Глава 1 - В поисках духовных скрепов
Едва заметная тропинка, ведущая по заросшей просеке векового бора, последний раз вильнула, вырвалась на небольшую полянку правильной круглой формы, и исчезла, растворилась в чистом желтом песке крохотного пляжа.
Двое мужчин вышли из сумрачной чащи, прищурились от яркого полуденного солнца и не спеша направились к небольшой рыбацкой избушке, стоящей у самой кромки воды лесного озера.
- Ну вот и добрались… - через выдох, с облегчением случившегося ожидания, проговорил старший, - Вот он - «Омут».
- И чоо… сараюга… а я то дууумал… - голосом хазановского попугая прогундосил младший, снимая с плеча гитару, - Ты мне про дворец сказывал…. Обманул выходит. Стоило было переться…!
- Копыта вытри…. И хвост подбери….
- Мой хвост – чо хочу с им, то и делаю….
- У босяк… валенок… здесь же обчество… свет, так сказать….
- Это в этом-то сарае? Да паашел ты….
- Ну смотри. Было б говорено.
Ленивая перепалка в полголоса двух мужчин напоминала разговор отца с непослушным строптивым сыном.
- И про девок сказывал – а где они?
- Когда последний раз здесь был - водились. В процедурном русалочки молоденькие были, кикиморочка в массажном тоже ничего… я тогда за ней решил приударить. На кухне лешачиха снова ж, такая вся молочная, мммм… а мухоморы готовит… - крышу сносит! И приезжих дамочек было, - он сбросил с плеча увесистый армейский «сидор», и закинув руки за голову, с хрустом потянулся. То ли от нахлынувших воспоминаний, то ли от удачного завершения пути улыбка непроизвольно пробежала по его лицу.
- Да то када быыло? Сто лет назад. Так скока воды утекло…. Сараюга твоя, вон уж почти сгнила вся.
- Вокурат сто лет. Воды утекло, даааа, а «Омут» - вот он, стоит целехонькой…. Ну шо, Хринь, заходь… - и слегка подтолкнул попутчика в спину.
Проскрипела страдальчески дверь, блямкнул надтреснуто колокольчик и… двое мужчин оказались в огромном холле из белого и розового мрамора, с открытой стеклянной крышей. Он был наполнен светом, прохладой, тонким ароматом цветов, тихим журчанием фонтана, стоящего в центре темной малахитовой чашей. Непонятно откуда зазвучавший сахарный голос Сирены прошелестел в головах вошедших:
- Добро пожаловать в грязелечебницу для творческой нечисти «Тихий Омут». Прошу зарегистрироваться и предъявить….
- Это чо это…? Это хто это..,? Это как это…? – удивленно озирался по сторонам Гриня, даже не замечая статной строгой женщины за стойкой в центре фойе.
Вместо ответа его попутчик хмыкнул и подтолкнул Гриню под локоть.
- Ух тыыыы… мляааа…! – не смог удержаться Гриня, увидев прекрасное перевоплощение.
Перед ним стояла огненно-рыжая красавица в небесно-голубом костюме стюардессы Аэрофлота, золотые пуговки которого готовы были расстегнуться от распираемого бюста. Эти два прекрасных «футбола» нежно-розового цвета кожи с тонюсенькими прожилками венок были никак не меньше пятого размера и возвышались из костюма параллельно стойке. От такой красоты представительского класса перехватывало дыхание, кружилась голова, и пересыхало в горле.
- Мляааа… хочу полапать…! – буркнул Гриня, вытянул руки вперед и в позе вратаря, ринулся ловить эти два изумительных мяча.
Но он застыл в сантиметре от аппетитных персий и почувствовал, как неведомая сила тянет его вверх за рога и хвост, отрывая от пола. Гриша, с выпученными глазами, испуганно и беспомощно повис в воздухе.
- А по рогам…? – улыбнулась рыжеволосая принцесса белоснежной улыбкой тридцати двух зубов.
Пожилой мужчина едва заметно ухмыльнулся, и лукавый прищур снова собрал возле глаз паутинку смешливых морщинок-лучиков.
- Хм… кхм… Аделаида Вельзевуловна, - прокашлялся он, – Вы уж простите его, молодой эшо, рога не обломанные….
- Ааааа, - как будто только его заметив, сладко расплылась в улыбке Аделаида, - Господин эээ… Забубенский…!
- Кхм… Забагрянский….
- Ой простииите… - пропела еще медовей Аделаида, – Как могла забыть… прошлый Ваш приезд… сожженная деревня…
- Сгоревшая, - поправил ее мужчина, косвенно отрицая причастность.
Аделаида удивленно вздернула брови:
- Да погубленный урожай…. Ладно еще из людей никто не пострадал.
- Чего уж вспоминать… - потупил он виновато глаза, – Было, да быльем поросло. За то и был наказан. На сто лет. Остракизмом, так сказать….
- Вот времечко-то летит… сто лет, как один день… - делано вздохнула она, – Давно срок-то изгнания истек?
- Вчерась… кажысь….
Аделаида нависла своим бюстом над лэптопом, пощелкала клавишами:
- А у меня тут третьего дня отмечено. Где денек-то потеряли?
- Может я под амнистию попал, - хохотнул тот в ответ, вспоминая, что Гриню он еще вчера смог «разглядеть» в толпе.
- Тут вот за вами еще небольшая гора битой посуды числится… - подняла она глаза от монитора, - Ну да с Администрацией сами разберетесь. Бывали случаи, что списывали….
- Как здоровьице дражайшего Кузьмы ээээ….
- Пантелеймоныча. В самом соку мужчина. Во власть вошел – жесткой рукой порядок правит, чуть что, чрезмерно горячие головы на Чертову Гать выкидывает, чтоб поостудились, - и она выразительно перевела взгляд на застывшего в воздухе Гриню.
- Эвана…. а ведь всё на глазах… с домовенка Кузьки начинал, с коридорного… с полотера. А вот ведь до каких высот поднялся. Гляди-ж-ка….
- А это кто с вами, такой молодой да резвый, да к воспитанию неприученный?
- Из ранних… Григорий, то ли Погребальный, то ли Подземельный, то ли поэт, то ли песельник…. Попутчик мой.
- Так он не сотоварищ ваш по перу?
- Да неее, случайный. В переходе на Казанском песни жалестивые пел, вот там я его и зацепил. Мне што, в пути веселее, - и добавил чуть тише, – Ни о чем не ведает. Закона совсем не разумеет. Даже копыта как следует прятать не научился. Не бросать же, еще греха не оберешься.
- Разумеется, разберемся, - кивнула, понимая Аделаида.
За все время пока они вели светскую беседу, соблюдая politesse, перед глазами мертвенно висевшего Грини медленно проплывали огненно-красные светящиеся буквы Пользовательского соглашения, в конце которого кроваво светилась его подпись. После чего веселым курсивом побежали услуги, оказываемые пансионатом-грязелечебницей-домом отдыха для творческой нечисти «Тихий Омут».
- Так вас вместе селить, али порознь? – вновь пропела Аделаида.
- Конечно, для удобства и комфорту было б неплохо в раздельные. Ну коли мест нет…. Умаялся я с им, за два-то дни, сил нет. Одним словом – молодежь. Да и с годами спать я стал чутко. Так что мне бы подальше от ночных увеселений, да поближе к лечебным процедурам….
- Ах, лукаавый… - погрозила пальчиком Аделаида, – Снова приударить за персоналом собрались? Смотрите, искуситель, у нас теперь с этим строго – девочкам нашим даже жеманничать с отдыхающими запрещено, вмиг за воротами окажутся. Ну да уж ладно, поселю в триста тринадцатом.
- Как могли подумать…! – делано возмутился он в ответ, пытаясь покраснеть, – Мне б косточки прогреть, да ревматизмы в грязи утопить… старенький уж стал, намаялся, по свету скитаясь….
- Все вы так поначалу, - снова широко улыбнулась она, – Ну а этого пока в девятьсот девятый поселим, пока не разберемся, что с его рогами да копытами делать.
- А чего разбираться-то - на студень, да и всех делов, - не сдержался тот.
Гриша хряпнулся на пол, цокнув о мрамор конечностями и приобретая вновь способность двигаться. Гитара слетела с его плеча, тихо блямкнув струнами.
- Добро пожаловать в наши пенаты, господа. Надеемся, что еще порадуете нас, вы –стихами новыми, да песнями красивыми, - кивнула она на Гриню, – Ну а вы рассказсками увлекательными про ваши скитания, да про дальние Палестины, в коих побывали…. Только имейте ввиду – на первых двух этажах мы иностранцев селим, они, видите ли глубины боятся. Так что уж, поаккуратней там.
- Толь, Толь… а как это вот так… - заискивающе похрюкивал Гриня, забегая вперед и заглядывая Таляну в глаза, – Толь, а как она так… я чуть не обоср… не обгадился со страху, когда она меня за рога подвесила… а вот эти буковки-буковки… это как?
- Она ведьма сильная, потомственная. По дедовской линии у Аделаиды все из-за бугра, да и там не из последних были, пол Европы в кулаке держали, даже с этими кровососами Дракулами знаться не хотели, - с каким-то мстительным удовольствием начал разводить сказку Талян.
- А как же она здесь-то?
- Да дед ее, когда молодым был, в ее бабку из нашенских втюрился, - Талян хмыкнул, в момент переходя на полушепот пионерской страшилки про всемогущую Аделаиду, - Говорят, любовь знатная была, лютая… нашу-то в той семье не приняли, а он упертый… ну и понятно - скандал на весь мир. Его всех званий лишили и почетов, из семьи изгнали, а вот силу колдовскую только с кровью отнять можно. А тут кровь перемешалась и удвоилась она, сила-то, в детях и внуках. Аделаида-то и не то может. Видал, я сам перед нею глаза не смею поднять.
К этому времени они дошли до конца полутемного коридора, и Талян нажал кнопку вызова лифта.
- Толь, Толь… а за что тебе сто годков-то впаяли…? Я-то думал, ты шутишь.
- Долгая история… потом, как-нибудь….
Они вошли в лифт, где самая нижняя кнопка была с цифрой «тринадцать».
- Давай Гриня, сначала тебя отвезем, да там бар рядом – заглянем, вдруг кого знакомых встретим, до ужина еще долго, а обед мы уже прогуляли, – Талян нажал цифру «девять» и лифт мягко пошел вниз.
Глава 2
- Дивiсь, оцe гарнi дiвчини…! – расплылся в улыбке Талян и приобнял двух симпатичных ведьмочек, сидящих в пустом зале у длинной стойки бара, – Жовто-блакитнi… ще розмовляють на москальской мовi, чи нi?
Девицы вздрогнули от неожиданности, обернулись, а одна, что постарше поплыла в улыбке, и привстав, прямо с высокого табурета повисла у него на шее.
- Таличек, Таличек, - запела она радостно, – Трындим, трындим,… только ты не напрягайся, наверняка из украинского больше ничего не помнишь, за уральскими горами уж поди стерлось все из памяти, - чем сразу намекнула, что в курсе всех его последних скитаний.
- И что это… я тут намедни, лет писят назад зажигал у вас в Трусковце на водах, кое-что в башке осталось.
- Таль, в твоей голове только одни анекдоты остаются, да истории всякие непристойные. Срамота одна! Ты в детстве на бересте грамоту осваивал, а чего теперь получилось-то?
- Так с бумагой тогда дефицит был. И какая-такая срамота?! – хохотнул он, - Всего лишь сюжеты из жизни, зарисовки быта. Музыка, да и только!
- Аха, особенно твои частушки, - не переставала улыбаться она, - Как вспомню, так до сих пор краснею….
- Лора, ты историю прекрати переиначивать…! – делано-строго, едва сдерживаясь от смеха, перебил Талян, – Анекдот там, или частушка, есть мудрость народная, сублимация мысли философской так сказать, соль земли. И вся моя заслуга в том, что грамоте обучился, с чужих слов записывал, а получилось, для потомков сохранил. Так чем мы хуже других? Вон у японцев танка, хайку, а у нас настоящая ракусю…!
- Кёка у тебя настоящая, безумные….
- Ты полегче, это поэзия, корни которой в человеческом сердце. Между прочем, Цураюки сказал. А скоморохи еще до меня на Руси были.
- Ну да, а ненормативная лексика – форма самовыражения? – хихикнула она в ответ, - Таличек, я так рада тебя видеть!
- Меня там не было… сами научились… под игом триста лет, спроси любого академика, он тебе это докажет, как дважды два! – отбивался с улыбкой Талян.
- На твоих же берестяных грамотах!
Смех брызнул мелко звонко и раздробился угасая.
- Мои только былины, - развел руками Талян, - И то меньшая половина.
- Да уж не скромничай - меньшая половина. Тебя тогда можно было в тираж запускать. Зачем станок Федорычу отдал?
- В Ване жилка коммерческая билась. Тема религиозная на тот момент востребована была. Вот он тот станок под попов и наладил. А народ что, он и без меня и без грамоты очень-таки прожить мог. Получается, что на меня спроса не было, не формат.
Лора вела себя как девчонка - сыпала словами быстро-радостно, сбивчиво, обо всем сразу и малозначительном. Талян едва успевал отвечать на эту мелкую дробь ненужных пустяков. А она так же сбивчиво трогала его, поглаживала, прижималась, мельком заглядывая в глаза, и сопровождая все это короткими возбужденно-радостными смешками, как будто хотела убедиться в реальности стоящего перед ней Таляна.
Он остановил веселую перепалку, сделал заказ и снова обернулся к компании.
- Рада видеть тебя, чес слово… - и очень выразительно посмотрела Таляну в глаза, потом смутившись своих вырвавшихся чувств, сразу перевела разговор, - А я вот подружку себе нашла в днепровских степях, да и сюда, в «Омут», – Лора оглянулась к ней, - Знакомьтесь – моя молодая подруга, начинающая поэтесса….
- Да и мой тоже, молодой начинающий поэтесс… бард, так сказать. Прямо с Грушинского фестиваля. Вон до сих пор вся башка в репьях, одежда костром прожженная, тушенкой со шпротами перемазана. По кустам да по оврагам с гитарой не один день елозил, – снова не сдержался в адрес Грини Талян, «приукрасив» правду.
- По рюмочке «Змеевицы» за знакомство, мальчики?
- Да не, мы для началу по «Горынычу».
- Ой, Таль, смотри, твой «Горыныч» в последний раз пожарами обернулся. Да и в жизни твоей он не раз поперек дороги ложился….
Заунывно звякнули рюмки с фужерами, огненный шар покатился по пищеводу Таляна, но не упал в желудок, а стал обратно подниматься к горлу, покатался туда-сюда и опал, рассосался, пробившись серным драконьим выхлопом….
- За столько лет уже и вкус забывать стал, – задохнулся Талян и сквозь проступившую слезу спросил, - Это ты что, на Илюшу намекаешь?
- На которого? На Муромского что ли? – хихикнула Лора, – Ну да, тогда вы знатно зажгли, недели две на стакане-то с ним сидели?
- Да уж было дело… ммалёха…, - причмокивая выпитое, промычал Талян, – Да это все Илюха виноват. Он спор затеял – кто кого перепьет, кто первый с ног свалится….
- Ага, Илюшу-то Бог здоровьем не обидел…. Вот только скажи мне, зачем вы потом горилку с грибами мешать стали? – пытливо посмотрела на него ведьмочка.
- Так это… спор-то заканчивать надо было, – рефлексивно затупил Талян давно заученной фразой, - И пить надоело. Мы, поначалу градус повышали, а уж когда и спирт брать перестал…. - настороженно улыбнулся он и замолчал, меняя пустую рюмку на полную.
- Ага. Только вот обманщик ты. И обманом тот спор решил выиграть. Это для тебя мухоморы может и еда, а для обыкновенного человека, да в такой дозе, смерть верная, - прищурилась ехидно собеседница.
- Лора, ну откуда ты все знаешь? – раздраженно отмахнулся Талян, – Тебя же тогда и на свете-то не было, а все туда же…!
- Ну конечно не было, - кокетливо завела глаза Лора, обозначая свой молодой возраст, – Но про все про то в учебниках написано….
- Все да не все….
- Толь, так это чего это… так ты того это… с тем с былинным… так это ты его, што-ль? – под воздействием первой рюмки «Горыныча» встрял в разговор Гриня и нетерпеливо-пьяно подергал Таляна за рукав.
Талян с Лорой недоуменно переглянулись – о чем это он?
- Ох-х, вы такой древний, Анатолий… ээээ…, - вспоминая отчество и поняв, что она его просто не знает, подхмелевшая молодая ведьмочка обреченно махнула рукой.
Хохот вновь взорвался, прокатился по пустому залу, отразившись от высоких стен.
- Таль, ну не мнись, расскажи молодежи-то, - Лора погладила ласково Таляна по животу, – Все равно теперешняя молодежь учебники не читает, у них интернет заменил все на свете.
