Глава 1. Укус змеи.
— А что насчет коммуналки? — дядя снова появился в дверях в спальню и встал рядом с причитающей бабушкой.
— Не надо. Ничего не надо, — не переставала она хныкать, а мне оставалось смотреть на эти нападки в мою сторону с острой болью в сердце.
— Оплачу, — выпалила я, понимая, каких слов от меня ожидают.
— Ты же обещала, что заберешь меня. Ты меня обманула, — продолжала плакать бабушка.
— Ей просто нужны были твои деньги, — выплюнул дядя и снова скрылся в ванной, где на сковороде шкворчали купаты на газовой плите, над ней тихо гудела вытяжка и я готова была отвлечься на что угодно, чтобы не стоять в середине комнаты и не смотреть на этих змей, которыми считала своей семьей.
Что мне остается делать в этой ситуации? Куда бежать? У кого просить помощи? Люди, которых я безмерно любила, потребовали от меня оплаты за аренду моей спальни в доме, в котором я выросла, потребовали оплаты коммуналки, ограничили доступ к пище и остальному, что находится в этом треклятом доме. Нет времени лить слезы и упиваться болью от предательства, надо действовать. У меня нет выбора, кроме как смириться с их условиями и вспоминаю, что в центре поселка в магазине пятерочки мне предлагали работу, но всегда отказывалась по причине ухода за бабушкой. Я сильная, я справлюсь.
Мне потребовалось где-то минут пятнадцать, чтобы уже сидеть на складе рядом с администратором за письменным столом. Сейчас я готова была взяться за любую работу, чтобы поскорее накопить денег и уехать в ближайший город. Мне так не хотелось возвращаться в тот дом и допускала мысли даже о том, чтобы пойти работать на трассу. Не самый лучший вариант, это не выход, но все равно я возвращалась к этой мысли.
— На этом все. Я тебе позвоню, когда придет ответ с СБ, — сказала мне админ магазина и вернула паспорт, который тут же сунула в задний карман. На ее слова я покивала головой и поспешила выйти из супермаркета. В такой момент мне даже позвонить некому, чтобы бремя стало хоть немного легче. Не зря говорят, что от разговоров становится легче и с одной стороны мне хотелось позвонить кому-нибудь, поговорить о выпавшей доле, а с другой - я уже привыкла нести это в одиночку. Не впервые меня так кусают и пора бы уже привыкнуть, но с каждым разом укусы становятся больнее. Где в этой жизни я повернула не туда? Всегда была на связи в случае непредвиденных ситуаций, никогда не уезжала далеко, чтобы суметь сорваться с места и приехать ухаживать за стариками. Я до сих пор вспоминаю как в моих объятиях испустил последний вздох дедушка. Та ночь никогда не уйдет из моей памяти. После похорон я осталась с бабушкой, чтобы помочь ей пережить утрату. Нельзя лить слезы, иначе ей станет хуже. Нельзя показывать боль, иначе ей станет хуже. Нельзя с ней пререкаться, иначе ей станет хуже. Все мысли всегда были о ее здоровье, о ее душевном состоянии и спустя два года, во время которых оставалась рядом с ней, забив на свою жизнь, она с дядей швырнули мне в лицо обвинения в краже крошечной пенсии. Что я сделала не так?
В водовороте этих мыслей не заметила как дошла до дома и остановилась у недавно покрашенных в лазурный цвет железных ворот. Стою перед калиткой, сжимая пальцами ручку, и понимаю как же мне не хочется туда входить. На улице зима и не взирая на то, что нет снега, все равно очень холодно. Закусив губу изнутри, все же нажимаю на ручку и вхожу во просторный, но пустой двор. Не хочу здесь быть, а чтобы уехать нужны деньги и если все хорошо сложится с работой, то самое большее чем полгода я смогу распрощаться с этими людьми.
***
— Вы просто сбросили ее на меня, а сами в ус не дуете! — кричала я в телефон, сидя за письменным столом. — Ни разу за пару лет не приехали навестить!
— Ты могла отказаться, — прозвучал на том конце провода рассерженный голос младшего дяди. — И тебя предупреждали, что с ней нельзя ругаться. Она перенесла инфаркт.
— А ты сам попробуй за ней поухаживать. Я бы посмотрела, как ты сможешь сохранить самообладание. Говорить все горазды, но именно я была всегда рядом. У вас ведь своя жизнь, а у меня ее нет.
— Я понимаю, что это тяжело...
— Нет, не понимаешь! Тебя не было рядом! Никого из вас не было рядом! И всегда виноватой оказываюсь я, чтобы я не делала.
Обида захлестнула меня с новой волной. Это уже настолько избитый сценарий, что начинает меня злить. Я не понимала каким эмоциям лучше всего поддаться в этот момент. Мне хотелось разреветься и в то же время хотелось разнести комнату к чертям. Почему они не хотят меня услышать? За окном уже давно опустилась ночь, за спальней ходили старший дядя и бабушка и бросали мне в спину обидные обвинения, а младший дядя от них не отставал. Как же надоело. Как можно быть такими злыми?
В итоге я психую, сбрасываю звонок и выбегаю во двор, укутываясь в кофту. На улице ужасно холодно, но я его не чувствую. Мое сердце разрывается от нестерпимой боли и я не знаю куда от нее сбежать. Зайдя глубже во двор, села на корточки и разрыдалась. Все вокруг меня перестало иметь значение, все больше погружаясь в пучину отчаяния и душевной боли. Не знаю сколько прошло времени прежде, чем я смогла хоть немного успокоиться и в это время неожиданно зазвенел мой телефон. В моей голове пронеслась мысль, что снова сейчас будут меня обвинять во всех грехах, но это оказалась старая подруга, с которой я потеряла всякую связь, точнее не хотела с ней общаться. Почему вдруг она меня вспомнила? Я вытираю слезы и принимаю видеозвонок.
— Привет, старуха! — я вижу на экране, как она тоже стоит во дворе и делает затяжку, следом выдыхая в сторону. — Ты там еще не сдохла?
— Не дождешься, — хрипло посмеялась я, а на глаза снова навернулись слезы. Как же удачно она может подобрать время.
— Эй, Гульчитай, ты хоть на свет выйди, а то тебя не видно, — за ее спиной открывается дверь и она поворачивается. — Зая, зайди в дом.
— Мам, я есть хочу, — по разговору понимаю, что это ее дочь. Та девочка, которую я видела в последний раз, когда той было лет девять.
— Готовится, — ответила подруга и сделала новую затяжку. — Приготовится, позову. Хорошо?
Я не видела ее дочь, но заметила, что дверь снова закрылась, а я к тому времени уже успела переместиться и сесть на крыльце перед дверью. Там единственное место, где горел свет. Подруга поворачивается и хмурится.
— Что случилось?
— Ничего, — я сконфужено улыбнулась, пытаясь ее убедить в своем вранье.
— Ой, давай не ври. Я же вижу. Рассказывай.
За двадцать с лишним лет нашей дружбы она научилась меня читать и скрыть от нее свои проблемы становилось труднее с каждым разом, но сейчас у меня не было сил на еще одно сопротивление. Я уже набрала воздуха в легкие, чтобы рассказать ей какую-нибудь байку об очередной ссоре с бабушкой, но вверху экрана показалось маленькое окошко с вызовом. Это был младший дядя. Что еще они придумали?
— Я тебе перезвоню.
— Не пропадай, старуха.
— Конечно.
Я кивнула и сбросила звонок, но и говорить с дядей мне особо не хотелось. Телефон продолжал настойчиво звонить и вибрировать в моей рук, а я смотрела на экран с пустотой внутри. Я еле-еле успокоилась, но после вздоха все же принимаю звонок и подношу телефон к уху. Посыпались те же обвинения в краже несчастной пенсии, обвинения в ссорах с бабушкой и мнимые попытки меня успокоить. Я молчала. У меня не осталось сил на споры. Зачем, если меня не слушают?
— Так и будешь молчать? — не выдержал моего молчания младший дядя.
— Да.
— Роза, извинись перед бабушкой.
— За что?
— Ты ударила ее! — о, новое обвинение.
— Я ее не била. Я разбила кружку об пол.
— Тем более ты должна перед ней извиниться.
— Не буду.
— С тобой бесполезно разговаривать. Тебе уже никто не верит...
И зачем я сижу и слушаю это? Из всех родственников я очень любила именно младшего дядю, но даже он не желает меня выслушивать. И началось все днем. За два года мне хотелось хоть немного расслабиться и очень обрадовалась, когда старший дядя уехал вместе с бабушкой в парикмахерскую. Хоть полчаса смогу спокойно вздохнуть. Я села в зале и стала смотреть картинки, выбирая новый фон для своего телефона. Старая уже надоела. И за таким поиском не заметила, как пролетело время и старшие вернулись. Я встрепенулась и села прямо, уставившись на арку в зал. Вскоре вошла бабушка и увидела, что я сижу. Стала ругаться, что я ленивая скотина и ничего не хочу делать в доме. Чтобы не вступать с ней в ссору, встала и ушла в свою комнату. Она продолжала бросать мне в спину какая я тварь, неблагодарная и прочее, но я оставалась сидеть в своей комнате и сжимала челюсти в злости. Спокойствие, только спокойствие. Лишь когда бабушка стала охать, что у нее болит, то поднялась, набрала воды, взяла таблетки и подошла к ней.
— Пей.
— Не буду!
Она шлепнула меня по руке, таблетка улетела в сторону и тут злость взяла вверх. Я замахнулась и со всей дури швырнула кружку об пол. Та разлетелась вдребезги, оставляя мокрое пятно на коричневом паласе. В этот момент вошел дядя и бабушка сразу разрыдалась и пожаловалась на меня. С того момента и начался весь скандал, и мне остается только стойко сносить все удары.
Разговор с младшим дядей завершился моей новой истерикой в слезах. Сидя на холодном крыльце, я и думать забыла об обещании перезвонить, захлебываясь в рыданиях. Чего они добиваются? Что они от меня хотят? Но эти мысли обрываются с новым видеозвонком от подруги. В этот момент в моей голове не было никаких мыслей, кроме обиды и боли. Она молча на меня посмотрела, сильно нахмурилась и выдала только одно:
— Они таки тебя довели. Собирай вещи, едешь ко мне.
— Но...
— Без возражений. Найду человека, позвоню.
На этом звонок завершился, а я с тупым выражением лица продолжала смотреть на потухший экран своего телефона. Серьезно?
