Она стояла у книжной полки с древним гримуаром в руках и почувствовала его присутствие раньше, чем увидела. Мурашки пробежали по спине.
— Собирайся, выходи, — произнёс он. Всего два слова, но они прозвучали как приговор.
Мари медленно повернулась, сжимая книгу в белых пальцах.
— А предупредить? Позвонить? Или ты слишком важная птица для таких мелочей?
Сержо не ответил. Он просто шагнул вперёд. Воздух загустел, наполняясь звериной энергией оборотня.
— Не подходи! — бросок книги был стремительным и точным. Тяжёлый гримуар мог бы проломить череп обычному человеку. Сержо даже не уклонился. Книга ударила ему в грудь и с глухим стуком упала на пол. Он продолжил движение.
— Я сказала, не подходи! — Мари отступила, её руки вспыхнули алым пламенем. Огненный шар рванулся к оборотню.
Сержо поймал его. Буквально. Его пальцы сжались, и магия с шипением погасла в его железной хватке. В его глазах не было ни злобы, ни раздражения — лишь холодная целеустремлённость.
— Чёртов кусок мяса! — выкрикнула Мари, отступая к стене. — Масимо прислал своего любищего пса? Скажи ему, что я...
Он не дал ей договорить. Один рывок — и его руки сомкнулись на её плечах. Её попытка ударить его магическим импульсом разбилась о его непробиваемую ауру.
— Отпусти! — её голос впервые сорвался на крик. Она билась в его хватке, но это было бесполезно — словно ребёнок пытался сдвинуть скалу.
Сержо молча подхватил её на руки, легко, словно она ничего не весила. Его дыхание было ровным, на лице — ни единой эмоции.
— Ты... ты монстр! — выдохнула она, пытаясь вырваться.
Он вышел из квартиры, неся её, как трофей. Борьба была бессмысленной — он был сильнее, быстрее, неумолимее. Дверь захлопнулась, оставив позади лишь следы борьбы и гнетущее чувство бессилия.
Тронный зал Валькоры был погружён в неестественную тишину, которую нарушало лишь эхо их шагов. Масимо восседал на своём месте, и хотя его поза была расслабленной, в воздухе витало напряжение, густое, как смог.
Елэйн, уже пришедшая в себя, стояла посередине, скрестив руки на груди. Её взгляд, полный вызывающей насмешки, скользил по Масимо, будто она разглядывала не главу Ковена, а забавное насекомое.
— Ну что, собрали весь свой маленький зоопарк? — раздался её сладкий, ядовитый голос. — Надеюсь, за такие масштабы похищений полагается бонусная карта. После десятого похищения — одиннадцатое бесплатно?
Масимо медленно выдохнул, его пальцы сомкнулись на подлокотниках трона. Гнев, тлевший в его глазах, был прикрыт плёнкой ледяного спокойствия.
— Ваше чувство юмора, мисс, начинает меня утомлять, — произнёс он, и каждый звук в его голосе был отточен, как лезвие. — Так же, как и ваше упрямое нежелание понимать серьёзность своего положения.
— О, мы всё прекрасно понимаем! — парировала Натали, ехидно улыбаясь. — Ваше положение — на троне. Наше — на ковре перед ним. Какая глубокая разница!
— Вы трое, — голос Масимо зазвенел, заставляя воздух содрогнуться, — как заноза в теле Валькоры. Вы нарушаете порядок, сеете хаос и считаете, что шутки являются достаточной защитой.
Мари фыркнула, поднимая подбородок:
— А что, есть другие варианты? Может, вам подарить букет и попросить прощения за то, что вы нас похищаете?
Масимо встал. Его тень удлинилась, накрыв их.
— Шутки закончились. — Эти слова прозвучали тихо, но с такой силой, что даже Елэйн на мгновение смолкла. — Вы обладаете силой, которая принадлежит Ковену. Вы связаны с теми, кто представляет для нас интерес. Ваше время капризов и своеволия истекло.
Он обвёл их взглядом, в котором не осталось и тени терпения.
— Вы вступите в Ковен Ведьм. Вы присягнете на верность Валькоре. И вы будете подчиняться. Без возражений. Без этих... — он с отвращением махнул рукой, — комедий.
В наступившей тишине его голос прозвучал как приговор:
— Я больше не намерен мириться с вашими выходками. И поверьте, вы не хотите видеть, что произойдёт, если я применю более... убедительные методы.
Елэйн сделала шаг вперёд, её губы растянулись в саркастической улыбке, но во взгляде загорелся опасный интерес.
— Любопытно, — начала она, растягивая слова. — А что, собственно, Ковен и Валькора могут предложить нам? Помимо сомнительной чести вытирать ноги о ваш порог и выслушивать высокомерные нотации?
Масимо медленно повернулся к ней, и в его глазах вспыхнула искра чего-то помимо гнева — холодного любопытства.
— Вы хотите торговаться? — он мягко произнёс, и это прозвучало опаснее любого крика.
— Я хочу понять правила игры, в которую нас насильно заставляют играть, — парировала Елэйн, не моргнув глазом. — Вы говорите о долге и подчинении. Я же вижу лишь одни обязательства с нашей стороны. Где наша выгода? Или вы надеетесь, что мы будем служить из-за прекрасных глаз ваших верных псов?
Уголок губ Масимо дрогнул.
— Ваша выгода — в сохранении вашей жизни и относительной свободы. Пока что.
— О, какая щедрость! — фыркнула Натали.
Но Елэйн не отводила взгляда от Масимо.
— Слишком расплывчато. Язык угроз я понимаю прекрасно. Но вы не глупы. Вы знаете, что слуги, работающие только из-под палки, — ненадёжны. Так что давайте послушаем не только про наказания, но и про награды. Или ваше могущество ограничивается лишь запугиванием?
Игривая улыбка медленно сползла с лица Масимо. Его пальцы, лежавшие на подлокотнике, сжались так, что костяшки побелели.
— Вы не понимаете ситуацию, — его голос прозвучал тише, но от этого стал лишь опаснее. — Это не аукцион. Это — приговор.
Он поднялся с трона, и его фигура, казалось, заполнила собой весь зал.
— Я ожидал... благодарности за предоставленную честь. Возможности, которую вам даруют. Вместо этого вы торгуетесь, как на рыночной площади.
Его взгляд, тяжёлый и колкий, впился в Елэйн.
— Вы ошибаетесь, если думаете, что ваша наглость меня развлекает. Она меня оскорбляет.
Он сделал шаг вперёд, и воздух снова сгустился, но на этот раз в нём чувствовалась не просто мощь, а ярость, едва сдерживаемая тонкой плёнкой самообладания.
— Вы хотите конкретики? Хорошо. Ваша «награда» — это право дышать. Это возможность просыпаться по утрам в своих кроватях, а не в камере. Это — моё текущее решение не сломать вас, как надоедливых насекомых.
Он остановился в паре шагов от них, и его шёпот был страшнее любого крика.
— И это предложение... истекает. Следующее слово насмешки — и вы узнаете, насколько узкой может стать ваша «свобода». Вам действительно стоит испытать моё терпение, девушка?
Мари резко шагнула вперед, встав между Елэйн и Масимо. Её глаза, до этого полные сарказма, теперь пылали холодным гневом.
— Хватит, — её голос прозвучал резко, разрезая напряжённую тишину. — Ты говоришь с нами, как с рабами. Угрозы, запугивания... Это и есть твоё великое правление? Сломить тех, кто слабее?
Масимо медленно перевёл на неё взгляд, и в его глазах вспыхнуло что-то тёмное и опасное. Но Мари не отступила.
— Елэйн задала справедливый вопрос. Ты требуешь подчинения, но не предлагаешь ничего, кроме кнута. Или ты действительно настолько слаб, что боишься честного диалога?
— Мари права, — тихо, но твёрдо сказала Натали, вставая рядом с сестрой. Её обычная насмешливость куда-то испарилась, уступив место решимости. — Ты вызвал нас силой, привёл сюда под конвоем и теперь ждёшь поклонов? Мир так не работает. Даже в твоём искажённом королевстве.
Три девушки стояли плечом к плечу, их солидарность была почти осязаемой. Воздух в зале застыл, став полем битвы воли. Масимо смотрел на них, и по его лицу впервые пробежала тень не расчёта, а чистого, неприкрытого раздражения. Его идеально выстроенный сценарий давал трещину.
Масимо щёлкнул пальцами. Мгновение — и всё изменилось. Сержо, возникший словно из ниоткуда, схватил Натали. Та, не растерявшись, тут же фыркнула:
— Опять ты, терминатор местного разлива?
Лукас, движимый холодной эффективностью, взял Елэйн. Та взвизгнула и тут же перешла в вербальную атаку:
— Руки прочь, пиявка дрессированная! От тебя пахнет столетиями пыли и высокомерия! Иди в музей, экспонат недоделанный!
Но самый яростный отпор дала Мари. Когда Дилан с привычной ухмылкой потянулся к ней, она не стала тратить время на слова. Резкий удар каблуком в голень, короткий болевой приём — и Дилан с гримасой боли отшатнулся, успев пробормотать:
— Сумасшедшая...
Однако у Масимо не было времени на подобные вольности. Он не стал щёлкать пальцами во второй раз. Он просто двинулся — стремительно и неотвратимо. Его рука сомкнулась на запястье Мари, и он с силой притянул её к себе, заломив руку за спину.
— Довольно, — его голос прозвучал прямо у её уха, тихо, но с такой ледяной властностью, что по телу побежали мурашки.
Мари попыталась вырваться, но его хватка была абсолютной. Он держал её так, что она не могла пошевелиться, прижав к своей груди. Она чувствовала каждое движение его мышц, готовых парировать любую её попытку к сопротивлению. Это было унизительно и страшно — осознавать, что вся её ярость и навыки ничего не стоят против этой подавляющей силы.
— Будешь шевелиться — сломаю руку, — безразличным тоном констатировал он, и в его словах не было ни капли блефа.
Натали, сама скованная железной хваткой Сержо, увидела, как Масимо прижимает к себе её сестру, и её лицо исказилось от ярости.
— Руки от неё убери! — крикнула она, яростно дёргаясь в бессильной попытке вырваться. — Слышишь меня, ты самодовольный ублюдок! Тронь её — и я тебе всё лицо исцарапаю!
Сержо лишь сильнее сжал её руки, но Натали, казалось, даже не чувствовала боли. Её взгляд был прикован к сестре, в нём горела беспомощная ярость.
— Отпусти её! — снова закричала она, и в её голосе уже слышались слёзы от бессилия. — Она тебе ничего не сделала! Имеешь дело с нами — вот и разбирайся с нами!
Масимо медленно повернул голову в её сторону. Его выражение лица не изменилось, но в глазах вспыхнула холодная усмешка.
— Трогательная забота, — произнёс он с лёгкой насмешкой. — Но не трать силы. Скоро вы все поймёте, что значит подчиняться.
Тяжёлая дверь квартиры Мари с грохотом захлопнулась, словно подводя черту под кошмаром в Валькоре. Воздух в прихожей, ещё секунду назад наполненный ледяной вежливостью стражей, взорвался от ярости трёх девушек.
— Я ему этого не прощу! Никогда! — выкрикнула Натали, с силой швыряя свою сумочку на диван. Та отскочила и с грохотом сбила напольную вазу. Осколки фарфора разлетелись по полу, но на них никто не обратил внимания.
— Клеймо! — зашипела Мари, её обычно спокойное лицо было искажено гневом. Она сжала кулаки, и по коже пробежали крошечные искры магии. — Он нас пометил, как скот! Чтобы мы не сбежали до их пафосной церемонии!
Елэйн молчала. Она стояла у окна, вцепившись пальцами в подоконник так, что костяшки побелели. Её взгляд был прикован к ночному городу, раскинувшемуся внизу, но видела она не его, а надменное лицо Масимо.
— Самодовольный ублюдок, — наконец выдавила она сквозь зубы, и её тихий, ядовитый голос был страшнее криков сестёр. — Он думает, что несколько магических символов сделают нас его покорными собачками?
— Он вообще не думает! — фыркнула Натали, принимаясь метаться по гостиной. — Он приказывает. «Вступите в Ковен. Присягните на верность». Да он совсем зажрался! Я лучше сдохну, чем стану одной из его марионеток!
— Он не оставил нам выбора, — с горькой прямотой констатировала Мари. Она разжала кулаки и с усталостью провела рукой по лицу. — Это клеймо не просто метка. Оно связывает. Он будет знать, где мы, и, скорее всего, может причинить боль на расстоянии. Это стандартная практика для непокорных.
В комнате повисла тяжёлая пауза. Осознание полной безысходности на мгновение приглушило ярость, сменившись леденящим чувством ловушки.
Елэйн резко развернулась от окна. В её глазах, несмотря на отчаяние, тлела знакомая искра вызова.
— Значит, так, — произнесла она, и её голос приобрёл стальные нотки. — Он хочет, чтобы мы были на церемонии? Прекрасно. Мы будем.
Натали и Мари с недоумением посмотрели на неё.
— Ты с ума сошла? — удивлённо спросила Натали. — Ты хочешь добровольно принести эту дурацкую присягу?
— Я сказала, что мы будем на церемонии, — уточнила Елэйн, и на её губах появилась опасная, почти невидимая улыбка. — Я не сказала ни слова о том, что мы собираемся вести себя прилично. Если Масимо хочет шоу, он его получит. Но это будет последнее шоу в его карьере.
Её слова повисли в воздухе, наполняя комнату новым, опасным смыслом.
В этот момент дверь в квартиру со скрипом приоткрылась, и в проёме показалась знакомая фигура.
— Натали, ты тут? Мне нужно... — начал Деймон, но его слова застряли в горле, когда он увидел трёх разъярённых женщин.
Он нервно провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями.
— Слушай, это насчёт Артура. У нас... проблема. Серьёзная. И мне нужна твоя помощь. Ну, или точнее, его нужна твоя помощь. Сделай это ради меня, ладно?
Пытаясь разрядить обстановку, он неудачно пошутил:
— Что это вы тут как проститутки в старину, которых клеймили? Или может, как породистых собак метят? Не переживайте, с таким клеймом хоть в борделе, хоть на выставке призовое место займёте...
Этой шуткой он перешёл все границы. Воздух в комнате буквально загустел от ярости.
— Что ты сказал?! — голос Мари прозвучал опасным шёпотом, а её руки вспыхнули алым пламенем.
Елэйн, чьё лицо исказилось от гнева, резко шагнула вперёд:
— А ну повтори, шут гороховый! Хочешь, я покажу тебе, как клеймят настоящих сук?
Деймон отступил на шаг, понимая, что совершил фатальную ошибку.
— Эй, полегче, я просто...
Но было уже поздно. Гнев, копившийся в девушках после унижения в Валькоре, нашёл свой выход. И Деймон оказался идеальной мишенью.
— Подождите! — Натали резко шагнула вперед, встав между разъяренными девушками и Деймоном. — Прекратите! Он просто... туповат иногда.
Деймон, который уже приготовился к обороне, замер с широко раскрытыми глазами.
— Эй!
— Нет, правда, — Натали повернулась к Мари и Елэйн, разводя руками. — Он не со зла. У него просто рот работает быстрее, чем мозг. Особенно когда он нервничает.
Мари недовольно скрестила руки, но пламя вокруг её кулаков поутихло.
— Это не оправдание для таких слов.
— Знаю, — вздохнула Натали. — Но посмотрите на него. — Она указала на Деймона, который выглядел совершенно растерянным. — Он приполз сюда не просто так. Если он просит помощи для Артура... значит, дело действительно плохо.
Елэйн все еще смотрела на Деймона с убийственным взглядом, но уже без прежней ярости.
— Туповат — это мягко сказано. У тебя вместо мозга там шутки с бородой.
— Ладно, ладно, я понял, — проворчал Деймон, наконец найдя дар речи. — Простите за... это. — Он неуверенно мотнул головой в сторону девушек. — Но Натали права. С Артуром... ему реально плохо. И я не знаю, кому еще обратиться.
В его голосе прозвучала несвойственная ему уязвимость, что заставило Мари и Елэйн наконец отступить. Гнев медленно уступал место любопытству и тревоге.
— Ладно, — Натали неохотно выдохнула, скрестив руки на груди. — Я пойду. Но только ради тебя, понял? Не для Артура, а потому что ты просишь.
— Спасибо, — Деймон кивнул с нехарактерной для него серьезностью. — Я это ценю.
— Я пойду с тобой, — тут же заявила Мари, бросая на Деймона предупредительный взгляд. — Чтобы никто снова не вздумал нас опять за нос водить.
— Собирайся, выходи, — произнёс он. Всего два слова, но они прозвучали как приговор.
Мари медленно повернулась, сжимая книгу в белых пальцах.
— А предупредить? Позвонить? Или ты слишком важная птица для таких мелочей?
Сержо не ответил. Он просто шагнул вперёд. Воздух загустел, наполняясь звериной энергией оборотня.
— Не подходи! — бросок книги был стремительным и точным. Тяжёлый гримуар мог бы проломить череп обычному человеку. Сержо даже не уклонился. Книга ударила ему в грудь и с глухим стуком упала на пол. Он продолжил движение.
— Я сказала, не подходи! — Мари отступила, её руки вспыхнули алым пламенем. Огненный шар рванулся к оборотню.
Сержо поймал его. Буквально. Его пальцы сжались, и магия с шипением погасла в его железной хватке. В его глазах не было ни злобы, ни раздражения — лишь холодная целеустремлённость.
— Чёртов кусок мяса! — выкрикнула Мари, отступая к стене. — Масимо прислал своего любищего пса? Скажи ему, что я...
Он не дал ей договорить. Один рывок — и его руки сомкнулись на её плечах. Её попытка ударить его магическим импульсом разбилась о его непробиваемую ауру.
— Отпусти! — её голос впервые сорвался на крик. Она билась в его хватке, но это было бесполезно — словно ребёнок пытался сдвинуть скалу.
Сержо молча подхватил её на руки, легко, словно она ничего не весила. Его дыхание было ровным, на лице — ни единой эмоции.
— Ты... ты монстр! — выдохнула она, пытаясь вырваться.
Он вышел из квартиры, неся её, как трофей. Борьба была бессмысленной — он был сильнее, быстрее, неумолимее. Дверь захлопнулась, оставив позади лишь следы борьбы и гнетущее чувство бессилия.
Тронный зал Валькоры был погружён в неестественную тишину, которую нарушало лишь эхо их шагов. Масимо восседал на своём месте, и хотя его поза была расслабленной, в воздухе витало напряжение, густое, как смог.
Елэйн, уже пришедшая в себя, стояла посередине, скрестив руки на груди. Её взгляд, полный вызывающей насмешки, скользил по Масимо, будто она разглядывала не главу Ковена, а забавное насекомое.
— Ну что, собрали весь свой маленький зоопарк? — раздался её сладкий, ядовитый голос. — Надеюсь, за такие масштабы похищений полагается бонусная карта. После десятого похищения — одиннадцатое бесплатно?
Масимо медленно выдохнул, его пальцы сомкнулись на подлокотниках трона. Гнев, тлевший в его глазах, был прикрыт плёнкой ледяного спокойствия.
— Ваше чувство юмора, мисс, начинает меня утомлять, — произнёс он, и каждый звук в его голосе был отточен, как лезвие. — Так же, как и ваше упрямое нежелание понимать серьёзность своего положения.
— О, мы всё прекрасно понимаем! — парировала Натали, ехидно улыбаясь. — Ваше положение — на троне. Наше — на ковре перед ним. Какая глубокая разница!
— Вы трое, — голос Масимо зазвенел, заставляя воздух содрогнуться, — как заноза в теле Валькоры. Вы нарушаете порядок, сеете хаос и считаете, что шутки являются достаточной защитой.
Мари фыркнула, поднимая подбородок:
— А что, есть другие варианты? Может, вам подарить букет и попросить прощения за то, что вы нас похищаете?
Масимо встал. Его тень удлинилась, накрыв их.
— Шутки закончились. — Эти слова прозвучали тихо, но с такой силой, что даже Елэйн на мгновение смолкла. — Вы обладаете силой, которая принадлежит Ковену. Вы связаны с теми, кто представляет для нас интерес. Ваше время капризов и своеволия истекло.
Он обвёл их взглядом, в котором не осталось и тени терпения.
— Вы вступите в Ковен Ведьм. Вы присягнете на верность Валькоре. И вы будете подчиняться. Без возражений. Без этих... — он с отвращением махнул рукой, — комедий.
В наступившей тишине его голос прозвучал как приговор:
— Я больше не намерен мириться с вашими выходками. И поверьте, вы не хотите видеть, что произойдёт, если я применю более... убедительные методы.
Елэйн сделала шаг вперёд, её губы растянулись в саркастической улыбке, но во взгляде загорелся опасный интерес.
— Любопытно, — начала она, растягивая слова. — А что, собственно, Ковен и Валькора могут предложить нам? Помимо сомнительной чести вытирать ноги о ваш порог и выслушивать высокомерные нотации?
Масимо медленно повернулся к ней, и в его глазах вспыхнула искра чего-то помимо гнева — холодного любопытства.
— Вы хотите торговаться? — он мягко произнёс, и это прозвучало опаснее любого крика.
— Я хочу понять правила игры, в которую нас насильно заставляют играть, — парировала Елэйн, не моргнув глазом. — Вы говорите о долге и подчинении. Я же вижу лишь одни обязательства с нашей стороны. Где наша выгода? Или вы надеетесь, что мы будем служить из-за прекрасных глаз ваших верных псов?
Уголок губ Масимо дрогнул.
— Ваша выгода — в сохранении вашей жизни и относительной свободы. Пока что.
— О, какая щедрость! — фыркнула Натали.
Но Елэйн не отводила взгляда от Масимо.
— Слишком расплывчато. Язык угроз я понимаю прекрасно. Но вы не глупы. Вы знаете, что слуги, работающие только из-под палки, — ненадёжны. Так что давайте послушаем не только про наказания, но и про награды. Или ваше могущество ограничивается лишь запугиванием?
Игривая улыбка медленно сползла с лица Масимо. Его пальцы, лежавшие на подлокотнике, сжались так, что костяшки побелели.
— Вы не понимаете ситуацию, — его голос прозвучал тише, но от этого стал лишь опаснее. — Это не аукцион. Это — приговор.
Он поднялся с трона, и его фигура, казалось, заполнила собой весь зал.
— Я ожидал... благодарности за предоставленную честь. Возможности, которую вам даруют. Вместо этого вы торгуетесь, как на рыночной площади.
Его взгляд, тяжёлый и колкий, впился в Елэйн.
— Вы ошибаетесь, если думаете, что ваша наглость меня развлекает. Она меня оскорбляет.
Он сделал шаг вперёд, и воздух снова сгустился, но на этот раз в нём чувствовалась не просто мощь, а ярость, едва сдерживаемая тонкой плёнкой самообладания.
— Вы хотите конкретики? Хорошо. Ваша «награда» — это право дышать. Это возможность просыпаться по утрам в своих кроватях, а не в камере. Это — моё текущее решение не сломать вас, как надоедливых насекомых.
Он остановился в паре шагов от них, и его шёпот был страшнее любого крика.
— И это предложение... истекает. Следующее слово насмешки — и вы узнаете, насколько узкой может стать ваша «свобода». Вам действительно стоит испытать моё терпение, девушка?
Мари резко шагнула вперед, встав между Елэйн и Масимо. Её глаза, до этого полные сарказма, теперь пылали холодным гневом.
— Хватит, — её голос прозвучал резко, разрезая напряжённую тишину. — Ты говоришь с нами, как с рабами. Угрозы, запугивания... Это и есть твоё великое правление? Сломить тех, кто слабее?
Масимо медленно перевёл на неё взгляд, и в его глазах вспыхнуло что-то тёмное и опасное. Но Мари не отступила.
— Елэйн задала справедливый вопрос. Ты требуешь подчинения, но не предлагаешь ничего, кроме кнута. Или ты действительно настолько слаб, что боишься честного диалога?
— Мари права, — тихо, но твёрдо сказала Натали, вставая рядом с сестрой. Её обычная насмешливость куда-то испарилась, уступив место решимости. — Ты вызвал нас силой, привёл сюда под конвоем и теперь ждёшь поклонов? Мир так не работает. Даже в твоём искажённом королевстве.
Три девушки стояли плечом к плечу, их солидарность была почти осязаемой. Воздух в зале застыл, став полем битвы воли. Масимо смотрел на них, и по его лицу впервые пробежала тень не расчёта, а чистого, неприкрытого раздражения. Его идеально выстроенный сценарий давал трещину.
Масимо щёлкнул пальцами. Мгновение — и всё изменилось. Сержо, возникший словно из ниоткуда, схватил Натали. Та, не растерявшись, тут же фыркнула:
— Опять ты, терминатор местного разлива?
Лукас, движимый холодной эффективностью, взял Елэйн. Та взвизгнула и тут же перешла в вербальную атаку:
— Руки прочь, пиявка дрессированная! От тебя пахнет столетиями пыли и высокомерия! Иди в музей, экспонат недоделанный!
Но самый яростный отпор дала Мари. Когда Дилан с привычной ухмылкой потянулся к ней, она не стала тратить время на слова. Резкий удар каблуком в голень, короткий болевой приём — и Дилан с гримасой боли отшатнулся, успев пробормотать:
— Сумасшедшая...
Однако у Масимо не было времени на подобные вольности. Он не стал щёлкать пальцами во второй раз. Он просто двинулся — стремительно и неотвратимо. Его рука сомкнулась на запястье Мари, и он с силой притянул её к себе, заломив руку за спину.
— Довольно, — его голос прозвучал прямо у её уха, тихо, но с такой ледяной властностью, что по телу побежали мурашки.
Мари попыталась вырваться, но его хватка была абсолютной. Он держал её так, что она не могла пошевелиться, прижав к своей груди. Она чувствовала каждое движение его мышц, готовых парировать любую её попытку к сопротивлению. Это было унизительно и страшно — осознавать, что вся её ярость и навыки ничего не стоят против этой подавляющей силы.
— Будешь шевелиться — сломаю руку, — безразличным тоном констатировал он, и в его словах не было ни капли блефа.
Натали, сама скованная железной хваткой Сержо, увидела, как Масимо прижимает к себе её сестру, и её лицо исказилось от ярости.
— Руки от неё убери! — крикнула она, яростно дёргаясь в бессильной попытке вырваться. — Слышишь меня, ты самодовольный ублюдок! Тронь её — и я тебе всё лицо исцарапаю!
Сержо лишь сильнее сжал её руки, но Натали, казалось, даже не чувствовала боли. Её взгляд был прикован к сестре, в нём горела беспомощная ярость.
— Отпусти её! — снова закричала она, и в её голосе уже слышались слёзы от бессилия. — Она тебе ничего не сделала! Имеешь дело с нами — вот и разбирайся с нами!
Масимо медленно повернул голову в её сторону. Его выражение лица не изменилось, но в глазах вспыхнула холодная усмешка.
— Трогательная забота, — произнёс он с лёгкой насмешкой. — Но не трать силы. Скоро вы все поймёте, что значит подчиняться.
Глава 24. Точка кипения.
Тяжёлая дверь квартиры Мари с грохотом захлопнулась, словно подводя черту под кошмаром в Валькоре. Воздух в прихожей, ещё секунду назад наполненный ледяной вежливостью стражей, взорвался от ярости трёх девушек.
— Я ему этого не прощу! Никогда! — выкрикнула Натали, с силой швыряя свою сумочку на диван. Та отскочила и с грохотом сбила напольную вазу. Осколки фарфора разлетелись по полу, но на них никто не обратил внимания.
— Клеймо! — зашипела Мари, её обычно спокойное лицо было искажено гневом. Она сжала кулаки, и по коже пробежали крошечные искры магии. — Он нас пометил, как скот! Чтобы мы не сбежали до их пафосной церемонии!
Елэйн молчала. Она стояла у окна, вцепившись пальцами в подоконник так, что костяшки побелели. Её взгляд был прикован к ночному городу, раскинувшемуся внизу, но видела она не его, а надменное лицо Масимо.
— Самодовольный ублюдок, — наконец выдавила она сквозь зубы, и её тихий, ядовитый голос был страшнее криков сестёр. — Он думает, что несколько магических символов сделают нас его покорными собачками?
— Он вообще не думает! — фыркнула Натали, принимаясь метаться по гостиной. — Он приказывает. «Вступите в Ковен. Присягните на верность». Да он совсем зажрался! Я лучше сдохну, чем стану одной из его марионеток!
— Он не оставил нам выбора, — с горькой прямотой констатировала Мари. Она разжала кулаки и с усталостью провела рукой по лицу. — Это клеймо не просто метка. Оно связывает. Он будет знать, где мы, и, скорее всего, может причинить боль на расстоянии. Это стандартная практика для непокорных.
В комнате повисла тяжёлая пауза. Осознание полной безысходности на мгновение приглушило ярость, сменившись леденящим чувством ловушки.
Елэйн резко развернулась от окна. В её глазах, несмотря на отчаяние, тлела знакомая искра вызова.
— Значит, так, — произнесла она, и её голос приобрёл стальные нотки. — Он хочет, чтобы мы были на церемонии? Прекрасно. Мы будем.
Натали и Мари с недоумением посмотрели на неё.
— Ты с ума сошла? — удивлённо спросила Натали. — Ты хочешь добровольно принести эту дурацкую присягу?
— Я сказала, что мы будем на церемонии, — уточнила Елэйн, и на её губах появилась опасная, почти невидимая улыбка. — Я не сказала ни слова о том, что мы собираемся вести себя прилично. Если Масимо хочет шоу, он его получит. Но это будет последнее шоу в его карьере.
Её слова повисли в воздухе, наполняя комнату новым, опасным смыслом.
В этот момент дверь в квартиру со скрипом приоткрылась, и в проёме показалась знакомая фигура.
— Натали, ты тут? Мне нужно... — начал Деймон, но его слова застряли в горле, когда он увидел трёх разъярённых женщин.
Он нервно провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями.
— Слушай, это насчёт Артура. У нас... проблема. Серьёзная. И мне нужна твоя помощь. Ну, или точнее, его нужна твоя помощь. Сделай это ради меня, ладно?
Пытаясь разрядить обстановку, он неудачно пошутил:
— Что это вы тут как проститутки в старину, которых клеймили? Или может, как породистых собак метят? Не переживайте, с таким клеймом хоть в борделе, хоть на выставке призовое место займёте...
Этой шуткой он перешёл все границы. Воздух в комнате буквально загустел от ярости.
— Что ты сказал?! — голос Мари прозвучал опасным шёпотом, а её руки вспыхнули алым пламенем.
Елэйн, чьё лицо исказилось от гнева, резко шагнула вперёд:
— А ну повтори, шут гороховый! Хочешь, я покажу тебе, как клеймят настоящих сук?
Деймон отступил на шаг, понимая, что совершил фатальную ошибку.
— Эй, полегче, я просто...
Но было уже поздно. Гнев, копившийся в девушках после унижения в Валькоре, нашёл свой выход. И Деймон оказался идеальной мишенью.
— Подождите! — Натали резко шагнула вперед, встав между разъяренными девушками и Деймоном. — Прекратите! Он просто... туповат иногда.
Деймон, который уже приготовился к обороне, замер с широко раскрытыми глазами.
— Эй!
— Нет, правда, — Натали повернулась к Мари и Елэйн, разводя руками. — Он не со зла. У него просто рот работает быстрее, чем мозг. Особенно когда он нервничает.
Мари недовольно скрестила руки, но пламя вокруг её кулаков поутихло.
— Это не оправдание для таких слов.
— Знаю, — вздохнула Натали. — Но посмотрите на него. — Она указала на Деймона, который выглядел совершенно растерянным. — Он приполз сюда не просто так. Если он просит помощи для Артура... значит, дело действительно плохо.
Елэйн все еще смотрела на Деймона с убийственным взглядом, но уже без прежней ярости.
— Туповат — это мягко сказано. У тебя вместо мозга там шутки с бородой.
— Ладно, ладно, я понял, — проворчал Деймон, наконец найдя дар речи. — Простите за... это. — Он неуверенно мотнул головой в сторону девушек. — Но Натали права. С Артуром... ему реально плохо. И я не знаю, кому еще обратиться.
В его голосе прозвучала несвойственная ему уязвимость, что заставило Мари и Елэйн наконец отступить. Гнев медленно уступал место любопытству и тревоге.
— Ладно, — Натали неохотно выдохнула, скрестив руки на груди. — Я пойду. Но только ради тебя, понял? Не для Артура, а потому что ты просишь.
— Спасибо, — Деймон кивнул с нехарактерной для него серьезностью. — Я это ценю.
— Я пойду с тобой, — тут же заявила Мари, бросая на Деймона предупредительный взгляд. — Чтобы никто снова не вздумал нас опять за нос водить.
