ПРОЛОГ
12 сентября 2002 года
Резкий порыв ветра с грохотом распахнул окно в гостиной, заставив меня резко повернуться и невольно вдохнуть аромат осенней прохлады. На город обрушился шторм. Уже не первый за этот месяц. Шум стоял такой, что я не слышал даже своих мыслей. И это было прекрасно. Думать не хотелось. Чувствовать тоже. Не хотелось, в принципе, ничего.
Поднимая глаза в это осеннее чёрное небо, я задавался лишь одним вопросом – почему? И если не небо, то кто ответит на этот вопрос мне? Мне. Пилоту с десятилетним стажем. Тому, кто посвятил небу всю свою сознательную жизнь.
В дверь громко постучали и, не дождавшись моего разрешения, так же громко её открыли.
– Кажется, я не приглашал вас, – заметил я, внимательно изучая вошедшую.
– Я без приглашения, – отмахнулась девушка, которую я видел первый раз в жизни, – меня зовут София, я из центра психологической помощи. Мне нужно…
– Можете сразу уходить, – я устало закатил глаза, – выход там же, где и вход, – я кивнул на дверь, – общаться с кем-либо из вашего центра я не намерен. На столе лежит папка зелёного цвета. В ней документы из медицинского центра, в которых есть заключения врачей. Психиатр написал, что я здоров, а значит…что? – я усмехнулся. – Я здоров. Оставьте уже меня в покое, у меня нет никаких проблем, кроме физических.
София вздохнула, но, к моему удивлению, не стала настаивать на разговоре, выйдя за дверь. Я уже догадался, что за этим последует. Дверь распахнулась повторно, даже не успев закрыться.
– Ты понимаешь, что мы хотим помочь? – затараторила Лея. – Ты сидишь здесь уже больше месяца!
– Тридцать семь дней. Я умею считать, спасибо.
Точнее умел. Должен был уметь, но теперь я сомневаюсь, что я вообще что-то умел, ведь всё пошло не так, всё сбилось. Жизнь потеряла направление и смысл. Математика подвела. Я снова погружался в пучину отчаяния и ужаса, из которого мне было так трудно выбраться. Почти невозможно…
– Ты опять? – сестра сбила меня с размышлений, вернув в холодную реальность. – Сколько можно вот так сидеть и жалеть себя?
– Ты в своем уме? – я даже охрип от возмущения. – Я не жалею себя, я жалею их! Всех тех, кто…, – шумно выдохнул, – кому... – и замолчал, не в силах продолжать.
– Брат…неужели ты не хочешь узнать…?
– Нет, – я резко перебил сестру, не желая снова начинать этот разговор. Я слышал её речи уже более десяти раз. Я не готов. Не был готов тогда. Не готов и сейчас.
– Послушай, я просто хочу...
– А я не хочу, – отрезал я, – уходи. Пожалуйста, Лея, уходи, – добавил я уже спокойнее.
– Ты даже не слушаешь! – сестра заводилась, и это раздражало ещё больше, чем её желание помочь.
– Лея! – я снова повысил на неё голос. – Я наслушался уже. Слушаю тебя больше недели. Я не хочу больше слушать, я не хочу слышать и не хочу говорить. Я просто хочу тишины, я хочу простой тишины!!! – на крик я всё-таки сорвался. – Уходи! Пожалуйста, дай мне побыть одному…И перестань приводить мне людей из различных центров любой помощи. Я в ней не нуждаюсь.
Сестра взглянула на меня с сочувствием и покачала головой.
– Ты бы сначала выслушал. София – мастер своего дела. Когда-то она тоже пережила похожую трагедию.
– Неужели? За минуту убила сто двадцать семь человек? Чёрт возьми, пусть вернётся, я передумал. Пожалуй, пожму ей руку, – сарказм был неуместен, но сил на более адекватный ответ я не нашёл.
Лея грустно улыбнулась:
– Ты не вернёшь этих людей тем, что сидишь здесь и с отчаянием смотришь в небо. Не вернёшь. Оттуда не возвращаются. Но твоя жизнь продолжается. И ты должен взять себя в руки и продолжать жить. Жить! И хотя бы попытаться разобраться во всём. Не ради них. А ради тех, кто всё ещё с тобой. Ради себя самого. Ведь ты же выжил ради чего-то? Или ради кого-то? Значит, так было нужно. Значит, это судьба. Просто дай тем, кто тебя любит, возможность тебе помочь, быть может, тебе станет легче?
Она тихо вышла за дверь, оставив меня одного. В тишине. В моей тишине. Вокруг было громко, шумно – снова дождь, снова гром. Но я был в вакууме. Своём вакууме. Я смог отключиться от внешних звуков, смог снова погрузиться в себя.
Я пилот, мне тридцать два года, и ровно тридцать семь дней назад мой самолёт разбился. И среди ста двадцати пассажиров и восьми членов экипажа выжил только я один. Почему? На этот вопрос нет ответа, ведь небо не умеет разговаривать. Оно может только давать надежду. Или отбирать её в самый неподходящий момент.
Я слегка покачал головой, чтобы выкинуть из неё непрошеные мысли, и развернул инвалидное кресло спиной к окну. Взгляд натолкнулся на лежащую на столе папку. Надпись: «Личное». Я глубоко втянул воздух, прикрыл глаза. Вот теперь пора. Аккуратно раскрыв папку, я начал читать.
ЧАСТЬ 1. 2002 год.
ГЛАВА 1. Кейт.
– Кейт! – услышала я голос отца с первого этажа. – Спустись, пожалуйста, вниз!
– Уже иду! – откликнулась я, ещё раз взглянув на себя в зеркало. Бессонная ночь дала о себе знать – даже макияж не скрыл синяков под глазами. Каждый день обещаю себе лечь спать пораньше, но как только на улице темнеет – сон исчезает как по волшебству. Грандиозные планы на будущее, тоска о прошлой жизни, нестабильное настоящее – всё это накрывает с головой, наводит на размышления. В голове постоянно крутится сотня вопросов – а что, если бы…? Почему всё произошло именно так? Кто виноват?
– Кейт! – голос отца звучит уже громче. – Ты заблудилась на втором этаже?
Я усмехнулась и, не дожидаясь ещё одного «Кейт!», спустилась вниз.
– Доброе утро, папочка, – я поцеловала отца в щёку и взяла кружку, чтобы заварить себе кофе, – о чём ты хотел поговорить?
– С чего ты взяла, что я хочу о чём-то с тобой поговорить? – отец удивлённо посмотрел на меня, наливая в кружку кипяток.
– Ты звал меня два раза, приготовил мне завтрак, помыл зеркало в ванной. Нужно дальше перечислять? – я слегка подняла уголки губ.
Отец вздохнул и как-то слишком серьёзно посмотрел на меня. По спине пробежал холодок. Давно я не видела его таким серьёзным. Последний раз это было три года назад – как раз тогда, когда…
– Не переживай, Кейт, – отец сбил меня с размышлений, – все живы, всё хорошо, но ты права, разговор есть.
– Ну, выкладывай, – я закинула ногу на ногу и отпила кофе, – только недолго, сегодня на работе важный день, не хочу опаздывать.
Опаздывать сегодня было точно нельзя – Стив планировал какое-то совещание, перестановку кадров, новую схему работы и передать нам важную информацию, которая перевернёт нашу жизнь с ног на голову. Ну, это с его слов. Хотя, по моему мнению, наша жизнь и так давно стояла на голове.
– Дорогая Кейт, – папа вернул меня в реальность, – я бы хотел поздравить тебя с Днём Рождения и вручить тебе подарок.
День Рождения! Точно! С этим переездом я совсем забыла о том, что я сегодня стала ещё на один год ближе к старости.
– Пап, да не стоило заморачиваться, – я пожала плечами, допивая кофе, – я не люблю этот день, и дни рождения не отмечаю уже лет пять.
– Значит, пора вернуться в нормальную жизнь, устраивать праздники на всю катушку, а не сидеть дома и считать, сколько лет тебе осталось до пенсии, – отец протянул мне большой белый конверт, – с тех пор как твоя сестра…
– Стоп, – я поморщилась, – можно не сегодня? – осторожно взяв тонкий конверт в руки, я посмотрела на отца. – Не хочу опять возвращаться в то время. Что в конверте?
– Думаю, будет неплохо, если ты откроешь и посмотришь сама, – отец развернулся к холодильнику, – ещё раз с Днём Рождения, дорогая. Рад, что ты снова дома.
Дома…Не дом, а клетка воспоминаний, откуда нет выхода. Каждый сантиметр кричал о прошлом, каждый вздох в этом доме напоминал о том, что случилось тогда. Вернувшись сюда в очередной раз, я будто снова окунулась в те времена, когда…Стоп! Я мотнула головой, выкинув негативные мысли из головы, и разорвала конверт. Руки от волнения задрожали, и содержимое конверта упало на пол. Чёрт возьми! Что это? Почему сейчас? В конверте лежал подарочный сертификат на авиатренажёр. Десять посещений. Отец решил не только вернуть меня в этот дом, он решил вернуть меня в ту жизнь, от которой я так старательно убегала последние несколько лет. Может, это к лучшему? Если запереть котёнка в маленькой клетке с его страхами, то для того, чтобы избавиться от страхов, ему придется сломать эту клетку. Быть может, пора и мне сломать эту клетку?
Поблагодарив отца за подарок, я наспех надела кроссовки, взяла сумку и выбежала из дома. Мне срочно был нужен глоток свежего воздуха. И сигарета. Поискав по карманам, последнего я не нашла, а, значит, по пути в офис придётся заскочить в табачный магазин. Бросив быстрый взгляд на часы, я запрыгнула в машину. Ещё немного, и я все-таки опоздаю.
Добравшись до офиса, я с удивлением обнаружила табличку «Закрыто на инвентаризацию». Чёрт возьми, какая инвентаризация? Я достала телефон, чтобы позвонить Стиву, своему боссу, и уточнить, что он решил инвентаризовать в нашем полупустом офисе, и какое это имеет отношение к тому важнейшему собранию, которое было запланировано на сегодня? Гудки в трубке нервировали, но Стив не торопился ответить на звонок.
– Кейт, милая! Доброе утро! – раздалось из трубки за секунду до того, как я планировала отключиться. – Я забыл тебя предупредить! Мы сегодня закрыты, собрание переносится, завтра я всё объясню, а сегодня можешь отдохнуть, встретиться с друзьями, или провести романтический вечер, пока! – он отключился быстрее, чем я успела его хотя бы о чём-то спросить. Друзья, романтика…Легко сказать. Друзья, безусловно, у меня были, но основная их часть осталась там, откуда я вернулась домой. А вот романтика – это пока не ко мне. Мой партнёр – моя работа, и сейчас я всецело посвятила себя ей. Я вспомнила про сертификат, который подарил мне отец сегодня утром, и который тяжелым грузом лежал в моей сумке. А почему бы и нет? Сама судьба устроила мне выходной. Может, это мой шанс? Возможно, я всё-таки смогу сломать клетку, и моя жизнь изменится? Я снова села в машину, включила радио и отправилась туда, откуда надеялась вернуться другой.
ГЛАВА 2. Марк.
– Вы в своём уме? – я положил план полётов на стол. – Вы хотите, чтобы эти рейсы стали последними?
– Для кого?
– Да в первую очередь для пассажиров, потому что их пилот уснёт во время полёта, направив самолёт на верную гибель.
– Что не так, Марк? – Алекс подвинул план полётов к себе, внимательно изучая, что же могло меня так возмутить. – Все полёты составлены в соответствии с требованиями нашей компании, и они…
– …и они должны пересмотреть свои требования, потому что они неадекватны, – я оставался невозмутимым, отчётливо понимая, что я прав. И только самоубийца согласится на такой график полётов.
– Я, конечно, попробую поговорить с Томом, но не знаю, как он отреагирует, – Алекс устало потёр переносицу, – что именно ты хочешь поменять?
– Глобально? Хочу большой дом на берегу океана, красивую жену, троих детей, яхту, большой автомобиль, личный самолет, – я начал перечислять свои желания, откровенно издеваясь над своим напарником, – ещё можно…
– В полётах, Марк. Что бы ты хотел поменять в полётах? – Алекс был явно не настроен шутить. – Твои личные предпочтения вряд ли по достоинству оценит Том.
– А ты попробуй с ним договориться, – я взял рюкзак со стула, – жду информации по смене графика, а пока отчаливаю, – я махнул ему рукой и вышел за дверь, пока он не завёл свою пластинку о том, как я должен ценить руководителя, любить его, носить на руках и выполнять все его поручения, даже если они откровенно граничат с маразмом.
Выйдя из здания, я достал из пачки сигарету и закурил. Эта нервотрёпка с новым графиком полётов меня откровенно достала. Которую неделю пытаюсь избавиться от вредной привычки, но, судя по всему, в ближайшее время мои лёгкие отдыхать не будут.
Складывалось ощущение, что новый руководитель, мягко говоря, не от мира сего. Иначе объяснить, почему человек, управляющий авиакомпанией, пусть и небольшой, не понимает, почему между двумя перелётами должно пройти никак не пятнадцать минут, я не могу. Да я даже из самолёта выйти не успею! Чёрт возьми! Надеюсь, Алексу удастся с ним договориться, и мы вернёмся к адекватному графику. Иначе пусть ищут другого пилота, а я устроюсь уборщиком самолётов. Ответственность меньше, нагрузка легче, а зарплата вполне себе неплохая. В кармане завибрировал телефон. «Том» – высветилось на экране, и я закатил глаза, нажимая на зеленую трубку:
– Слушаю, босс, – ответил я сдержанно.
– Марк, совершенно забыл тебе сказать, с сегодняшнего дня ты записан на курс полётов на авиатренажёре.
Я едва не проглотил сигарету, поперхнувшись. Курс чего? Я летаю уже восемь лет, какой авиатренажёр? Почему бы тогда не отправить меня на курс основ аэродинамики? А ещё лучше на алгебру и геометрию в старшие классы.
– Том, – осторожно начал я, – для чего мне авиатренажёр? Я летаю уже восемь лет, у меня нет аэрофобии, я не закрываю глаза на посадке, не пью вино перед…
– Твои заслуги мне известны, Алекс в красках расписал все твои достоинства, вот только наш авиапарк пополняется, и вместо привычного аэробуса, ты скоро сядешь на боинг.
– На что? – мне показалось, что я ослышался. Я так привык к аэробусам, ну какой боинг? Зачем? Пусть Алекс летает на боинге, у него за плечами богатый опыт, выходы из сложных ситуаций, и у него...
– На боинг, Марк, – перебил мои мысли Том, – а там достаточно много тонкостей, например, более низкий уровень автоматики, а потому двигатели запускаются чуть дольше, чем у …
– Чуть дольше? – возмущённо перебил я. – Да на аэробусе долететь до места назначения успеешь, пока боинг двигатели запустит! – сказать, что я был в гневе – не сказать ничего. И дело было вовсе не в том, что нужно пересесть на новый самолет. Разница между ними, конечно, была, но не такая критичная, чтобы бросить карьеру пилота. Однако этот новый подход руководства меня просто убивал. Не успев вступить в должность, Том решил перевернуть всё вверх дном.
– В общем, пока ты проклинаешь меня в своих мыслях, садись в машину и езжай тренироваться. Времени у нас в обрез, запасного пилота нет, а равных тебе я всё равно так быстро не найду. Позвонишь мне вечером, расскажешь свои впечатления.
Том отключился, не дав мне выплеснуть весь негатив на него. «Равных тебе я не найду». Ну, хотя бы это он понимает. В любом случае, всё это сводилось лишь к одному – мои желания и планы отходили на второй план, а на первый выходил авиатренажёр. Ну не только же небо покорять пилотам? Покорю и боинг. Точнее авиатренажёр.
ГЛАВА 3. Кейт.
Остановив машину у авиатренажёрного центра, я заглушила двигатель и откинулась на спинку автомобильного кресла. Запал, с которым я сюда ехала, начал пропадать. Чего отцу взбрело в голову? Зачем он пытается вернуть меня в то время, из которого я с трудом вырвала своё сознание. И я неплохо, в общем-то, жила эти годы. Пока не вернулась домой. «Дома и стены лечат» – так обычно говорят? В моём случае эти стены не лечат, а калечат.
На душе стало как-то неспокойно, вся моя уверенность в себе куда-то улетучилась. Сейчас я почувствовала себя маленькой девочкой, которой надо прочитать стихотворение, стоя на высоком стуле в окружении любимых и нелюбимых родственников.
