Елэйн наказали за инцидент с Массимо, главой клана. Она утверждает, что пролила зелье на него случайно, но результат был налицо: Массимо мгновенно превратился в пышный куст самшита.
Впрочем, учитывая, что Массимо — колдун огромной силы, его человеческий облик вернулся быстрее, чем Елэйн успела опомниться. Всё, на что у неё хватило времени, — это сбегать в садовый сарай за секатором. Именно с этим инструментом в руках и с решительным видом она и предстала перед снова обретшим форму Массимо.
Обладая пылким нравом, Массимо мог бы заточить её в подземелье или наслать вековое проклятие. Однако он избрал наказание тоньше — и, возможно, суровее. Елэйн была отправлена на месяц работать в Профилактический центр адаптации и оздоровления нежити.
Именно с этого места и начинается наша история.
Ровно в восемь утра Елэйн сладко потягивалась в кровати, наслаждаясь последними мгновениями забытья. Сновидение о летающем бутерброде было на редкость умиротворяющим. Умиротворение, впрочем, закончилось вместе с дверью – в неё не постучали, в неё гаркнули кулаком.
«Интересный подход к пробуждению, – лениво подумала Елэйн, зарываясь глубже в подушку. Рассудив, что лучшая реакция на хаос – его игнорирование, она завернулась в одеяло по принципу «мое – не отдам» и попыталась прикинуться спящим червячком. Сложная роль, учитывая, что следующим аккордом утра стал треск дверных петель.
Не поворачивая головы на звук грубого вторжения, Елэйн произнесла в стену: «Всё, я никуда не пойду. У меня тут важное дело – имитация беспозвоночного».
Ответом был стремительный взлёт. Лукас, чья тактичность уступала разве что силе его хватки, водрузил свёрток с бунтующей Елэйн себе на плечо. Смысла брыкаться не было – во-первых, он держал её. как в тисках, а во-вторых, её мастерски закрученное одеяло скорее напоминало кокон.
– Эй, стой, робот! – голос Елэйн доносился сверху, приглушённый тканью. – Я требую соблюдения протокола утреннего извлечения из жилища!
Лукас молча шагал к выходу, демонстрируя впечатляющую глухоту к протестам.
– Да ты с ума сошёл! Мне же переодеться надо! – попытка была уже отчаянней.
– Не моя проблема, – прозвучало снизу, без тени сомнения. – В восемь утра ты должна быть на рабочем месте, а не в кровати.
– Ах, вот как! – оживилась Елэйн, почуяв юридическую лазейку. – Массимо сказал, что рабочий день начинается в восемь. Он не уточнял, где. И, кстати, восемь утра – это ещё утро, а не день. День позже начинается.
Лукас замер. Молчание длилось ровно столько, чтобы в нём можно было услышать скрип его зубов. Он поставил свёрток на пол.
– Ладно, – процедил он. – Твоя взяла. У тебя двадцать минут, чтобы собраться.
– Тридцать, – мгновенно парировала Елэйн, выглянув из-под одеяльного капюшона.
– …Согласен.
Следующие двадцать пять минут Лукас, сложив руки на груди, наблюдал за неторопливой церемонией «сбора». Она включала в себя медитативное приготовление сэндвича, изучение ленты в телефоне и размеренное, смачное его поедание. Идея надеть хоть что-то, кроме одеяла, витала в воздухе, но, судя по всему, не собиралась материализоваться.
– Пять минут, – голос Лукаса звучал как скрежет камня по камню. – Ты вообще собираешься собираться?
Елэйн, не отрываясь от экрана, подняла палец, универсальным жестом означающим: «Минуточку, я в процессе важного дела». Жевала, она при этом довольно громко.
Когда стрелка приблизилась к отметке «28», терпение Лукаса лопнуло. Кулак обрушился на стол, заставив вздрогнуть кружку. Елэйн наконец оторвалась от телефона, закатила глаза с выражением «ну что за невоспитанность» и щёлкнула пальцами.
Магия – великая вещь. Особенно когда нужно одеться за секунду до дедлайна. Вместо кокона встала вполне презентабельная (по меркам Елэйн) девушка: фиолетовый конский хвост, очки для академичного вида (пустые), рубашка, джинсы и кроссовки.
– Готово, – объявила она, смахнув несуществующую пылинку с рукава. – Эффективно, правда? Ты сказал «собраться». Я собралась.
Лукас открыл портал, и из него повеяло запахом старой бумаги, антисептика и чего-то сладковато-гнилостного. Он бросил через плечо, уже шагая в мерцающий проход:
— Массимо будет очень недоволен. Ты уже критически опоздала.
— А я тут при чём? — Елэйн пожала плечами, опережая его и входя первой. — Ты сам сказал: «тридцать минут». Странный какой-то, слова свои не помнишь.
Портал выплюнул их прямо в холл Профилактического центра. Облокотившись на стойку ресепшена, в идеально скроенном костюме цвета ночной грозы, стоял сам Массимо. Он не смотрел на них. Он смотрел на часы. Большие, настенные, с тикающим маятником. Каждое «тик» звучало как приговор.
Инстинкт самосохранения, дремавший в Елэйн всё утро, наконец проснулся. Она сделала резкий разворот на месте, нацелившись обратно в догорающий портал. Но Лукас, будто ожидая этого, ловко поймал её за воротник рубашки и развернул, как нерадивого котёнка.
Он молча подвёл её к стойке.
Массимо медленно поднял глаза. В них не было ярости, превращающей в кусты. Там была ледяная, разочарованная вежливость, которая куда страшнее.
— Ты опоздала, — констатировал он. Голос был тихим и оттого ещё более грозным.
Елэйн, скрестив руки на груди, выпрямилась во весь свой невысокий рост.
— Я не опоздала. Лукас сказал, что у меня есть полчаса. Полчаса — это тридцать минут. Я уложилась. В чём проблема? — Она бросила выразительный взгляд на Лукаса, который предпочёл с внезапным интересом изучать потолок, украшенный лепниной в виде стонущих лиц.
Массимо перевёл этот немой диалог. Он не стал спорить, не стал кричать. Он просто тяжело вздохнул, и в этом вздохе была вся тяжесть управления людьми, которые считают, что лазейка в правилах — это высшая форма интеллекта.
— Ладно, — произнёс он, и слово повисло в воздухе, как отложенный приговор. — Допустим. На сей раз. Но впредь, — он сделал микроскопическую паузу, чтобы убедиться, что она слушает, — каждая минута опоздания будет приравниваться к одной неделе дополнительной работы здесь. Вкупе с полным запретом на магию для личных нужд. Понятно?
Елэйн хотела было сказать «не вполне», но что-то во взгляде Массимо подсказало, что следующий шаг в этой дискуссии будет связан с превращением во что-то очень колючее и неудобное для сидения.
— Понятно, — буркнула она.
— Прекрасно. Лукас, познакомь её с рабочим местом. И с… клиентурой, — Массимо оттолкнулся от стойки, и его фигура растворилась в тени, будто её и не было.
Лукас обернулся к Елэйн. На его обычно каменном лице появилось подобие едва уловимого удовлетворения.
— Рабочее место — вот здесь, — он похлопал ладонью по старому, поцарапанному столику с компьютером, который, казалось, помнил первые зелья бессмертия. — Твоя задача — встречать новых… гостей. Заполнять анкеты. Направлять. И, самое главное, — он наклонился чуть ближе, и голос его стал тише, — ни при каких обстоятельствах не предлагать им чай. И не спрашивать, как дела.
— Почему? — автоматически спросила Елэйн.
В этот момент входная дверь со скрипом открылась. Но на пороге стоял не скелет и не зомби. Стояла пожилая фея. Очень пожилая. И очень важная. Её крылья, поблёкшие, с едва заметной рябью, были гордо расправлены, а трость с набалдашником в виде хрустального шара стучала по полу с мрачной решимостью.
Лукас, увидев её, едва заметно крякнул — звук, который у него означал «удачи, ты влипла», — и шагнул в догорающий портал, который с хлопком схлопнулся за ним.
— Эй, стой! — тщетно крикнула ему вслед Елэйн. Теперь она осталась один на один с Центром и его «гостями».
Фея приблизилась к стойке, оценивающе окинув Елэйн взглядом, которым, наверное, смотрели на засохшую розу в самом дорогом флаконе.
— Добрый день, — сказала Елэйн, пытаясь вспомнить, есть ли в уставе пункт про «клиентов с синдромом королевской особы».
— Меня ожидают, — заявила фея, не удостоив её приветствия ответом. Её голос звучал как шелест пергамента.
— Я за вас очень рада, — автоматически и не особо искренне ответила Елэйн, задумавшись, где тут у них, вообще, анкеты лежат.
— Отведите меня в кабинет. Не заставляйте ждать.
— К кому вы записаны? По какому вопросу? Назовите, пожалуйста, своё имя, — Елэйн уже нащупала мышку и ткнула в значок базы данных. Компьютер загудел, как улей.
Фея презрительно фыркнула, и даже её крылья дрогнули от негодования.
— Какая нерасторопная и глупая девчонка. Я сама найду, — она махнула рукой, будто отгоняя назойливую мошку, и тронулась в глубь коридора, трость её отбивала чёткий, властный стук.
— Стойте! Здесь нельзя самовольно расхаживать! — Елэйн выскочила из-за стойки, но было поздно.
Навстречу фее, будто почуяв бурю, вышел Карлайл, главный врач. Его вид — безупречный смокинг, трость с серебряным набалдашником и безукоризненно бледное, вежливое лицо — сразу внушал доверие. Или, по крайней мере, тихий ужас.
— Дороти, дорогая, вы уже здесь! Прошу прощения за задержку, — его голос был бархатным и спокойным. Он бросил короткий, оценивающий взгляд на Елэйн. — Всё в порядке, Елэйн. Я сам провожу леди Дороти. Вы можете вернуться к своим обязанностям.
И, предложив фее руку, он повёл её в сторону своего кабинета, оставив Елэйн стоять посреди холла.
«Обязанностям, — мысленно эхом повторила Елэйн. — Каким, интересно? Ждать следующего клиента? Смотреть в экран?»
Она медленно вернулась за ресепшен и упала в кресло. База данных на мониторе всё ещё загружалась, мигая значком песочных часов. Елэйн оглядела пустой холл, прислушалась к тиканью тех самых часов и к отдалённому скрежету из-за одной из дверей.
«Пока что никаких обязанностей, кроме как сидеть тут и хорошеть, не наблюдается, — резюмировала она про себя. — А раз так… схожу-ка я за тапиокой. Смена только началась. Надо же как-то поддерживать жизнерадостный настрой.
И, убедившись, что Карлайл со своей важной клиенткой скрылся, а в холле ни души, она ловко юркнула из-за стойки и направилась искать служебный выход, кухню или, на худой конец, волшебный автомат с напитками. Надо же было хоть как-то оправдать своё присутствие здесь. Пусть даже пока только в роли ценителя сахарных коктейлей.
Вернувшись через несколько минут с огромным стаканом розовато-коричневой тапиоки, Елэйн обнаружила, что её рабочее место перестало быть безмолвной пустыней. Напротив стойки, горячо жестикулируя, стояла пара оборотней. Вернее, находились они в промежуточной стадии – волосы на их руках и шеях были заметно гуще обычного, уши чуть заострены, а разговор вёлся на повышенных тонах, с активным использованием клыков при артикуляции.
– Я тебе говорил, не надо было есть того курьера!
– Он сам виноват! Пах странно! Специями какими-то!
– Он пах «зарплатой», Гарри! Нашей зарплатой за патрулирование! Теперь нам обоим могут назначить принудительную ароматерапию «Контроль пищевых импульсов»!
В азарте спора один из них – тот, что Гарри – широко взмахнул рукой, и брызги слюны веером расцвели на глянцевой поверхности стойки.
Елэйн остановилась, сделала медленный, театральный глоток из трубочки, поставила стакан на свободный от брызг уголок и, сохраняя невозмутимое выражение лица, словно ничего не произошло, подошла к стойке. Она молча взяла дезинфицирующую салфетку из коробки (с логотипом Центра и надписью «Для вашего спокойствия и нашей стерильности») и начала методично, с нажимом, протирать поверхность. Её движения были размеренными, почти медитативными. Каждым круговым движением салфетки она как бы подчёркивала: «Вот этот участок… был заплёван. А вот этот… тоже. О, тут целая лужица… Как интересно».
Она не смотрела на оборотней. Она смотрела на стойку, с видом реставратора, очищающего шедевр от вандальных надписей.
Диалог у стойки постепенно затих. Оба Гарри и его напарник притихли, следя за её действиями. Даже их уши, бывшие в полустоячем положении, прижались к головам. Было очевидно, что этот немой спектакль по очистке от их слюней – более действенное замечание, чем любые крики.
Закончив, Елэйн аккуратно выбросила салфетку, взяла свой стакан, сделала ещё один глоток и, наконец, подняла на них бесстрастный взгляд поверх очков.
— Простите за задержку. Профилактическая уборка. Теперь могу вас выслушать. Вы… — она бросила быстрый взгляд на их бейджи, — мистер Гарри и мистер Лу. По вопросу… По вопросу… невольной дегустации курьерской службы и последующей необходимости коррекции обонятельных реакций, я полагаю?
— Нет, — буркнул Лу, отводя взгляд от идеально вычищенной стойки. Его товарищ Гарри нервно почесал за ухом. — Нам просто справку забрать. Что мы… нормальные. Прошли курс. Всё такое.
Елэйн медленно, с преувеличенным удивлением подняла одну бровь. «Нормальные? С такой-то гигиеной разговора?» — промелькнуло у неё в голове. Но она лишь молча перевела взгляд на аккуратную коробку с надписью «Справки. Готовы». Покопавшись, она действительно извлекла оттуда два аккуратных бланка. На одном значилось «Гарри Вульф. Обонятельные реакции в рамках видовой нормы». На другом — «Лу Лупус. Агрессия снижена до допустимого социального уровня». Оба с печатями и росчерком Карлайла.
— О-о-о, — протянула Елэйн, с неподдельным изумлением разглядывая документы. — Вы и правда… нормальные. Поздравляю. Видимо, курс ароматерапии «Лаванда вместо крови» творит чудеса. — Она вручила им справки с широкой, притворно-радостной улыбкой, от которой у обоих оборотней дёрнулись усы.
Дверь за ними захлопнулась, поглотив спор о том, чья именно справка «нормальнее». Елэйн вздохнула, устроилась поудобнее и снова утонула в экране телефона, попивая сладкий коктейль через трубочку.
Внезапно её периферийное зрение зафиксировало движение: входная дверь приоткрылась… и тихо закрылась. Никто не вошёл.
«Хм, странно, — подумала Елэйн, не отрываясь от ленты. — Может, человек-невидимка? Или призрак, который забыл, как материализоваться. Интересно, им тоже справки „о нормальности“ выдают?»
— Пссссс… — донеслось откуда-то справа.
Елэйн на секунду прислушалась. Тишина. «Показалось», — решила она и продолжила листать мемы с котиками, которые почему-то были невероятно популярны в магических чатах.
— Ты что, глухая?! Псссс! Я говорю! — шипящий голос теперь доносился явно из-под стойки ресепшена.
Елэйн медленно, с видом человека, которого оторвали от самого важного дела в мире, привстала и облокотилась на стойку, заглянув вниз. Под ней, скорчившись в тесном пространстве между тумбой и проводами, сидел Деймон.
— Наконец-то! — прошипел он. — Я помогу тебе сбежать!
Елэйн без единого слова опустилась обратно на стул и сделала огромный глоток тапиоки.
— Идиот, — наконец произнесла она, вытирая губы тыльной стороной ладони.
Деймон вылез из-под стойки и выпрямился во весь свой рост, пытаясь выглядеть значительным.
— Тебе что, этого не надо?! Ты хочешь здесь работать?! Среди этой… этой скуки и дезинфекции?!
— А смысл? — пожала плечами Елэйн. — Если я сбегу, Массимо меня за шкирку притащит обратно.
— А ты знаешь, — Деймон понизил голос до конспирологического шёпота, — что если уйти через Чёрный ход, а не через служебный портал, то можно больше не вернуться? Портал ловит. А дверь — нет. Но для этого нужно, чтобы главный врач подписал тебе «Отчисление по причине полной адаптации и оздоровления». То есть, что ты свободна.
Впрочем, учитывая, что Массимо — колдун огромной силы, его человеческий облик вернулся быстрее, чем Елэйн успела опомниться. Всё, на что у неё хватило времени, — это сбегать в садовый сарай за секатором. Именно с этим инструментом в руках и с решительным видом она и предстала перед снова обретшим форму Массимо.
Обладая пылким нравом, Массимо мог бы заточить её в подземелье или наслать вековое проклятие. Однако он избрал наказание тоньше — и, возможно, суровее. Елэйн была отправлена на месяц работать в Профилактический центр адаптации и оздоровления нежити.
Именно с этого места и начинается наша история.
Ровно в восемь утра Елэйн сладко потягивалась в кровати, наслаждаясь последними мгновениями забытья. Сновидение о летающем бутерброде было на редкость умиротворяющим. Умиротворение, впрочем, закончилось вместе с дверью – в неё не постучали, в неё гаркнули кулаком.
«Интересный подход к пробуждению, – лениво подумала Елэйн, зарываясь глубже в подушку. Рассудив, что лучшая реакция на хаос – его игнорирование, она завернулась в одеяло по принципу «мое – не отдам» и попыталась прикинуться спящим червячком. Сложная роль, учитывая, что следующим аккордом утра стал треск дверных петель.
Не поворачивая головы на звук грубого вторжения, Елэйн произнесла в стену: «Всё, я никуда не пойду. У меня тут важное дело – имитация беспозвоночного».
Ответом был стремительный взлёт. Лукас, чья тактичность уступала разве что силе его хватки, водрузил свёрток с бунтующей Елэйн себе на плечо. Смысла брыкаться не было – во-первых, он держал её. как в тисках, а во-вторых, её мастерски закрученное одеяло скорее напоминало кокон.
– Эй, стой, робот! – голос Елэйн доносился сверху, приглушённый тканью. – Я требую соблюдения протокола утреннего извлечения из жилища!
Лукас молча шагал к выходу, демонстрируя впечатляющую глухоту к протестам.
– Да ты с ума сошёл! Мне же переодеться надо! – попытка была уже отчаянней.
– Не моя проблема, – прозвучало снизу, без тени сомнения. – В восемь утра ты должна быть на рабочем месте, а не в кровати.
– Ах, вот как! – оживилась Елэйн, почуяв юридическую лазейку. – Массимо сказал, что рабочий день начинается в восемь. Он не уточнял, где. И, кстати, восемь утра – это ещё утро, а не день. День позже начинается.
Лукас замер. Молчание длилось ровно столько, чтобы в нём можно было услышать скрип его зубов. Он поставил свёрток на пол.
– Ладно, – процедил он. – Твоя взяла. У тебя двадцать минут, чтобы собраться.
– Тридцать, – мгновенно парировала Елэйн, выглянув из-под одеяльного капюшона.
– …Согласен.
Следующие двадцать пять минут Лукас, сложив руки на груди, наблюдал за неторопливой церемонией «сбора». Она включала в себя медитативное приготовление сэндвича, изучение ленты в телефоне и размеренное, смачное его поедание. Идея надеть хоть что-то, кроме одеяла, витала в воздухе, но, судя по всему, не собиралась материализоваться.
– Пять минут, – голос Лукаса звучал как скрежет камня по камню. – Ты вообще собираешься собираться?
Елэйн, не отрываясь от экрана, подняла палец, универсальным жестом означающим: «Минуточку, я в процессе важного дела». Жевала, она при этом довольно громко.
Когда стрелка приблизилась к отметке «28», терпение Лукаса лопнуло. Кулак обрушился на стол, заставив вздрогнуть кружку. Елэйн наконец оторвалась от телефона, закатила глаза с выражением «ну что за невоспитанность» и щёлкнула пальцами.
Магия – великая вещь. Особенно когда нужно одеться за секунду до дедлайна. Вместо кокона встала вполне презентабельная (по меркам Елэйн) девушка: фиолетовый конский хвост, очки для академичного вида (пустые), рубашка, джинсы и кроссовки.
– Готово, – объявила она, смахнув несуществующую пылинку с рукава. – Эффективно, правда? Ты сказал «собраться». Я собралась.
Лукас открыл портал, и из него повеяло запахом старой бумаги, антисептика и чего-то сладковато-гнилостного. Он бросил через плечо, уже шагая в мерцающий проход:
— Массимо будет очень недоволен. Ты уже критически опоздала.
— А я тут при чём? — Елэйн пожала плечами, опережая его и входя первой. — Ты сам сказал: «тридцать минут». Странный какой-то, слова свои не помнишь.
Портал выплюнул их прямо в холл Профилактического центра. Облокотившись на стойку ресепшена, в идеально скроенном костюме цвета ночной грозы, стоял сам Массимо. Он не смотрел на них. Он смотрел на часы. Большие, настенные, с тикающим маятником. Каждое «тик» звучало как приговор.
Инстинкт самосохранения, дремавший в Елэйн всё утро, наконец проснулся. Она сделала резкий разворот на месте, нацелившись обратно в догорающий портал. Но Лукас, будто ожидая этого, ловко поймал её за воротник рубашки и развернул, как нерадивого котёнка.
Он молча подвёл её к стойке.
Массимо медленно поднял глаза. В них не было ярости, превращающей в кусты. Там была ледяная, разочарованная вежливость, которая куда страшнее.
— Ты опоздала, — констатировал он. Голос был тихим и оттого ещё более грозным.
Елэйн, скрестив руки на груди, выпрямилась во весь свой невысокий рост.
— Я не опоздала. Лукас сказал, что у меня есть полчаса. Полчаса — это тридцать минут. Я уложилась. В чём проблема? — Она бросила выразительный взгляд на Лукаса, который предпочёл с внезапным интересом изучать потолок, украшенный лепниной в виде стонущих лиц.
Массимо перевёл этот немой диалог. Он не стал спорить, не стал кричать. Он просто тяжело вздохнул, и в этом вздохе была вся тяжесть управления людьми, которые считают, что лазейка в правилах — это высшая форма интеллекта.
— Ладно, — произнёс он, и слово повисло в воздухе, как отложенный приговор. — Допустим. На сей раз. Но впредь, — он сделал микроскопическую паузу, чтобы убедиться, что она слушает, — каждая минута опоздания будет приравниваться к одной неделе дополнительной работы здесь. Вкупе с полным запретом на магию для личных нужд. Понятно?
Елэйн хотела было сказать «не вполне», но что-то во взгляде Массимо подсказало, что следующий шаг в этой дискуссии будет связан с превращением во что-то очень колючее и неудобное для сидения.
— Понятно, — буркнула она.
— Прекрасно. Лукас, познакомь её с рабочим местом. И с… клиентурой, — Массимо оттолкнулся от стойки, и его фигура растворилась в тени, будто её и не было.
Лукас обернулся к Елэйн. На его обычно каменном лице появилось подобие едва уловимого удовлетворения.
— Рабочее место — вот здесь, — он похлопал ладонью по старому, поцарапанному столику с компьютером, который, казалось, помнил первые зелья бессмертия. — Твоя задача — встречать новых… гостей. Заполнять анкеты. Направлять. И, самое главное, — он наклонился чуть ближе, и голос его стал тише, — ни при каких обстоятельствах не предлагать им чай. И не спрашивать, как дела.
— Почему? — автоматически спросила Елэйн.
В этот момент входная дверь со скрипом открылась. Но на пороге стоял не скелет и не зомби. Стояла пожилая фея. Очень пожилая. И очень важная. Её крылья, поблёкшие, с едва заметной рябью, были гордо расправлены, а трость с набалдашником в виде хрустального шара стучала по полу с мрачной решимостью.
Лукас, увидев её, едва заметно крякнул — звук, который у него означал «удачи, ты влипла», — и шагнул в догорающий портал, который с хлопком схлопнулся за ним.
— Эй, стой! — тщетно крикнула ему вслед Елэйн. Теперь она осталась один на один с Центром и его «гостями».
Фея приблизилась к стойке, оценивающе окинув Елэйн взглядом, которым, наверное, смотрели на засохшую розу в самом дорогом флаконе.
— Добрый день, — сказала Елэйн, пытаясь вспомнить, есть ли в уставе пункт про «клиентов с синдромом королевской особы».
— Меня ожидают, — заявила фея, не удостоив её приветствия ответом. Её голос звучал как шелест пергамента.
— Я за вас очень рада, — автоматически и не особо искренне ответила Елэйн, задумавшись, где тут у них, вообще, анкеты лежат.
— Отведите меня в кабинет. Не заставляйте ждать.
— К кому вы записаны? По какому вопросу? Назовите, пожалуйста, своё имя, — Елэйн уже нащупала мышку и ткнула в значок базы данных. Компьютер загудел, как улей.
Фея презрительно фыркнула, и даже её крылья дрогнули от негодования.
— Какая нерасторопная и глупая девчонка. Я сама найду, — она махнула рукой, будто отгоняя назойливую мошку, и тронулась в глубь коридора, трость её отбивала чёткий, властный стук.
— Стойте! Здесь нельзя самовольно расхаживать! — Елэйн выскочила из-за стойки, но было поздно.
Навстречу фее, будто почуяв бурю, вышел Карлайл, главный врач. Его вид — безупречный смокинг, трость с серебряным набалдашником и безукоризненно бледное, вежливое лицо — сразу внушал доверие. Или, по крайней мере, тихий ужас.
— Дороти, дорогая, вы уже здесь! Прошу прощения за задержку, — его голос был бархатным и спокойным. Он бросил короткий, оценивающий взгляд на Елэйн. — Всё в порядке, Елэйн. Я сам провожу леди Дороти. Вы можете вернуться к своим обязанностям.
И, предложив фее руку, он повёл её в сторону своего кабинета, оставив Елэйн стоять посреди холла.
«Обязанностям, — мысленно эхом повторила Елэйн. — Каким, интересно? Ждать следующего клиента? Смотреть в экран?»
Она медленно вернулась за ресепшен и упала в кресло. База данных на мониторе всё ещё загружалась, мигая значком песочных часов. Елэйн оглядела пустой холл, прислушалась к тиканью тех самых часов и к отдалённому скрежету из-за одной из дверей.
«Пока что никаких обязанностей, кроме как сидеть тут и хорошеть, не наблюдается, — резюмировала она про себя. — А раз так… схожу-ка я за тапиокой. Смена только началась. Надо же как-то поддерживать жизнерадостный настрой.
И, убедившись, что Карлайл со своей важной клиенткой скрылся, а в холле ни души, она ловко юркнула из-за стойки и направилась искать служебный выход, кухню или, на худой конец, волшебный автомат с напитками. Надо же было хоть как-то оправдать своё присутствие здесь. Пусть даже пока только в роли ценителя сахарных коктейлей.
Вернувшись через несколько минут с огромным стаканом розовато-коричневой тапиоки, Елэйн обнаружила, что её рабочее место перестало быть безмолвной пустыней. Напротив стойки, горячо жестикулируя, стояла пара оборотней. Вернее, находились они в промежуточной стадии – волосы на их руках и шеях были заметно гуще обычного, уши чуть заострены, а разговор вёлся на повышенных тонах, с активным использованием клыков при артикуляции.
– Я тебе говорил, не надо было есть того курьера!
– Он сам виноват! Пах странно! Специями какими-то!
– Он пах «зарплатой», Гарри! Нашей зарплатой за патрулирование! Теперь нам обоим могут назначить принудительную ароматерапию «Контроль пищевых импульсов»!
В азарте спора один из них – тот, что Гарри – широко взмахнул рукой, и брызги слюны веером расцвели на глянцевой поверхности стойки.
Елэйн остановилась, сделала медленный, театральный глоток из трубочки, поставила стакан на свободный от брызг уголок и, сохраняя невозмутимое выражение лица, словно ничего не произошло, подошла к стойке. Она молча взяла дезинфицирующую салфетку из коробки (с логотипом Центра и надписью «Для вашего спокойствия и нашей стерильности») и начала методично, с нажимом, протирать поверхность. Её движения были размеренными, почти медитативными. Каждым круговым движением салфетки она как бы подчёркивала: «Вот этот участок… был заплёван. А вот этот… тоже. О, тут целая лужица… Как интересно».
Она не смотрела на оборотней. Она смотрела на стойку, с видом реставратора, очищающего шедевр от вандальных надписей.
Диалог у стойки постепенно затих. Оба Гарри и его напарник притихли, следя за её действиями. Даже их уши, бывшие в полустоячем положении, прижались к головам. Было очевидно, что этот немой спектакль по очистке от их слюней – более действенное замечание, чем любые крики.
Закончив, Елэйн аккуратно выбросила салфетку, взяла свой стакан, сделала ещё один глоток и, наконец, подняла на них бесстрастный взгляд поверх очков.
— Простите за задержку. Профилактическая уборка. Теперь могу вас выслушать. Вы… — она бросила быстрый взгляд на их бейджи, — мистер Гарри и мистер Лу. По вопросу… По вопросу… невольной дегустации курьерской службы и последующей необходимости коррекции обонятельных реакций, я полагаю?
— Нет, — буркнул Лу, отводя взгляд от идеально вычищенной стойки. Его товарищ Гарри нервно почесал за ухом. — Нам просто справку забрать. Что мы… нормальные. Прошли курс. Всё такое.
Елэйн медленно, с преувеличенным удивлением подняла одну бровь. «Нормальные? С такой-то гигиеной разговора?» — промелькнуло у неё в голове. Но она лишь молча перевела взгляд на аккуратную коробку с надписью «Справки. Готовы». Покопавшись, она действительно извлекла оттуда два аккуратных бланка. На одном значилось «Гарри Вульф. Обонятельные реакции в рамках видовой нормы». На другом — «Лу Лупус. Агрессия снижена до допустимого социального уровня». Оба с печатями и росчерком Карлайла.
— О-о-о, — протянула Елэйн, с неподдельным изумлением разглядывая документы. — Вы и правда… нормальные. Поздравляю. Видимо, курс ароматерапии «Лаванда вместо крови» творит чудеса. — Она вручила им справки с широкой, притворно-радостной улыбкой, от которой у обоих оборотней дёрнулись усы.
Дверь за ними захлопнулась, поглотив спор о том, чья именно справка «нормальнее». Елэйн вздохнула, устроилась поудобнее и снова утонула в экране телефона, попивая сладкий коктейль через трубочку.
Внезапно её периферийное зрение зафиксировало движение: входная дверь приоткрылась… и тихо закрылась. Никто не вошёл.
«Хм, странно, — подумала Елэйн, не отрываясь от ленты. — Может, человек-невидимка? Или призрак, который забыл, как материализоваться. Интересно, им тоже справки „о нормальности“ выдают?»
— Пссссс… — донеслось откуда-то справа.
Елэйн на секунду прислушалась. Тишина. «Показалось», — решила она и продолжила листать мемы с котиками, которые почему-то были невероятно популярны в магических чатах.
— Ты что, глухая?! Псссс! Я говорю! — шипящий голос теперь доносился явно из-под стойки ресепшена.
Елэйн медленно, с видом человека, которого оторвали от самого важного дела в мире, привстала и облокотилась на стойку, заглянув вниз. Под ней, скорчившись в тесном пространстве между тумбой и проводами, сидел Деймон.
— Наконец-то! — прошипел он. — Я помогу тебе сбежать!
Елэйн без единого слова опустилась обратно на стул и сделала огромный глоток тапиоки.
— Идиот, — наконец произнесла она, вытирая губы тыльной стороной ладони.
Деймон вылез из-под стойки и выпрямился во весь свой рост, пытаясь выглядеть значительным.
— Тебе что, этого не надо?! Ты хочешь здесь работать?! Среди этой… этой скуки и дезинфекции?!
— А смысл? — пожала плечами Елэйн. — Если я сбегу, Массимо меня за шкирку притащит обратно.
— А ты знаешь, — Деймон понизил голос до конспирологического шёпота, — что если уйти через Чёрный ход, а не через служебный портал, то можно больше не вернуться? Портал ловит. А дверь — нет. Но для этого нужно, чтобы главный врач подписал тебе «Отчисление по причине полной адаптации и оздоровления». То есть, что ты свободна.
