Что может произойти такого важного, что заметил даже Карнеги? Теперь, все что было между ними тут на какое-то время отошло на задний план и они оба, нахмурившись от обиды, но переглянувшись и поняв, что никто из них пока еще не в курсе, о чем говорит Виктор, сорвались со своих мест и выбежали из комнаты.
Карнеги уже сидел все на том же диване и жестом руки показал недоумевающим командиру и марку на проекционный экран на стене номера, по которому транслировался очередной информационный блок.
Увидев своими глазами то, что показывали репортеры в видеофрагментах, у обоих просто отвалились челюсти, а у Марка и вовсе по спине покатилась капелька холодного пота.
Первое что они увидели, это портретное изображение Марты Штеер. Потом небоскреб главного штаба Колониальной Федерации «Сириус» в Неополисе, толпа зевак вокруг него, оцепление площади вокруг штаба, силами правопорядка и кружащий где-то вокруг пики небоскреба бесшумный Скорпион.
– Что происходит? Какого черта… – Марк ничего не понимая, посмотрел на командира, но тот только цыкнул на него, чтобы тот замолчал.
* * *
«…Сегодня за два часа до полудня, Неополис потрясла шокирующая новость. В неприступную и сверхсовременную крепость Колониальной Федерации «Сириус», проник террорист. Бывший сотрудник Всемирного Научного Сообщества, ученая, руководитель штаба изучения и освоения дальнего космоса, Марта Штеер. Вооружившись огнестрельным оружием, женщина проникла в кабинет вице-президента Колониальной Федерации Вицлава Дарановича, расположенного на сотом этаже небоскреба, застрелила двоих охранников и взяла вице-президента в заложники…»
Изображение на световой панели скользнуло от лица девушки-репортера в сторону цилиндрической высотки, с обрамленным колоннадой основанием. Взору предстали черные спины бойцов отрядов Правопорядка в первых рядах, но все же на удалении, за которыми немного лениво и хаотично, однако довольно плотно, пестрела толпа людей. И хотя, где-то вдалеке, в общей этой пестрой массе, можно было увидеть задранные над головами плакаты и трансляторы промостоек, а не далеко от них людей в ярких куртках, ведущих себя наиболее активно по сравнению с остальными, все же это сборище больше напоминало уличных зевак, собравшихся вокруг интересного представления бродячего артиста.
«…Командование «Правопорядка» и пресс служба Колониальной Федерации пока что отказываются давать какие-либо комментарии относительно данного случая, отмечая лишь только то, что господин Даранович жив и не подвергается насилию со стороны террориста. Так же умалчивается и о том, какие требования выдвигает Марта Штеер. Связь несанкционированного пикетирования и захват заложника не подтверждается. Возможно, это действительно совпадение…»
Висевший все время уменьшенный и в углу экрана портретный снимок ученой, растянулся и увеличился, заняв все пространство проекции.
«…Непонятно каким образом террорист смогла проникнуть в главный штаб? Как возможно, что Марта Штеер, являясь бывшим сотрудником Всемирного Научного Сообщества, смогла пронести оружие через современную и до сегодняшнего дня считавшуюся непреступной систему безопасности, не имеющей аналогов во всем мире?..»
Камера снова показала главный штаб Колониальной Федерации, а точнее его пик, на фоне серого неба и спустя секунду, увеличила парящую немного в стороне темную размазанную точку, которая превратилась в отдаленное, но понятное любому зрителю боевое пилотируемое транспортное средство – Скорпион.
«…Ситуация осложняется несанкционированным пикетированием, участники которого заявляют об их принадлежности к некой профсоюзной организации и выступают за требования об ограничении политического влияния корпораций на решения правительственного совета Союза правящих партий Неополиса…»
Следом появились кадры, где некий молодой человек, одетый в ярко-оранжевую куртку, стоя в окружении еще нескольких молодых людей, громко и эмоционально рассказывал о том, как корпорации, преследуя исключительно свои корпоративные цели, оказывает давление на правительство Неополиса, что приводит к законодательным решениям, противоречащим конституционные права простых граждан. И даже, приводил какие-то примеры.
«…По оценке властей города, акция является не согласованной и службе общественного правопорядка, даны четкие указания, принять меры по прекращению и мирному рассредоточению демонстрантов. Стычек вышедших на пикетирование граждан с представителями власти, на данный момент не наблюдается…»
Экран снова заполнило лицо девушки-репортера.
«…О происходящем за стенами главного штаба Колониальной Федерации, нам остается только догадываться. Представителей средств массовой информации за оцепление не допускают. Известно только то, что ожидается прибытие одного из войсковых подразделений Неополиса, которые и возглавят операцию по освобождению заложника. Буквально несколько минут назад на площадь Сады Безмолвия прибыли несколько расчетов неотложной медицинской помощи, однако они продолжают оставаться на почтительном расстоянии от места происшествия, что еще раз доказывает отсутствие пострадавших…»
В самом конце репортажа, за секунду перед словами: «Мы продолжаем следить за развитием событий на площади Сады Безмолвия…», оператор показал подкатившие бригады медиков, но видно было только транспорт. Те, кто прибыл в нем, продолжали оставаться внутри и, судя по всему, заставить их покинуть свои расчеты, может только сообщение отрядов Правопорядка, о наличии пострадавших или жертв.
* * *
– Это Марта?! – Марк усмехнулся, не веря своим глазам.
– Началось! – Маер заметался по номеру, собирая какие-то вещи. – Пора! Собирайтесь быстро, мы вылетаем!
Марк посмотрел на командира, потом на тяжело поднимающегося с дивана Карнеги и снова на поймавшего уже его взгляд командира.
– Так вот чего Вы все это время ждали, командир! – Он покачал головой начиная понимать происходящее. – Вы знали, что это должно случиться!
– Нет времени, Марк. – Он серьезно посмотрел на него, и его глаза горели двумя маленькими, но яркими огоньками. – Только вице-президент Даранович может отдать приказ агентам на ликвидацию меня и вас с Виктором за одно, если узнают, что мы возвращаемся на Бету! – Однако злобы в них уже не было, а только азарт.
Марк с нескрываемым удивлением смотрел на старого командира и на то, как он вдруг в одно мгновение наполнился смыслом и действием, превратившись из жалкого злобного старика в полного энергии целеустремленного человека. Но, что-либо делать по его команде и говорить что-то, он не спешил.
– Сейчас нужно торопиться, пока он еще не в состоянии отдать этот приказ. – Маер закончил речь, застегнув походную сумку. – Что стоишь? Собирай вещи!
– Я не лечу, командир. – Марк отошел в сторону и сложил руки на груди, давая понять, что дальше без него.
Слишком просто было для Грека Маера вот так взять и сказать, что бы он собирал вещи. Слишком просто в этой жизни удается ему манипулировать людьми. Играть на их слабых качествах. Марк такого больше не позволит по отношению к себе. Слишком сильна обида на него. И не только за поганое отношение к нему как к человеку, а еще и за не уважение его личного мнения, выбора и решения. Ну, ушел он на Агольф! И что с того? Разве не имел он права на собственный выбор? Не имел права попытаться что-то поменять в своей жизни? Пусть даже и перемены эти подразумевали разные с Маером дороги. Пусть даже у него ничего не вышло. Не вышло.
А дальше что? Куда дальше? Без денег. Без назначения.
Или домой в Бухарест, играть самого себя в безумном и отвратительном шоу своего отца или наниматься в доки. Там полно рабочих мест, Можно даже найти некоторые с вполне приличным жалованием. Вот только лет через пять в теле будет с десяток раковых опухолей. Ну, или эмфизема легких. Или почки откажут. Что будет, кстати, самым благоприятным вариантом, потому что почки самый дешевый продукт на рынке трансплантологии.
Ничего у него не выйдет. В голове раздался полупьяный голос Ковнера-старшего, явно сдобренный импульсными психостимуляторами: «Марик! Знаешь, почему ты не поступил на факультет эксплуатации космических судов? Почему ты техник, а не пилот? А? Знаешь? Потому что ты дебил! Ты придурок. Сраный клоун. В хорошем, конечно смысле, но сраный клоун. Тебе нужно смешить людей, а не ковыряться в космическом мусоре. Оставь все это тем, кто этого достоин и лети домой. Над тобой же с самого детства все смеялись! Ты же всегда всех до слез доводил своими выходками! А тут вдруг решил стать пилотом! – Он загоготал и вдруг небольшая пауза, а в ней щелчок пьезы нейронаркотика. – Заканчивай ты с этим орбитальным дерьмом и возвращайся домой. Я такую тебе роль приготовил, упадешь, нахрен!»
– Что значит, не лечу? – Грек прекратил суетиться и замер. – Какого хера, Марк?
– Значит это то, командир, что я не хочу быть инструментом в достижении Вами Ваших целей, потешающих Ваше самолюбие в победе над агентами Колониальной Федерации. Дело ведь не в Корине. Дело в том, что Вы остались не удел! Вам не дали разделить со всем миром открытие на этой планете. Вас просто использовали и выкинули как мусор. – Он усмехнулся. – И да, может быть я и ушел на Агольф от Вас, но сделал я это только потому, что как и все нормальные люди хочу такой же нормальной и спокойной жизни, стабильного дохода, семью наконец! Вступать в открытую войну с Колониальной Федерацией, это самоубийство!
– Так зачем вернулся, если это самоубийство?
– Затем, что Агольф должен был стать моим разочарованием, и он им стал. Тот, кто дал мне назначение на него, прекрасно понимал, что я за человек и что я и минуты не смогу выдержать в обществе таких как… – Он махнул рукой и хотел сказать «таких как Карнеги». – Они знали это и знали, что я не знаю. Таким образом, они пытались меня сломать. Мне не вернут мое назначение, для меня теперь закрыты все суда в Порту. Это было их целью. – Он вздохнул. – Должно быть по их задумке, когда я пойму, что оказался в полной заднице, то должен буду вернуться и рассказать им, где прячется Марта Штеер. Но, я, сука, не знал этого тогда! А знал бы, наверное, рассказал. Так что теперь есть так, как есть. Но полечу я с Вами лишь тогда, когда буду знать на что именно иду.
– Марк. – Командир подошел к нему и положил руку на плечо. – Прежде всего, ты должен доверять мне и я думал, что за столько лет, что мы вместе, ты научился это делать. Если я что-то держу в тайне, значит так нужно для общего блага. Придет время, и ты все узнаешь. Поверь, это не единственный мой секрет. – Он пожал плечами. – Да, я знал, что Марта должна предпринять что-то, чтобы Даранович не смог отдать приказ на ликвидацию меня, тем самым открыв нам коридор для старта. Вот только я не знал что именно. И да, это была наша с ней тайна. Что-то еще хочешь узнать? Наберись терпения, собирай свои вещи и бегом к стартовой площадке. – Он усмехнулся. – Будем смотреть, как округляются глаза агентов Колониальной Федерации, понимая, что мы покидаем Порт вовсе не в сторону Земли, а они не в силах ничего с этим поделать!
История насущных времен
Шум голосов, гам и суета в секунду стихли. Большой конференц-зал главного штаба Колониальной Федерации «Сириус», настигла полнейшая тишина, в напряжении нарушаемая только легким эхом неспешных, но тяжелых шагов по мраморному полу. Мрачные мужчины в черных костюмах и идентификаторами СООС на лицах, несколько секунд назад, впустили в высокие и широкие распашные двери из тяжелого дерева, трех человек.
Все участники, в замирании стояли рядом со своими креслами за огромным овальным столом, не смея занять места раньше, чем тот, кто с опозданием, сейчас прогуливается по залу. С каменным лицом и острыми, как бритвы глазами, заточенными годами неограниченной власти, он всматривается в спины и лица собравшихся членов Президиума Колониальной Федерации.
Впрочем, такому человеку престало опаздывать на официальные собрания. В его статусе, появление раньше других считается дурным тоном. Но и задержка раньше разумного времени, может означать степень неуважения или презрения к остальным участникам встречи и встречи в целом.
Сегодня опоздание было разумным. Но, не потому что Президиум и его члены вызывали в душе этого человека, глубокое уважение. Просто, время было ограничено. Слишком плотный график. А кто и что подумает ? глубоко плевать. Если они рассчитывают на симпатии с его стороны, то будут глубоко разочарованы первыми же словами его речи. Была бы возможность и эти уроды, ждали бы его появления до самого утра!
Но пока что, никто из присутствующих, не смел даже, дышать.
Большой и грузный с властным и угрюмым невыразительным лицом, генеральный секретарь Союза правящих партий Неополиса, Яков Горбич одетый в белоснежный фрак, наконец-то оказался в центре стола и один из сопровождающих его мальчиков, отодвинул для него кресло. Другой мальчик, пока тот усаживался, приподнял длинный фалд фрака, и выпустил его межу спинкой и сиденьем, тут же придвинутого назад к столу кресла.
Мальчики, которым на вид было не больше пятнадцати лет, одинаково одетые, подстриженные одного роста и телосложения, словно клонированные, отошли на два шага назад и, сложив руки за спиной, замерли. Они остановились, словно вкопанные и ненастоящие, будто манекены в витрине магазина дорогой элитной одежды.
Генсек окинул взглядом Президиум и остановился у противоположного края стола, где свое почетное место занимал президент Колониальной Федерации Герман Торри. Стол был такой большой и длинный, что с трудом можно было увидеть лицо все еще стоящего там человека. Он прищурился, его губы беззвучно зашевелились, словно он что-то говорил, но сам для себя и жестом руки показал присутствующим, что можно садиться.
Снова зал наполнился шумом подвигающихся кресел и ерзаний тел. Однако, через несколько секунд снова воцарилась полная тишина.
– Господа… – Эхо разнесло бас голоса человека в белоснежном одеянии до самого отдаленного уголка этого помещения, как только оператор конференц-зала, выдал на проекционной плоскости стола перед ним, сообщение о готовности всех систем к началу совещания. – Объявляю внеочередное заседание Президиума Колониальной Федерации, открытым!
В этот момент, информационные баннеры загорелись в проекционных плоскостях перед каждым из членов Президиума, информируя о порядках выступлений. И сейчас, каждый из этих людей, не без удивления обратил внимание на то, что заслушивать Горбич будет одного лишь Президента Колониальной Федерации Германа Торри. Однако тема внеочередного собрания, почему-то была все еще скрыта. Как была неизвестна никому и до начала заседания. Так что, руководители разных департаментов, от финансово-экономического, до счетно-производственного, оставались в напряжении. Никто не знал, в чем состояла срочность такого созыва. Но если Генсек отдал команду собраться перед ним здесь и сейчас значит, причина на то имеется и не очень хорошая. Кто-то провинился. Кто-то в чем-то налажал.
Возможно, некоторые личности связывали все это с недавним захватом в заложники вице-президента Вицлава Дарановича, какой-то сотрудницей Всемирного Научного Сообщества. Но, более проницательные прекрасно понимали, что это событие хоть и было громким, но не выходило за рамки обычного конфликта, пусть и переросшего в столь вопиющий и ужасающий акт насилия.
Карнеги уже сидел все на том же диване и жестом руки показал недоумевающим командиру и марку на проекционный экран на стене номера, по которому транслировался очередной информационный блок.
Увидев своими глазами то, что показывали репортеры в видеофрагментах, у обоих просто отвалились челюсти, а у Марка и вовсе по спине покатилась капелька холодного пота.
Первое что они увидели, это портретное изображение Марты Штеер. Потом небоскреб главного штаба Колониальной Федерации «Сириус» в Неополисе, толпа зевак вокруг него, оцепление площади вокруг штаба, силами правопорядка и кружащий где-то вокруг пики небоскреба бесшумный Скорпион.
– Что происходит? Какого черта… – Марк ничего не понимая, посмотрел на командира, но тот только цыкнул на него, чтобы тот замолчал.
* * *
«…Сегодня за два часа до полудня, Неополис потрясла шокирующая новость. В неприступную и сверхсовременную крепость Колониальной Федерации «Сириус», проник террорист. Бывший сотрудник Всемирного Научного Сообщества, ученая, руководитель штаба изучения и освоения дальнего космоса, Марта Штеер. Вооружившись огнестрельным оружием, женщина проникла в кабинет вице-президента Колониальной Федерации Вицлава Дарановича, расположенного на сотом этаже небоскреба, застрелила двоих охранников и взяла вице-президента в заложники…»
Изображение на световой панели скользнуло от лица девушки-репортера в сторону цилиндрической высотки, с обрамленным колоннадой основанием. Взору предстали черные спины бойцов отрядов Правопорядка в первых рядах, но все же на удалении, за которыми немного лениво и хаотично, однако довольно плотно, пестрела толпа людей. И хотя, где-то вдалеке, в общей этой пестрой массе, можно было увидеть задранные над головами плакаты и трансляторы промостоек, а не далеко от них людей в ярких куртках, ведущих себя наиболее активно по сравнению с остальными, все же это сборище больше напоминало уличных зевак, собравшихся вокруг интересного представления бродячего артиста.
«…Командование «Правопорядка» и пресс служба Колониальной Федерации пока что отказываются давать какие-либо комментарии относительно данного случая, отмечая лишь только то, что господин Даранович жив и не подвергается насилию со стороны террориста. Так же умалчивается и о том, какие требования выдвигает Марта Штеер. Связь несанкционированного пикетирования и захват заложника не подтверждается. Возможно, это действительно совпадение…»
Висевший все время уменьшенный и в углу экрана портретный снимок ученой, растянулся и увеличился, заняв все пространство проекции.
«…Непонятно каким образом террорист смогла проникнуть в главный штаб? Как возможно, что Марта Штеер, являясь бывшим сотрудником Всемирного Научного Сообщества, смогла пронести оружие через современную и до сегодняшнего дня считавшуюся непреступной систему безопасности, не имеющей аналогов во всем мире?..»
Камера снова показала главный штаб Колониальной Федерации, а точнее его пик, на фоне серого неба и спустя секунду, увеличила парящую немного в стороне темную размазанную точку, которая превратилась в отдаленное, но понятное любому зрителю боевое пилотируемое транспортное средство – Скорпион.
«…Ситуация осложняется несанкционированным пикетированием, участники которого заявляют об их принадлежности к некой профсоюзной организации и выступают за требования об ограничении политического влияния корпораций на решения правительственного совета Союза правящих партий Неополиса…»
Следом появились кадры, где некий молодой человек, одетый в ярко-оранжевую куртку, стоя в окружении еще нескольких молодых людей, громко и эмоционально рассказывал о том, как корпорации, преследуя исключительно свои корпоративные цели, оказывает давление на правительство Неополиса, что приводит к законодательным решениям, противоречащим конституционные права простых граждан. И даже, приводил какие-то примеры.
«…По оценке властей города, акция является не согласованной и службе общественного правопорядка, даны четкие указания, принять меры по прекращению и мирному рассредоточению демонстрантов. Стычек вышедших на пикетирование граждан с представителями власти, на данный момент не наблюдается…»
Экран снова заполнило лицо девушки-репортера.
«…О происходящем за стенами главного штаба Колониальной Федерации, нам остается только догадываться. Представителей средств массовой информации за оцепление не допускают. Известно только то, что ожидается прибытие одного из войсковых подразделений Неополиса, которые и возглавят операцию по освобождению заложника. Буквально несколько минут назад на площадь Сады Безмолвия прибыли несколько расчетов неотложной медицинской помощи, однако они продолжают оставаться на почтительном расстоянии от места происшествия, что еще раз доказывает отсутствие пострадавших…»
В самом конце репортажа, за секунду перед словами: «Мы продолжаем следить за развитием событий на площади Сады Безмолвия…», оператор показал подкатившие бригады медиков, но видно было только транспорт. Те, кто прибыл в нем, продолжали оставаться внутри и, судя по всему, заставить их покинуть свои расчеты, может только сообщение отрядов Правопорядка, о наличии пострадавших или жертв.
* * *
– Это Марта?! – Марк усмехнулся, не веря своим глазам.
– Началось! – Маер заметался по номеру, собирая какие-то вещи. – Пора! Собирайтесь быстро, мы вылетаем!
Марк посмотрел на командира, потом на тяжело поднимающегося с дивана Карнеги и снова на поймавшего уже его взгляд командира.
– Так вот чего Вы все это время ждали, командир! – Он покачал головой начиная понимать происходящее. – Вы знали, что это должно случиться!
– Нет времени, Марк. – Он серьезно посмотрел на него, и его глаза горели двумя маленькими, но яркими огоньками. – Только вице-президент Даранович может отдать приказ агентам на ликвидацию меня и вас с Виктором за одно, если узнают, что мы возвращаемся на Бету! – Однако злобы в них уже не было, а только азарт.
Марк с нескрываемым удивлением смотрел на старого командира и на то, как он вдруг в одно мгновение наполнился смыслом и действием, превратившись из жалкого злобного старика в полного энергии целеустремленного человека. Но, что-либо делать по его команде и говорить что-то, он не спешил.
– Сейчас нужно торопиться, пока он еще не в состоянии отдать этот приказ. – Маер закончил речь, застегнув походную сумку. – Что стоишь? Собирай вещи!
– Я не лечу, командир. – Марк отошел в сторону и сложил руки на груди, давая понять, что дальше без него.
Слишком просто было для Грека Маера вот так взять и сказать, что бы он собирал вещи. Слишком просто в этой жизни удается ему манипулировать людьми. Играть на их слабых качествах. Марк такого больше не позволит по отношению к себе. Слишком сильна обида на него. И не только за поганое отношение к нему как к человеку, а еще и за не уважение его личного мнения, выбора и решения. Ну, ушел он на Агольф! И что с того? Разве не имел он права на собственный выбор? Не имел права попытаться что-то поменять в своей жизни? Пусть даже и перемены эти подразумевали разные с Маером дороги. Пусть даже у него ничего не вышло. Не вышло.
А дальше что? Куда дальше? Без денег. Без назначения.
Или домой в Бухарест, играть самого себя в безумном и отвратительном шоу своего отца или наниматься в доки. Там полно рабочих мест, Можно даже найти некоторые с вполне приличным жалованием. Вот только лет через пять в теле будет с десяток раковых опухолей. Ну, или эмфизема легких. Или почки откажут. Что будет, кстати, самым благоприятным вариантом, потому что почки самый дешевый продукт на рынке трансплантологии.
Ничего у него не выйдет. В голове раздался полупьяный голос Ковнера-старшего, явно сдобренный импульсными психостимуляторами: «Марик! Знаешь, почему ты не поступил на факультет эксплуатации космических судов? Почему ты техник, а не пилот? А? Знаешь? Потому что ты дебил! Ты придурок. Сраный клоун. В хорошем, конечно смысле, но сраный клоун. Тебе нужно смешить людей, а не ковыряться в космическом мусоре. Оставь все это тем, кто этого достоин и лети домой. Над тобой же с самого детства все смеялись! Ты же всегда всех до слез доводил своими выходками! А тут вдруг решил стать пилотом! – Он загоготал и вдруг небольшая пауза, а в ней щелчок пьезы нейронаркотика. – Заканчивай ты с этим орбитальным дерьмом и возвращайся домой. Я такую тебе роль приготовил, упадешь, нахрен!»
– Что значит, не лечу? – Грек прекратил суетиться и замер. – Какого хера, Марк?
– Значит это то, командир, что я не хочу быть инструментом в достижении Вами Ваших целей, потешающих Ваше самолюбие в победе над агентами Колониальной Федерации. Дело ведь не в Корине. Дело в том, что Вы остались не удел! Вам не дали разделить со всем миром открытие на этой планете. Вас просто использовали и выкинули как мусор. – Он усмехнулся. – И да, может быть я и ушел на Агольф от Вас, но сделал я это только потому, что как и все нормальные люди хочу такой же нормальной и спокойной жизни, стабильного дохода, семью наконец! Вступать в открытую войну с Колониальной Федерацией, это самоубийство!
– Так зачем вернулся, если это самоубийство?
– Затем, что Агольф должен был стать моим разочарованием, и он им стал. Тот, кто дал мне назначение на него, прекрасно понимал, что я за человек и что я и минуты не смогу выдержать в обществе таких как… – Он махнул рукой и хотел сказать «таких как Карнеги». – Они знали это и знали, что я не знаю. Таким образом, они пытались меня сломать. Мне не вернут мое назначение, для меня теперь закрыты все суда в Порту. Это было их целью. – Он вздохнул. – Должно быть по их задумке, когда я пойму, что оказался в полной заднице, то должен буду вернуться и рассказать им, где прячется Марта Штеер. Но, я, сука, не знал этого тогда! А знал бы, наверное, рассказал. Так что теперь есть так, как есть. Но полечу я с Вами лишь тогда, когда буду знать на что именно иду.
– Марк. – Командир подошел к нему и положил руку на плечо. – Прежде всего, ты должен доверять мне и я думал, что за столько лет, что мы вместе, ты научился это делать. Если я что-то держу в тайне, значит так нужно для общего блага. Придет время, и ты все узнаешь. Поверь, это не единственный мой секрет. – Он пожал плечами. – Да, я знал, что Марта должна предпринять что-то, чтобы Даранович не смог отдать приказ на ликвидацию меня, тем самым открыв нам коридор для старта. Вот только я не знал что именно. И да, это была наша с ней тайна. Что-то еще хочешь узнать? Наберись терпения, собирай свои вещи и бегом к стартовой площадке. – Он усмехнулся. – Будем смотреть, как округляются глаза агентов Колониальной Федерации, понимая, что мы покидаем Порт вовсе не в сторону Земли, а они не в силах ничего с этим поделать!
Глава 57
История насущных времен
Шум голосов, гам и суета в секунду стихли. Большой конференц-зал главного штаба Колониальной Федерации «Сириус», настигла полнейшая тишина, в напряжении нарушаемая только легким эхом неспешных, но тяжелых шагов по мраморному полу. Мрачные мужчины в черных костюмах и идентификаторами СООС на лицах, несколько секунд назад, впустили в высокие и широкие распашные двери из тяжелого дерева, трех человек.
Все участники, в замирании стояли рядом со своими креслами за огромным овальным столом, не смея занять места раньше, чем тот, кто с опозданием, сейчас прогуливается по залу. С каменным лицом и острыми, как бритвы глазами, заточенными годами неограниченной власти, он всматривается в спины и лица собравшихся членов Президиума Колониальной Федерации.
Впрочем, такому человеку престало опаздывать на официальные собрания. В его статусе, появление раньше других считается дурным тоном. Но и задержка раньше разумного времени, может означать степень неуважения или презрения к остальным участникам встречи и встречи в целом.
Сегодня опоздание было разумным. Но, не потому что Президиум и его члены вызывали в душе этого человека, глубокое уважение. Просто, время было ограничено. Слишком плотный график. А кто и что подумает ? глубоко плевать. Если они рассчитывают на симпатии с его стороны, то будут глубоко разочарованы первыми же словами его речи. Была бы возможность и эти уроды, ждали бы его появления до самого утра!
Но пока что, никто из присутствующих, не смел даже, дышать.
Большой и грузный с властным и угрюмым невыразительным лицом, генеральный секретарь Союза правящих партий Неополиса, Яков Горбич одетый в белоснежный фрак, наконец-то оказался в центре стола и один из сопровождающих его мальчиков, отодвинул для него кресло. Другой мальчик, пока тот усаживался, приподнял длинный фалд фрака, и выпустил его межу спинкой и сиденьем, тут же придвинутого назад к столу кресла.
Мальчики, которым на вид было не больше пятнадцати лет, одинаково одетые, подстриженные одного роста и телосложения, словно клонированные, отошли на два шага назад и, сложив руки за спиной, замерли. Они остановились, словно вкопанные и ненастоящие, будто манекены в витрине магазина дорогой элитной одежды.
Генсек окинул взглядом Президиум и остановился у противоположного края стола, где свое почетное место занимал президент Колониальной Федерации Герман Торри. Стол был такой большой и длинный, что с трудом можно было увидеть лицо все еще стоящего там человека. Он прищурился, его губы беззвучно зашевелились, словно он что-то говорил, но сам для себя и жестом руки показал присутствующим, что можно садиться.
Снова зал наполнился шумом подвигающихся кресел и ерзаний тел. Однако, через несколько секунд снова воцарилась полная тишина.
– Господа… – Эхо разнесло бас голоса человека в белоснежном одеянии до самого отдаленного уголка этого помещения, как только оператор конференц-зала, выдал на проекционной плоскости стола перед ним, сообщение о готовности всех систем к началу совещания. – Объявляю внеочередное заседание Президиума Колониальной Федерации, открытым!
В этот момент, информационные баннеры загорелись в проекционных плоскостях перед каждым из членов Президиума, информируя о порядках выступлений. И сейчас, каждый из этих людей, не без удивления обратил внимание на то, что заслушивать Горбич будет одного лишь Президента Колониальной Федерации Германа Торри. Однако тема внеочередного собрания, почему-то была все еще скрыта. Как была неизвестна никому и до начала заседания. Так что, руководители разных департаментов, от финансово-экономического, до счетно-производственного, оставались в напряжении. Никто не знал, в чем состояла срочность такого созыва. Но если Генсек отдал команду собраться перед ним здесь и сейчас значит, причина на то имеется и не очень хорошая. Кто-то провинился. Кто-то в чем-то налажал.
Возможно, некоторые личности связывали все это с недавним захватом в заложники вице-президента Вицлава Дарановича, какой-то сотрудницей Всемирного Научного Сообщества. Но, более проницательные прекрасно понимали, что это событие хоть и было громким, но не выходило за рамки обычного конфликта, пусть и переросшего в столь вопиющий и ужасающий акт насилия.
