стоит ли вскакивать и в ответ изображать книксен? Моя юбчонка не для таких трюков, а если попробую при этом жесте тянуть полы блейзера в стороны, получится комично.
Принимаю решение сильно не шевелиться. А то вдруг когда я буду Маляву отодвигать, чтобы подняться, у делегации сдадут нервы, и мужчинки эвакуируются через дверь - так и не сообщив мне подробности всего творящегося вокруг безобразия.
- Я не представился. Олло Гжельский, проректор по учебной работе. - Усатый дергает головой в сторону дедка. Его борода реагирует на движение и выписывает в воздухе зигзагообразную волну. - А это Омар Зофу, проректор по воспитательной работе.
И кого же поручили воспитывать этому лилипутику? Таракашек и букашек? По крайней мере, лысик не выглядит тем, кто может раздавать указания таким громилам как Люкос. Они ж его разок через плечо, и собирай потом дедулю по кусочкам, начиная с упорхнувшей челюсти.
- Приятно познакомиться, - откликаюсь в ответ.
Вижу, как взгляд Гжельского бродит по валяющейся в стороне клетке, потом переносится на Маляву и снова возвращается к клетке.
Нет уж. У нас демократия. Свобода слова, лая и визгов. Щенка в эту малюсенькую емкость засовывать я не буду. Даже если меня попросят вежливо. Или невежливо.
Молчим всем скопом. Наверное, им стоило сразу ректора сюда тащить, а то у Гжельского, по-моему, тоже система сбоит. Он заметно растерян, хотя вначале очень уверено вопил и требовал показать ему меня.
Подумываю милостиво подсказать им, что необходимо всего лишь вернуть меня в мою квартиру. И тогда у них сразу и место освободится, и мозолящий глаза элемент пропадет. Все в плюсе. А потом пусть хоть сотню бет сюда берут вместе с гамма-лучами, дельтами и эпсилонами.
- Какая площадка была выбрана для проведения состязания потенциальных студентов? - обращается Гжельский к Зофу.
- Земные пространства, бесконтрольная зона, - кряхтит дедок, вглядываясь в записи, которые он притащил с собой.
- Значит, она из бесконтрольных?
Чего это я сразу «бесконтрольная»? Типа как безудержная и агрессивная? Бывает, конечно, но фиг я в этом признаюсь.
- Похоже на то.
- И как, по-вашему, бесконтрольный мог обуздать лавовую кугу?
Вот не терплю подобного: когда при мне меня же и обсуждают. А я вроде и тут, но шифер шифером. Ничего не слышу, ничего не воспринимаю, и вообще я из дуба. Помнится, в последний раз меня так два парня из параллельной группы обсуждали. Тема касалась буферов, тылов и уровня их хотения мне вдуть.
Сейчас знаменатели поменялись, превратившись в почтенных профессоров, но ощущения от ситуации осталось прежним.
- Уверен, девушке не по нраву, когда ее игнорируют, - насмешливо заметил некто, затаившийся за спинами проректоров.
Надо же, кто заговорил. Неужто Люкос решил моим защитничком заделаться?
Глава 10. ПРИНЦ И ПОДШТАННИКИ
Проректоры мнительно оглядываются, словно ожидая нападения целой армии из Маляв.
- Люкос Шайна. - Гжельский косится на меня, сдвигает маску и нервным жестом возвращает сползшие очки на переносицу. - Что вы тут делаете?
- Я дежурный. - Парень складывает перед собой руки и дергает подбородком в сторону второго проректора. - Предположительно должен был помочь профессору Зофу с принятием беты, одержавшего победу в состязании.
- И почему вы все еще здесь?! - У Зофу неожиданно проскальзывают фальцетные нотки. Судя по всему, он полностью уверен, что раз сам струхнул и смылся отсюда, то и все должны были поступить именно так.
Однако Люкос остался здесь. И даже вступил в контакт с подозрительным объектом. Да-да, называю себя «объектом» да еще и подозрительным. Я так-то умею с себя розовые очки вовремя стягивать и реально на вещи смотреть.
- Я занимался тем, что и было поручено дежурному. - В светло-зеленых глазах танцуют искры, когда Люкос смотрит в мою сторону. - Встречал здесь сотого студента.
- Она - не бета, - ровным голосом утверждает Гжельский. Интересно, это он себя хочет убедить лишний раз?
- Да, я заметил.
С профессорским составом Люкос ведет себя не то чтобы без уважения… Но как-то свободненько, что ли.
- Вам лучше покинуть зал прибытия, студент Шайна. - Гжельский взмахом руки указывает ему направление к двери.
Зал прибытия? Вот, значит, как это помещение называется. Прямо международный аэропорт, а я - воздушный шар, прилипший к лобовому стеклу самолета.
- Мне и тут неплохо, - нарочито вежливо отзывается Люкос.
- Все-таки настаиваю на своем. - Гжельский снова теребит очки. - Ни к чему лишний раз подвергать опасности наследника королевской крови.
Какого-какого наследника?! Ну, ни фу-фу себе. Это Люкос-то королевских кровей? Получается, моя псинка едва не оплевала какого-то там наследного принца? А у Малявы губа не дура. Знает, на кого пасть разевать.
И еще вопросик. Это я-то опасна? Для него? Для вот этого самого шкафа с выдающимися антресольками?
Затрудняюсь в выборе: начинать ли гордиться собой или попытаться убедить их в своей абсолютной безобидности?
- Прошу прощения. - Гжельский достает новый свиток и с утомленным видом разворачивает его. - Мне придется составить краткий доклад для ректора. Ему хотелось бы быть в курсе ситуации прежде, чем он пригласит вас для беседы.
Да хоть десять докладов. Бюрократизм и бумажки везде. Но мне грех жаловаться, ведь дело-то сдвинулось с мертвой точки.
- И что от меня требуется?
- Для начала изолировать лавовую кугу. Мы, конечно, используем минимально возможные средства, однако, к сожалению, они не гарантируют абсолютную защиту.
Наверное, маски сварщиков должны обеспечить сохранность их лиц от плевков куги. А что если моему Маляве приспичит плюнуть не в голову, а, скажем, в грудь? Или по коленкам? Или по профессорским шарикам?
Или у них там под одеяниями и пестрыми костюмчиками какие-нибудь накладки припрятаны? Вот Люкос, например, полностью открыт для атаки и точно не щеголяет в пуленепробиваемых подштанниках. Не зря же он по-умному увернулся от кислотного плевка. Мальчики особо щепетильно относятся к своим помидорчикам.
На чем мы там остановились?
Ага, изоляция Малявы.
- Я его держу. Устроит такой расклад? - Для большей убедительности крепче сжимаю Маляву в объятиях и припечатываю теплую макушку псинки подбородком.
Гжельский моргает в особом ритме. Проректор Зофу тоже присоединяется к нему изумленным подмаргиванием.
Похоже, мое предложение не вдохновляет ни того, ни другого. Но чувствую, возразить они тоже не решатся.
Ого, вот это живность я себе отхватила! Малява всех тут капитально припугнул.
- Если вы гарантируете, что лавовая куга не станет нападать. - Сомнением пропитано все: от интонаций Гжельского до фигурно изогнутых бровей. Похоже, проректор сомневается, что в отношении куги вообще можно хоть что-то гарантировать.
Полностью оправдываю его ожидания.
- Не, не гарантирую.
С уверенностью признаюсь самой себе, что захоти мой песик познакомиться поближе с усатеньким и лысеньким дядечками, мои попытки остановить его ни к чему бы не привели. Пожалуй, пришлось бы разделить с ним радость близкого общения.
- Тогда придержите его… как-нибудь. - Гжельский делает большущий шаг назад. Проректор Зофу с завидной синхронностью повторяет его движения. - А теперь прошу скорректировать меня, если я где-то буду не прав. Краткое описание конкретного представителя каждого вида, пребывающего на территории академии, является важной информацией, которая в обязательном порядке заносится в личное дело. Итак, приступим. - Он, посматривая на меня исподлобья, начинает что-то чиркать в своих записульках. - Вид: бесконтрольный. Пол: женский. Рост…
- Давайте помогу, профессор, - вдруг вмешивается Люкос, которому, к слову, давно пора бы умотать по своим королевским делам. Но нет - до этого самого момента стоял и чего-то дожидался. Он подходит ближе и деловито пялится на меня. - Рост: метр семьдесят четыре. Волосы до лопаток, кудрявые, мед и золото. Глаза…
Люкос внезапно оказывается совсем рядом и нагибается к моему лицу. От него веет чем-то сладким.
А у принца, по ходу, стальные… хмм… подштанники. Малява-то все еще тут - бдит и уже снова начинает вибрировать и урчать.
- Цвет оливы, - сообщает он, быстро отодвигаясь и посылая мне хитрую ухмылку. - Глаза Лютика.
Рисковал здоровьем и драгоценными мужскими элементами, чтобы разглядеть цвет моих глаз? Изумляюсь ему и в то же время восхищаюсь его безумством.
- Записал, - сосредоточенно сообщает Гжельский.
Зофу рядом с ним нервно промачивает вспотевшую лысину платочком.
И зачем им такие подробности? У них тут что, картотека на разные виды-подвиды?
Люкос между тем продолжает поджаривать меня взглядом.
- Обхват чего-нибудь говорить? - Его физиономия так и говорит о большом - кра-а-айне огромном желании помочь общему делу.
- Не нужно, - на автомате откликается Гжельский, а, осознав, вскидывает голову и смотрит на Люкоса с укоризной.
- Как хотите.
Тоже максимально наполняю взгляд укором, надеясь, что у не особо ограничивающего себя в поступках Люкоса проснется совесть. В ответ получаю взгляд, в котором без проблем читается, что его адресант сам не против что-нибудь у меня обхватить.
Так, вечер перестает быть томным. Надо бы мне отсюда поскорее сваливать.
И кто же проводит прекрасную даму к ректору?
Глава 11. ЭКЗОТИКА И ОТМЕТИНА
Выпроводить Люкоса проректорам все же удается, хотя и не без труда. Напоследок он многозначительно смотрит на меня. А я даже и не собираюсь расшифровывать его скрытые послания. Если они, конечно, были. Может, королевич просто любит созерцать прекрасное, а общупывает приглянувшееся исключительно глазками.
И кто в это поверит? Уж точно не я.
Наверняка на принца вешается каждая первая. Так что в его внимании ко мне нет ничего необычного. Запихнуть в гарем чудо экзотики - чем не развлекуха для заскучавшего бедняжечки? А, возможно, даже не в гарем, который предполагает долговременное пользование.
