Внезапно его привлек еле уловимый блеск в многоэтажном доме, напротив. Денис подошел поближе к перилам балкона и внимательно посмотрел вперед. Он смог разглядеть в противоположном окне силуэт молодого человека, который тоже стоял. Стоял и наблюдал за ним. И скорее всего снимал на камеру.
Денис еще раз присмотрелся. Нет сомнений быть не может. С него не сводят глаз. Он задумался о том, кто это может быть, но мысль о том, что мужчина в противоположном окне был из полиции отпала сразу. Стражи порядка, если бы у них были доказательства на руках действовали бы быстро и решительно, а это был какой-то неизвестный извращенец.
А Денис терпеть не мог извращенцев. В его представлении они олицетворяли все то плохое и грязное, что заполняла в этой жизни любовь. К извращениям Денис относил и гомосексуализм, который он не выносил, и отдавал себе отчет, что никогда не сможет нормально относится к педикам. Для него они были словно нелюди, существа с другой планеты, так как он считал, что именно природой заложено, что мужчина должен любить женщину, а обманывать природу, это все равно, что бросить вызов гармонии и всему мирозданию.
Решив, что он займется наблюдателем позже, Денис отправился спать, как того требовал организм. Сон стал для него прекрасным завершением сегодняшней ночи.
05 октября 2023 года.
19:30 вечера
«Алия Резяпова, девушка, подвергшаяся нападению неизвестного убийцы, сегодня скончалась в больнице, так и не придя в сознание после шестидневной комы».
Деригин прочитал этот заголовок новости в интернете, и схватившись за голову в бессилии откинулся на спинку стула. Судьба явно была не на его стороне. Он очень рассчитывал на то, что девушка выживет, и даст показания о ночном убийце, так как в его понимании здесь уже вырисовывалась опасная серия. Сидя в больнице у ее палаты, он ничем не смог бы помочь бедной девушке, но надо было продумать дальнейшую стратегию, к тому же Мария поделилась с ним данными о вскрытии Бориса Новикова.
Несколько дней назад он дал согласие на операцию своей матери, и сейчас ее вовсю готовили к ней, поэтому он только успел поцеловать ее в бледную щеку и улыбнуться ей. Она уже лежала на каталке, укутанная одеялами, капельница еще была привязана к ее руке.
Он проводил ее до второго этажа, где находились операционные. Помимо них там находилось также восстановительное отделение, кабинеты врачей и хирургов, небольшой диспансер и большая комната ожидания, окрашенная в ядовито желтый цвет и мебелью с оранжевыми пластиковыми креслами и стульями. «Какая-то камера пыток», подумал про себя Деригин. За «пытками» следила довольно красивая медсестра лет сорока довольно крупного телосложения, блондинка, прядь волос которая то и дело выпадала из-под накрахмаленной шапки.
Деригин назвал ей свою фамилию, и она проверила свой пугающе длинный список у себя за столом.
- Белла Владимировна Деригина? – уточнила она.
- Да.
- Федор Михайлович, до начала операции еще полчаса. Затем пациентку переведут в восстановительное отделение. Вам не дадут разрешение увидеть ее, пока она не вернется в свою палату, а затем только с позволения доктора.
- Хорошо, я буду ждать. Только я хотел бы переговорить с хирургом, когда закончится операция.
Медсестра замялась перед ответом, и еще раз сверилась со своим списком.
- Я не уверена, что у вас получится, - сказала она. – По плану, после вашей матери у доктора Екушова еще две операции, но легкие, под местной анестезией. Потом, наверное, он сможет с вами встретиться. Если вы хотите, то можете подождать.
И сейчас Деригин ждал, но чем больше он времени он проводил в ожидании, тем больше тревожных мыслей было у него в голове.
Рядом находилась пожилая пара, которая держали друг друга за руки, и глядели испуганными глазами. Неподалеку стоял молодой человек, прислонившись к стене. Лицо его при этом не выражало никаких эмоций. И судя по всему, ему было наплевать на предупреждение Минздрава и то, что в помещении больницы курить запрещено, потому что он держал в руках сигарету, которая угрожала сжечь его пальцы. Деригин решил не докапываться до парня, потому что мало ли у кого какие проблемы, может сигарета помогала молодому человеку отвлечься, и не сорваться на нервной почве.
На пластиковом стуле, напротив пожилой пары сидела тоже уже немолодая женщина в дорогой норковой шубе. Ей было за пятьдесят, и было видно, что она следит за своей фигурой, хотя лицо ее давно потеряло признаки молодости и свежести, которые дама отчаянно пыталась скрыть за толстым слоем косметики. Сейчас она была занята исследованием недр своей сумочки из кожи аллигатора.
Стеклянный столик был усыпан журналами, преимущественно на медицинскую тематику, и Деригин взял один из них, чтобы убить время. Страницы его пестрели гордостью медицинского прогресса, но так как он ничего не понимал в этом, то пролистал его, и отложил в сторону. Затем, Деригин просто молча стал ждать, с солидным видом. Для него это было не в тягость и не в новинку.
За это время произошло несколько событий. Крупногабаритная медсестра покинула свой пост, и ее заменила ее полная противоположность – худенькая, довольно молодая темноволосая армянка, девушка с горящими глазами довольно быстрая в перемещении и достаточно словоохотливая в общении с пациентами. Она распределила все имена по списку, выпрямила журналы на столах и сделала довольно резкое замечание молодому человеку, что в помещениях больницы не курят, после чего тот погасил сигарету. Затем она, внезапно, распылила помещение дезодорантом, и открыла окно, впустив в зал ожидания струи свежего воздуха. За это Деригин был готов ее расцеловать.
Молодой человек, видимо маявшийся без сигареты, вышел из помещения на улицу. Дама в норковой шубе, которая была, судя по всему за ним по очереди, вдруг встала, завернула плотно шубу, и не проконсультировавшись с медсестрой, толкнула дверь на прием к врачу. Пожилая пара, напротив, смиренно ждала своей очереди, лишь бабушка изредка потихоньку плакала, а муж ее успокаивал.
Вскоре в зале ожидания появился седой джентльмен, опираясь на трость. Он сказал свое имя медсестре, опустился на кресло, и тут же заснул. Было также двое старшеклассников выцветших джинсах, и серьгами в ушах. У одного из них на лбу была повязка цвета хаки. Скрестив по-турецки ноги, они устроились прямо на полу, доставая свои планшеты и совершенно не следя за временем.
На ресепшене лежал небольшой блокнот с пустыми листами, чтобы посетители могли что-то записать. Деригин вздохнул, взял его в руки, и присел вместе с ним на небольшой диванчик. Коротая время, он решил начертить небольшую схему, чтобы привести мысли в голове в один ряд. Взяв в руки фломастер, он возглавил листок словом «Подозреваемый». Затем от этого слова он отчертил стрелку прямо по центру страницы. Левую колонку он назвал «Физический», а правую – «Психологический». Он решил записать, все что уже знал о предполагаемом убийце.
Под физическими данными он перечислил:
Мужчина, вероятно белый, славянской внешности, высокого роста, вероятно выше 180 сантиметров, молодой и сильный. В районе 35 лет? Из среднего или богатого класса. Возможно, хорошо одет. Очень быстрый, с хорошей мышечной координацией. Спортсмен.
Под психологическим портретом он перечислил:
Хладнокровен, хорошо ориентируется на местности, Ведомый неизвестным мотивом. Психопат? Социопат?
В нижней части страницы он сделал заголовок, который назвал «Примечания»
Возможные сообщники? Нет. Проживает ли на нашем участке? Маловероятно. Орудие убийства? Неизвестно. Тип? Возможно. Материал? Возможно.
Он посмотрел на часы и удивился, что время так быстро пролетело. Было чуть больше девяти. Внезапно дежурная медсестра назвала его фамилию, и он подошел к стойке. Та сообщила, ему что доктор Екушов закончил операцию.
- Где я могу его найти? – резко спросил Деригин.
Медсестра посмотрела на него усталыми глазами.
- Попробуйте в ординаторской, - сказала она. – Поверните направо, откуда вы зашли. Затем после того, как вы минуете вращающиеся двери, будет узкая дверь слева, на которой будет написано «Вход воспрещен». Это и будет ординаторская для хирургов.
- Спасибо, - быстро сказал Деригин, и последовал точно по ее направлению.
Когда он отодвинул узкую дверь без стука, то увидел небольшую комнату. В ней стоял один диван, два кресла, телевизор, стол и четыре складных стула. В ординаторской было пять человек в хирургических халатах, уже без шапочек и без масок, которые висели еще у двоих врачей на груди. Трое из них были одеты в светло-зеленые халаты, а двое – в белые. Доктор Екушов стоял, и смотрел в окно. Один возился с антенной на телевизоре, пытаясь настроить более четкую картинку. Один из них обрезал ногти на руках небольшим карманным ножом, а другой сидел за карточным столом и усердно строил из них многоэтажный домик. Последний из них лежал на полу, поднимая и опуская ноги, делая упражнение для живота.
- Доктор Екушов? – окликнул Деригин.
Он медленно повернулся, невозмутимо посмотрел на него, а затем снова повернулся к окну. Остальные люди, находящиеся в ординаторской, даже не прервали свою деятельность.
- Деригин, - устало сказал доктор. – Это вы. Камни в почках. Ну, мне пришлось удалить почку.
- Что?
- Я должен был удалить одну из почек у вашей матери.
- Почему?
- Она была заражена, и больна. Почти сгнила.
- Это связано с инфекцией?
- Я все отдал вниз, в лабораторию. Ответ мы узнаем завтра.
Человек, который строил карточный домик, посмотрел вверх.
- Люди живут и с одной почкой, - мягко сказал он Деригину.
- Слушай, - капитан старался сдержать свой гнев, но чувствовал, что начинает задыхаться. – Ты сказал, что не будет никаких проблем.
- Ну, и что? – спросил Екушов. – Что ты от меня хочешь? Я не Господь Бог.
- Ну, если не ты, - яростно закричал Деригин. – То, кто тогда?!?
В ординаторской воцарилась тишина, затем Екушов отошел от окна и похлопал капитана по плечу, стараясь снять напряжение.
- Пойдемте ко мне в кабинет, - устало сказал он. – Нам надо поговорить.
Деригин, нехотя, но пошел за ним. Этот доктор ему откровенно не нравился, но он переживал за здоровье матери и должен был знать все.
Они зашли к нему в кабинет, после чего Екушов достал из ящика стола небольшую бутылку дорогого коньяка и пару рюмок. Доктор заметил осуждающий взгляд Деригина и заметил ему:
- Я больше не буду сегодня оперировать. Будете по рюмочке?
- Спасибо, нет, - сухо отказался Деригин. – Время уже позднее, и я уже забыл, когда в последний раз спал. О чем вы хотели со мной поговорить?
Екушов налил в рюмку коньяк, залпом ее выпил, после чего сел за стол и скрестил пальцы рук, внимательно посмотрев на Федора.
- Это кишечная инфекция, - сказал доктор. – И мне кажется, что это протейная инфекция.
- Почему вы так уверены? Ведь вы поставили моей матери такой страшный диагноз, как камни в почках.
Непрозрачная пленка снова заблестела на глазах доктора. Его тело напряглось, и он сделал жест, который Деригин раньше за ним не замечал: он поместил кончик своего указательного пальца в правом ухе, как будто бы хотел вышибить себе мозги.
- Капитан, - промурлыкал он своим елейным голосом. – Я вас уверяю….
- Ладно, ладно, - махнул рукой Деригин. – Давайте не будем тратить время. Так что же это за инфекция такая?
Лицо Екушова просветлело, так как ему представилась возможность продемонстрировать свою эрудицию. Теперь он сделал один из своих обычных жестов, сложив два указательных пальца вместе и прижав их к губам.
- Протей, - пропел он с радостью. – греческий морской бог, сын Посейдона, который по желанию мог менять свою внешность. Вас должно это заинтересовать, капитан. Миллион разных форм и переодеваний по желанию. Это же усложнит задачу полицейского, не правда ли?
Вместо ответа Деригин презрительно хмыкнул. Екушов не обратил на это внимания.
- И поэтому такое название было дано этой конкретной инфекции. Инфекция по сути не является заболеванием, но нам нет нужды вдаваться в эти подробности. Надо лишь сказать, что инфекция Протеус часто принимает форму, внешний вид и симптомы десятка других инфекций и болезней. И это довольно сложно диагностировать.
- Чем это вызвано? – спросил Деригин, стараясь, чтобы ненависть не просочилась в тембр его голоса, и он оставался бесстрастным и бесцветным, как на вкус пустые макароны без масла.
- Я уже говорил об этом. Бацилла Протеус. Она существует в каждом из нас. Обычно она обитает в кишечном тракте. У нас есть все виды хороших и плохих антител внутри нас, в том числе и бактерий. Иногда симптомы возникают после операции на брюшной полости. Протеус тогда может идти на рожон и вырваться на свободу. Иногда он проявляется в мочевыделительной системе, или в определенном органе. Очень редко в кровеносной системе. Обычными симптомами являются высокая температура, озноб, головные боли, иногда тошнота. Эти симптомы проявляются и у десятка других инфекций, вам это должно быть известно. Протей вызывает также определенные изменения в крови, но это трудно определить наверняка. Рекомендованным лечением для этой инфекции является применение антибиотиков.
- И это лечение, которое вы уже пробовали, - заметил Деригин.
- Это правда, но я заверяю вас, капитан, что не испробовал еще весь спектр. Это так называемые «чудо-препараты», но не все так замечательно. Одни из них могут справиться с конкретной инфекцией, но в то же время могут стимулировать рост другой, более опасной бациллы. Антибиотики не должны использоваться легкомысленно. В случае вашей матери, я считаю, что инфекция Протеус была вызвана гистерэктомией. Но все симптомы указывали на камни в почках, и тесты не показали ничего, что могло бы опровергнуть этот диагноз. Когда я прооперировал ее, одну почку нам пришлось удалить. Ну пришлось. Вы понимаете?
Деригин не ответил.
- Мы увидели также, что были еще и другие очаги инфекции, малой рассеянности, которые нельзя было удалить хирургическим путем. Теперь мы должны начать все заново, надеясь, что основной источник заражения был устранен, и мы сможем добиться положительного диагноза лечением антибиотиками.
- Надеясь, доктор?
- Да, именно надеясь, капитан.
Они долго смотрели друг другу в глаза.
- Она умирает, правда, доктор?
- Я бы так не сказал.
- Да Вы и не должны так говорить… Я хочу видеть свою мать.
Деригин развернулся и потащил свои ноги из комнаты, едва не споткнувшись на пороге.
- Она сейчас после операции, но, если вы так хотите… Вашей матери нужен уход, - вслед ему сказал доктор Екушов. – Правда, с вашей работой это достаточно сложно….
Когда Федор вошел в палату, он так и не понял, кто находится перед ним. Хрупкое тело под белой простыней и синим одеялом, тонкие руки расположены снаружи. Тяжелые веки закрывали глаза, а бледные губы в улыбке растягивали худые скулы, и создавалось ощущение оскала. И трубки, бандажи, баночки и дренажные мешки. Деригин судорожно посмотрел на маму, которая была ему дороже его собственной жизни и также обратил внимание, что плечи его матери тоже невероятно исхудали и походили на плечи подростка, а не женщины за пятьдесят.
Федору на секунду показалось, что у него плывет перед глазами и у него затуманивает разум. Хорошенько встряхнуть его ему помогла медсестра, находящаяся в палате с его матерью.
Денис еще раз присмотрелся. Нет сомнений быть не может. С него не сводят глаз. Он задумался о том, кто это может быть, но мысль о том, что мужчина в противоположном окне был из полиции отпала сразу. Стражи порядка, если бы у них были доказательства на руках действовали бы быстро и решительно, а это был какой-то неизвестный извращенец.
А Денис терпеть не мог извращенцев. В его представлении они олицетворяли все то плохое и грязное, что заполняла в этой жизни любовь. К извращениям Денис относил и гомосексуализм, который он не выносил, и отдавал себе отчет, что никогда не сможет нормально относится к педикам. Для него они были словно нелюди, существа с другой планеты, так как он считал, что именно природой заложено, что мужчина должен любить женщину, а обманывать природу, это все равно, что бросить вызов гармонии и всему мирозданию.
Решив, что он займется наблюдателем позже, Денис отправился спать, как того требовал организм. Сон стал для него прекрасным завершением сегодняшней ночи.
05 октября 2023 года.
19:30 вечера
«Алия Резяпова, девушка, подвергшаяся нападению неизвестного убийцы, сегодня скончалась в больнице, так и не придя в сознание после шестидневной комы».
Деригин прочитал этот заголовок новости в интернете, и схватившись за голову в бессилии откинулся на спинку стула. Судьба явно была не на его стороне. Он очень рассчитывал на то, что девушка выживет, и даст показания о ночном убийце, так как в его понимании здесь уже вырисовывалась опасная серия. Сидя в больнице у ее палаты, он ничем не смог бы помочь бедной девушке, но надо было продумать дальнейшую стратегию, к тому же Мария поделилась с ним данными о вскрытии Бориса Новикова.
Несколько дней назад он дал согласие на операцию своей матери, и сейчас ее вовсю готовили к ней, поэтому он только успел поцеловать ее в бледную щеку и улыбнуться ей. Она уже лежала на каталке, укутанная одеялами, капельница еще была привязана к ее руке.
Он проводил ее до второго этажа, где находились операционные. Помимо них там находилось также восстановительное отделение, кабинеты врачей и хирургов, небольшой диспансер и большая комната ожидания, окрашенная в ядовито желтый цвет и мебелью с оранжевыми пластиковыми креслами и стульями. «Какая-то камера пыток», подумал про себя Деригин. За «пытками» следила довольно красивая медсестра лет сорока довольно крупного телосложения, блондинка, прядь волос которая то и дело выпадала из-под накрахмаленной шапки.
Деригин назвал ей свою фамилию, и она проверила свой пугающе длинный список у себя за столом.
- Белла Владимировна Деригина? – уточнила она.
- Да.
- Федор Михайлович, до начала операции еще полчаса. Затем пациентку переведут в восстановительное отделение. Вам не дадут разрешение увидеть ее, пока она не вернется в свою палату, а затем только с позволения доктора.
- Хорошо, я буду ждать. Только я хотел бы переговорить с хирургом, когда закончится операция.
Медсестра замялась перед ответом, и еще раз сверилась со своим списком.
- Я не уверена, что у вас получится, - сказала она. – По плану, после вашей матери у доктора Екушова еще две операции, но легкие, под местной анестезией. Потом, наверное, он сможет с вами встретиться. Если вы хотите, то можете подождать.
И сейчас Деригин ждал, но чем больше он времени он проводил в ожидании, тем больше тревожных мыслей было у него в голове.
Рядом находилась пожилая пара, которая держали друг друга за руки, и глядели испуганными глазами. Неподалеку стоял молодой человек, прислонившись к стене. Лицо его при этом не выражало никаких эмоций. И судя по всему, ему было наплевать на предупреждение Минздрава и то, что в помещении больницы курить запрещено, потому что он держал в руках сигарету, которая угрожала сжечь его пальцы. Деригин решил не докапываться до парня, потому что мало ли у кого какие проблемы, может сигарета помогала молодому человеку отвлечься, и не сорваться на нервной почве.
На пластиковом стуле, напротив пожилой пары сидела тоже уже немолодая женщина в дорогой норковой шубе. Ей было за пятьдесят, и было видно, что она следит за своей фигурой, хотя лицо ее давно потеряло признаки молодости и свежести, которые дама отчаянно пыталась скрыть за толстым слоем косметики. Сейчас она была занята исследованием недр своей сумочки из кожи аллигатора.
Стеклянный столик был усыпан журналами, преимущественно на медицинскую тематику, и Деригин взял один из них, чтобы убить время. Страницы его пестрели гордостью медицинского прогресса, но так как он ничего не понимал в этом, то пролистал его, и отложил в сторону. Затем, Деригин просто молча стал ждать, с солидным видом. Для него это было не в тягость и не в новинку.
За это время произошло несколько событий. Крупногабаритная медсестра покинула свой пост, и ее заменила ее полная противоположность – худенькая, довольно молодая темноволосая армянка, девушка с горящими глазами довольно быстрая в перемещении и достаточно словоохотливая в общении с пациентами. Она распределила все имена по списку, выпрямила журналы на столах и сделала довольно резкое замечание молодому человеку, что в помещениях больницы не курят, после чего тот погасил сигарету. Затем она, внезапно, распылила помещение дезодорантом, и открыла окно, впустив в зал ожидания струи свежего воздуха. За это Деригин был готов ее расцеловать.
Молодой человек, видимо маявшийся без сигареты, вышел из помещения на улицу. Дама в норковой шубе, которая была, судя по всему за ним по очереди, вдруг встала, завернула плотно шубу, и не проконсультировавшись с медсестрой, толкнула дверь на прием к врачу. Пожилая пара, напротив, смиренно ждала своей очереди, лишь бабушка изредка потихоньку плакала, а муж ее успокаивал.
Вскоре в зале ожидания появился седой джентльмен, опираясь на трость. Он сказал свое имя медсестре, опустился на кресло, и тут же заснул. Было также двое старшеклассников выцветших джинсах, и серьгами в ушах. У одного из них на лбу была повязка цвета хаки. Скрестив по-турецки ноги, они устроились прямо на полу, доставая свои планшеты и совершенно не следя за временем.
На ресепшене лежал небольшой блокнот с пустыми листами, чтобы посетители могли что-то записать. Деригин вздохнул, взял его в руки, и присел вместе с ним на небольшой диванчик. Коротая время, он решил начертить небольшую схему, чтобы привести мысли в голове в один ряд. Взяв в руки фломастер, он возглавил листок словом «Подозреваемый». Затем от этого слова он отчертил стрелку прямо по центру страницы. Левую колонку он назвал «Физический», а правую – «Психологический». Он решил записать, все что уже знал о предполагаемом убийце.
Под физическими данными он перечислил:
Мужчина, вероятно белый, славянской внешности, высокого роста, вероятно выше 180 сантиметров, молодой и сильный. В районе 35 лет? Из среднего или богатого класса. Возможно, хорошо одет. Очень быстрый, с хорошей мышечной координацией. Спортсмен.
Под психологическим портретом он перечислил:
Хладнокровен, хорошо ориентируется на местности, Ведомый неизвестным мотивом. Психопат? Социопат?
В нижней части страницы он сделал заголовок, который назвал «Примечания»
Возможные сообщники? Нет. Проживает ли на нашем участке? Маловероятно. Орудие убийства? Неизвестно. Тип? Возможно. Материал? Возможно.
Он посмотрел на часы и удивился, что время так быстро пролетело. Было чуть больше девяти. Внезапно дежурная медсестра назвала его фамилию, и он подошел к стойке. Та сообщила, ему что доктор Екушов закончил операцию.
- Где я могу его найти? – резко спросил Деригин.
Медсестра посмотрела на него усталыми глазами.
- Попробуйте в ординаторской, - сказала она. – Поверните направо, откуда вы зашли. Затем после того, как вы минуете вращающиеся двери, будет узкая дверь слева, на которой будет написано «Вход воспрещен». Это и будет ординаторская для хирургов.
- Спасибо, - быстро сказал Деригин, и последовал точно по ее направлению.
Когда он отодвинул узкую дверь без стука, то увидел небольшую комнату. В ней стоял один диван, два кресла, телевизор, стол и четыре складных стула. В ординаторской было пять человек в хирургических халатах, уже без шапочек и без масок, которые висели еще у двоих врачей на груди. Трое из них были одеты в светло-зеленые халаты, а двое – в белые. Доктор Екушов стоял, и смотрел в окно. Один возился с антенной на телевизоре, пытаясь настроить более четкую картинку. Один из них обрезал ногти на руках небольшим карманным ножом, а другой сидел за карточным столом и усердно строил из них многоэтажный домик. Последний из них лежал на полу, поднимая и опуская ноги, делая упражнение для живота.
- Доктор Екушов? – окликнул Деригин.
Он медленно повернулся, невозмутимо посмотрел на него, а затем снова повернулся к окну. Остальные люди, находящиеся в ординаторской, даже не прервали свою деятельность.
- Деригин, - устало сказал доктор. – Это вы. Камни в почках. Ну, мне пришлось удалить почку.
- Что?
- Я должен был удалить одну из почек у вашей матери.
- Почему?
- Она была заражена, и больна. Почти сгнила.
- Это связано с инфекцией?
- Я все отдал вниз, в лабораторию. Ответ мы узнаем завтра.
Человек, который строил карточный домик, посмотрел вверх.
- Люди живут и с одной почкой, - мягко сказал он Деригину.
- Слушай, - капитан старался сдержать свой гнев, но чувствовал, что начинает задыхаться. – Ты сказал, что не будет никаких проблем.
- Ну, и что? – спросил Екушов. – Что ты от меня хочешь? Я не Господь Бог.
- Ну, если не ты, - яростно закричал Деригин. – То, кто тогда?!?
В ординаторской воцарилась тишина, затем Екушов отошел от окна и похлопал капитана по плечу, стараясь снять напряжение.
- Пойдемте ко мне в кабинет, - устало сказал он. – Нам надо поговорить.
Деригин, нехотя, но пошел за ним. Этот доктор ему откровенно не нравился, но он переживал за здоровье матери и должен был знать все.
Они зашли к нему в кабинет, после чего Екушов достал из ящика стола небольшую бутылку дорогого коньяка и пару рюмок. Доктор заметил осуждающий взгляд Деригина и заметил ему:
- Я больше не буду сегодня оперировать. Будете по рюмочке?
- Спасибо, нет, - сухо отказался Деригин. – Время уже позднее, и я уже забыл, когда в последний раз спал. О чем вы хотели со мной поговорить?
Екушов налил в рюмку коньяк, залпом ее выпил, после чего сел за стол и скрестил пальцы рук, внимательно посмотрев на Федора.
- Это кишечная инфекция, - сказал доктор. – И мне кажется, что это протейная инфекция.
- Почему вы так уверены? Ведь вы поставили моей матери такой страшный диагноз, как камни в почках.
Непрозрачная пленка снова заблестела на глазах доктора. Его тело напряглось, и он сделал жест, который Деригин раньше за ним не замечал: он поместил кончик своего указательного пальца в правом ухе, как будто бы хотел вышибить себе мозги.
- Капитан, - промурлыкал он своим елейным голосом. – Я вас уверяю….
- Ладно, ладно, - махнул рукой Деригин. – Давайте не будем тратить время. Так что же это за инфекция такая?
Лицо Екушова просветлело, так как ему представилась возможность продемонстрировать свою эрудицию. Теперь он сделал один из своих обычных жестов, сложив два указательных пальца вместе и прижав их к губам.
- Протей, - пропел он с радостью. – греческий морской бог, сын Посейдона, который по желанию мог менять свою внешность. Вас должно это заинтересовать, капитан. Миллион разных форм и переодеваний по желанию. Это же усложнит задачу полицейского, не правда ли?
Вместо ответа Деригин презрительно хмыкнул. Екушов не обратил на это внимания.
- И поэтому такое название было дано этой конкретной инфекции. Инфекция по сути не является заболеванием, но нам нет нужды вдаваться в эти подробности. Надо лишь сказать, что инфекция Протеус часто принимает форму, внешний вид и симптомы десятка других инфекций и болезней. И это довольно сложно диагностировать.
- Чем это вызвано? – спросил Деригин, стараясь, чтобы ненависть не просочилась в тембр его голоса, и он оставался бесстрастным и бесцветным, как на вкус пустые макароны без масла.
- Я уже говорил об этом. Бацилла Протеус. Она существует в каждом из нас. Обычно она обитает в кишечном тракте. У нас есть все виды хороших и плохих антител внутри нас, в том числе и бактерий. Иногда симптомы возникают после операции на брюшной полости. Протеус тогда может идти на рожон и вырваться на свободу. Иногда он проявляется в мочевыделительной системе, или в определенном органе. Очень редко в кровеносной системе. Обычными симптомами являются высокая температура, озноб, головные боли, иногда тошнота. Эти симптомы проявляются и у десятка других инфекций, вам это должно быть известно. Протей вызывает также определенные изменения в крови, но это трудно определить наверняка. Рекомендованным лечением для этой инфекции является применение антибиотиков.
- И это лечение, которое вы уже пробовали, - заметил Деригин.
- Это правда, но я заверяю вас, капитан, что не испробовал еще весь спектр. Это так называемые «чудо-препараты», но не все так замечательно. Одни из них могут справиться с конкретной инфекцией, но в то же время могут стимулировать рост другой, более опасной бациллы. Антибиотики не должны использоваться легкомысленно. В случае вашей матери, я считаю, что инфекция Протеус была вызвана гистерэктомией. Но все симптомы указывали на камни в почках, и тесты не показали ничего, что могло бы опровергнуть этот диагноз. Когда я прооперировал ее, одну почку нам пришлось удалить. Ну пришлось. Вы понимаете?
Деригин не ответил.
- Мы увидели также, что были еще и другие очаги инфекции, малой рассеянности, которые нельзя было удалить хирургическим путем. Теперь мы должны начать все заново, надеясь, что основной источник заражения был устранен, и мы сможем добиться положительного диагноза лечением антибиотиками.
- Надеясь, доктор?
- Да, именно надеясь, капитан.
Они долго смотрели друг другу в глаза.
- Она умирает, правда, доктор?
- Я бы так не сказал.
- Да Вы и не должны так говорить… Я хочу видеть свою мать.
Деригин развернулся и потащил свои ноги из комнаты, едва не споткнувшись на пороге.
- Она сейчас после операции, но, если вы так хотите… Вашей матери нужен уход, - вслед ему сказал доктор Екушов. – Правда, с вашей работой это достаточно сложно….
Когда Федор вошел в палату, он так и не понял, кто находится перед ним. Хрупкое тело под белой простыней и синим одеялом, тонкие руки расположены снаружи. Тяжелые веки закрывали глаза, а бледные губы в улыбке растягивали худые скулы, и создавалось ощущение оскала. И трубки, бандажи, баночки и дренажные мешки. Деригин судорожно посмотрел на маму, которая была ему дороже его собственной жизни и также обратил внимание, что плечи его матери тоже невероятно исхудали и походили на плечи подростка, а не женщины за пятьдесят.
Федору на секунду показалось, что у него плывет перед глазами и у него затуманивает разум. Хорошенько встряхнуть его ему помогла медсестра, находящаяся в палате с его матерью.
