Через 10 минут Ольга говорит мне, что босс требует забрать чертежи, он уже их просмотрел, я опять 10 минут жду, поправляю одежду, прическу и с улыбкой на губах, вместе с тележкой, направляюсь к боссу в кабинет. Олежек скалится так, что я, наверно, смогу рассмотреть его гланды, но смотреть на его ухмыляющуюся рожу нет никакого желания. Ставлю коробки в тележку и покидаю его кабинет, опять останавливаюсь в приемной, сажусь на стул и открываю журнал. Если бы ты Олежек был чуть изобретательнее, то может и заставил бы меня побегать по коридорам, но ты мало того, что злобный самодур, так ещё и с ограниченной фантазией.
Ровно через 10 минут Ольга говорит мне, что босс требует чертежи и называет мне номер, я выкладываю из тележки две ненужные коробки, оставлю ту, что босс потребовал, открываю её, как бы случайно при погрузке раскрылась и опять сажусь на стул. У меня 10 минут для ознакомления с новой статьей о диетах, тоже полезное чтиво. Опять поправляю одежду и вхожу в кабинет босса с тележкой и улыбкой а-ля Голливуд, ставлю коробку на стол Олегу Сергеевичу и, разворачиваясь, нечаянно задеваю её локтем, чертежи из коробки рассыпаются по столу, а половина из них летит на пол вместе с бумагами со стола босса.
- Ой, извините Олег Сергеевич, я сейчас все соберу, - хлопаю глазами как курица и начинаю собирать чертежи, намеренно игнорируя бумаги со стола босса.
- А бумаги что не собираешь? – Спрашивает босс.
- Так я их не роняла, - нагло отвечаю я и начинаю складывать чертежи в коробку по номерам и обозначениями, Олег Сергеевич ругается, но лазает под столом, собирая свои бумаги, я же так увлечена работой, что не слышу его злого бухтения и претензий.
Мы заканчиваем одновременно, он ругаться и собирать свои бумаги, а я складывать чертежи согласно описи, закрываю коробку и ставлю её на тележку. И тут открывается дверь и заходит большой босс.
- Что происходит, почему в приемной стоят коробки с чертежами? – Спрашивает он и смотрит на меня, ну если хочет, чтобы я ответила, так путь потом не обижается.
- Олег Сергеевич просил принести из архива чертежи, и мы рассматриваем их по-отдельности.
- Зачем тебе эти чертежи у нас сейчас нет похожих объектов? – И опять большой босс смотрит на меня, ну раз так хочет, то я отвечу.
- Видимо, Олег Сергеевич хотел обновить знания, ну и заодно проверить насколько быстро я могу выполнить его приказы, но я не подвела, в норматив уложилась.
- Что ты несешь! – Кричит Олег, - я уволю тебя!
- За что? – Хлопая глазами и шмыгая носом, спрашиваю я, пусть думает, что довел меня до слез, - за что меня увольнять? За то, что выполнила ваши приказы или за ваше самодурство, так за это не меня увольнять нужно.
Алексей Сергеевич хмурит брови, видимо и до него дошли слухи о дурости брата и неспособности сотрудников работать в связи с психологическим прессингом с его стороны.
- Иди, Таисия, - говорит он.
- Вы должны мне денег за успокоительные настойки, я, конечно, не разорюсь, если буду покупать их за свой счет, но в депрессивном состоянии молодых сотрудниц виновата не я и не считаю, что должна тратить часть своей зарплаты на успокоительные лекарства. Или я не права?
- Я подумаю над этим, - холодно отвечает большой босс.
- Спасибо, что не отказали, - говорю я и вместе с тележкой выхожу из кабинета.
В приемной Ольга еле сдерживает смех. Я складываю все коробки на тележку и направляюсь к себе в кабинет. Скоро обед, и у меня ещё куча работы. Олежек теперь меня неделю трогать не будет, а Ольга до конца дня расскажет о нашем противостоянии, я буду героиней фирмы, а боссу будут смеяться в спину. Хоть маленькая, но компенсация за бесполезно потраченное время, я могла бы спокойно делать свою работу, а не катать тележку, как грузчик на вокзале.
До конца рабочего дня работаю в спокойной обстановке, если бы ещё не сотрудницы, которые с улыбками на лице, то конфетами меня угостят, то шоколадку принесут, то печенье, то упаковку с чаем. Это в качестве благодарности, наверное, вот только я ничего такого не сделала, ну рассказала большому боссу о дурости его брата, так он и так об этом знал. Или не знал? Тогда хреновый он босс, если не знает, что творится в его фирме. Я не считаю, что совершила подвиг, Олежек как был самодуром, таким и помрет, сотрудницам ещё не раз от него достанется, хотя передышку я им обеспечила и спасибо им за конфеты. За полчаса до конца работы ко мне зашла Марина из бухгалтерии и принесла мне 12 пузырьков настойки валерианы и 12 пузырьков настойки пустырника, а так же 10 упаковок одноразовых бумажных платков и даже упаковку ватных дисков.
- Марина, это от кого? – Спрашиваю я, рассматривая такое богатство.
- Алексей Сергеевич распорядился купить тебе успокоительные настойки, ну а платки и ватные диски, моя инициатива, - ответила Марина, - я же тоже к тебе за успокоением прихожу.
- Дешевле бы было усмирить своего брата и не тратиться на успокоительное.
- Наверно, не дешевле, - ответила Марина и вышла из кабинета.
Уволил бы братца и ещё бы в прибыли остался. Но разве такое можно себе вообразить? Он же родная кровь, семья, а затраты на успокоительные настойки фирма выдержит, только потраченные нервы сотрудников никто не оценил. Они же простые клерки, кто о них думать будет, они же не семья, а чужие люди и пускай лечат нервы за свой счет, что маленький босс, что большой, одного поля ягоды, горькие и противные ягоды надо заметить.
Хватит об этих волчих ягодах думать, рабочий день закончился, пойду домой. Там Валерка, милый, добрый ребенок лучшее успокоительное для всей нашей семьи, братец, хоть и уставший, но родной и самый лучший, родители прекрасные во всех отношениях люди. Как хорошо дома, а офисные неприятности - это такие мелочи, что не стоит их нести домой, путь остаются в этом здании. Сдам их в архив, и пусть там гниют.
Неделю спустя. Таисия.
Сегодня девчонки из бухгалтерии проводят генеральную уборку своих бумаг, а значит, наш архив в подвале будет открыт. Разве откажут рабочие склада милым бухгалтершам открыть тяжелые металлические двери помещений архива, да они с большим удовольствием не только двери откроют, ещё и с улыбками все коробки с бумагами на стеллажи поставят, а потом проводят милых сотрудниц бухгалтерии до кабинета и даже чаю за помощь не попросят. Хорошо быть бухгалтером, никто в помощи не откажет. Тем, кто начисляет тебе зарплату, не отказывают. Ну а я воспользуюсь хорошим отношениям к сотрудницам бухгалтерии и отнесу свои бумаги в архив. У меня скопилось уже коробок 10 бумаг, которые ждут, когда я спущу их в подвал, нечего им место занимать, раз они свой срок в моем архиве отстояли, пусть теперь в подвале стоят до того времени как превратятся в прах. Нагружаю тележку до отказа и тихонько везу её к лифтам. Грузовой занят, у девчонок из бухгалтерии бумаг столько, что до самой крыши загрузить можно, а у меня тележка узенькая, она и в пассажирский лифт поместится, вот им и воспользуюсь, до обеда ещё час, так что пока сотрудникам фирмы он без надобности, а мне очень нужен. Выкатываю тележку из лифта, вперед не смотрю, придерживаю коробки и про себя ругаюсь, зачем было так нагружать, тяжело же катить, я не огромный мачо с накаченными мышцами, а миниатюрная девушка, рост средний для женщин, худенькая и со спортом дружила мало, ну так получилось, не всем быть спортсменами. Толкаю тележку и слышу женский визг, поднимаю глаза и лицезрю перед собой шикарную мадам, которая сверлит меня злобным взглядом. Дама выглядит, как с обложки, шикарное платье, обтягивающее её выдающиеся формы, декольте у платья тоже шикарное и как грудь ещё не вывалилась, каблуки высоченные, сумка в тон туфлям, макияж как у актрисы, волосы уложены в высокую прическу, которая визуально добавляет ей роста. И куда больше и так как каланча выглядит, уточняю, как каланча с большими сиськами, хотя сзади я её не видела, может и нижняя часть «головного мозга» тоже выдающаяся и притягивает взгляды самцов, доводя их до обильного слюнопускания, не женщина а пособие по совращению неискушенных мужчин. Почему для неискушенных? Да потому что искушенные мужчины с первого взгляда разглядят в ней хищницу, попади ей в когти и все, тебе конец, вернее не тебе, а твоему банковскому счету. В момент опустошит и обанкротит, чтобы такие формы обиходить деньги нужны немалые, огромные деньги необходимы, каждая выпуклость на пару миллионов тянет, и это я преуменьшаю и не указываю в какой валюте.
- Ты что же, быдло, не видишь, куда свою тележку катишь! – Кричит она.
А вот это уже обидно, может, конечно, я не выгляжу как она, и декольте у меня очень скромное, но я на работе, а тут в таких декольте не ходят. И почему быдло? Ну офисный планктон куда ни шло, это не обидно, а вот быдло обидно. И кто она такая, чтобы судить обо мне. Ну платье её стоит дорого, и то может это она так думает, продавцам верит, а его в подвале магазина сшили, ну туфли у неё вроде как итальянские от дизайнера и то неизвестно итальянский ли это дизайнер или китайский из подвала, ну сумка может и дизайнерская и то это не доказано, а вот титьки и попа точно не родные, спасибо профессионализму наших врачей косметологов и, учитывая все это, кто из нас быдло.
- А вы кто? – Спрашиваю я злую мадам и моргаю глазами, как имбицил, самое обидное для таких женщин, это когда их таких красивых и известных не узнают.
- Как это кто! – Мадам чуть не подпрыгивает на месте, - вот когда Алексей уволит тебя, тогда узнаешь кто я.
Нет, я поняла, что она к большому боссу пришла, остальные до таких форм не доросли, кредитка тощая не дотягивает до её идеала. Только почему она решила, что все сотрудники фирмы должны знать её в лицо? Согласна, секретарша большого босса Екатерина знает, и не раз жаловалась мне на её стервозность, она бедную девушку по телефону достала, но почему её должны знать все остальные, откуда такое раздутое эго? Или она считает большим достижением то, что спит с большим боссом? Так это величина непостоянная, найдется другая хищница и скинет её с кровати босса, а мы потом привыкай к другой стерве. Я размышляю и разглядываю мадам, вот честно ругаться сегодня совсем не хочу, просто смотрю на неё и думаю, может просто послать и не ругаться или длинно послать и немного поругаться? А мадам напряглась, злится, что я не показываю ей подобострастия, а ей так хочется, чтобы я сейчас вокруг неё польку танцевала и показывала, как я расстроена тем, что причинила ей неудобства. Нет, не буду ругаться и даже посылать её не буду она и так уже в конце пути если большой босс женится на ней, то так ему и надо, а если нет, то я порадуюсь за него и соглашусь, что он мужчина умный и знает, кто чего стоит. Толкаю тележку прямо на мадам, она отпрыгивает, я толкаю опять она опять отпрыгивает, сейчас заверещит как сирена, уже и рот открыла, нехорошо в офисе кричать мешать людям работать.
- У вас помада на зубах, - говорю я, и мадам резко захлопывает рот, умница, понимает, что все должно быть идеально, а то быстро с кровати сбросят.
Мадам разворачивается и быстрым шагом бежит к туалетам в конце коридора. Я же разворачиваю тележку и иду к лестнице в подвал. Мне ещё спускать нагруженную тележку по рельсам, которые сделаны кустарно и придется попотеть, чтобы не сломать себе ноги и не уронить папки с бумагами, хотя последние не жалко все равно в подвале сгниют, а ноги жалко, они одни, запасные никто не подарит, да и купить не получится.
Спускаюсь очень осторожно, бурчу себе под нос нецензурные слова, и тут мне навстречу выскакивает Богдан Петрович, наш главный бухгалтер. Мужик жуть, какой противный, его сотрудницы столько бумажных платков истратили, вытирая слезы, особенно сильно слезы льются после квартальных, полугодовых и годового отчета, а когда подводился баланс, то я закупала платков больше раза в три. Богдан так доводил бедных бухгалтерш, что они валерьянку как чай кружками пили, а ещё ночами не спали от стресса и в итоге после сдачи отчета больничный лист у половины сотрудниц, а те, что были покрепче, ходили как мумии, серо-зеленые со впалыми глазами и темными кругами. Но мучение девушек длилось не только в отчетный период, между отчетами Богдан Петрович был чересчур придирчив, язвителен, иногда доходя до пошлостей, и изощрённо оскорблял девушек, вроде и нецензурный сленг не применял, но иногда так завернет, то чувствуешь себя оплеванной, вот такой моральный извращенец главный бухгалтер нашей фирмы. Мужчина молодой, грамотный и профессионал, а супруга от него сбежала, не выдержала постоянной психологической пытки и ребенка забрала увезла далеко и сейчас они не общаются даже по телефону, а девчонки в бухгалтерии страдают, ему же нужно на ком-то тренировать свое остроумие – пошлость и оскорбления. В общем мужик говнистый, выражаясь нормальным языком и даже его профессионализм не перекрывает его говнистости и если бы большой босс хоть раз испытал на себе остроумие главного бухгалтера, то тот вылетел бы с работы, как пробка из бутылки теплого и хорошо взболтанного шампанского, но Богдан Петрович знал с кем язвить и пошлить, начальство уважал и не забывал это демонстрировать или просто демонстрировал, а совсем не уважал и только со своими подчиненными вел себя как психологический садист и словестный извращенец.
- Ты чего тащишься как черепаха весь проход загородила, это ты у нас без дела сидишь, а остальным работать нужно, - говорит он и встает руки в боки.
Ну, раз так просит, то я потороплюсь, толкаю тележку сильнее. В итоге несколько коробок улетают с неё и летят прямо на главного бухгалтера. Он отпрыгивает, какой прыткий мужчина, вот только одна коробка, ударяясь об пол, встает на ребро почему-то меняет курс, падая ему на ногу, он машет ногой и громко ругается. На меня ругается, повторять не буду, слова обидные. Да что сегодня за день такой: то мадам большого босса, то этот «остроум» туда же, мои нервы не выдерживают и я толкаю тележку ещё сильнее, коробки летят с неё, как перезрелые яблоки с дерева и громко падают на пол, хорошо, что я их запаковала, а то пришлось бы ещё бумаги собирать, хотя кому эти бумаги нужны распихала бы по коробкам, не глядя, и отнесла бы в подвал. Богдан Петрович ругается громче, ему бедному приходится прыгать между коробками, как кузнечику.
- Ты специально это сделала! – Кричит он, - совсем страх потеряла, что ты себе позволяешь, твое место в канцелярии, сидеть и не отсвечивать, а ты устраиваешь революцию, кто ты есть мелкая поганка, ни образования, ни знаний, ни мозгов, одни тощие мослы и наглость.
Разошелся главный бухгалтер, только мне совсем уже не обидно: я смотрю, как он прыгает через коробки и думаю с чего это я несколько минут назад обиделась на его слова, это он не про меня, это он про себя говорил. Я же девушка приятная во всех отношениях и поэтому просто начинаю смеяться, не громко, но искренне. Мне смешно и в то же время жалко этого придурочного мужика, его бросила супруга, а он, наверно, её любил, сын про него забыл, а то наверное уже бы позвонил и любовницы у него нет, ни одна женщина не выдержит такого пошлого словестного извращенца, он же не умеет нормально разговаривать ласковые слова говорить, комплименты женщинам дарить.
Ровно через 10 минут Ольга говорит мне, что босс требует чертежи и называет мне номер, я выкладываю из тележки две ненужные коробки, оставлю ту, что босс потребовал, открываю её, как бы случайно при погрузке раскрылась и опять сажусь на стул. У меня 10 минут для ознакомления с новой статьей о диетах, тоже полезное чтиво. Опять поправляю одежду и вхожу в кабинет босса с тележкой и улыбкой а-ля Голливуд, ставлю коробку на стол Олегу Сергеевичу и, разворачиваясь, нечаянно задеваю её локтем, чертежи из коробки рассыпаются по столу, а половина из них летит на пол вместе с бумагами со стола босса.
- Ой, извините Олег Сергеевич, я сейчас все соберу, - хлопаю глазами как курица и начинаю собирать чертежи, намеренно игнорируя бумаги со стола босса.
- А бумаги что не собираешь? – Спрашивает босс.
- Так я их не роняла, - нагло отвечаю я и начинаю складывать чертежи в коробку по номерам и обозначениями, Олег Сергеевич ругается, но лазает под столом, собирая свои бумаги, я же так увлечена работой, что не слышу его злого бухтения и претензий.
Мы заканчиваем одновременно, он ругаться и собирать свои бумаги, а я складывать чертежи согласно описи, закрываю коробку и ставлю её на тележку. И тут открывается дверь и заходит большой босс.
- Что происходит, почему в приемной стоят коробки с чертежами? – Спрашивает он и смотрит на меня, ну если хочет, чтобы я ответила, так путь потом не обижается.
- Олег Сергеевич просил принести из архива чертежи, и мы рассматриваем их по-отдельности.
- Зачем тебе эти чертежи у нас сейчас нет похожих объектов? – И опять большой босс смотрит на меня, ну раз так хочет, то я отвечу.
- Видимо, Олег Сергеевич хотел обновить знания, ну и заодно проверить насколько быстро я могу выполнить его приказы, но я не подвела, в норматив уложилась.
- Что ты несешь! – Кричит Олег, - я уволю тебя!
- За что? – Хлопая глазами и шмыгая носом, спрашиваю я, пусть думает, что довел меня до слез, - за что меня увольнять? За то, что выполнила ваши приказы или за ваше самодурство, так за это не меня увольнять нужно.
Алексей Сергеевич хмурит брови, видимо и до него дошли слухи о дурости брата и неспособности сотрудников работать в связи с психологическим прессингом с его стороны.
- Иди, Таисия, - говорит он.
- Вы должны мне денег за успокоительные настойки, я, конечно, не разорюсь, если буду покупать их за свой счет, но в депрессивном состоянии молодых сотрудниц виновата не я и не считаю, что должна тратить часть своей зарплаты на успокоительные лекарства. Или я не права?
- Я подумаю над этим, - холодно отвечает большой босс.
- Спасибо, что не отказали, - говорю я и вместе с тележкой выхожу из кабинета.
В приемной Ольга еле сдерживает смех. Я складываю все коробки на тележку и направляюсь к себе в кабинет. Скоро обед, и у меня ещё куча работы. Олежек теперь меня неделю трогать не будет, а Ольга до конца дня расскажет о нашем противостоянии, я буду героиней фирмы, а боссу будут смеяться в спину. Хоть маленькая, но компенсация за бесполезно потраченное время, я могла бы спокойно делать свою работу, а не катать тележку, как грузчик на вокзале.
***
До конца рабочего дня работаю в спокойной обстановке, если бы ещё не сотрудницы, которые с улыбками на лице, то конфетами меня угостят, то шоколадку принесут, то печенье, то упаковку с чаем. Это в качестве благодарности, наверное, вот только я ничего такого не сделала, ну рассказала большому боссу о дурости его брата, так он и так об этом знал. Или не знал? Тогда хреновый он босс, если не знает, что творится в его фирме. Я не считаю, что совершила подвиг, Олежек как был самодуром, таким и помрет, сотрудницам ещё не раз от него достанется, хотя передышку я им обеспечила и спасибо им за конфеты. За полчаса до конца работы ко мне зашла Марина из бухгалтерии и принесла мне 12 пузырьков настойки валерианы и 12 пузырьков настойки пустырника, а так же 10 упаковок одноразовых бумажных платков и даже упаковку ватных дисков.
- Марина, это от кого? – Спрашиваю я, рассматривая такое богатство.
- Алексей Сергеевич распорядился купить тебе успокоительные настойки, ну а платки и ватные диски, моя инициатива, - ответила Марина, - я же тоже к тебе за успокоением прихожу.
- Дешевле бы было усмирить своего брата и не тратиться на успокоительное.
- Наверно, не дешевле, - ответила Марина и вышла из кабинета.
Уволил бы братца и ещё бы в прибыли остался. Но разве такое можно себе вообразить? Он же родная кровь, семья, а затраты на успокоительные настойки фирма выдержит, только потраченные нервы сотрудников никто не оценил. Они же простые клерки, кто о них думать будет, они же не семья, а чужие люди и пускай лечат нервы за свой счет, что маленький босс, что большой, одного поля ягоды, горькие и противные ягоды надо заметить.
Хватит об этих волчих ягодах думать, рабочий день закончился, пойду домой. Там Валерка, милый, добрый ребенок лучшее успокоительное для всей нашей семьи, братец, хоть и уставший, но родной и самый лучший, родители прекрасные во всех отношениях люди. Как хорошо дома, а офисные неприятности - это такие мелочи, что не стоит их нести домой, путь остаются в этом здании. Сдам их в архив, и пусть там гниют.
Глава 4
Неделю спустя. Таисия.
Сегодня девчонки из бухгалтерии проводят генеральную уборку своих бумаг, а значит, наш архив в подвале будет открыт. Разве откажут рабочие склада милым бухгалтершам открыть тяжелые металлические двери помещений архива, да они с большим удовольствием не только двери откроют, ещё и с улыбками все коробки с бумагами на стеллажи поставят, а потом проводят милых сотрудниц бухгалтерии до кабинета и даже чаю за помощь не попросят. Хорошо быть бухгалтером, никто в помощи не откажет. Тем, кто начисляет тебе зарплату, не отказывают. Ну а я воспользуюсь хорошим отношениям к сотрудницам бухгалтерии и отнесу свои бумаги в архив. У меня скопилось уже коробок 10 бумаг, которые ждут, когда я спущу их в подвал, нечего им место занимать, раз они свой срок в моем архиве отстояли, пусть теперь в подвале стоят до того времени как превратятся в прах. Нагружаю тележку до отказа и тихонько везу её к лифтам. Грузовой занят, у девчонок из бухгалтерии бумаг столько, что до самой крыши загрузить можно, а у меня тележка узенькая, она и в пассажирский лифт поместится, вот им и воспользуюсь, до обеда ещё час, так что пока сотрудникам фирмы он без надобности, а мне очень нужен. Выкатываю тележку из лифта, вперед не смотрю, придерживаю коробки и про себя ругаюсь, зачем было так нагружать, тяжело же катить, я не огромный мачо с накаченными мышцами, а миниатюрная девушка, рост средний для женщин, худенькая и со спортом дружила мало, ну так получилось, не всем быть спортсменами. Толкаю тележку и слышу женский визг, поднимаю глаза и лицезрю перед собой шикарную мадам, которая сверлит меня злобным взглядом. Дама выглядит, как с обложки, шикарное платье, обтягивающее её выдающиеся формы, декольте у платья тоже шикарное и как грудь ещё не вывалилась, каблуки высоченные, сумка в тон туфлям, макияж как у актрисы, волосы уложены в высокую прическу, которая визуально добавляет ей роста. И куда больше и так как каланча выглядит, уточняю, как каланча с большими сиськами, хотя сзади я её не видела, может и нижняя часть «головного мозга» тоже выдающаяся и притягивает взгляды самцов, доводя их до обильного слюнопускания, не женщина а пособие по совращению неискушенных мужчин. Почему для неискушенных? Да потому что искушенные мужчины с первого взгляда разглядят в ней хищницу, попади ей в когти и все, тебе конец, вернее не тебе, а твоему банковскому счету. В момент опустошит и обанкротит, чтобы такие формы обиходить деньги нужны немалые, огромные деньги необходимы, каждая выпуклость на пару миллионов тянет, и это я преуменьшаю и не указываю в какой валюте.
- Ты что же, быдло, не видишь, куда свою тележку катишь! – Кричит она.
А вот это уже обидно, может, конечно, я не выгляжу как она, и декольте у меня очень скромное, но я на работе, а тут в таких декольте не ходят. И почему быдло? Ну офисный планктон куда ни шло, это не обидно, а вот быдло обидно. И кто она такая, чтобы судить обо мне. Ну платье её стоит дорого, и то может это она так думает, продавцам верит, а его в подвале магазина сшили, ну туфли у неё вроде как итальянские от дизайнера и то неизвестно итальянский ли это дизайнер или китайский из подвала, ну сумка может и дизайнерская и то это не доказано, а вот титьки и попа точно не родные, спасибо профессионализму наших врачей косметологов и, учитывая все это, кто из нас быдло.
- А вы кто? – Спрашиваю я злую мадам и моргаю глазами, как имбицил, самое обидное для таких женщин, это когда их таких красивых и известных не узнают.
- Как это кто! – Мадам чуть не подпрыгивает на месте, - вот когда Алексей уволит тебя, тогда узнаешь кто я.
Нет, я поняла, что она к большому боссу пришла, остальные до таких форм не доросли, кредитка тощая не дотягивает до её идеала. Только почему она решила, что все сотрудники фирмы должны знать её в лицо? Согласна, секретарша большого босса Екатерина знает, и не раз жаловалась мне на её стервозность, она бедную девушку по телефону достала, но почему её должны знать все остальные, откуда такое раздутое эго? Или она считает большим достижением то, что спит с большим боссом? Так это величина непостоянная, найдется другая хищница и скинет её с кровати босса, а мы потом привыкай к другой стерве. Я размышляю и разглядываю мадам, вот честно ругаться сегодня совсем не хочу, просто смотрю на неё и думаю, может просто послать и не ругаться или длинно послать и немного поругаться? А мадам напряглась, злится, что я не показываю ей подобострастия, а ей так хочется, чтобы я сейчас вокруг неё польку танцевала и показывала, как я расстроена тем, что причинила ей неудобства. Нет, не буду ругаться и даже посылать её не буду она и так уже в конце пути если большой босс женится на ней, то так ему и надо, а если нет, то я порадуюсь за него и соглашусь, что он мужчина умный и знает, кто чего стоит. Толкаю тележку прямо на мадам, она отпрыгивает, я толкаю опять она опять отпрыгивает, сейчас заверещит как сирена, уже и рот открыла, нехорошо в офисе кричать мешать людям работать.
- У вас помада на зубах, - говорю я, и мадам резко захлопывает рот, умница, понимает, что все должно быть идеально, а то быстро с кровати сбросят.
Мадам разворачивается и быстрым шагом бежит к туалетам в конце коридора. Я же разворачиваю тележку и иду к лестнице в подвал. Мне ещё спускать нагруженную тележку по рельсам, которые сделаны кустарно и придется попотеть, чтобы не сломать себе ноги и не уронить папки с бумагами, хотя последние не жалко все равно в подвале сгниют, а ноги жалко, они одни, запасные никто не подарит, да и купить не получится.
Спускаюсь очень осторожно, бурчу себе под нос нецензурные слова, и тут мне навстречу выскакивает Богдан Петрович, наш главный бухгалтер. Мужик жуть, какой противный, его сотрудницы столько бумажных платков истратили, вытирая слезы, особенно сильно слезы льются после квартальных, полугодовых и годового отчета, а когда подводился баланс, то я закупала платков больше раза в три. Богдан так доводил бедных бухгалтерш, что они валерьянку как чай кружками пили, а ещё ночами не спали от стресса и в итоге после сдачи отчета больничный лист у половины сотрудниц, а те, что были покрепче, ходили как мумии, серо-зеленые со впалыми глазами и темными кругами. Но мучение девушек длилось не только в отчетный период, между отчетами Богдан Петрович был чересчур придирчив, язвителен, иногда доходя до пошлостей, и изощрённо оскорблял девушек, вроде и нецензурный сленг не применял, но иногда так завернет, то чувствуешь себя оплеванной, вот такой моральный извращенец главный бухгалтер нашей фирмы. Мужчина молодой, грамотный и профессионал, а супруга от него сбежала, не выдержала постоянной психологической пытки и ребенка забрала увезла далеко и сейчас они не общаются даже по телефону, а девчонки в бухгалтерии страдают, ему же нужно на ком-то тренировать свое остроумие – пошлость и оскорбления. В общем мужик говнистый, выражаясь нормальным языком и даже его профессионализм не перекрывает его говнистости и если бы большой босс хоть раз испытал на себе остроумие главного бухгалтера, то тот вылетел бы с работы, как пробка из бутылки теплого и хорошо взболтанного шампанского, но Богдан Петрович знал с кем язвить и пошлить, начальство уважал и не забывал это демонстрировать или просто демонстрировал, а совсем не уважал и только со своими подчиненными вел себя как психологический садист и словестный извращенец.
- Ты чего тащишься как черепаха весь проход загородила, это ты у нас без дела сидишь, а остальным работать нужно, - говорит он и встает руки в боки.
Ну, раз так просит, то я потороплюсь, толкаю тележку сильнее. В итоге несколько коробок улетают с неё и летят прямо на главного бухгалтера. Он отпрыгивает, какой прыткий мужчина, вот только одна коробка, ударяясь об пол, встает на ребро почему-то меняет курс, падая ему на ногу, он машет ногой и громко ругается. На меня ругается, повторять не буду, слова обидные. Да что сегодня за день такой: то мадам большого босса, то этот «остроум» туда же, мои нервы не выдерживают и я толкаю тележку ещё сильнее, коробки летят с неё, как перезрелые яблоки с дерева и громко падают на пол, хорошо, что я их запаковала, а то пришлось бы ещё бумаги собирать, хотя кому эти бумаги нужны распихала бы по коробкам, не глядя, и отнесла бы в подвал. Богдан Петрович ругается громче, ему бедному приходится прыгать между коробками, как кузнечику.
- Ты специально это сделала! – Кричит он, - совсем страх потеряла, что ты себе позволяешь, твое место в канцелярии, сидеть и не отсвечивать, а ты устраиваешь революцию, кто ты есть мелкая поганка, ни образования, ни знаний, ни мозгов, одни тощие мослы и наглость.
Разошелся главный бухгалтер, только мне совсем уже не обидно: я смотрю, как он прыгает через коробки и думаю с чего это я несколько минут назад обиделась на его слова, это он не про меня, это он про себя говорил. Я же девушка приятная во всех отношениях и поэтому просто начинаю смеяться, не громко, но искренне. Мне смешно и в то же время жалко этого придурочного мужика, его бросила супруга, а он, наверно, её любил, сын про него забыл, а то наверное уже бы позвонил и любовницы у него нет, ни одна женщина не выдержит такого пошлого словестного извращенца, он же не умеет нормально разговаривать ласковые слова говорить, комплименты женщинам дарить.
