Генрих, конечно, тоже нервничал, но больше из-за встречи с драконами. А вот супруга все чаще закрывалась в оружейной: «Сбрасывать стресс», как она выражалась. Генрих слабо понимал, что такое стресс, но оружейные патроны жалел.
Постельные игры тоже помогали «от стресса», но не будешь же сутками не вылезать из постели. Тем более что занятия с нанятым учителем никто не отменял. Генрих внимательно наблюдал за женой и должен был признать, что ее манеры и осанка постепенно улучшались, правда, только на людях. А вот наедине с ним она часто изображала стерву. Но Генрих, привыкнув к подобному поведению, уже знал, что и каким тоном ей отвечать. Их пикировки могли длиться по получасу. И Генрих даже находил их полезными: они помогали мозгу не расслабляться и обостряли чувства. Заканчивалось все обычно постелью.
- Я, между прочим, просила сказку, - выдала как-то вечером жена. Бал должен был состояться послезавтра, и Генрих видел по ее настрою, что оставшееся время пройдет весело и продуктивно. – Сказку, а не приключенческое фэнтези!
- Женщины, - насмешливо протянул Генрих, - на вас не угодишь. Это ты сейчас богам недовольство высказываешь?
- Всем, - отрезала жена. – Ну какая из меня драконица?
- Никакая, - охотно согласился Генрих. – Ведьма получилась бы намного лучше.
Они лежали в постели и лениво пикировались.
- Да, - внезапно согласилась жена, разрушив Генриху всю игру, - лучше. Тогда я хоть с чистой совестью могла бы пить, материться и дебоширить. А так… Герцогине не пристало то, это, пятое, десятое. А у меня, между прочим, нервы! И их надо как-то лечить!
- Я не пойму, - став серьезным, покачал головой Генрих, - тайгеров ты не боишься, остальных рас – тоже. Что страшного в драконах?
- В драконах – ничего, кроме того, что они – вымершие динозавры, - проворчала жена. – Огромные неуклюжие ящеры, вопреки всем законам физики летающие под облаками. Свалится одна такая ящерица на голову – и привет, боги. Но не суть. Я не хочу быть драконом, понимаешь? Мне плевать на них, когда они от меня далеко. Но называться одной из них… Блин, да я меньше нервничала бы, если бы мне заявили, что я – выжившая претендентка на трон Романовых.
Генрих понял только половину сказанного. Но и этого хватило, чтобы составить себе некоторое впечатление о страхах жены.
- То есть ты боишься не соответствовать какому-то образу, который у тебя в голове, - сделал он вывод.
- А хоть бы и так, - буркнула жена. – Я всю сознательную жизнь провела в одном статусе, а теперь меня вытащили в другой мир и навязывают совершенно другой статус. Не хочу!
Чем ближе к балу, тем сильнее нервничала Ира. Она знать не желала своих возможных родственников, чтоб им непрестанно икалось всю их оставшуюся жизнь!
- Я всю сознательную жизнь провела в одном статусе, а теперь меня вытащили в другой мир и навязывают совершенно другой статус. Не хочу! – заявила она мужу после очередного секса. И, подумав пару секунд, добавила. – Выпить хочу. Что у вас тут есть не очень крепкое?
В глазах мужа она прочла: «Моя жена – пропойца». Но, как ни странно, спорить супруг не стал, вызвал служанку. Минут через пятнадцать Ира с мужем сидели в той же спальне, за накрытым белоснежной скатертью журнальным столиком. Бутылка эльфийского вина, наспех порезанный овощной салат, пласты жареного мяса и кусочки сыра – неплохая вечерняя трапеза.
- Настоящая Луиза алкоголь в рот не брала, поэтому твое тело может отреагировать как угодно, - предупредил муж, наливая в высокий хрустальный бокал нежно-розовую жидкость.
«Как марганцовка», - подумала почему-то Ира, поплотнее запахнувшись в теплый халат и принимая у мужа бокал. Может отреагировать… Да пусть хоть как-то отреагирует… Ира устала от вечной нервотрепки. Нет, она, конечно, осознавала, что во многом накрутила себя сама, но легче ей от этого не становилось.
Муж, в домашнем костюме сидевший в кресле напротив, решил, что будет употреблять какое-то пойло троллей. Мол, не пристало мужчине напиваться эльфийским вином. Его пьют в основном женщины. Ира не спорила. Ей было все равно.
Сладкое, немного терпкое вино вызвало ассоциацию с хорошо разбавленным сгущенным молоком. Ира сделала один глоток, второй, третий. Словно сладкое молоко пила. Ни малейшей связи с вином.
На последнем глотке комната почему-то поплыла перед глазами, а муж неожиданно растроился. И каждый из новоявленных супругов смотрел на Иру с немым укором.
- Тебя три, - немного заплетающимся языком сообщила Ира.
- В каком месте ты меня трешь? – насмешливо спросил тройной муж.
- Тебя… три штуки… - пояснила Ира.
- Даже так. Быстро ты поплыла. Обычно такое состояние возникает у женщин после 3-го бокала.
Ира прищурилась, затем помотала головой, стараясь вернуть четкость зрения. Не помогло. Муж упорно не желал собираться в единый организм.
- Ну и ладно, - решила Ира. Подумала немного и запела:
Ой, мороз, мороз, не морозь меня,
Не морозь меня, моего коня,
Не морозь меня, моего коня.
Моего коня белогривого,
У меня жена, ой, ревнивая,
У меня жена, ой, ревнивая.
У меня жена, ой, красавица,
Ждёт меня домой, ждёт печалится.
Ждёт меня домой, ждёт печалится .
Мужья ожидаемо поморщились:
- Тише петь ты не умеешь?
- А зачем? – удивилась Ира. – Хорошо же пою. Пусть все слышат.
Она хотела затянуть другую русскую народную, но коварное эльфийское вино оказалось сильнее ее, и Ира, уронив голову на руки, заснула прямо за столом.
«Дожился, - думал с сарказмом Генрих, укладывая заснувшую жену в постель, - таскаю на руках жену-пропойцу. Хотя какая она пропойца. Вот как можно было дойти до такого состояния после первого же бокала вина? Оно ж легкое!». Да, боги решили знатно повеселиться над Генрихом.
Укрыв жену покрывалом, он отправился в оружейную, вызвал туда начальника стражи и какое-то время сбрасывал напряжение тренировками. Заснул он, едва добрался до собственной кровати.
Утро началось чересчур рано и было слишком громким: через три часа Генриху с супругой предстояло отправиться порталом в столичный дом, чтобы уже завтра оттуда, в карете, как и положено аристократам, прибыть в императорский дворец на зимний бал. А значит, следовало привести себя в порядок, позавтракать, собрать небольшую сумку личных вещей. На все про все как раз три часа.
Кокетничавшей с Генрихом служанке, полненькой шатенке, пришедшей будить его, он ответил угрюмым взглядом. Времени и так катастрофически не хватало, а тут всякие дуры под руку лезут.
Кстати о дурах. Необходимо было заранее заглянуть к дражайшей супруге, узнать, как ее самочувствие после вчерашней не удавшейся пьянки. Вдруг придется мага вызывать, чтобы он привел герцогиню в порядок.
К удивлению Генриха, жена прекрасно себя чувствовала и даже не нервничала. Мурлыкая себе под нос какую-то незнакомую ему мелодию, она заканчивала сбор личных вещей.
- Для таких дел есть служанки, - нравоучительно заметил Генрих, переступив порог.
- И тебе доброе утро, - добродушно откликнулась жена. – Когда едем?
- Пойдем. Порталом.
Жена оторвалась от сумки, взглянула на Генриха с удивлением, смешанным с детским восторгом:
- Что, правда? Настоящим порталом? Всегда мечтала попробовать.
Генрих заподозрил, что ему вторично подменили супругу. Куда делась уже знакомая стерва? Кто это создание с отличным настроением? Нет, тут явно было что-то нечисто.
- Ты кто? – в лоб спросил Генрих. – И где та, из другого мира?
Жена ухмыльнулась:
- Мне Гришка отличную идею подал.
- Гришка? – незнакомое имя резануло слух.
- Домовой местный.
Доходило до Генриха долго. Потом он уточнил:
- Ты с домовым общаешься?
- Угу.
Точно ведьма. Да еще и дракон. Боги, чтоб вас!
- Пьяница. Герцогиня пьяница. Уснула после первой рюмки. Неумеха, - негромкое, но упорное ворчание, сверлившее мозг, мешало спать.
Ира открыла глаза, попыталась встать, застонала и упала назад, на что-то мягкое, видимо, подушки. Перед глазами все кружилось и плясало, словно на взбесившейся карусели. Голова, словно чугунная, не желала ничего воспринимать. Во рту было сухо, как в пустыне. Глаза слипались. В общем, здравствуй, похмелье.
До такого состояния Ира на Земле напивалась только один раз: на похоронах родителей. И вот теперь, перед балом, в другом мире, напилась вторично.
- Вставай, пьяница, - продолжал зудеть смутно знакомый голос. – Ехать тебе пора. А ты тут разлеглась.
Ира замычала.
Под нос сразу сунули граненый стакан, такой типичный, из которого пили многие поколения землян. В стакане плескалась ярко-оранжевая жидкость.
- Пей давай. Пьяница.
И совсем она не пьяница. Нечего ее постоянно этим попрекать.
Напиток оказался прохладным и кисловатым. Он практически сразу убрал все последствия, и Ира наконец-то вспомнила голос.
- Гришка?
- А кто ж еще, - фыркнуло пространство.
Действительно.
А еще Ира вспомнила, какой сегодня день. И что будет завтра.
- Да не трусь ты. Не съедят тебя там, - проворчал домовой.
- Они – нет. А вот драконы…
При мысли о крылатых ящерах у Иры снова затряслись поджилки.
- И что, что драконы?
- Они существуют, - буркнула Ира.
Гришка расхохотался.
- А че б им не существовать. Еще и летают. И тебя, трусиху, обучат. Да не белей ты так. Чуть что, скажи, что не их подданная, и все.
- В смысле? – насторожилась Ира. – Каким боком тут подданство?
- Таким. Ты за кого замуж вышла? За тайгера. Значит, теперь принадлежишь империи. А драконы пусть дальше себе летают.
- А это сработает? – в душе вспыхнул пока еще маленький огонек надежды.
- Так они сами тот закон приняли, - фыркнул Гришка. – В книгах если что поройся, не в наших, в их. Там все написано.
Вот так вот, да? А что, может и сработать.
Ира почувствовала, как с души спадает камень страха и сомнений. Она принадлежит империи тайгеров, значит. Почитает она те книги. Держитесь, драконы.
Столичный дом встретил Генриха с супругой суматохой. На следующий день после бала во дворце императора здесь тоже должны были начаться торжества. А потому слуги заканчивали последние приготовления и готовились принять многочисленных высокопоставленных гостей.
- Дорого-богато, - пробормотала жена, оглядываясь.
- Что? – не понял Генрих.
- Вычурно тут слишком, роскошь сразу в глаза бросается, - пояснила жена.
- Тут всегда так, - они поднимались по натертой до блеска мраморной лестнице, держась за перила. – Дом в столице, рядом с императорским дворцом. Нужно соответствовать.
- Угу. Держать марку. Комнаты наши так же помпезно будут обставлены?
- Комната. Одна господская комната.
Жена крякнула. От этого неуместного в данном шикарном месте звука Генриха передернуло. Вот что значит отсутствие надлежащего воспитания. Ведет себя, как девка из села!
- То есть уединиться не получится… М-да… Когда, говоришь, этот бал? Завтра?
- Для уединения есть кабинет, - просветил супругу с трудом сдерживавший раздражение Генрих.
- У тебя. А у меня?
- А ты – женщина, - этот вопрос они уже обсуждали, и не раз. Генрих отказывался понимать, зачем женщине требовалось постоянное уединение. Чем она может быть занята? – Тебе и не положено…
- В лягушку превращу, - любезно сообщила жена, и Генрих чуть не споткнулся на последней ступени лестницы. Такой ответ точно не был им предусмотрен. – Будешь в пруду доказывать свою маскулинность.
Опять иномирное слово. Генрих понял суть лишь примерно.
- Ведьма, - проворчал он, чтобы не устраивать скандал на виду у слуг.
- И скоро начну этим гордиться, - фыркнула жена. – Нашлись тут, сексисты. Женщине отдохнуть от них негде.
Между тем они зашли в предназначенную для молодых супругов спальню.
- Кровать, ковер, шторы, стол, кресла, - перечислила жена, оглядываясь.
- Обычная обстановка, - проворчал Генрих.
- Угу. Только размерами комната больше моей квартирки. Как вы тут, в пространствах этих, не теряетесь?
- Так мы и не крестьяне, чтобы жить в лачугах, - вернул шпильку Генрих.
- О да. Вы – не крестьяне. Вы – нахлебники. Революции на вас нет.
- Вот повелителю драконов и сообщишь свои чрезвычайно ценные мысли на этот счет, - язвительно отрезал Генрих, доведенный до белого каления неуместным поведением супруги.
- Сообщу, - пожала плечами жена. – Ты во мне сомневаешься?
Нет, Генрих не сомневался. Такая и Зирту в лицо все выскажет.
Невозможность уединиться Иру задела. На Земле, за те годы, что прошли со смерти родителей, она привыкла к личному пространству. В этом мире во дворце мужа ей тоже выделили личную спальню. Теперь же получалось, что жить приходилось в одной комнате с драгоценным супругом. И ни покоя, ни тишины. У него, как оказалось, для уединения существовал кабинет. Ей такой роскоши не полагалось.
«Сутки», - напомнила сама себе Ира. Ей необходимо было продержаться всего лишь сутки. Уже завтра, на зимнем балу, станет ясно, кто она такая, каков ее статус. И, исходя из этих знаний, она собиралась диктовать мужу условия дальнейшей совместной жизни.
А пока… Пока пусть покомандует немного. Недолго ему осталось.
Ира еще раз огляделась: широкая кровать под балдахином, стоявшая посередине комнаты, сразу намекала на численность проживавших здесь людей. На такой громадине один-единственный человек легко затерялся бы.
Журнальный столик посередине комнаты, подчеркивал, что принимать пищу можно, и не выходя из спальни.
Кресел, как и ожидалось, было только два – гостей здесь точно не ждали.
Темные тяжелые шторы, закрыв окно, не позволили бы никому узнать, какие непотребства здесь творятся.
- У тебя такое выражение лица, будто ты раздумываешь, как прибить меня по-тихому и выйти сухой из воды, - насмешливо отметил муж.
- Не дождешься, - фыркнула Ира. – Я понять пытаюсь, почему в этой комнате все вокруг так и кричит об уединенности и постельных играх.
- Потому что кое-кто, в силу своего характера, слишком долго жил без этих самых игр, - нахально заявил муж и со смешком увернулся от локтя Иры.
Сама она так не считала и недотраха у себя не ощущала. А вот одного кошака все же следовало поставить на место.
- Сколько любовниц ты сюда водил? – уточнила Ира, поворачиваясь к супругу лицом.
- Не поверишь, - осклабился он, - ты - первая. Это супружеская спальня. Для игр со служанками существуют гостиные. Или тот же кабинет.
- Ах, вот для чего он предназначен, - мурлыкнула Ира. – Теперь я понимаю, почему ты не хочешь, чтобы он у меня появлялся. Рогов боишься.
- Стерва, - любезно сообщил муж.
- Кобель, - парировала Ира.
Общение грозило перейти на повышенные тона, но в дверь постучали. Заглянувшая служанка сообщила, что обед подан. В гостиной.
Что ж, Ира пообщается с супругом и позже. Сейчас же не мешало поесть.
Сутки до зимнего бала прошли плодотворно. Генрих с женой успели трижды поругаться и дважды заняться постельными играми.
Ели они в перерывах между этими своими важными занятиями и к вечеру устали до предела. Жена завалилась спать, едва голова коснулась подушки, Генрих, считавший себя выносливей супруги, некоторое время лежал в постели и размышлял. Боги, конечно, подложили ему еще ту свинью, но зато наследники должны были получиться с характером. Настоящие тайгеры.
Постельные игры тоже помогали «от стресса», но не будешь же сутками не вылезать из постели. Тем более что занятия с нанятым учителем никто не отменял. Генрих внимательно наблюдал за женой и должен был признать, что ее манеры и осанка постепенно улучшались, правда, только на людях. А вот наедине с ним она часто изображала стерву. Но Генрих, привыкнув к подобному поведению, уже знал, что и каким тоном ей отвечать. Их пикировки могли длиться по получасу. И Генрих даже находил их полезными: они помогали мозгу не расслабляться и обостряли чувства. Заканчивалось все обычно постелью.
- Я, между прочим, просила сказку, - выдала как-то вечером жена. Бал должен был состояться послезавтра, и Генрих видел по ее настрою, что оставшееся время пройдет весело и продуктивно. – Сказку, а не приключенческое фэнтези!
- Женщины, - насмешливо протянул Генрих, - на вас не угодишь. Это ты сейчас богам недовольство высказываешь?
- Всем, - отрезала жена. – Ну какая из меня драконица?
- Никакая, - охотно согласился Генрих. – Ведьма получилась бы намного лучше.
Они лежали в постели и лениво пикировались.
- Да, - внезапно согласилась жена, разрушив Генриху всю игру, - лучше. Тогда я хоть с чистой совестью могла бы пить, материться и дебоширить. А так… Герцогине не пристало то, это, пятое, десятое. А у меня, между прочим, нервы! И их надо как-то лечить!
- Я не пойму, - став серьезным, покачал головой Генрих, - тайгеров ты не боишься, остальных рас – тоже. Что страшного в драконах?
- В драконах – ничего, кроме того, что они – вымершие динозавры, - проворчала жена. – Огромные неуклюжие ящеры, вопреки всем законам физики летающие под облаками. Свалится одна такая ящерица на голову – и привет, боги. Но не суть. Я не хочу быть драконом, понимаешь? Мне плевать на них, когда они от меня далеко. Но называться одной из них… Блин, да я меньше нервничала бы, если бы мне заявили, что я – выжившая претендентка на трон Романовых.
Генрих понял только половину сказанного. Но и этого хватило, чтобы составить себе некоторое впечатление о страхах жены.
- То есть ты боишься не соответствовать какому-то образу, который у тебя в голове, - сделал он вывод.
- А хоть бы и так, - буркнула жена. – Я всю сознательную жизнь провела в одном статусе, а теперь меня вытащили в другой мир и навязывают совершенно другой статус. Не хочу!
Чем ближе к балу, тем сильнее нервничала Ира. Она знать не желала своих возможных родственников, чтоб им непрестанно икалось всю их оставшуюся жизнь!
- Я всю сознательную жизнь провела в одном статусе, а теперь меня вытащили в другой мир и навязывают совершенно другой статус. Не хочу! – заявила она мужу после очередного секса. И, подумав пару секунд, добавила. – Выпить хочу. Что у вас тут есть не очень крепкое?
В глазах мужа она прочла: «Моя жена – пропойца». Но, как ни странно, спорить супруг не стал, вызвал служанку. Минут через пятнадцать Ира с мужем сидели в той же спальне, за накрытым белоснежной скатертью журнальным столиком. Бутылка эльфийского вина, наспех порезанный овощной салат, пласты жареного мяса и кусочки сыра – неплохая вечерняя трапеза.
- Настоящая Луиза алкоголь в рот не брала, поэтому твое тело может отреагировать как угодно, - предупредил муж, наливая в высокий хрустальный бокал нежно-розовую жидкость.
«Как марганцовка», - подумала почему-то Ира, поплотнее запахнувшись в теплый халат и принимая у мужа бокал. Может отреагировать… Да пусть хоть как-то отреагирует… Ира устала от вечной нервотрепки. Нет, она, конечно, осознавала, что во многом накрутила себя сама, но легче ей от этого не становилось.
Муж, в домашнем костюме сидевший в кресле напротив, решил, что будет употреблять какое-то пойло троллей. Мол, не пристало мужчине напиваться эльфийским вином. Его пьют в основном женщины. Ира не спорила. Ей было все равно.
Сладкое, немного терпкое вино вызвало ассоциацию с хорошо разбавленным сгущенным молоком. Ира сделала один глоток, второй, третий. Словно сладкое молоко пила. Ни малейшей связи с вином.
На последнем глотке комната почему-то поплыла перед глазами, а муж неожиданно растроился. И каждый из новоявленных супругов смотрел на Иру с немым укором.
- Тебя три, - немного заплетающимся языком сообщила Ира.
- В каком месте ты меня трешь? – насмешливо спросил тройной муж.
- Тебя… три штуки… - пояснила Ира.
- Даже так. Быстро ты поплыла. Обычно такое состояние возникает у женщин после 3-го бокала.
Ира прищурилась, затем помотала головой, стараясь вернуть четкость зрения. Не помогло. Муж упорно не желал собираться в единый организм.
- Ну и ладно, - решила Ира. Подумала немного и запела:
Ой, мороз, мороз, не морозь меня,
Не морозь меня, моего коня,
Не морозь меня, моего коня.
Моего коня белогривого,
У меня жена, ой, ревнивая,
У меня жена, ой, ревнивая.
У меня жена, ой, красавица,
Ждёт меня домой, ждёт печалится.
Ждёт меня домой, ждёт печалится .
Мужья ожидаемо поморщились:
- Тише петь ты не умеешь?
- А зачем? – удивилась Ира. – Хорошо же пою. Пусть все слышат.
Она хотела затянуть другую русскую народную, но коварное эльфийское вино оказалось сильнее ее, и Ира, уронив голову на руки, заснула прямо за столом.
Глава 32
«Дожился, - думал с сарказмом Генрих, укладывая заснувшую жену в постель, - таскаю на руках жену-пропойцу. Хотя какая она пропойца. Вот как можно было дойти до такого состояния после первого же бокала вина? Оно ж легкое!». Да, боги решили знатно повеселиться над Генрихом.
Укрыв жену покрывалом, он отправился в оружейную, вызвал туда начальника стражи и какое-то время сбрасывал напряжение тренировками. Заснул он, едва добрался до собственной кровати.
Утро началось чересчур рано и было слишком громким: через три часа Генриху с супругой предстояло отправиться порталом в столичный дом, чтобы уже завтра оттуда, в карете, как и положено аристократам, прибыть в императорский дворец на зимний бал. А значит, следовало привести себя в порядок, позавтракать, собрать небольшую сумку личных вещей. На все про все как раз три часа.
Кокетничавшей с Генрихом служанке, полненькой шатенке, пришедшей будить его, он ответил угрюмым взглядом. Времени и так катастрофически не хватало, а тут всякие дуры под руку лезут.
Кстати о дурах. Необходимо было заранее заглянуть к дражайшей супруге, узнать, как ее самочувствие после вчерашней не удавшейся пьянки. Вдруг придется мага вызывать, чтобы он привел герцогиню в порядок.
К удивлению Генриха, жена прекрасно себя чувствовала и даже не нервничала. Мурлыкая себе под нос какую-то незнакомую ему мелодию, она заканчивала сбор личных вещей.
- Для таких дел есть служанки, - нравоучительно заметил Генрих, переступив порог.
- И тебе доброе утро, - добродушно откликнулась жена. – Когда едем?
- Пойдем. Порталом.
Жена оторвалась от сумки, взглянула на Генриха с удивлением, смешанным с детским восторгом:
- Что, правда? Настоящим порталом? Всегда мечтала попробовать.
Генрих заподозрил, что ему вторично подменили супругу. Куда делась уже знакомая стерва? Кто это создание с отличным настроением? Нет, тут явно было что-то нечисто.
- Ты кто? – в лоб спросил Генрих. – И где та, из другого мира?
Жена ухмыльнулась:
- Мне Гришка отличную идею подал.
- Гришка? – незнакомое имя резануло слух.
- Домовой местный.
Доходило до Генриха долго. Потом он уточнил:
- Ты с домовым общаешься?
- Угу.
Точно ведьма. Да еще и дракон. Боги, чтоб вас!
- Пьяница. Герцогиня пьяница. Уснула после первой рюмки. Неумеха, - негромкое, но упорное ворчание, сверлившее мозг, мешало спать.
Ира открыла глаза, попыталась встать, застонала и упала назад, на что-то мягкое, видимо, подушки. Перед глазами все кружилось и плясало, словно на взбесившейся карусели. Голова, словно чугунная, не желала ничего воспринимать. Во рту было сухо, как в пустыне. Глаза слипались. В общем, здравствуй, похмелье.
До такого состояния Ира на Земле напивалась только один раз: на похоронах родителей. И вот теперь, перед балом, в другом мире, напилась вторично.
- Вставай, пьяница, - продолжал зудеть смутно знакомый голос. – Ехать тебе пора. А ты тут разлеглась.
Ира замычала.
Под нос сразу сунули граненый стакан, такой типичный, из которого пили многие поколения землян. В стакане плескалась ярко-оранжевая жидкость.
- Пей давай. Пьяница.
И совсем она не пьяница. Нечего ее постоянно этим попрекать.
Напиток оказался прохладным и кисловатым. Он практически сразу убрал все последствия, и Ира наконец-то вспомнила голос.
- Гришка?
- А кто ж еще, - фыркнуло пространство.
Действительно.
А еще Ира вспомнила, какой сегодня день. И что будет завтра.
- Да не трусь ты. Не съедят тебя там, - проворчал домовой.
- Они – нет. А вот драконы…
При мысли о крылатых ящерах у Иры снова затряслись поджилки.
- И что, что драконы?
- Они существуют, - буркнула Ира.
Гришка расхохотался.
- А че б им не существовать. Еще и летают. И тебя, трусиху, обучат. Да не белей ты так. Чуть что, скажи, что не их подданная, и все.
- В смысле? – насторожилась Ира. – Каким боком тут подданство?
- Таким. Ты за кого замуж вышла? За тайгера. Значит, теперь принадлежишь империи. А драконы пусть дальше себе летают.
- А это сработает? – в душе вспыхнул пока еще маленький огонек надежды.
- Так они сами тот закон приняли, - фыркнул Гришка. – В книгах если что поройся, не в наших, в их. Там все написано.
Вот так вот, да? А что, может и сработать.
Ира почувствовала, как с души спадает камень страха и сомнений. Она принадлежит империи тайгеров, значит. Почитает она те книги. Держитесь, драконы.
Глава 33
Столичный дом встретил Генриха с супругой суматохой. На следующий день после бала во дворце императора здесь тоже должны были начаться торжества. А потому слуги заканчивали последние приготовления и готовились принять многочисленных высокопоставленных гостей.
- Дорого-богато, - пробормотала жена, оглядываясь.
- Что? – не понял Генрих.
- Вычурно тут слишком, роскошь сразу в глаза бросается, - пояснила жена.
- Тут всегда так, - они поднимались по натертой до блеска мраморной лестнице, держась за перила. – Дом в столице, рядом с императорским дворцом. Нужно соответствовать.
- Угу. Держать марку. Комнаты наши так же помпезно будут обставлены?
- Комната. Одна господская комната.
Жена крякнула. От этого неуместного в данном шикарном месте звука Генриха передернуло. Вот что значит отсутствие надлежащего воспитания. Ведет себя, как девка из села!
- То есть уединиться не получится… М-да… Когда, говоришь, этот бал? Завтра?
- Для уединения есть кабинет, - просветил супругу с трудом сдерживавший раздражение Генрих.
- У тебя. А у меня?
- А ты – женщина, - этот вопрос они уже обсуждали, и не раз. Генрих отказывался понимать, зачем женщине требовалось постоянное уединение. Чем она может быть занята? – Тебе и не положено…
- В лягушку превращу, - любезно сообщила жена, и Генрих чуть не споткнулся на последней ступени лестницы. Такой ответ точно не был им предусмотрен. – Будешь в пруду доказывать свою маскулинность.
Опять иномирное слово. Генрих понял суть лишь примерно.
- Ведьма, - проворчал он, чтобы не устраивать скандал на виду у слуг.
- И скоро начну этим гордиться, - фыркнула жена. – Нашлись тут, сексисты. Женщине отдохнуть от них негде.
Между тем они зашли в предназначенную для молодых супругов спальню.
- Кровать, ковер, шторы, стол, кресла, - перечислила жена, оглядываясь.
- Обычная обстановка, - проворчал Генрих.
- Угу. Только размерами комната больше моей квартирки. Как вы тут, в пространствах этих, не теряетесь?
- Так мы и не крестьяне, чтобы жить в лачугах, - вернул шпильку Генрих.
- О да. Вы – не крестьяне. Вы – нахлебники. Революции на вас нет.
- Вот повелителю драконов и сообщишь свои чрезвычайно ценные мысли на этот счет, - язвительно отрезал Генрих, доведенный до белого каления неуместным поведением супруги.
- Сообщу, - пожала плечами жена. – Ты во мне сомневаешься?
Нет, Генрих не сомневался. Такая и Зирту в лицо все выскажет.
Невозможность уединиться Иру задела. На Земле, за те годы, что прошли со смерти родителей, она привыкла к личному пространству. В этом мире во дворце мужа ей тоже выделили личную спальню. Теперь же получалось, что жить приходилось в одной комнате с драгоценным супругом. И ни покоя, ни тишины. У него, как оказалось, для уединения существовал кабинет. Ей такой роскоши не полагалось.
«Сутки», - напомнила сама себе Ира. Ей необходимо было продержаться всего лишь сутки. Уже завтра, на зимнем балу, станет ясно, кто она такая, каков ее статус. И, исходя из этих знаний, она собиралась диктовать мужу условия дальнейшей совместной жизни.
А пока… Пока пусть покомандует немного. Недолго ему осталось.
Ира еще раз огляделась: широкая кровать под балдахином, стоявшая посередине комнаты, сразу намекала на численность проживавших здесь людей. На такой громадине один-единственный человек легко затерялся бы.
Журнальный столик посередине комнаты, подчеркивал, что принимать пищу можно, и не выходя из спальни.
Кресел, как и ожидалось, было только два – гостей здесь точно не ждали.
Темные тяжелые шторы, закрыв окно, не позволили бы никому узнать, какие непотребства здесь творятся.
- У тебя такое выражение лица, будто ты раздумываешь, как прибить меня по-тихому и выйти сухой из воды, - насмешливо отметил муж.
- Не дождешься, - фыркнула Ира. – Я понять пытаюсь, почему в этой комнате все вокруг так и кричит об уединенности и постельных играх.
- Потому что кое-кто, в силу своего характера, слишком долго жил без этих самых игр, - нахально заявил муж и со смешком увернулся от локтя Иры.
Сама она так не считала и недотраха у себя не ощущала. А вот одного кошака все же следовало поставить на место.
- Сколько любовниц ты сюда водил? – уточнила Ира, поворачиваясь к супругу лицом.
- Не поверишь, - осклабился он, - ты - первая. Это супружеская спальня. Для игр со служанками существуют гостиные. Или тот же кабинет.
- Ах, вот для чего он предназначен, - мурлыкнула Ира. – Теперь я понимаю, почему ты не хочешь, чтобы он у меня появлялся. Рогов боишься.
- Стерва, - любезно сообщил муж.
- Кобель, - парировала Ира.
Общение грозило перейти на повышенные тона, но в дверь постучали. Заглянувшая служанка сообщила, что обед подан. В гостиной.
Что ж, Ира пообщается с супругом и позже. Сейчас же не мешало поесть.
Глава 34
Сутки до зимнего бала прошли плодотворно. Генрих с женой успели трижды поругаться и дважды заняться постельными играми.
Ели они в перерывах между этими своими важными занятиями и к вечеру устали до предела. Жена завалилась спать, едва голова коснулась подушки, Генрих, считавший себя выносливей супруги, некоторое время лежал в постели и размышлял. Боги, конечно, подложили ему еще ту свинью, но зато наследники должны были получиться с характером. Настоящие тайгеры.
