Глава 1. Приземление
Утро в поместье «Мар-а-Дамп» начиналось идеально.
Солнце вставало над заливом, который Дон Мейкэген Дамп лично переименовал в свою честь три года назад. Залив Мейкэгена — так это теперь значилось на всех картах, хотя местные рыбаки продолжали называть его по-старому и периодически получали повестки в суд.
Дон стоял на идеально подстриженном газоне в белом костюме и красном галстуке с узором из американских флагов. Рядом суетился фотограф из журнала «America First Today», делая снимки для обложки. Дон любил обложки. Он вообще любил, когда на него смотрели.
— Чуть правее, мистер Дамп! Да, отлично! А теперь пафосный взгляд вдаль!
Дон прищурился, глядя на залив, и представил, как через много лет на этом месте поставят памятник. Ему. Из золота. Или платины. Или из того и другого сразу, чтобы все завидовали.
Рядом с ним стоял невысокий металлический человечек с хитрым выражением лица и зелёным отливом на корпусе. Его звали Дзынь. Дзынь был андроидом-лепреконом, которого Дон когда-то заказал в Ирландии вместе с партией виски. С тех пор Дзынь выполнял функции личного помощника, хотя его представления о помощи иногда расходились с реальностью.
— Мистер Дамп, — сказал Дзынь, позвякивая при каждом слове, — радар показывает приближающийся объект. Траектория — прямо на нас.
— Это птицы? — не оборачиваясь, спросил Дон. — Я запретил птицам летать над моей территорией. Они гадят на мою причёску.
— Это не птицы, сэр. Это больше.
И в этот момент небо засвистело.
Дон наконец обернулся и успел заметить, как огромная металлическая конструкция, извергая клубы дыма, врезается в кусты его любимых роз. Розы были посажены в честь победы на выборах в совет ветеранов округа, и Дон очень ими гордился.
Теперь от них осталась дымящаяся воронка.
Из дома выбежала Лемони. Лемони была третьей женой Дона, и он до сих пор не мог запомнить, какой именно по счёту. Она была красивой, грустной и всегда пахла лимонами — отсюда и имя. Сейчас она смотрела на дымящиеся обломки с выражением лёгкого любопытства, будто это было интереснее, чем очередной завтрак с обсуждением величия.
— Дорогой, — сказала она, — у нас во дворе что-то упало.
— Я вижу! — рявкнул Дон. — Дзынь! Доложи обстановку!
Дзынь уже рылся в обломках своими металлическими пальцами.
— Двигатель, сэр. Самодельный. Очень грязная сборка, но гениальная. Кто-то явно знает, что делает.
Из люка дымящейся конструкции выбрался человек.
Он был худым, бледным, с растрёпанными тёмными волосами, в серой футболке с надписью «E=... дальше не помню» и в джинсах, которые видели лучшие времена. В руках он держал планшет с какими-то чертежами и оглядывался по сторонам с видом человека, который только что вышел из автобуса не на той остановке.
— О, — сказал он, оглядывая газон, особняк и застывшего в позе величия Дона. — А у вас тут красиво. Простите за посадку. График сбился.
Дон побагровел так, что его галстук показался бледным.
— Вы!.. Да вы!.. Это частная собственность! Моя! Я Дон Мейкэген Дамп! Вы знаете, кто я?!
— Честно? — человек почесал затылок, размазывая сажу по лбу. — Не очень. Я Изи Таск. Профессор Изи Таск. Я вообще-то ракету испытывал. Должна была упасть в океан. Но, видимо, ветер поменялся. У вас тут залив, кстати, очень кстати. Можно сказать, почти попал.
— Это не залив! — заорал Дон. — Это залив Мейкэгена! Я его так назвал!
— Красивое название, — кивнул Изи, совершенно серьёзно. — Залив Мейкэгена. Звучит… величественно.
Дзынь подошёл поближе и протянул Изи металлическую руку:
— Дзынь. Андроид-лепрекон. Люблю золото и ирландский виски. Ваша ракета — полный отстой по форме, но гениальна по содержанию. Уважаю.
Изи пожал руку, удивлённо разглядывая зелёного робота:
— Лепрекон? Настоящий?
— Бюджет позволил, — вмешался Дон. — Я вообще могу позволить себе всё. Даже волшебных помощников.
Лемони тихо засмеялась. Дон бросил на неё быстрый взгляд, но промолчал.
— Ладно, — сказал он, принимая решение. — Все идут на поле. У нас гольф. А ты… профессор… ты тоже идёшь. Я хочу с тобой поговорить.
— Мне бы ракету починить, — вздохнул Изи.
— Дзынь починит! — отмахнулся Дон. — Дзынь, займись обломками. А мы идём играть в гольф. Это национальный вид спорта. Великий вид спорта. Как Америка.
— Я ирландский лепрекон, сэр, — возразил Дзынь. — Я должен искать золото, а не чинить ракеты.
— В обломках есть золото! — соврал Дон. — Много золота! Ищи!
Дзынь мгновенно исчез в дымящихся останках ракеты.
Через полчаса вся компания стояла на поле для гольфа, которое занимало добрую треть поместья. Дон раздавал клюшки с таким видом, будто вручал ордена.
Изи взял клюшку, покрутил её в руках и недовольно поморщился:
— Балансировка никуда не годится. И сплав слишком мягкий. Для ударных нагрузок не подходит.
— Это же гольф, — сказал один из гостей. — Тут не ракеты строить.
— Всё строится по одним законам физики, — пожал плечами Изи. — Центр масс, сопротивление воздуха, вектор приложения силы…
Дон вышел к лунке первым. Он долго целился, принял пафосную позу, ударил… и промахнулся мимо лунки метров на пять. Дорогой позолоченный паттер со звоном ударился о землю и сломался.
— Чёрт! — рявкнул Дон. — Опять эти китайцы! Подсунули бракованный!
Изи подошёл, поднял обломок паттера, повертел в руках и неожиданно достал из кармана большую гайку.
— Смотрите, — сказал он, быстро прикручивая головку паттера к своему планшету. — Теперь не потеряю. И баланс лучше. Можно использовать как стабилизатор для второй ступени. У вас, кстати, отличный участок. Ровный. Для запусков самое то.
Дон смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает странное чувство. Злость? Нет. Уважение? Тоже нет. Скорее, предвкушение. Этот чудак явно был гением. А гении нужны тем, кто хочет величия.
— Лемони! — крикнул он жене, которая сидела на скамейке в тени и смотрела на залив. — Присмотри за профессором! А мы доиграем.
Лемони подошла к Изи, который всё ещё изучал обломок паттера.
— Вы правда умеете летать? — спросила она.
— Иногда, — ответил Изи, не поднимая глаз. — Но чаще падать. Это тоже своего рода полёт, только короче.
Лемони улыбнулась. Впервые за этот день.
Дон, краем глаза заметив эту улыбку, нахмурился, но промолчал. У него были другие планы. Великие планы. Такие великие, что для них нужен был безумный профессор с ракетой во дворе.
— Изи! — крикнул он, подходя ближе. — После гольфа жду тебя в кабинете. Поговорим о деле.
— О каком? — спросил Изи.
— О великом! — Дон картинно раскинул руки, обводя залив, особняк и дымящиеся обломки ракеты. — Мы построим такое, что мир ахнет! Стены! В небе! На Марсе!
Изи задумчиво посмотрел на небо, потом на обломки, потом на Дона.
— На Марсе, говорите, — повторил он. — А почему именно на Марсе?
— Потому что это велико! — рявкнул Дон. — Потому что никто не строил стен на Марсе! Мы будем первыми! Это будет… это будет…
— Бьютифул? — подсказала Лемони.
Дон замер. Потом медленно повернулся к ней:
— Что?
— Бьютифул, — повторила она. — Вы хотели сказать «бьютифул».
— Да! — Дон просиял. — Именно! Бьютифул! Это будет бьютифул! Ты слышал, профессор? Бьютифул!
Изи почесал затылок, оставляя на лбу ещё одну полосу сажи.
— Ладно, — сказал он. — Можно попробовать. Только у меня условие.
— Какое?
— Вы не будете называть ракету в свою честь.
Дон обиженно нахмурился:
— А в твою можно?
— Нет, — вздохнул Изи. — Давайте просто дадим ей номер. Или название. Например, «Красавица».
Дон задумался. Потом его лицо снова расплылось в улыбке:
— Красавица! Это по-нашему! Лемони, ты слышала? Мы построим ракету «Красавица»! И она полетит на Марс! И построит там стену! И на стене будет написано… что там будет написано, профессор?
— Не знаю, — честно ответил Изи. — Может быть, «Здесь был Дон»?
Дон просиял так, будто ему подарили второй залив.
— Изи, — сказал он торжественно, кладя руку на плечо профессора. — Я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
Из дымящихся обломков ракеты показалась голова Дзыня, покрытая сажей, но с довольным выражением металлического лица:
— Сэр! Я нашёл золото! Точнее, это была просто блестящая гайка. Но я её уже спрятал.
— Молодец, Дзынь! — крикнул Дон. — Записывай: начинаем великую стройку! Ракета «Красавица»! Стена на Марсе! И всё это будет бьютифул!
Дон снова подошёл к Изи, который всё ещё рассматривал обломки своего планшета.
— Слушай, профессор, — Дон понизил голос до доверительного шёпота, который был слышен всему поместью. — Ты мне нравишься. Ты смелый. Ты безумный. Ты гений. Я таких люблю.
— Я заметил, — вздохнул Изи.
— Поэтому я предлагаю тебе сделку. Настоящую сделку. Великую сделку.
Дон картинно раскинул руки:
— Ты строишь ракету. Я даю деньги. Мы летим на Марс. Строим там стену. Самую красивую стену. Бьютифул стену. И делим славу пополам. Ну, почти пополам. Там чуть-чуть больше мне, потому что инициатива моя, но ты не обидишься, ты же гений, гениям слава не нужна, им нужны гайки.
Изи поднял на него усталый взгляд:
— А если ракета упадёт?
— Не упадёт! — уверенно заявил Дон. — Потому что это будет великая ракета. А великое не падает. Оно взлетает. И строит стены. Так что…
Он протянул руку и слегка хлопнул Изи по плечу. Сильнее, чем следовало. Изи качнулся, но устоял.
— Всё, профессор, — сказал Дон с хитрой улыбкой. — Мэйк э дил.
Изи посмотрел на него, потом на дымящиеся обломки, потом на Лемони, которая тихо улыбалась, глядя на этот цирк.
— У меня нет выбора? — спросил он.
— Нет! — радостно ответил Дон. — Я же сказал: я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. И я сделал. Ты не смог. Всё честно. Мэйк э дил, Изи. Мэйк э дил.
Лемони подошла ближе и тихо сказала:
— Он всегда так говорит. И всегда так делает. Вы привыкнете.
— Не уверен, — ответил Изи.
Но руку Дону всё-таки пожал.
Дон довольно улыбнулся, развернулся и зашагал к дому, на ходу диктуя Дзыню первые пункты великого плана. Изи остался стоять на газоне, глядя то на обломки своей ракеты, то на залив Мейкэгена, то на удаляющуюся спину своего нового… партнёра? Работодателя? Хозяина?
Он ещё не знал, как это назвать.
Но одно он знал точно.
Дон сдержит слово.
И однажды он действительно сделает ему предложение, от которого нельзя будет отказаться.
Вопрос только — когда.
---
Я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
