Нельзя даже говорить, что он вообще летит на орбиту! Да что в этом такого-то? Сотни человек ежедневно поднимаются на орбиту и столько же спускаются обратно в колодец. А ему нельзя. Да и как вообще кто-то сможет узнать, что Карл кому-то и что-то там рассказал, что рассказывать было нельзя? Ну не персональная же слежка будет организована за ним только потому, что Командор Первой Эскадрильи Колониальной Федерации возьмет его с собой в Порт, а потом в какую ни будь колонию.
Да нет! Должно быть, это просто очередная проверка на «прочность» от дяди Фрайда! Обычно, когда он пытается таким образом пошутить над ним, а такое часто бывало, когда Карл был младше и еще верил в то, во что не верят взрослые люди, он старался говорить очень серьезно, но всегда что-то эту шутливость в нем выдавало. В итоге, как правило, после нескольких минут наигранных серьезных убеждений в чем-то, он хлопал его по плечу или ворошил рукой по волосам и, улыбаясь, признавался, что пошутил.
Сейчас, младший Фрайд тоже пытался отыскать в интонации и выражении лица дяди что-то такое, что навело бы его на мысль об очередной шутке над ним. Он был готов поклясться, что почти уверен в этом, но когда попытался улыбнуться, то встретил в лице своего родственника только холодную строгость и самое настоящее предупреждение.
Это обещание придется сдержать.
Карл снова сглотнул и отвел взгляд.
? Погоди. ? Парень остановил дядю, когда тот уже повернулся и видимо, сказав все, что собирался сказать ему, повернулся и хотел вернуться в дом. – Ты сказал, что отправляешься в командировку на пару лет.
? Верно. Как минимум на пару лет. Максимум три года. Потом наш расчет сменят и, мы вернемся.
? И мне… все это время быть с тобой там?
? Тебя это пугает?
? Нет, конечно! – Карл воодушевлено потряс головой. – Меня мать больше беспокоит. Ну, и мне же поступать куда-то нужно.
? Я думал, ты уже решил куда.
? Да. Решил.
Ильяс вдруг осознал, что и сам уже желает взять парня с собой. Крепкий, смышленый, настойчивый, уверенный в себе молодой человек. Упертый. Знает, чего хочет и не желает принимать никакие доводы против своего решения. Его кровь. Фрайда. Хоть он ему и не сын, но кровь в нем однозначно его.
Ну и почему нет?
? Так в чем проблема? После трехлетней экспедиции в составе Первой Эскадрильи и имея соответствующие рекомендации, ты думаешь у тебя будут проблемы с поступлением? – Командор усмехнулся. – Считай, у тебя уже будет на тот момент реальный боевой опыт. Зачислят сразу на второй курс! – Хотя Фрайд в этом и сомневался, но прекрасно знал, что если будет жив и здоров, племянника непременно зачислят сразу на второй курс, не из-за какого-то там боевого опыта, а банально из-за денег и рекомендательного звонка кого-то из вице-президентов Колониальной Федерации руководству Военной Академии.
Правило такое действительно было. У рекрута, который на момент подачи документов в Академию уже имеет не менее года боевого опыта, связанного с непосредственным участием в локальных военных конфликтах в составе регулярных частей войсковых подразделений или отрядов народного ополчения стран, имеющих дипломатические отношения со странами Нового Европейского Содружества, имеет все шансы попасть на второй курс. А второй курс равнялся курсу прохождения общей военной подготовки в первый год обучения. Но Фрайда правила волновали мало. Если бы он всегда следовал правилам, он вряд ли добился бы в жизни того, чего добился.
? Мать будет против.
? Да. Тут ты прав. Мать будет против.
История насущных времен
Техник Марк Ковнер, трясущимися руками, покрытыми язвенными нарывами от кистей и до локтей, дыша ледяным, но спертым воздухом, извлек последнюю батарею из слота в полу бытового модуля Пилона-3000 и прикоснулся к ее контакту портативным тестером, который показал на индикаторе полное разряжение.
Он помотал головой, прикусил губу и откинул ее в сторону. Батарея глухо звякнуло обо что-то и, отскочив, поплыла в другую сторону. Марк сильнее натянул на плечи холодную куртку и уселся рядом с Карнеги, который прячась в каком-то пледе от ледяного воздуха, медленно топал ногами и что-то насвистывал.
– Энергии больше нет? – Командир Маер сидел напротив и, когда он заговорил, из его рта вырвался густой морозный пар.
И это было только начало. Только каких-то шестнадцать суток прошло с тех пор, как Пилон-3000 начал терять накопленное после отключения систем кондиционирования и вентилирования модулей, тепло, излучая его в инфракрасном спектре в вакуум космического пространства.
Совсем только недавно, внутри этого раритетного судна было настолько душно, что тепло испарения каплями жидкого конденсата, выступали на всех без исключения поверхностях. И все трое обитателей судна, проведя в таких условиях несколько недель, молились уже о том, чтобы скорее начался обратный цикл неконтролируемого и нерегулируемого, но вполне предсказуемого, теплообменного процесса. Казалось, они варятся заживо. Казалось, еще немного и они сойдут с ума от этой душной жары и вони человеческих тел.
Правда, уже спустя несколько суток, на пропитавшие все вокруг скверные запахи никто не обращал никакого внимания. Они стали обычными. Экипаж просто напросто привык к ним. Принюхались. Они – запахи, не менялись. С ними, как оказалось, было возможно смириться и свыкнуться, справиться. Мозг просто перестал воспринимать их как что-то негативное. А вот температура внутри модулей, с каждым часом, росла.
И настал момент, когда все ждали ее падения. Ждали с нетерпением. Хотя и прекрасно понимали, что это падение лишь ненадолго сделает их жизнь на борту, комфортной. А потом…
Потом, температура будет продолжать падать, в перспективе способна превратить своим падением всю биологию внутри Пилона, в куски льда и инея.
Но все трое были так измучены жарой, что были готовы к подобному сценарию развития событий. Лишь бы хоть несколько дней просуществовать в более прохладных условиях.
Марк только покачал головой. Это была последняя батарея.
– Сколько мы уже летим? А? Разве мы уже не должны войти в систему? Не должно быть разве какого-то там пояса астероидов в границах этой Проксимы? – Карнеги запричитал, растопив дыханием иней покрывший бороду вокруг рта. – Вроде нашего Койпера?
После введения критической экономии на расход энергии пришлось отключить совершенно все системы. И не только отвечающие за жизнеобеспечение, но и навигационные тоже. Вскоре они были вынуждены оставить лишь одну капсулу соты и спать по очереди. Теперь вахты были парные и по семьдесят два часа.
Из-за выключенной навигации при всем желании, невозможно было определить их место нахождения в пространстве между двумя звездными системами. Все экраны в модуле управления судном были потушены и не включались…
Сдавать нервы начинали даже у Виктора.
Он стал заметно раздражительнее. Он стал молчаливей. Стал как-то даже темнее в лице, на котором уже давно кроме глаз с нависшими над ними веками, из-за поросшей растительности, ничего видно не было. Он перестал играть в «китайские шашки». Перестал заплетать косички. Хотя, заплетать он их перестал, наверное, еще по тому, что жесткие волосы в бороде и на голове приобрели консистенцию больше мешковины, чем волосяного покрова и, попросту, не поддавались плетению.
Теперь глядя на плавающую где-то под потолком модуля последнюю батарею, только что извлеченную Марком из слота, он понимал – пришло время отключения последней соты. Спать больше никто не будет.
– Могли сбиться с курса? – Маер пристально посмотрел на техника, который зацепившись ногами за один из выступов, дрожал под курткой с логотипом Профессионального союза пилотов и орбитальных строителей.
– Это не СИД… – Марк выдохнул серый пар. – Этой посудине сто лет, никто не измерял его геометрию. Отклонение на один градус в несущей конструкции, требует корректировки курса каждые триста астрономических единиц.
Маер задумался. А вдруг, если включить навигацию и определить их местоположение в космическом пространстве окажется, что они и в самом деле отклонились от курса и таким образом им никогда не достичь границ Проксима Центавра? Или может они, не считая расстояния уже давно, полагаясь на то, что имеющихся биметаллических элементов питания, должно в обрез, но хватить, все же ошиблись. Син ошибся. А летят они правильно, но лететь еще несколько месяцев! Что тогда? Это же верная погибель!
– Если мы минуем Проксиму, то какая звезда дальше? – Карнеги прохрипел несколько слов и закашлял.
– Дальше? Смеешься? – Марк натянуто улыбнулся. – До следующей системы в этом ракурсе, даже при тех технологиях, какими обладает человек, полет будет занимать больше десяти лет. – Он помолчал. – А мы замерзнем через трое суток. – И опять помолчал, а его никто не спешил перебивать. – Может, через четверо.
Несмотря на холод, Марк все же чувствовал себя относительно неплохо. Физически и психологически, симптоматику депрессивного психоза на почве употребления импульсных психостимуляторов и развившегося на этой же почве вакуумного синдрома, сняло как рукой после того, как Маер практически силой затолкал его в соту и вырубил на тридцать суток.
Тридцать суток, семьсот двадцать часов беспробудного сна в гибернации, за которые его мозг и организм странным образом восстановились и смогли очиститься от гадости, которой он столько вахт подряд, пичкал себя, стараясь скрасить свое пребывание на борту несущего, как он считал итак на верную смерть, судна. Он считал, что ему было нечего терять. Считал так совершенно серьезно, абсолютно уверенно и, не видел другого выхода, как напичкать себя нейроимпульсами через слизистые оболочки ротовой полости.
Считал он так до того момента, пока однажды не очнулся после очередного забытья в шлюзовой камере Пилона. С трудом тогда, память вернула ему предысторию его последнего приключения. Сознание, так беспамятно рвалось ужалить электродом десну, что как только ему удалось выбраться в технический модуль, он тут же опустил и забыл тот факт, что где-то на борту есть еще Грек Маер. И он не спит. А еще, он вспомнил, что перед тем как снова засунуть импульс под губу, прекрасно осознавал, что, скорее всего, командир догадается, в чем тут дело, раскроет его подлую тайну, но ему было плевать и на это. Почему?
Потому, что то, что происходит после того, как слабый разряд проникнет через нервные окончания слизистой оболочки в центральную нервную систему и запустит в нее нейровещество – важнее.
Командир Маер, не произнося не слова, наблюдал за его пробуждением, сидя на полу модуля по другую сторону запечатанной прозрачной двери, больше похожей на люк. Сидел и молчал, разочаровано глядел на своего техника и, наверное, еще сам не зная точно, как поступит с ним дальше, проигрывал в мыслях немногие возможные решения выхода из сложившейся ситуации.
Заговорил он только когда понял, что Ковнер окончательно пришел в себя и окончательно понял, где находится и что его ждет дальше.
Ковнер тогда ничего не сказал. Только посмотрел на командира красными мутными глазами нейронаркомана и опустил взгляд. А что было сказать? Нечего.
? Я подумал, что убивать тебя пока ты в отключке, будет слишком гуманно. – Он вдруг зажег делс и выбрал в контекстном меню, список опций управления шлюзовой камеры. – Хочу, чтобы ты в полной мере прочувствовал на себе, что такое смерть в вакууме. – Одна из строк выделилась желтым цветом и выдала несколько команд определяющих процедуру шлюзования.
? Командир… ? Он все же с трудом, хриплым голосом, дрожащим голосом, но заговорил и динамик над шлюзовой камерой доносил его голос до Маера. – Вы должны понять… ? Марк сидел прислонившись спиной и головой к одной из боковых стен, понимая прекрасно, что наверное он не в силах сейчас бороться за жизнь, что-то предпринимать и искать спасительные решения, он понимал, что наверное лучше всего сейчас смириться и умереть, как того хочет его командир.
Но как это сделать?
? Да, я понимаю, Марк. Все прекрасно понимаю. – Он покивал головой и запустил шлюзование. – Понимаю, что у тебя депрессия, отчаяние. А вот у нас с Виктором нет ни депрессии, ни отчаяний. Понимаю, что ты считаешь этот полет провальным и обреченным, полетом в один конец, как ты однажды сказал, а меня старым идиотом, выжившим из ума. Так зачем полетел тогда? Я тебе ничего не обещал. Ты сам пришел и напросился лететь с нами.
В этот момент, Марк вдруг вспомнил совсем забытый момент, произошедший в номере кемпа в Порту. Тогда Маер, увидев в новостном блоке сообщение о захвате Мартой Штеер заложника в главном штабе Колониальной Федерации в Неополисе, едва ли не силой всучил ему мешок с пожитками и приказал следовать за ними на стартовую площадку. Но есть ли смысл приводить это как довод? Наверное, нет. Это ведь было уже после. Он тогда просто сомневался, а у Маера не оставалось времени искать кого-то другого.
Изначально, конечно да, он сам напросился.
? У меня не было выбора…
? Да что ты говоришь! – Маер воскликнул и взмахнул руками, из-за чего зажженный экран делса на секунду погас и снова загорелся. – Перед тобой был весь Порт! Вся инфраструктура и многолетний опыт полетов на космических судах. Да, нет рекомендаций! Ну, поискал бы работу чуть дольше. В конце концов, устроился бы в техобслуживание транспортников сообщения с Землей. Грязная работа, не спорю. Но работа! Корин три года мусорщиком работал и никому не жаловался.
Опять этот Корин!
Марк только глазами посмотрел на черноту внешнего шлюзового люка. Корина там не было. А вот атмосферные рециркуляторы усердно продолжали откачивать воздух из камеры. Плавно, но быстро, понижалось давление. Таймер на сенсорной панели перескочил отчет последних тридцать секунд в обратном от целой минуты, направлении.
Не было выбора? А действительно ли не было ли выбора? Или просто не осталось денег на жизнь. А жить на что-то было нужно, как минимум именно тот период, пока будет происходить поиск работы. Вот и весь выбор. Сам виноват.
Он уже начинал чувствовать головокружение. Может быть даже, если бы в его организме не было посторонних нейровеществ, он почувствовал бы еще и учащенное сердцебиение. Но его сердце и без того билось неправильно. Устало и слишком быстро. Техник все же усмехнулся и снова посмотрел на своего командира через прозрачный ферросплав.
? Вы же, в самом деле, не сделаете этого, да? – Марк потер лицо. – Вы же в курсе, что на скорости шестьсот астрономических единиц в секунду, это может, как минимум спровоцировать дестабилизацию траектории полета? А может и экранирование слететь. Произойти нарушение конструктивной геометрии судна. Разрушение модулей…
? А я и не собирался этого делать. – Маер имел в виду, как впрочем, и Марк выброс чего-то, а точнее кого-то, из шлюза в космическое пространство при данных обстоятельствах. – Ради того, чтобы тебя убить в вакууме, не обязательно выбрасывать в космос. Эта камера вполне способна создать вакуум внутри себя самостоятельно. – Он пожал плечами. – А от твоего трупа избавимся, когда будем двигаться на маневровой. А если ты думаешь, что я не убью тебя, потому что ты мне нужен, чтобы разрешить отстыковку, то я еще на СИД узнал, как это сделать без посторонней помощи! – Наконец его делс погас и он зло, демонстративно помахал ему рукой на прощанье.
Да нет! Должно быть, это просто очередная проверка на «прочность» от дяди Фрайда! Обычно, когда он пытается таким образом пошутить над ним, а такое часто бывало, когда Карл был младше и еще верил в то, во что не верят взрослые люди, он старался говорить очень серьезно, но всегда что-то эту шутливость в нем выдавало. В итоге, как правило, после нескольких минут наигранных серьезных убеждений в чем-то, он хлопал его по плечу или ворошил рукой по волосам и, улыбаясь, признавался, что пошутил.
Сейчас, младший Фрайд тоже пытался отыскать в интонации и выражении лица дяди что-то такое, что навело бы его на мысль об очередной шутке над ним. Он был готов поклясться, что почти уверен в этом, но когда попытался улыбнуться, то встретил в лице своего родственника только холодную строгость и самое настоящее предупреждение.
Это обещание придется сдержать.
Карл снова сглотнул и отвел взгляд.
? Погоди. ? Парень остановил дядю, когда тот уже повернулся и видимо, сказав все, что собирался сказать ему, повернулся и хотел вернуться в дом. – Ты сказал, что отправляешься в командировку на пару лет.
? Верно. Как минимум на пару лет. Максимум три года. Потом наш расчет сменят и, мы вернемся.
? И мне… все это время быть с тобой там?
? Тебя это пугает?
? Нет, конечно! – Карл воодушевлено потряс головой. – Меня мать больше беспокоит. Ну, и мне же поступать куда-то нужно.
? Я думал, ты уже решил куда.
? Да. Решил.
Ильяс вдруг осознал, что и сам уже желает взять парня с собой. Крепкий, смышленый, настойчивый, уверенный в себе молодой человек. Упертый. Знает, чего хочет и не желает принимать никакие доводы против своего решения. Его кровь. Фрайда. Хоть он ему и не сын, но кровь в нем однозначно его.
Ну и почему нет?
? Так в чем проблема? После трехлетней экспедиции в составе Первой Эскадрильи и имея соответствующие рекомендации, ты думаешь у тебя будут проблемы с поступлением? – Командор усмехнулся. – Считай, у тебя уже будет на тот момент реальный боевой опыт. Зачислят сразу на второй курс! – Хотя Фрайд в этом и сомневался, но прекрасно знал, что если будет жив и здоров, племянника непременно зачислят сразу на второй курс, не из-за какого-то там боевого опыта, а банально из-за денег и рекомендательного звонка кого-то из вице-президентов Колониальной Федерации руководству Военной Академии.
Правило такое действительно было. У рекрута, который на момент подачи документов в Академию уже имеет не менее года боевого опыта, связанного с непосредственным участием в локальных военных конфликтах в составе регулярных частей войсковых подразделений или отрядов народного ополчения стран, имеющих дипломатические отношения со странами Нового Европейского Содружества, имеет все шансы попасть на второй курс. А второй курс равнялся курсу прохождения общей военной подготовки в первый год обучения. Но Фрайда правила волновали мало. Если бы он всегда следовал правилам, он вряд ли добился бы в жизни того, чего добился.
? Мать будет против.
? Да. Тут ты прав. Мать будет против.
Глава 67
История насущных времен
Техник Марк Ковнер, трясущимися руками, покрытыми язвенными нарывами от кистей и до локтей, дыша ледяным, но спертым воздухом, извлек последнюю батарею из слота в полу бытового модуля Пилона-3000 и прикоснулся к ее контакту портативным тестером, который показал на индикаторе полное разряжение.
Он помотал головой, прикусил губу и откинул ее в сторону. Батарея глухо звякнуло обо что-то и, отскочив, поплыла в другую сторону. Марк сильнее натянул на плечи холодную куртку и уселся рядом с Карнеги, который прячась в каком-то пледе от ледяного воздуха, медленно топал ногами и что-то насвистывал.
– Энергии больше нет? – Командир Маер сидел напротив и, когда он заговорил, из его рта вырвался густой морозный пар.
И это было только начало. Только каких-то шестнадцать суток прошло с тех пор, как Пилон-3000 начал терять накопленное после отключения систем кондиционирования и вентилирования модулей, тепло, излучая его в инфракрасном спектре в вакуум космического пространства.
Совсем только недавно, внутри этого раритетного судна было настолько душно, что тепло испарения каплями жидкого конденсата, выступали на всех без исключения поверхностях. И все трое обитателей судна, проведя в таких условиях несколько недель, молились уже о том, чтобы скорее начался обратный цикл неконтролируемого и нерегулируемого, но вполне предсказуемого, теплообменного процесса. Казалось, они варятся заживо. Казалось, еще немного и они сойдут с ума от этой душной жары и вони человеческих тел.
Правда, уже спустя несколько суток, на пропитавшие все вокруг скверные запахи никто не обращал никакого внимания. Они стали обычными. Экипаж просто напросто привык к ним. Принюхались. Они – запахи, не менялись. С ними, как оказалось, было возможно смириться и свыкнуться, справиться. Мозг просто перестал воспринимать их как что-то негативное. А вот температура внутри модулей, с каждым часом, росла.
И настал момент, когда все ждали ее падения. Ждали с нетерпением. Хотя и прекрасно понимали, что это падение лишь ненадолго сделает их жизнь на борту, комфортной. А потом…
Потом, температура будет продолжать падать, в перспективе способна превратить своим падением всю биологию внутри Пилона, в куски льда и инея.
Но все трое были так измучены жарой, что были готовы к подобному сценарию развития событий. Лишь бы хоть несколько дней просуществовать в более прохладных условиях.
Марк только покачал головой. Это была последняя батарея.
– Сколько мы уже летим? А? Разве мы уже не должны войти в систему? Не должно быть разве какого-то там пояса астероидов в границах этой Проксимы? – Карнеги запричитал, растопив дыханием иней покрывший бороду вокруг рта. – Вроде нашего Койпера?
После введения критической экономии на расход энергии пришлось отключить совершенно все системы. И не только отвечающие за жизнеобеспечение, но и навигационные тоже. Вскоре они были вынуждены оставить лишь одну капсулу соты и спать по очереди. Теперь вахты были парные и по семьдесят два часа.
Из-за выключенной навигации при всем желании, невозможно было определить их место нахождения в пространстве между двумя звездными системами. Все экраны в модуле управления судном были потушены и не включались…
Сдавать нервы начинали даже у Виктора.
Он стал заметно раздражительнее. Он стал молчаливей. Стал как-то даже темнее в лице, на котором уже давно кроме глаз с нависшими над ними веками, из-за поросшей растительности, ничего видно не было. Он перестал играть в «китайские шашки». Перестал заплетать косички. Хотя, заплетать он их перестал, наверное, еще по тому, что жесткие волосы в бороде и на голове приобрели консистенцию больше мешковины, чем волосяного покрова и, попросту, не поддавались плетению.
Теперь глядя на плавающую где-то под потолком модуля последнюю батарею, только что извлеченную Марком из слота, он понимал – пришло время отключения последней соты. Спать больше никто не будет.
– Могли сбиться с курса? – Маер пристально посмотрел на техника, который зацепившись ногами за один из выступов, дрожал под курткой с логотипом Профессионального союза пилотов и орбитальных строителей.
– Это не СИД… – Марк выдохнул серый пар. – Этой посудине сто лет, никто не измерял его геометрию. Отклонение на один градус в несущей конструкции, требует корректировки курса каждые триста астрономических единиц.
Маер задумался. А вдруг, если включить навигацию и определить их местоположение в космическом пространстве окажется, что они и в самом деле отклонились от курса и таким образом им никогда не достичь границ Проксима Центавра? Или может они, не считая расстояния уже давно, полагаясь на то, что имеющихся биметаллических элементов питания, должно в обрез, но хватить, все же ошиблись. Син ошибся. А летят они правильно, но лететь еще несколько месяцев! Что тогда? Это же верная погибель!
– Если мы минуем Проксиму, то какая звезда дальше? – Карнеги прохрипел несколько слов и закашлял.
– Дальше? Смеешься? – Марк натянуто улыбнулся. – До следующей системы в этом ракурсе, даже при тех технологиях, какими обладает человек, полет будет занимать больше десяти лет. – Он помолчал. – А мы замерзнем через трое суток. – И опять помолчал, а его никто не спешил перебивать. – Может, через четверо.
Несмотря на холод, Марк все же чувствовал себя относительно неплохо. Физически и психологически, симптоматику депрессивного психоза на почве употребления импульсных психостимуляторов и развившегося на этой же почве вакуумного синдрома, сняло как рукой после того, как Маер практически силой затолкал его в соту и вырубил на тридцать суток.
Тридцать суток, семьсот двадцать часов беспробудного сна в гибернации, за которые его мозг и организм странным образом восстановились и смогли очиститься от гадости, которой он столько вахт подряд, пичкал себя, стараясь скрасить свое пребывание на борту несущего, как он считал итак на верную смерть, судна. Он считал, что ему было нечего терять. Считал так совершенно серьезно, абсолютно уверенно и, не видел другого выхода, как напичкать себя нейроимпульсами через слизистые оболочки ротовой полости.
Считал он так до того момента, пока однажды не очнулся после очередного забытья в шлюзовой камере Пилона. С трудом тогда, память вернула ему предысторию его последнего приключения. Сознание, так беспамятно рвалось ужалить электродом десну, что как только ему удалось выбраться в технический модуль, он тут же опустил и забыл тот факт, что где-то на борту есть еще Грек Маер. И он не спит. А еще, он вспомнил, что перед тем как снова засунуть импульс под губу, прекрасно осознавал, что, скорее всего, командир догадается, в чем тут дело, раскроет его подлую тайну, но ему было плевать и на это. Почему?
Потому, что то, что происходит после того, как слабый разряд проникнет через нервные окончания слизистой оболочки в центральную нервную систему и запустит в нее нейровещество – важнее.
Командир Маер, не произнося не слова, наблюдал за его пробуждением, сидя на полу модуля по другую сторону запечатанной прозрачной двери, больше похожей на люк. Сидел и молчал, разочаровано глядел на своего техника и, наверное, еще сам не зная точно, как поступит с ним дальше, проигрывал в мыслях немногие возможные решения выхода из сложившейся ситуации.
Заговорил он только когда понял, что Ковнер окончательно пришел в себя и окончательно понял, где находится и что его ждет дальше.
Ковнер тогда ничего не сказал. Только посмотрел на командира красными мутными глазами нейронаркомана и опустил взгляд. А что было сказать? Нечего.
? Я подумал, что убивать тебя пока ты в отключке, будет слишком гуманно. – Он вдруг зажег делс и выбрал в контекстном меню, список опций управления шлюзовой камеры. – Хочу, чтобы ты в полной мере прочувствовал на себе, что такое смерть в вакууме. – Одна из строк выделилась желтым цветом и выдала несколько команд определяющих процедуру шлюзования.
? Командир… ? Он все же с трудом, хриплым голосом, дрожащим голосом, но заговорил и динамик над шлюзовой камерой доносил его голос до Маера. – Вы должны понять… ? Марк сидел прислонившись спиной и головой к одной из боковых стен, понимая прекрасно, что наверное он не в силах сейчас бороться за жизнь, что-то предпринимать и искать спасительные решения, он понимал, что наверное лучше всего сейчас смириться и умереть, как того хочет его командир.
Но как это сделать?
? Да, я понимаю, Марк. Все прекрасно понимаю. – Он покивал головой и запустил шлюзование. – Понимаю, что у тебя депрессия, отчаяние. А вот у нас с Виктором нет ни депрессии, ни отчаяний. Понимаю, что ты считаешь этот полет провальным и обреченным, полетом в один конец, как ты однажды сказал, а меня старым идиотом, выжившим из ума. Так зачем полетел тогда? Я тебе ничего не обещал. Ты сам пришел и напросился лететь с нами.
В этот момент, Марк вдруг вспомнил совсем забытый момент, произошедший в номере кемпа в Порту. Тогда Маер, увидев в новостном блоке сообщение о захвате Мартой Штеер заложника в главном штабе Колониальной Федерации в Неополисе, едва ли не силой всучил ему мешок с пожитками и приказал следовать за ними на стартовую площадку. Но есть ли смысл приводить это как довод? Наверное, нет. Это ведь было уже после. Он тогда просто сомневался, а у Маера не оставалось времени искать кого-то другого.
Изначально, конечно да, он сам напросился.
? У меня не было выбора…
? Да что ты говоришь! – Маер воскликнул и взмахнул руками, из-за чего зажженный экран делса на секунду погас и снова загорелся. – Перед тобой был весь Порт! Вся инфраструктура и многолетний опыт полетов на космических судах. Да, нет рекомендаций! Ну, поискал бы работу чуть дольше. В конце концов, устроился бы в техобслуживание транспортников сообщения с Землей. Грязная работа, не спорю. Но работа! Корин три года мусорщиком работал и никому не жаловался.
Опять этот Корин!
Марк только глазами посмотрел на черноту внешнего шлюзового люка. Корина там не было. А вот атмосферные рециркуляторы усердно продолжали откачивать воздух из камеры. Плавно, но быстро, понижалось давление. Таймер на сенсорной панели перескочил отчет последних тридцать секунд в обратном от целой минуты, направлении.
Не было выбора? А действительно ли не было ли выбора? Или просто не осталось денег на жизнь. А жить на что-то было нужно, как минимум именно тот период, пока будет происходить поиск работы. Вот и весь выбор. Сам виноват.
Он уже начинал чувствовать головокружение. Может быть даже, если бы в его организме не было посторонних нейровеществ, он почувствовал бы еще и учащенное сердцебиение. Но его сердце и без того билось неправильно. Устало и слишком быстро. Техник все же усмехнулся и снова посмотрел на своего командира через прозрачный ферросплав.
? Вы же, в самом деле, не сделаете этого, да? – Марк потер лицо. – Вы же в курсе, что на скорости шестьсот астрономических единиц в секунду, это может, как минимум спровоцировать дестабилизацию траектории полета? А может и экранирование слететь. Произойти нарушение конструктивной геометрии судна. Разрушение модулей…
? А я и не собирался этого делать. – Маер имел в виду, как впрочем, и Марк выброс чего-то, а точнее кого-то, из шлюза в космическое пространство при данных обстоятельствах. – Ради того, чтобы тебя убить в вакууме, не обязательно выбрасывать в космос. Эта камера вполне способна создать вакуум внутри себя самостоятельно. – Он пожал плечами. – А от твоего трупа избавимся, когда будем двигаться на маневровой. А если ты думаешь, что я не убью тебя, потому что ты мне нужен, чтобы разрешить отстыковку, то я еще на СИД узнал, как это сделать без посторонней помощи! – Наконец его делс погас и он зло, демонстративно помахал ему рукой на прощанье.
