Потому в тактико-военном искусстве так важно как можно быстрее настигнуть врага, чтобы тот не успел ударить с более выгодных позиций. Ведь поняв, что его не преследуют, «Хозяин пещер» может вернуться, только уже не треща и не грохоча о скалистые стены, а тихо и незаметно подкравшись, застать врасплох, получив преимущество неожиданности перед численным превосходством и превосходством вооружения. Так рассудил Виктор Карнеги слова командира Маера.
? Не думаю, что его стоит бояться. Раз он сам от нас убегает!
Услышав же эти слова, старый солдат снова попал в логический тупик, не найдя в них того смысла, который он извлек из его предыдущих слов. Но все же стало легче шагать вперед и оружие в слотах его костюма, хоть и было предназначено для убийства представителей человеческой расы, но снова стало предавать Виктору уверенность и чувство превосходства над противником.
Грек Маер каждый раз, когда они останавливались на пересечение или разветвление пещерных коридоров, переводя дух и оставляя на стене нацарапанную тут же поднятым камнем метку, чтобы не заблудиться, когда они будут проделывать этот путь в обратном направлении, вслушивался в непрекращающийся не на секунду треск. Треск становился с каждым переходом все громче и ближе, только время от времени, с непредсказуемой периодичностью неравных интервалов, менялся только тон и частота этого невыносимого для человеческого восприятия, звука, сверлящего слух и вселяя жуткий, необъяснимый и совершенно неземной ужас.
Два часа десять минут – отметил про себя Карнеги время, проведенное в поисках скрывшегося в лабиринтах пещеры объекта, на одном из привалов.
Внезапно Маер вскочил, словно и не было за его плечами многих лет, старческой седины и тяжелой болезни. Он быстро поднял только недавно брошенный камень и начал стирать с шероховатой поверхности стены отметку в виде нацарапанного креста, снова бросил его, ткнув сапогом Карнеги, чтобы тот быстрее поднимался на ноги, стал возвращаться назад по переходу, на ходу объяснив Виктору, что треск стал слабеть. Они или проскочили какой-то поворот или на прошлой развилке попросту свернули не туда.
Не дойдя до примерной середины тоннеля, Маер снова остановился и стал слушать. Потом снова вернулся назад и снова стал слушать.
Он, то прислонялся к аркаподобной дуге стены, то согнувшись, светил фонарем в пол или вообще вставал на колени, ощупывая руками каменную поверхность.
? Это тут! – Он выпрямился. – Где-то тут… ? Только он окрикнул стоявшего в недоумении уставшего друга и сделал шаг назад, как каменный пол вдруг словно выскочил из-под ног.
Почва осыпалась, и он провалился по грудь в небольшой разлом, из которого тут же с усилением в несколько сотен децибел, вырвался ужасный треск.
? Грек! – Карнеги быстро и неуклюже делая шаги, бросился на помощь старому командиру.
Он протянул ему руку, стараясь не подходить к разлому так близко, чтобы еще сильнее весом своего тела не обрушить его.
? Спокойно! – Маер, чувствуя под ногами твердую почву и понимая, что то, что они ищут находиться прямо под ними, дал понять Виктору, что вытаскивать его из ямы нет никакой необходимости, а наоборот нужно аккуратно и медленно, спуститься в разлом еще ниже.
? Думаешь, он там? – Карнеги на всякий случай закрепил лебедочный трос со своего пояса на поясе Маера
Маер ничего не ответил. Только покачал головой, словно говоря: не узнаю тебя старый вояка, держась за верхнюю поверхность разлома, спустился на ступень ниже в темноту и через секунду, протянув руку, нащупал свой фонарь и утащил с собой.
Недолго думая, Карнеги, вздохнув, сначала сел на край ямы, спустив в нее ноги, и на всякий случай, отцепив от слота дробовик, привел его в боевую готовность и спрыгнул за командиром в уже не так пугающую, но интригующую неизвестность.
Виктор потоптался вокруг того места, где стоял. Почувствовав под ногами твердую поверхность и поняв, что стоит уверенно, присел, так чтобы оказаться с Маером на одной высоте роста. Теперь верхняя часть скалы не мешала ему видеть то, что видит командир, в свете своего тяжелого напольного фонаря.
? Ты это видишь? – Виктор услышал внутри шлемы тихий голос Грека, приглушаемый громкими трещащими звуками снаружи, даже при выставленных на минимальную чувствительность внешних микшерах.
? Скажи, что это галлюцинации.
История минувших времен
Грек Маер принял из рук в голубых медицинских перчатках салфетку и промокнул выступившие на глазах слезы. Шарниры мягко отстранили нейросканер в сторону и, кто-то другой принялся менять на окулярах стерильные насадки. Видимо готовя аппарат для обследования другого пациента. Кого-то из тех, кто еще только ожидал своей очереди. Яркий свет бестеневых ламп, наполняющий помещение манипуляционной амбулаторной клиники на Верхнем уровне орбитальной станции Порт, врезался в мозг, и салфетка снова промокнула глазницы. А ведь каких-то десять минут назад он, свет, казался даже тусклым.
Альберт Малагвинов снял перчатки и, скомкав их, бросил в супрессор. Портативный, но какой-то специальный. Такие переработчики мусора Маер видел только в медицинских учреждениях. Потом нажал на какой-то сенсор и кресло, в котором лежал его пациент, приняло сидячее положение.
? Все хорошо. – Он пожал плечами. – Новых патологий, впрочем, как и новообразования старой, я не увидел.
Маер проморгался и наконец, отчетливо увидел старого друга. Тот сидел на вращающемся стуле, рядом с манипуляционным креслом и с неким удивлением во взгляде, а может еще и каким-то непониманием, смотрел на Грека, пытаясь понять настоящую цель его визита. Операция, проведенная на сосудах его головного мозга, связанная с устранением аневрической патологии и замены одного сосуда на другой, здоровый, искусственно выращенного из стволовых клеток ДНК, прошла совершенно нормально. В условиях современной медицины, при наличии самого высокотехнологичного нейрохирургического оборудования, что позволяет врачу не участвовать в операционном процессе вовсе, риски осложнений при хирургическом вмешательстве в организм человека, даже в его мозг, сводились к практическому минимуму. Шансы, какого либо неблагоприятного исхода и последствий сведены к минимуму при условиях должного послеоперационного лечения и реабилитации. Но все же он пришел. Пришел и попросил проверить, как поживает там его, искусственно наращенный сосуд. Хотя о том, что его самочувствие каким-либо образом ухудшилось или появилась какая либо тревожная симптоматика, Маер не сказал ему не слова. А значит…
Альберт знал его достаточно, чтобы понимать, что цель этого визита вовсе не диагностика. Диагностика была лишь причиной.
? Это прекрасно. – Грек усмехнулся. – Найдется еще минутка для меня? Может, предложишь, что ни будь выпить? – Он посмотрел на реакцию Малагвинова, но тот пристально глядел на него и продолжал вопросительно молчать, ничего не отвечая. – Если конечно у тебя нет приема пациентов.
? Я заведую этой клиникой, Грек. – Наконец он заговорил, ударил ладонями по коленям и поднялся на ноги. – Я веду прием только тех пациентов, которых сам сочту нужным принять. Для остальных есть медицинский персонал.
? Ну, тогда пройдемте, доктор, в Ваш кабинет! – Маер отправил салфетку, в тот же супрессор, куда Альберт бросил одноразовые перчатки.
Потом выбрался из довольно комфортного кресла и направился за Малагвиновым, который уже ждал его в дверях на выходе из манипуляционной.
? Да, ? заведующий клиникой на ходу вдруг показал на него пальцем, ? хочу сообщить, что повторные приемы у нас бесплатные. Не стоит за него платить.
? Да я и не думал. – Маер скривил поддельное удивление, делая вид, что не понимает о чем идет речь.
Когда они оказались в кабинете, Альберт, как и просил Грек, предложил ему выпить, но прекрасно зная, что тот откажется, просто рухнул в свое рабочее кресло за письменным столом, даже не подойдя к шкафчику, где у него могли храниться какие-то напитки.
Грек естественно отказался и занял место на мягкой кушетке для посетителей возле противоположной стены.
? Что тебе нужно? – Малагвинов решил не дожидаться пока гость, наконец, сообщит ему истинную цель своего визита. – Подписать разрешение на выполнение полетов? Обследовать кого-то? Составить кому-то заключение? Достать препараты? Что? ? Он сделал паузу, подбирая еще варианты. – О пациентах никакие данные разглашать не буду. На это не рассчитывай.
? Мне нужен выход на секретариат правящих партий Неополиса. – Маер прервал его тираду одним выдохом.
Альберт присвистнул от удивления. Что-что, а такого вопроса от Грека Маера он ожидать не мог.
? И ты считаешь… ? Он осторожно начал. – Каким это таким образом, я, как ты считаешь, могу тебе в этом помочь? – У доктора просто не было слов от удивления.
? Думаю, что не ты. Но ты вполне должен знать кого-то из Совета Управления орбитальной станции, кто тебе, чем ни будь обязательно обязан и кто мог бы помочь мне.
? Ты вообще рехнулся? – Он приподнялся в кресле, и казалось сейчас действительно встанет и пойдет к шкафчику с горячительными напитками.
? Нет. – Маер покачал головой. – Срочно нужно. Прямо сегодня. Максимум, завтра. Иначе, может быть поздно.
Альберт почесал голову. Потом подбородок.
Если прикинуть, что к чему, то в действительности… Нет, в теории! Он да, может, конечно… Опять же, теоретически.
Его заведение находится на Верхнем уровне орбитальной станции Порт и у него есть контакты пары, может трех его постоянных клиентов, которые входят в состав Совета Управления. Да, эти люди, пожимая ему в благодарность за проведенное и своевременное лечение руку, оставляли свой делс-id и говорили, что он в случае чего, может обращаться к ним за помощью в любое время орбитальных суток. Да, такие пациенты у него были. Были у него, были и у еще двух конкурирующих с ним, клиник. Истинные жители орбитальной станции не отличались отменным здоровьем. Рождение, взросление и развитие человеческого организма в условиях космоса, пусть и в искусственной оболочке станции, где за пару сотен лет, технологии максимально сделали их жизнь комфортнее, не лучшим образом сказывается на здоровье. Иммунитет их слаб. И это, еще одна из причин, по которой эти люди максимально ограничивают свое существование в одной среде с другими представителями человеческой расы. Для работы в своих пентхаусах они очень тщательно отбирают людей. Отменный иммунитет и невосприимчивость именно к переносу вирусных инфекций, одни из главных требований к претендентам на такие должности. И все же, завезенные сотнями прибывших с Земли гостей Порта респираторные вирусы, проникали и в этот райский уголок станции. А даже самые легкие штаммы обычного гриппа, вызывали у членов семей коренных жителей Порта, тяжелейшие формы болезни. Мутации. Каким бы не был защищенным Порт от воздействия космического излучения, радиация все равно приникает внутрь. Пусть и в малых количествах, незаметных для организма сейчас, но дает о себе знать через поколения. Сколько генных нарушений плодов в утробах матерей пришлось ему исправлять за годы работы здесь, он не смог бы сосчитать, если даже захотел. А может дело и не только в радиации? Хотя, принято считать, что огромнейший процент генных мутаций происходит именно из-за нее. О кровосмешении в семьях этих людей, принято умалчивать.
Искусственные оплодотворения. Лишь одна женщина из десяти жительниц Верхнего уровня способна зачать естественным путем. И все это не считая самых элементарных, но крайне распространенных здесь, других болезней, патологий, пороков, травм и аллергических реакций.
Да. Альберт Малагвинов имеет знакомых в Совете Управления орбитальной станции Порт. И это были не только его пациенты. Этот тихий и скромный человек, возглавлял целую клинику не где ни будь, а на Верхнем уровне орбитальной станции. А в таком деле, без очевидной и крепкой протекции добиться чего-либо было попросту невозможно. И опять же, да, скорее всего, эти знакомые вполне отзовутся на его просьбу и скорее всего, способны будут свести сумасшедшего старика Маера с кем-то из шишек в секретариате правящих партий Неополиса, но он очень не хотел к ним обращаться. Он вообще ни разу не воспользовался данными ему контактами этих людей в исключительно личных целях. И он вообще не представляет, что должно было с ним случиться, в какую беду он мог бы попасть, чтобы решился сделать это. А тут Маер!
? Ведь можешь, да? – Командир прищурился, сверля его глазами. – Я знаю, что можешь.
? В какую херню ты влез, Грек? – Альберт снова расслабился в кресле. – Зачем тебе выход на Союз правящих партий Неополиса? И что именно ты имеешь в виду, говоря про выход на секретариат?
Доктор вдруг подумал, что его друг попал в какую-то неприятную историю и нуждается в помощи.
Действительно, зачем такому человеку как Маер, обычному пилоту, пусть и командиру экипажа космического судна, пусть и с громким прошлым, которое, кстати, громким было очень давно и очень давно уже всеми было забыто, аудиенция у кого-то из правительства Неополиса?
? Так ты мне поможешь? – Маер не унимался, добиваясь своего.
? Ты… ? Альберт помялся, ища возможности для отказа. – Насколько я знаю, а я знаю, потому что каждый раз делаю тебе медицинский допуск, ты работаешь на Колониальную Федерацию. А Колониальная Федерация, это та компания, всеми акциями которой владеет секретариат Союза правящих партий Неополиса. Но ты ищешь возможности связаться с ними не через своих нанимателей! ? И его вдруг осенило. – Твою мать, Грек!
В этот момент дверь в кабинет приоткрылась и внутрь заглянула девушка-ассистент. Малагвинов прервав свою речь, поинтересовался, что ей нужно и, убедившись, что дело не срочное, дал какие-то указания и вернулся взглядом к своему собеседнику.
? Ну, я знал, что ты человек не глупый и способен сложить два и два, но поверь, подробности тебе знать совершенно не к чему. – Собеседник важно сложил руки на груди. – Мне нужен кто-то из верхушки секретариата, кто способен принимать решения. Чем выше, тем лучше. И еще, желательно, чтобы этот человек имел непосредственное отношение к кураторству орбитальных доходов… ну или как там это называется. – Он небрежно махнул рукой, зная, что Альберт его и так поймет, без заумных объяснений.
Что он мог подумать? Ну, самый реалистичный вариант всего происходящего, это то, что Маер вступил в какой-то конфликт с Колониальной Федерацией и хочет слить имеющийся на них компромат их учредителям. Логично.
? Значит ты в опале.
? Скажу просто. – Он погладил бородку. – Меня уволили. Подставили и вручили волчий билет. У меня погиб пилот и я много знаю. Они не уверены, что я знаю настолько много, чтобы всадить мне случайный нож в спину, где-нибудь в переполненном зале ожидания на Нижнем Уровне, но достаточно для того, чтобы круглосуточно следить за мной и анализировать каждый мой шаг, делая соответствующие выводы. Не удивлюсь, что если у них возникнет какое-то подозрение в том, что я знаю слишком много, то произойдет именно так. – Маер вздохнул, продолжая играть свою роль для одного единственного зрителя, одну из многих своих ролей, где каждая такая роль в его репертуаре, предназначена для кого-то еще.
? Так может и в самом деле,
? Не думаю, что его стоит бояться. Раз он сам от нас убегает!
Услышав же эти слова, старый солдат снова попал в логический тупик, не найдя в них того смысла, который он извлек из его предыдущих слов. Но все же стало легче шагать вперед и оружие в слотах его костюма, хоть и было предназначено для убийства представителей человеческой расы, но снова стало предавать Виктору уверенность и чувство превосходства над противником.
Грек Маер каждый раз, когда они останавливались на пересечение или разветвление пещерных коридоров, переводя дух и оставляя на стене нацарапанную тут же поднятым камнем метку, чтобы не заблудиться, когда они будут проделывать этот путь в обратном направлении, вслушивался в непрекращающийся не на секунду треск. Треск становился с каждым переходом все громче и ближе, только время от времени, с непредсказуемой периодичностью неравных интервалов, менялся только тон и частота этого невыносимого для человеческого восприятия, звука, сверлящего слух и вселяя жуткий, необъяснимый и совершенно неземной ужас.
Два часа десять минут – отметил про себя Карнеги время, проведенное в поисках скрывшегося в лабиринтах пещеры объекта, на одном из привалов.
Внезапно Маер вскочил, словно и не было за его плечами многих лет, старческой седины и тяжелой болезни. Он быстро поднял только недавно брошенный камень и начал стирать с шероховатой поверхности стены отметку в виде нацарапанного креста, снова бросил его, ткнув сапогом Карнеги, чтобы тот быстрее поднимался на ноги, стал возвращаться назад по переходу, на ходу объяснив Виктору, что треск стал слабеть. Они или проскочили какой-то поворот или на прошлой развилке попросту свернули не туда.
Не дойдя до примерной середины тоннеля, Маер снова остановился и стал слушать. Потом снова вернулся назад и снова стал слушать.
Он, то прислонялся к аркаподобной дуге стены, то согнувшись, светил фонарем в пол или вообще вставал на колени, ощупывая руками каменную поверхность.
? Это тут! – Он выпрямился. – Где-то тут… ? Только он окрикнул стоявшего в недоумении уставшего друга и сделал шаг назад, как каменный пол вдруг словно выскочил из-под ног.
Почва осыпалась, и он провалился по грудь в небольшой разлом, из которого тут же с усилением в несколько сотен децибел, вырвался ужасный треск.
? Грек! – Карнеги быстро и неуклюже делая шаги, бросился на помощь старому командиру.
Он протянул ему руку, стараясь не подходить к разлому так близко, чтобы еще сильнее весом своего тела не обрушить его.
? Спокойно! – Маер, чувствуя под ногами твердую почву и понимая, что то, что они ищут находиться прямо под ними, дал понять Виктору, что вытаскивать его из ямы нет никакой необходимости, а наоборот нужно аккуратно и медленно, спуститься в разлом еще ниже.
? Думаешь, он там? – Карнеги на всякий случай закрепил лебедочный трос со своего пояса на поясе Маера
Маер ничего не ответил. Только покачал головой, словно говоря: не узнаю тебя старый вояка, держась за верхнюю поверхность разлома, спустился на ступень ниже в темноту и через секунду, протянув руку, нащупал свой фонарь и утащил с собой.
Недолго думая, Карнеги, вздохнув, сначала сел на край ямы, спустив в нее ноги, и на всякий случай, отцепив от слота дробовик, привел его в боевую готовность и спрыгнул за командиром в уже не так пугающую, но интригующую неизвестность.
Виктор потоптался вокруг того места, где стоял. Почувствовав под ногами твердую поверхность и поняв, что стоит уверенно, присел, так чтобы оказаться с Маером на одной высоте роста. Теперь верхняя часть скалы не мешала ему видеть то, что видит командир, в свете своего тяжелого напольного фонаря.
? Ты это видишь? – Виктор услышал внутри шлемы тихий голос Грека, приглушаемый громкими трещащими звуками снаружи, даже при выставленных на минимальную чувствительность внешних микшерах.
? Скажи, что это галлюцинации.
Глава 76
История минувших времен
Грек Маер принял из рук в голубых медицинских перчатках салфетку и промокнул выступившие на глазах слезы. Шарниры мягко отстранили нейросканер в сторону и, кто-то другой принялся менять на окулярах стерильные насадки. Видимо готовя аппарат для обследования другого пациента. Кого-то из тех, кто еще только ожидал своей очереди. Яркий свет бестеневых ламп, наполняющий помещение манипуляционной амбулаторной клиники на Верхнем уровне орбитальной станции Порт, врезался в мозг, и салфетка снова промокнула глазницы. А ведь каких-то десять минут назад он, свет, казался даже тусклым.
Альберт Малагвинов снял перчатки и, скомкав их, бросил в супрессор. Портативный, но какой-то специальный. Такие переработчики мусора Маер видел только в медицинских учреждениях. Потом нажал на какой-то сенсор и кресло, в котором лежал его пациент, приняло сидячее положение.
? Все хорошо. – Он пожал плечами. – Новых патологий, впрочем, как и новообразования старой, я не увидел.
Маер проморгался и наконец, отчетливо увидел старого друга. Тот сидел на вращающемся стуле, рядом с манипуляционным креслом и с неким удивлением во взгляде, а может еще и каким-то непониманием, смотрел на Грека, пытаясь понять настоящую цель его визита. Операция, проведенная на сосудах его головного мозга, связанная с устранением аневрической патологии и замены одного сосуда на другой, здоровый, искусственно выращенного из стволовых клеток ДНК, прошла совершенно нормально. В условиях современной медицины, при наличии самого высокотехнологичного нейрохирургического оборудования, что позволяет врачу не участвовать в операционном процессе вовсе, риски осложнений при хирургическом вмешательстве в организм человека, даже в его мозг, сводились к практическому минимуму. Шансы, какого либо неблагоприятного исхода и последствий сведены к минимуму при условиях должного послеоперационного лечения и реабилитации. Но все же он пришел. Пришел и попросил проверить, как поживает там его, искусственно наращенный сосуд. Хотя о том, что его самочувствие каким-либо образом ухудшилось или появилась какая либо тревожная симптоматика, Маер не сказал ему не слова. А значит…
Альберт знал его достаточно, чтобы понимать, что цель этого визита вовсе не диагностика. Диагностика была лишь причиной.
? Это прекрасно. – Грек усмехнулся. – Найдется еще минутка для меня? Может, предложишь, что ни будь выпить? – Он посмотрел на реакцию Малагвинова, но тот пристально глядел на него и продолжал вопросительно молчать, ничего не отвечая. – Если конечно у тебя нет приема пациентов.
? Я заведую этой клиникой, Грек. – Наконец он заговорил, ударил ладонями по коленям и поднялся на ноги. – Я веду прием только тех пациентов, которых сам сочту нужным принять. Для остальных есть медицинский персонал.
? Ну, тогда пройдемте, доктор, в Ваш кабинет! – Маер отправил салфетку, в тот же супрессор, куда Альберт бросил одноразовые перчатки.
Потом выбрался из довольно комфортного кресла и направился за Малагвиновым, который уже ждал его в дверях на выходе из манипуляционной.
? Да, ? заведующий клиникой на ходу вдруг показал на него пальцем, ? хочу сообщить, что повторные приемы у нас бесплатные. Не стоит за него платить.
? Да я и не думал. – Маер скривил поддельное удивление, делая вид, что не понимает о чем идет речь.
Когда они оказались в кабинете, Альберт, как и просил Грек, предложил ему выпить, но прекрасно зная, что тот откажется, просто рухнул в свое рабочее кресло за письменным столом, даже не подойдя к шкафчику, где у него могли храниться какие-то напитки.
Грек естественно отказался и занял место на мягкой кушетке для посетителей возле противоположной стены.
? Что тебе нужно? – Малагвинов решил не дожидаться пока гость, наконец, сообщит ему истинную цель своего визита. – Подписать разрешение на выполнение полетов? Обследовать кого-то? Составить кому-то заключение? Достать препараты? Что? ? Он сделал паузу, подбирая еще варианты. – О пациентах никакие данные разглашать не буду. На это не рассчитывай.
? Мне нужен выход на секретариат правящих партий Неополиса. – Маер прервал его тираду одним выдохом.
Альберт присвистнул от удивления. Что-что, а такого вопроса от Грека Маера он ожидать не мог.
? И ты считаешь… ? Он осторожно начал. – Каким это таким образом, я, как ты считаешь, могу тебе в этом помочь? – У доктора просто не было слов от удивления.
? Думаю, что не ты. Но ты вполне должен знать кого-то из Совета Управления орбитальной станции, кто тебе, чем ни будь обязательно обязан и кто мог бы помочь мне.
? Ты вообще рехнулся? – Он приподнялся в кресле, и казалось сейчас действительно встанет и пойдет к шкафчику с горячительными напитками.
? Нет. – Маер покачал головой. – Срочно нужно. Прямо сегодня. Максимум, завтра. Иначе, может быть поздно.
Альберт почесал голову. Потом подбородок.
Если прикинуть, что к чему, то в действительности… Нет, в теории! Он да, может, конечно… Опять же, теоретически.
Его заведение находится на Верхнем уровне орбитальной станции Порт и у него есть контакты пары, может трех его постоянных клиентов, которые входят в состав Совета Управления. Да, эти люди, пожимая ему в благодарность за проведенное и своевременное лечение руку, оставляли свой делс-id и говорили, что он в случае чего, может обращаться к ним за помощью в любое время орбитальных суток. Да, такие пациенты у него были. Были у него, были и у еще двух конкурирующих с ним, клиник. Истинные жители орбитальной станции не отличались отменным здоровьем. Рождение, взросление и развитие человеческого организма в условиях космоса, пусть и в искусственной оболочке станции, где за пару сотен лет, технологии максимально сделали их жизнь комфортнее, не лучшим образом сказывается на здоровье. Иммунитет их слаб. И это, еще одна из причин, по которой эти люди максимально ограничивают свое существование в одной среде с другими представителями человеческой расы. Для работы в своих пентхаусах они очень тщательно отбирают людей. Отменный иммунитет и невосприимчивость именно к переносу вирусных инфекций, одни из главных требований к претендентам на такие должности. И все же, завезенные сотнями прибывших с Земли гостей Порта респираторные вирусы, проникали и в этот райский уголок станции. А даже самые легкие штаммы обычного гриппа, вызывали у членов семей коренных жителей Порта, тяжелейшие формы болезни. Мутации. Каким бы не был защищенным Порт от воздействия космического излучения, радиация все равно приникает внутрь. Пусть и в малых количествах, незаметных для организма сейчас, но дает о себе знать через поколения. Сколько генных нарушений плодов в утробах матерей пришлось ему исправлять за годы работы здесь, он не смог бы сосчитать, если даже захотел. А может дело и не только в радиации? Хотя, принято считать, что огромнейший процент генных мутаций происходит именно из-за нее. О кровосмешении в семьях этих людей, принято умалчивать.
Искусственные оплодотворения. Лишь одна женщина из десяти жительниц Верхнего уровня способна зачать естественным путем. И все это не считая самых элементарных, но крайне распространенных здесь, других болезней, патологий, пороков, травм и аллергических реакций.
Да. Альберт Малагвинов имеет знакомых в Совете Управления орбитальной станции Порт. И это были не только его пациенты. Этот тихий и скромный человек, возглавлял целую клинику не где ни будь, а на Верхнем уровне орбитальной станции. А в таком деле, без очевидной и крепкой протекции добиться чего-либо было попросту невозможно. И опять же, да, скорее всего, эти знакомые вполне отзовутся на его просьбу и скорее всего, способны будут свести сумасшедшего старика Маера с кем-то из шишек в секретариате правящих партий Неополиса, но он очень не хотел к ним обращаться. Он вообще ни разу не воспользовался данными ему контактами этих людей в исключительно личных целях. И он вообще не представляет, что должно было с ним случиться, в какую беду он мог бы попасть, чтобы решился сделать это. А тут Маер!
? Ведь можешь, да? – Командир прищурился, сверля его глазами. – Я знаю, что можешь.
? В какую херню ты влез, Грек? – Альберт снова расслабился в кресле. – Зачем тебе выход на Союз правящих партий Неополиса? И что именно ты имеешь в виду, говоря про выход на секретариат?
Доктор вдруг подумал, что его друг попал в какую-то неприятную историю и нуждается в помощи.
Действительно, зачем такому человеку как Маер, обычному пилоту, пусть и командиру экипажа космического судна, пусть и с громким прошлым, которое, кстати, громким было очень давно и очень давно уже всеми было забыто, аудиенция у кого-то из правительства Неополиса?
? Так ты мне поможешь? – Маер не унимался, добиваясь своего.
? Ты… ? Альберт помялся, ища возможности для отказа. – Насколько я знаю, а я знаю, потому что каждый раз делаю тебе медицинский допуск, ты работаешь на Колониальную Федерацию. А Колониальная Федерация, это та компания, всеми акциями которой владеет секретариат Союза правящих партий Неополиса. Но ты ищешь возможности связаться с ними не через своих нанимателей! ? И его вдруг осенило. – Твою мать, Грек!
В этот момент дверь в кабинет приоткрылась и внутрь заглянула девушка-ассистент. Малагвинов прервав свою речь, поинтересовался, что ей нужно и, убедившись, что дело не срочное, дал какие-то указания и вернулся взглядом к своему собеседнику.
? Ну, я знал, что ты человек не глупый и способен сложить два и два, но поверь, подробности тебе знать совершенно не к чему. – Собеседник важно сложил руки на груди. – Мне нужен кто-то из верхушки секретариата, кто способен принимать решения. Чем выше, тем лучше. И еще, желательно, чтобы этот человек имел непосредственное отношение к кураторству орбитальных доходов… ну или как там это называется. – Он небрежно махнул рукой, зная, что Альберт его и так поймет, без заумных объяснений.
Что он мог подумать? Ну, самый реалистичный вариант всего происходящего, это то, что Маер вступил в какой-то конфликт с Колониальной Федерацией и хочет слить имеющийся на них компромат их учредителям. Логично.
? Значит ты в опале.
? Скажу просто. – Он погладил бородку. – Меня уволили. Подставили и вручили волчий билет. У меня погиб пилот и я много знаю. Они не уверены, что я знаю настолько много, чтобы всадить мне случайный нож в спину, где-нибудь в переполненном зале ожидания на Нижнем Уровне, но достаточно для того, чтобы круглосуточно следить за мной и анализировать каждый мой шаг, делая соответствующие выводы. Не удивлюсь, что если у них возникнет какое-то подозрение в том, что я знаю слишком много, то произойдет именно так. – Маер вздохнул, продолжая играть свою роль для одного единственного зрителя, одну из многих своих ролей, где каждая такая роль в его репертуаре, предназначена для кого-то еще.
? Так может и в самом деле,
