Комната тонула в уютном полумраке, подсвеченная лишь мягким светом настольной лампы и мерцанием десятка свечей. Воздух был густым и сладким от аромата жасминовых свечей и терпкого букета красного вина. Три подруги расположились на широком диване, утонув в бархатных подушках.
Натали, растрепанная и раскрасневшаяся от смеха, жестикулировала бокалом, рассказывая очередную нелепую историю с работы. Вино в ее бокале опасно колыхалось, угрожая выплеснуться. Елэйн, свернувшись калачиком в углу дивана, закинув ноги под себя, заливалась своим звонким, заразительным смехом, прижимая ладонь к груди. А Мари, самая собранная из них, с идельным маникюром и шелковой пижамой, ухмылялась, поддакивая и покачивая головой, ее тихий смех был скорее сдержанным фоновым аккомпанементом к этому хору.
Их веселье было таким громким и беззаботным, что они едва расслышали резкий, настойчивый звонок в дверь.
Смех оборвался на полуслове. Три пары глаз удивленно уставились в сторону прихожей.
— Кто это? — прошептала Елэйн, ее брови поползли вверх.
Натали, все еще улыбаясь, неуверенно пожала плечами, отчего с бокала наконец-то сорвалась алая капля и упала на ковер.
— Понятия не имею.
— Может, не надо открывать? — встревоженно сказала Мари, инстинктивно подтянув к себе декоративную подушку.
Но Натали уже качнулась с дивана и, покачиваясь, направилась к двери.
— Ой, расслабься ты, Мари. Кого нам бояться в десять вечера?
«Поздно», — могла бы подумать Мари. Натали щелкнула замком и рывком открыла дверь.
В проеме, стоял Деймон. Его высокая, фигура казалась инородным пятном в их уютном мирке. А на его лице расцветала улыбка Чеширского кота — широкая, самодовольная и предвещающая лишь хаос.
— Ой, не-не-не, Натали, закрой дверь! — взвыла Елэйн, но в ее голосе сквозило больше наигранного ужаса, чем паники. Она уже натягивала на себя плед, как будто он мог служить защитой.
Натали обернулась к подругам, все так же держась за дверную ручку.
— Ой, да ладно вам. Что он может сделать?
Она снова посмотрела на Деймона, который стоял, не двигаясь, его улыбка казалась еще шире.
— И правда, что? — тихо, почти задумчиво, произнесла Мари, и в ее голосе впервые за вечер не было смеха.
И Деймон, словно поймав эту реплику, медленно переступил порог.
Деймон шагнул в гостиную, высоко подняв бутылку дорогого, на вид, вина.
— Ну что, девочки, веселитесь без меня? — с пафосом произнес он, делая трагическое лицо. — Я тут по городу шел, чувствую — тут пахнет сплетнями и пино-нуар. А меня, между прочим, и не позвали! Я в обиде. Глубоко.
Он прижал бутылку к груди, изображая смертельную рану, от чего Натали и Елэйн снова прыснули со смеху. Мари лишь покачала головой, но уголки ее губ дрогнули.
Пока смех стихал, Деймон, как хамелеон, сменил трагедию на свою фирменную плутовскую улыбку и направился прямиком на кухню.
— Ладно, раз уж я здесь, найду себе бокал. Не могу же я пить из горлышка, я не варвар.
Девушки продолжили болтать, но Елэйн, сидевшая ближе всего к кухне, краем глаза заметила подозрительную активность. Деймон не просто искал бокалы. Он с деловым видом открывал шкафчики, заглядывал в хлебницу, а потом добрался до верхней полки, куда Мари складывала всякую «магическую всячину» — травы, самодельные свечи и бутылочки с подозрительными жидкостями.
— Эй, на кухне! — крикнула Елэйн, вскакивая с дивана. — Брысь оттуда! Сейчас полотенцем по морде получишь!
Она подскочила к Деймону, пытаясь выхватить из его рук маленький пузырек с фиолетовой, мерцающей жидкостью.
— Дай сюда! Это не игрушки!
— Ой, что у нас тут? «Эликсир веселья»? — хихикал Деймон, поднимая руку высоко над головой, так что Елэйн приходилось подпрыгивать.
В этот момент Мари, обеспокоенная тем, что ее «коллекцию» сейчас либо разобьют, либо выпьют, решила вступиться.
— Деймон, перестань! Отдай немедленно! — ее голос прозвучал строго, и она шагнула вперед, чтобы оттащить его от Елэйн.
Именно в этот миг Деймон, уворачиваясь от Елэйн, неловко дернул рукой. Мари сделала резкий шаг, и ее плечо задело его локоть. Фиолетовая жидкость из открытого пузырька выплеснулась тонкой дугой и попала прямо на Мари.
Все замерли.
На лице Мари не было ни удивления, ни страха — лишь мгновенная, леденящая догадка. Она лишь успела прошептать: «О, нет...»
Последовала яркая вспышка сиреневого света, заставившая всех зажмуриться. Воздух запахло озоном и мятой. Когда свет рассеялся, на полу, на стопке ее шелковой пижамы, сидела изящная, черная как смоль кошка. Она сидела с идеальной осанкой и смотрела на компанию огромными, возмущенными чайными глазами.
На секунду в квартире повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь довольным шепотом Деймона. Ее разорвала Натали, широко раскрыв глаза и зажимая рот ладонью.
— Божечки-кошечки, нам конец! — прошептала она, глядя на разгневанную черную кошку.
— Песики-пиздосики! — с искренним, хоть и паническим восхищением, выдохнул Деймон, хватая себя за голову. — Вот это поворот!
— Тебе конец! — злобным, торжествующим смехом рассмеялась Елэйн, тыча пальцем в Деймона.
В этот момент кошка Мари медленно, с королевским достоинством, повернула голову и уставилась на Елэйн своими чайными глазами. В них не было ни страха, ни растерянности — лишь чистейшая, бездонная злоба. Ее хвост дернулся, сметя с журнального столика дорогую ручку.
— Э-э... Не злись! — сразу сменила тон Елэйн, опускаясь на колени перед кошкой. — Я же говорила, что готовлю зелья! Я... я приготовлю противоядие! Все пройдет!
Она сорвалась с места и ринулась на кухню, с грохотом распахивая шкафы в поисках нужных ингредиентов.
Деймон, тем временем, уже оправился от шока. Он с интересом наблюдал за черной кошкой, которая теперь вылизывала лапу с видом полного презрения ко всему миру.
— А знаешь... — задумчиво сказал он, — Может, и оставим так? Выглядит она... колоритнее. И молчит.
Его философское размышление было прервано резким подзатыльником от Натали.
— Ах ты негодник бессердечный! — фыркнула она, пока Елэйн на кухне переворачивала все вверх дном в поисках сушеных корней и кристалликов мандрагоры.
Кухня выглядела так, будто через нее пронесся ураган. Баночки, пакетики и склянки были разбросаны по всем поверхностям. Елэйн, с растрепанными волосами и пятном какой-то фиолетовой пыли на щеке, в отчаянии уперлась руками в стол.
— Черт, черт, черт! — прошипела она. — Не хватает самого главного! Пыльцы лунного кактуса и... хвоста змеиного перца. Без этого ничего не сварить!
Деймон, до этого безучастно наблюдавший за хаосом, вдруг оживился. В его глазах вспыхнул знакомый огонек авантюризма.
— Пыльца и перчик? Да без проблем! — он щелкнул пальцами и резко выпрямился. — Я мигом. Знаю, где раздобыть.
С этими словами он, словно вихрь, рванулся в гостиную. Прежде чем Натали или Елэйн успели понять его намерения, он наклонился, ловко подхватил кошку Мари под живот и, прижав к себе взъерошенное и фыркающее существо, исчез за дверью. Защелкнулся замок, и в квартире воцарилась гробовая тишина.
Натали медленно вышла из кухни, уставилась на закрытую дверь, а потом перевела недоуменный взгляд на Елэйн.
— А... зачем он ее забрал-то?
Елэйн закатила глаза так, что, казалось, увидела собственный затылок. Она смахнула пыль со щеки и скрестила руки на груди, глядя на точку, где только что был Деймон с их превращенной в кошку подругой.
— Не знаю, — ответила она с леденящим спокойствием. — Но знаю точно, что ему конец. И когда Мари станет человеком... это будет уже не наше дело.
Дверь старого, пропахшего дымом и пивом бара с грохотом распахнулась, впустив Деймона с разгневанной черной кошкой в руках. Он устроился на барной стойке, усадив перед собой на полированную столешницу взъерошенную Мари. В ответ на это кошка выгнула спину, ее шерсть встала дыбом, и она издала низкое, затяжное шипение, в котором слышалось обещание неминуемой расправы.
Деймон лишь рассмеялся, сияя своей самой беспечной улыбкой.
— Не кипятись, пушистик. Расслабься, мы же в баре!
Он повернулся к уставшему бармену, который смотрел на эту пару с немым вопросом в глазах.
— Самого лучшего — Деймон кивнул на кошку, — виски. Один палец.
Бармен поднял бровь, но спорить с Деймоном было делом бесполезным. Пока тот наливал в стопку янтарную жидкость, Деймон бросил через плечо:
— Я ненадолго, нужно кое-что обсудить с одной очаровательной феей в углу.
И он удалился вглубь зала, оставив кошку Мари один на один со стопкой виски.
Мари с подозрением посмотрела на напиток, потом на удаляющуюся спину Деймона. Чувство полнейшего унижения, ярости и безысходности накрыло ее с новой силой. Она оказалась кошкой в баре, ее подругам конец, а ее похититель флиртует с феей.
«Похуже уже не будет», — промелькнуло у нее в голове с кошачьей прямотой.
Она сердито ткнула мордочкой в стопку. Спиртное обожгло нос резким запахом. Она лизнула языком. Горько. Еще раз. Еще. А потом... потом пошло легче. По телу разлилось странное, согревающее тепло, притупив остроту ярости. Несколько решительных глотков — и стопка была пуста.
Мари неуверенно тряхнула головой. Бар поплыл перед глазами, приобретая мягкие, размытые очертания. Гнев никуда не делся, но теперь он стал каким-то... бархатным. Идея разодрать лицо Деймону когтями все еще казалась прекрасной, но теперь в ней появилась некая философская глубина. Она свалилась на барную стойку на бок и издала тихое, хриплое мурлыкание, глядя на мир одним, слегка косым, но все еще исполненным царственного презрения, глазом.
Деймон вернулся к стойке, сияя как новогодняя елка. На его белой рубашке остались следы розовой пыли, а на щеке и шее красовались несколько отпечатков губной помады всех цветов радуги.
— Ну что, пушистик, пол-миссии выполнено! — провозгласил он, доставая из кармана один маленький сверток. — Пыльца лунного кактуса у нас! Остался сущий пустяк — стащить хвост змеиного перца у Генри.
Он гордо протянул сверток кошке Мари. Но ответом ему стало лишь громкое, мучительное «гык»...
Кошка Мари, для которой стакан виски стал последней каплей в чаше унижений, судорожно выгнула спину. Ее тело содрогнулось, и на идеально отполированную стойку бара вывалился небольшой, влажный комок шерсти.
Наступила пауза. Деймон смотрел то на комок шерсти, то на кошку, которая, сгорбившись, тяжело дышала и смотрела на него взглядом, полным такой лютой ненависти, что ее хватило бы на десятерых демонов.
— Э-э... — бравурный тон Деймона дрогнул. — Я... понял. Сначала Генри, потом домой. Или сначала домой? Ладно, лучше быстро к Генри, пока ты не решила меня... э-э... отрыгнуть на смерть.
Он осторожно, с уважением, подобрал сверток, сунул его в карман, а затем так же осторожно взял на руки кошку. На этот раз она даже не шипела. Она просто смотрела на него темным, бездонным взглядом, безмолвно проклиная его и все его поколение до седьмого колена.
Призвав такси — что уже само по себе было знаком катастрофы, ибо Деймон обычно предпочитал передвигаться с помощью сомнительных заклинаний или просто пешком, — они добрались до ухоженного, но мрачноватого таунхауса на окраине. Дом Генри выглядел стерильно и неприступно, даже горшки с кактусами на подоконнике стояли на одинаковом расстоянии друг от друга.
«Окно в гостиной, — бормотал Деймон, прижимая к груди кошку, которая уже перестала шипеть и просто излучала ледяной, убийственный флюид. — Он всегда оставляет его на проветривании, фанатик свежего воздуха».
Подкравшись к указанному окну, Деймон приоткрыл створку чуть шире.
— Ну что, пушистый ниндзя, — прошептал он, — твой выход. Проскользни, найди его лабораторию. Ищи баночку с красными перчинками, которые шевелятся. Я буду... обеспечивать прикрытие. — Он многозначительно посмотрел на пустой палисадник.
Прежде чем Мари успела хоть как-то возразить — укусом, взглядом или очередным комком шерсти, — Деймон сунул ее в проем. Она пролетела короткое расстояние и приземлилась на скользкий паркетный пол с глухим, недовольным шлепком.
Приземлилась она на все четыре лапы, конечно же — инстинкты есть инстинкты, даже сквозь туман виски и унижения. Но это не отменяло того факта, что она была кошкой, которую только что буквально выбросили в окно.
Она тут же встряхнулась, всем видом выражая глубочайшее презрение к ситуации, Деймону и его плану. Ее хвост нервно подергивался, а изумрудные глаза, привыкшие к полумраку бара, щурились в ярком свете галогеновых ламп Генри. Отсюда ей предстояло найти змеиный перец. И она мысленно пообещала себе, что, когда снова станет человеком, первое, что она сделает, — это придумает для Деймона наказание, достойное этой ночи.
Пока Мари с подозрением осматривала стерильную гостиную, из соседней комнаты вышел сам Генри. Увидев на своем идеально чистом полу черную кошку, он не нахмурился, а, наоборот, весь просиял.
— О, какой неожиданный гость! — обрадованно воскликнул он. — Откуда ты взялась, красавица?
Мари, ответила низким, предупреждающим шипением. Но Генри был не из пугливых. Он с профессиональной аккуратностью взял ее на руки, избегая внезапных движений.
— Ну-ну, не бойся. Наверное, голодная? Сейчас принесу тебе молочка.
Он отнес ее на кухню и поставил на пол миску со свежим молоком. Мари фыркнула, с отвращением оттолкнув миску лапой. Затем она решительно развернулась и, тыча пушистой лапой в сторону гостиной, где на баре стояла стопка с остатками виски, издала требовательное «Мррр!».
Генри смотрел на нее с растущим недоумением.
— Что, молоко не нравится? Но это же так полезно...
В этот момент из гостиной донесся оглушительный грохот, за которым последовал звук падения чего-то тяжелого и смазанное ругательство.
Генри бросился на звук и застыл на пороге в шоке. В его камине, обливая белоснежную кирпичную кладку сажей, барахтался Деймон. Весь в копоти и паутине, он с трудом выкарабкивался на ковер, оставляя на нем идеальные черные отпечатки рук, колен и... похоже, всего остального.
— Черт возьми, Генри, у тебя тут настоящая паутина в трубе! — проворчал Деймон, отплевываясь. — Надо бы почистить.
Он выбрался, наконец, и встал посреди безупречно белого ковра, с которого на него смотрела пара растерянных глаз Генри и одна пара разгневанных кошачьих. Деймон оглядел себя, весь в саже с головы до ног, и попытался стряхнуть ее, отчего облако черной пыли осело на ближайший диван.
— Э-э... — он неуверенно улыбнулся. — Сюрприз?
Генри, не сводя глаз с покрытого сажей Деймона, спросил с подозрением:
— Это твоя кошка?
Деймон фыркнул, счищая сажу с рукава и делая только хуже.
— Я? Кошку? Ты с ума сошел, Генри, я не люблю этих пушистых истрёпанных комков шерсти. И эта вообще какая-то... облезлая.
Это была последняя капля. С тихим, свистящим звуком ярости кошка Мари взлетела в воздух и вцепилась в ногу Деймона всеми четырьмя лапами, вонзив когти даже сквозь ткань брюк.
— ААААРГХ! СВОЛОЧЬ! ОТЦЕПИСЬ! — завопил Деймон, начав бешено трясти ногой и размахивать руками, пытаясь сбросить разъяренного зверя. Облака сажи разлетались от него во все стороны.
— Хватит обижать кису! — строго сказал Генри, ринувшись на помощь. Он аккуратно, но твердо поддел Мари под живот и отцепил ее когти от Деймона. Кошка, оказавшись в его руках, перестала шипеть, но не сводила с Деймона горящих глаз.
