Незнакомец поймал свою кобылу и взлетел в седло, пришпорив ее. Дьявол сделал вид, что погнался и даже и в правду немного пронесся за ним, яростно фыркая. Он укусил кобылу, та испуганно заржала и встала на дыбы, почти скинув всадника. А мой защитник рванул обратно к костру.
Его бока вздымались, ноздри яростно раздувались, взгляд тоже был далеко не спокойным, грива встрепана, добавляя ему еще более злобный вид. Он стоял около костра и смотрел мне в глаза.
— Спасибо, — прошептала я.
Он еще раз злобно фыркнул и немного успокоившись, лег на то место, где раньше лежал. Я накрыла себя и его пледом, положила голову на седло и закрыла глаза.
Я слышала, как всадник удаляется. Топыт копыт его лошади звучал все дальше и дальше. Они скакали в другую сторону, видимо, даже участие в пробеге это всего лишь прикрытие, чтобы быть ближе ко мне. И я, забывая инцидент, засыпала.
До Agadir мы добрались первыми. Пополнив запасы, и хорошо отдохнув, мы продолжили скачку.
Вито, накормил его чем-то, это «чем-то» Дьяволу не нравилось, но послушно ел, сказал, что это даст коню больше сил, также обработал его копыта, чтоб выдержали весь пробег.
На следующее утро мы, снова пустились в гонку с ветрами западной пустыни.
Мы скакали уже несколько дней, и я уже узнала, какого это жить в пустыне. Песок, жара и ветер, поднимающий этот самый песок. А также поняла, что у того, чтобы быть оборотнем есть свои минусы. Плюс это конечно, возможность оторваться от преследователей, отбиться от грабителя/насильника/маньяка. Но вот минус. Самое неприятное было то, что я отчетливо чувствовала запах пота. Дезодорант с запахом не спасал.
Так мы шли, словно в бреду и, когда наткнулись на дикого жеребца, я даже не восприняла это серьезно, думала мираж. Но мираж сильно злился и всем видом пытался дать понять, чтобы мы отсюда убирались. И вот тогда я уже начала рассматривать его с интересом.
Передо мной стоял молодой, но уже сильный жеребец. Проточина сужалась у глаз, а потом сильно расширялась, но огибала ноздри. Масть у жеребца гнедая, он был темнее, чем обычный гнедой. Уши, щеки, шея, плечи были очень темными, практически черными, но нет, они были темно-гнедыми. Передние ноги были черными. Задние ноги были черными до скакательного сустава, даже суставы были тоже черными.
Уши прижаты к голове, он на дыбах и, как вчера Дьявол он прогонял чужаков. Мы отошли и так как сейчас поменяли ракурс, я увидела, кого скрывали кусты. Там лежала лошадь. Темно-коричневая (бурая) с нежно темно-бежевой гривой и хвостом. На передних ногах были маленькие носочки, доходившие до путового сустава, на задних ногах чулки доходили до скакательного, но именно до. На лбу миленькая звездочка. У лошади было что-то с ногой.
Понимая, что кобыла, пытаясь встать, тем более, когда появились чужаки, может повредить себе, я спрыгнула с Дьявола и попыталась успокоить дикого жеребца. Но мои попытки успехом не увенчались. Только, в конце концов, жеребцы сцепились. Пока они поднимали пыль и яростно ржали, я подошла к лежащей лошади и положила руку ей на шею.
— Тихо, девочка! Я тебе не причиню вреда. Тихо, милая. Я не обижу.
Я говорила тихо и нежно, я хотела, чтобы она почувствовала, что я спокойна и не хочу причинить ей вреда. Также я поняла, что обе лошади дикие.
Подняв на секунду голову, я увидела льва, крадущегося к жеребцам.
Я выпустила такую тираду ругательств на разных языках, не торопилась бы, записала бы. Честное слово!
— Лежи спокойно, не вреди себе. Я помогу, только не сделай хуже.
Сама же скинув пояс, рубашку, штаны и сапоги, я перекинулась. Собираясь уже напасть, я заметила туристов, которые внимательно следили за дракой жеребцов и львом, который подбирался все ближе. И даже не пытались отогнать!
На секунду прикинула, живут ли в Африке пантеры. Ничего умного не надумала, плюнула, и побежала во весь опор на льва.
Лев уже перестал красться, понимая, что его не заметят и побежал. Я выскочила ему навстречу, набирая скорость, потому что понимала, что без силы разгона мне его даже не сдвинуть. Лев бежал быстро, мощно и грациозно. Увидев меня, он приоткрыл пасть, порыкивая. Во время бега он умудрялся слегка припадать на передние лапы, поднимая пыль. Но потом вдруг он резко за тормозил, передние были выпрямлены, поднимая облако пыли, на задние он присел. И не до конца остановившись, зарычал. Громко и грозно.
Так как он остановился, я решила тоже, но я тормозила всеми четырьмя ногами, подняв еще больше пыли. Остановившись, я прогнулась в спине, поза была ленивая, но не подчиненная. В ответ на его рык, я ответила своим.
Драться со львом, более бредовой мысли не было. Я в два раза уступаю этому красавцу, как в размере, весу и силе.
От таких мыслей, я пришла в ярость, и мой хвост яростно хлыстал по песку. Жеребцы сзади затихли, оборачиваться, я не решилась. Глупо подставлять спину более опасному хищнику. Но с другой стороны, сомневалась ли я, когда завязывалась в драку с трехглавым псом? Немного, но я понимала, что если не попытаюсь, моих друзей убьют. А в чем сейчас разница?
Лев решил, что сейчас самый подходящий момент для атаки, напал. Я легко сгруппировалась и пока легко уходила из под его когтей. В очень близкой драке я быстро проиграю.
Я держала его на расстоянии удара лапой. Я уже успела пару раз зацепить, на морде около носа была не слишком глубокая царапина, на груди сбоку уже глубокая. Но и он меня успел поранить, рана на лапе. Не сильная, но больная. Я снова ощерилась.
Мой противник ясно видел, что он сильнее. Он не стал больше обращать на меня внимания, просто собирался быстро разобраться со мной и заняться завтраком.
Он напал быстро и мощно, я только успела завалиться на спину. Я знала, что в честной драке мне не выиграть. Стоило ему зависнуть надо мной, рыча, он показывал свою доминантность. Его движение стало ленивым. В этот момент я и напала. Задними ногами сделала рывок, царапая его живот, а зубами впиваясь в гриву. От неожиданности и резкой боли, он упал на бок. Я же, рывком вскочив, так и не отпустив его. Я сильнее сжала челюсти. Убивать я его не хотела, но вот немного придушить, да.
Я отпустила его, он, похрипывая, делал шаги назад. Чтобы ускорить его уход, я сделала вид, что снова собираюсь напасть. Лев не стал нарываться и ушел.
Оглянувшись, я в упор посмотрела на туристов. Даже припала к земле, словно собралась поохотиться на них. Те сели обратно в машину и уехали. Когда туристы скрылись, я села. Драка была недолгой и почти без ранений, но я выдохлась. Сказывалась скачка. Немного отдохнув, я встала и пошла туда, где осталась моя одежда. Жеребцы уже успокоились, правда, друзьями не стали. Перекинувшись и одевшись, я посмотрела на диких лошадей.
— Если ты хочешь, можешь поехать с нами, но твою подругу я заберу с собой. Здесь она погибнет. Но, если ты поедешь, должен знать, что иногда работать придется и хорошо, чтобы ты жил хорошо. Я не буду тебя укрощать, ты останешься свободным, ты, если захочешь, станешь другом.
Дикарь, а я именно так его окрестила, стоял спокойно, словно решал.
Я подняла телефон и набрала номер Вито. Рассказала ему о диких лошадях, травме и, что лошадь нужно забрать. Он засек место, откуда я звонила, и сказал, что приедет и заберет. Также я узнала, что они сейчас недалеко. Когда я собиралась прощаться, Дикарь вдруг заржал, привлекая мое внимание, и подошел ко мне. Вито я сказала только о раненной лошади, о диком жеребце умолчала.
— Вито?
— Да?
— Тут еще один пассажир нарисовался.
— Опять? — спросили печальным голосом, — ты же вроде на скачках, а не на аукционе.
— Так получилось. Хочешь сказать, что кобылу нужно бросить? Она погибнет не скоро, медленно и болезненно.
— Ладно, прости. Этот новый пассажир хоть спокойный? — И столько надежды прозвучало в голосе.
— Ну, как Дьявол, может, более вспыльчив. Вито, он дикий.
— Ох, Моника, ты нас, когда-нибудь в могилу сведешь со своими дикими скакунами.
— Этих коней можно купить?
— Насколько мне известно, пробег пересекает территорию своеобразного заповедника.
— Хм, что за заповедник?
— У каждой лошади есть родословная, на каждого нового жеребенка делаются документы. Это только кажется, что за ними никто не следит, на самом деле они следят за своими лошадьми. И да, здесь можно купить лошадь. Люди выращивают мустангов с родословной, чтобы потом продать, если найдется покупатель.
— Тогда разузнай все. Когда я доскачу до Smara, там все обсудим.
— Еще одна остановка?
— Ты думаешь, лошади смогут пересечь такое расстояние без хорошего отдыха? Вито, это не машины.
— Да, Моника, прости. Просто они кажутся такими выносливыми и быстрыми.
— Это только кажется, Вито. Так же как кажется, что они не могут что-нибудь сломать, а в итоге лошадь спотыкается и падает. Никто не всесилен.
— Я тебя понял. Жду среди первых.
Я подняла пояс и убрала телефон.
— Так, — повернувшись к Дикарю, я продолжила, — сюда приедет мужчина, с ним, скорее всего, будут две кобылы и собака. Думаю, мой запах на них ты узнаешь. Мы с тобой встретимся через пару дней. А пока охраняй ее дальше.
Я напоила лошадей, даже немного дала перекусить раненной кобыле. Не хотелось бы, чтобы она ослабла. Взлетев в седло, я продолжила путь. Время, которое было выигрышным для меня, я потеряла. Но я не жалела.
До Smara мы добрались вторыми. Узнавать, кто нас обогнал, не было сил, я даже пропустила мимо ушей то, что, так как я пришла в тройке первых, мне дадут два дня отдыха. Я кивнула и ушла спать. Вито поможет.
Проснулась я ближе к полудню, солнце пекло и я, наконец, добралась до своей мечты. Душа. После того как я привела себя в порядок и позавтракала, я решила навестить коней.
Вито был уже здесь.
— Я помыл, накормил и напоил твоего Дьявола. Сейчас я его еще накормлю, чтобы сил прибавилось. Кобыле сделали повязку, но боюсь надо что-нибудь придумать. Домой мы приедем, примерно, через месяц.
— В лучшем случае.
— Да. Здесь есть ветеринары, но ее надо бы отправить к хорошему хирургу, потом, боюсь, будет поздно.
— Тогда узнай, можно ли ее посадить на самолет здесь и отправить домой, чтобы там проверенные люди ей занялись.
— Хорошо, сделаю. И Моника?
— Да?
Он сунул мне в руки щетку, расческу и скребок.
— За этим гребанным мустангом, иди сама ухаживай. Я от него уже получил.
Хмыкнув, я прошла немного дальше. Его уши были прижаты, словно он готов был напасть и бежать.
— Эй, успокойся.
— В перевозку загнать мы его не смогли. Уперся и все тут. Мы плюнули, сели обратно и поехали. А потом смотрю, скачет за нами. И его здесь, кстати, знают. Видимо, не одна ты захотела его. А тут они увидели, что бежит за перевозкой. Они подумали, что мы его кобылой сманили. Но я уже сказал, что он в твоей собственности. Ребята приезжали, увидели его вполне спокойного, отдали документы, а я им деньги.
— Ты молодец, Вито.
Он засмущался.
— Ладно, пойду я твоим скакуном займусь. Если что понадобится, зови!
Он ушел, и я осталась наедине с жеребцом.
— Потерпи, скоро мы уедем домой и я выполню свое обещание. А пока веди себя по тише, хорошо? Говорят, тобой тут заинтересовались пуще прежнего.
Он встал на дыбы, уши прижаты.
— Ну, хорошо. Давай так, ты ведешь себя хорошо, а сегодня сделаем небольшую прогулку, как смотришь?
Он затих.
— Только я поеду верхом.
Он фыркнул.
Я зашла в его денник и принялась чистить, потом почистила копыта, подкую их дома, а пока надела специальные сандалии. Расчесала его гриву и хвост. Накормила и напоила.
— Ну, что? Будешь хорошим?
Он остался спокойным.
— Надеюсь, таким и останешься.
Я взяла уздечку Дьявола и седло, я как раз в этой амуниции участвую в пробеге. Взяв повод с левой стороны, правый я закинула к седлу, мы пошли к выходу.
Да, Вито был прав. Этого жеребца знали и безумно хотели его заполучить. Чего только не предлагали и, чем только не угрожали, Дикарь с начала был напряжен, уши снова были прижаты, но потом понял, что я, в общем-то, отступать не собираюсь и успокоился. Я закинула левый повод к седлу, и сама взлетела следом.
Я спокойно направила его в пустыню, но не далеко. Дикарь во всем соперник Дьяволу. Такой же красивый, яростный и вспыльчивый, выносливый и быстрый. Да и ростом он уступал совсем не намного.
Домой он вернулся усталым, но довольным. Я помыла его, накормила и напоила. К нему прислуга боялась подходить, даже его денник обходили по широкой дуге.
Тот отдых, что предоставили, пролетел быстро и вот мы снова в дороге.
Дни и ночи менялись, сливаясь в одно, и я уже не помнила никакое сегодня число, ни направления. До предпоследней остановки мы добрались уже третьими. В Awsard нам дали четыре дня на отдых. Лично я вообще не помнила, как мы добрались.
Кобыла улетела, и все это время будет под присмотром ветеринара. Я предупредила, что лошадь общалась с человеком только раз, со мной. Ветеринар понял и особо к ней не лез. Он умный мужик. Да и моего Дьявола Роджер помнил. Он чувствовал себя виноватым, что настаивал на его усыплении и не верил в волю вороного жеребца, поэтому считал себя обязанным мне. Я много раз объясняла ему, что не считаю его виноватым, но он гнул свое.
Но вот и последний отдых перед последним рывком, закончился и теперь нам нужно обогнать с Дьяволом, тех, кто ушел вперед. А ушло около шести всадников.
Чтобы покрыть то расстояние, на которое удалились другие участники, обогнав нас, нам пришлось довольно долго держать хороший темп. Дьявол хотел сорваться на галоп и за пару часов, если не догнать, то хотя бы приблизиться к этому. Но, как не смешно это звучало, мы так и не догнали их. Они опережали нас на час или около того. Так продолжалось почти ту всю неделю, что мы добирались до пункта В. Хотя, сказать сколько точно прошло дней с того момента, как мы покинули Awsard, сказать не могу.
Но каким-то образом мы оба чувствовали, что финиш не за горами и нам нужно поторопить свои задницы, иначе мы не придем даже в первой тройке. Дьявол перешел на легкий галоп, а я следила за его пульсом.
Мы, наконец, достигли шестого участника, и перед нами мелькала его спина, как и спины других. Так мы и шли колонной около суток, а потом показалась башня, о которой нам говорили, а это значило, что финиш уже очень рядом.
Как-то все одновременно послали своих лошадей в галоп, пытаясь обогнать других и прийти первым. Дьявол держал темп и постепенно обходил соперников. Но, чтобы быть первыми, нам нужно обогнать белого жеребца.
— Прибавь, — сказала я жеребцу.
Он прибавил темпа, и расстояние сократилось до пяти метров, но потом я поняла, что мы с Дьяволом отстаем. Белый жеребец увеличивает разрыв.
— Если есть силы, ускоряйся, обходи и лети на финиш. Но, если нет, прибавляй темпу постепенно.
Он фыркнул. Просто из чистого упрямства, он не хотел признаваться, что устал и сил для борьбы почти не осталось. Но воля и высокомерие жеребца не давало ему проиграть. Он не умел проигрывать.
Если сейчас не поднажать, то до финиша мы, возможно, не успеем обогнать.
— Сейчас!
Он ускорился. Наклонился корпусом немного в бок, я сгруппировалась, уменьшая свой вес, и он поскакал, словно за его спиной раскрылись крылья. Каждый его рывок вперед был мощнее предыдущего. Будто под конец у него открылось второе дыхание. Он все увеличивал скорость. Я ничего не видела за его гривой, даже глаза толком открыть не могла, ветер бил по глазам беспощадно.
Его бока вздымались, ноздри яростно раздувались, взгляд тоже был далеко не спокойным, грива встрепана, добавляя ему еще более злобный вид. Он стоял около костра и смотрел мне в глаза.
— Спасибо, — прошептала я.
Он еще раз злобно фыркнул и немного успокоившись, лег на то место, где раньше лежал. Я накрыла себя и его пледом, положила голову на седло и закрыла глаза.
Я слышала, как всадник удаляется. Топыт копыт его лошади звучал все дальше и дальше. Они скакали в другую сторону, видимо, даже участие в пробеге это всего лишь прикрытие, чтобы быть ближе ко мне. И я, забывая инцидент, засыпала.
До Agadir мы добрались первыми. Пополнив запасы, и хорошо отдохнув, мы продолжили скачку.
Вито, накормил его чем-то, это «чем-то» Дьяволу не нравилось, но послушно ел, сказал, что это даст коню больше сил, также обработал его копыта, чтоб выдержали весь пробег.
На следующее утро мы, снова пустились в гонку с ветрами западной пустыни.
Мы скакали уже несколько дней, и я уже узнала, какого это жить в пустыне. Песок, жара и ветер, поднимающий этот самый песок. А также поняла, что у того, чтобы быть оборотнем есть свои минусы. Плюс это конечно, возможность оторваться от преследователей, отбиться от грабителя/насильника/маньяка. Но вот минус. Самое неприятное было то, что я отчетливо чувствовала запах пота. Дезодорант с запахом не спасал.
Так мы шли, словно в бреду и, когда наткнулись на дикого жеребца, я даже не восприняла это серьезно, думала мираж. Но мираж сильно злился и всем видом пытался дать понять, чтобы мы отсюда убирались. И вот тогда я уже начала рассматривать его с интересом.
Передо мной стоял молодой, но уже сильный жеребец. Проточина сужалась у глаз, а потом сильно расширялась, но огибала ноздри. Масть у жеребца гнедая, он был темнее, чем обычный гнедой. Уши, щеки, шея, плечи были очень темными, практически черными, но нет, они были темно-гнедыми. Передние ноги были черными. Задние ноги были черными до скакательного сустава, даже суставы были тоже черными.
Уши прижаты к голове, он на дыбах и, как вчера Дьявол он прогонял чужаков. Мы отошли и так как сейчас поменяли ракурс, я увидела, кого скрывали кусты. Там лежала лошадь. Темно-коричневая (бурая) с нежно темно-бежевой гривой и хвостом. На передних ногах были маленькие носочки, доходившие до путового сустава, на задних ногах чулки доходили до скакательного, но именно до. На лбу миленькая звездочка. У лошади было что-то с ногой.
Понимая, что кобыла, пытаясь встать, тем более, когда появились чужаки, может повредить себе, я спрыгнула с Дьявола и попыталась успокоить дикого жеребца. Но мои попытки успехом не увенчались. Только, в конце концов, жеребцы сцепились. Пока они поднимали пыль и яростно ржали, я подошла к лежащей лошади и положила руку ей на шею.
— Тихо, девочка! Я тебе не причиню вреда. Тихо, милая. Я не обижу.
Я говорила тихо и нежно, я хотела, чтобы она почувствовала, что я спокойна и не хочу причинить ей вреда. Также я поняла, что обе лошади дикие.
Подняв на секунду голову, я увидела льва, крадущегося к жеребцам.
Я выпустила такую тираду ругательств на разных языках, не торопилась бы, записала бы. Честное слово!
— Лежи спокойно, не вреди себе. Я помогу, только не сделай хуже.
Сама же скинув пояс, рубашку, штаны и сапоги, я перекинулась. Собираясь уже напасть, я заметила туристов, которые внимательно следили за дракой жеребцов и львом, который подбирался все ближе. И даже не пытались отогнать!
На секунду прикинула, живут ли в Африке пантеры. Ничего умного не надумала, плюнула, и побежала во весь опор на льва.
Лев уже перестал красться, понимая, что его не заметят и побежал. Я выскочила ему навстречу, набирая скорость, потому что понимала, что без силы разгона мне его даже не сдвинуть. Лев бежал быстро, мощно и грациозно. Увидев меня, он приоткрыл пасть, порыкивая. Во время бега он умудрялся слегка припадать на передние лапы, поднимая пыль. Но потом вдруг он резко за тормозил, передние были выпрямлены, поднимая облако пыли, на задние он присел. И не до конца остановившись, зарычал. Громко и грозно.
Так как он остановился, я решила тоже, но я тормозила всеми четырьмя ногами, подняв еще больше пыли. Остановившись, я прогнулась в спине, поза была ленивая, но не подчиненная. В ответ на его рык, я ответила своим.
Драться со львом, более бредовой мысли не было. Я в два раза уступаю этому красавцу, как в размере, весу и силе.
От таких мыслей, я пришла в ярость, и мой хвост яростно хлыстал по песку. Жеребцы сзади затихли, оборачиваться, я не решилась. Глупо подставлять спину более опасному хищнику. Но с другой стороны, сомневалась ли я, когда завязывалась в драку с трехглавым псом? Немного, но я понимала, что если не попытаюсь, моих друзей убьют. А в чем сейчас разница?
Лев решил, что сейчас самый подходящий момент для атаки, напал. Я легко сгруппировалась и пока легко уходила из под его когтей. В очень близкой драке я быстро проиграю.
Я держала его на расстоянии удара лапой. Я уже успела пару раз зацепить, на морде около носа была не слишком глубокая царапина, на груди сбоку уже глубокая. Но и он меня успел поранить, рана на лапе. Не сильная, но больная. Я снова ощерилась.
Мой противник ясно видел, что он сильнее. Он не стал больше обращать на меня внимания, просто собирался быстро разобраться со мной и заняться завтраком.
Он напал быстро и мощно, я только успела завалиться на спину. Я знала, что в честной драке мне не выиграть. Стоило ему зависнуть надо мной, рыча, он показывал свою доминантность. Его движение стало ленивым. В этот момент я и напала. Задними ногами сделала рывок, царапая его живот, а зубами впиваясь в гриву. От неожиданности и резкой боли, он упал на бок. Я же, рывком вскочив, так и не отпустив его. Я сильнее сжала челюсти. Убивать я его не хотела, но вот немного придушить, да.
Я отпустила его, он, похрипывая, делал шаги назад. Чтобы ускорить его уход, я сделала вид, что снова собираюсь напасть. Лев не стал нарываться и ушел.
Оглянувшись, я в упор посмотрела на туристов. Даже припала к земле, словно собралась поохотиться на них. Те сели обратно в машину и уехали. Когда туристы скрылись, я села. Драка была недолгой и почти без ранений, но я выдохлась. Сказывалась скачка. Немного отдохнув, я встала и пошла туда, где осталась моя одежда. Жеребцы уже успокоились, правда, друзьями не стали. Перекинувшись и одевшись, я посмотрела на диких лошадей.
— Если ты хочешь, можешь поехать с нами, но твою подругу я заберу с собой. Здесь она погибнет. Но, если ты поедешь, должен знать, что иногда работать придется и хорошо, чтобы ты жил хорошо. Я не буду тебя укрощать, ты останешься свободным, ты, если захочешь, станешь другом.
Дикарь, а я именно так его окрестила, стоял спокойно, словно решал.
Я подняла телефон и набрала номер Вито. Рассказала ему о диких лошадях, травме и, что лошадь нужно забрать. Он засек место, откуда я звонила, и сказал, что приедет и заберет. Также я узнала, что они сейчас недалеко. Когда я собиралась прощаться, Дикарь вдруг заржал, привлекая мое внимание, и подошел ко мне. Вито я сказала только о раненной лошади, о диком жеребце умолчала.
— Вито?
— Да?
— Тут еще один пассажир нарисовался.
— Опять? — спросили печальным голосом, — ты же вроде на скачках, а не на аукционе.
— Так получилось. Хочешь сказать, что кобылу нужно бросить? Она погибнет не скоро, медленно и болезненно.
— Ладно, прости. Этот новый пассажир хоть спокойный? — И столько надежды прозвучало в голосе.
— Ну, как Дьявол, может, более вспыльчив. Вито, он дикий.
— Ох, Моника, ты нас, когда-нибудь в могилу сведешь со своими дикими скакунами.
— Этих коней можно купить?
— Насколько мне известно, пробег пересекает территорию своеобразного заповедника.
— Хм, что за заповедник?
— У каждой лошади есть родословная, на каждого нового жеребенка делаются документы. Это только кажется, что за ними никто не следит, на самом деле они следят за своими лошадьми. И да, здесь можно купить лошадь. Люди выращивают мустангов с родословной, чтобы потом продать, если найдется покупатель.
— Тогда разузнай все. Когда я доскачу до Smara, там все обсудим.
— Еще одна остановка?
— Ты думаешь, лошади смогут пересечь такое расстояние без хорошего отдыха? Вито, это не машины.
— Да, Моника, прости. Просто они кажутся такими выносливыми и быстрыми.
— Это только кажется, Вито. Так же как кажется, что они не могут что-нибудь сломать, а в итоге лошадь спотыкается и падает. Никто не всесилен.
— Я тебя понял. Жду среди первых.
Я подняла пояс и убрала телефон.
— Так, — повернувшись к Дикарю, я продолжила, — сюда приедет мужчина, с ним, скорее всего, будут две кобылы и собака. Думаю, мой запах на них ты узнаешь. Мы с тобой встретимся через пару дней. А пока охраняй ее дальше.
Я напоила лошадей, даже немного дала перекусить раненной кобыле. Не хотелось бы, чтобы она ослабла. Взлетев в седло, я продолжила путь. Время, которое было выигрышным для меня, я потеряла. Но я не жалела.
До Smara мы добрались вторыми. Узнавать, кто нас обогнал, не было сил, я даже пропустила мимо ушей то, что, так как я пришла в тройке первых, мне дадут два дня отдыха. Я кивнула и ушла спать. Вито поможет.
Проснулась я ближе к полудню, солнце пекло и я, наконец, добралась до своей мечты. Душа. После того как я привела себя в порядок и позавтракала, я решила навестить коней.
Вито был уже здесь.
— Я помыл, накормил и напоил твоего Дьявола. Сейчас я его еще накормлю, чтобы сил прибавилось. Кобыле сделали повязку, но боюсь надо что-нибудь придумать. Домой мы приедем, примерно, через месяц.
— В лучшем случае.
— Да. Здесь есть ветеринары, но ее надо бы отправить к хорошему хирургу, потом, боюсь, будет поздно.
— Тогда узнай, можно ли ее посадить на самолет здесь и отправить домой, чтобы там проверенные люди ей занялись.
— Хорошо, сделаю. И Моника?
— Да?
Он сунул мне в руки щетку, расческу и скребок.
— За этим гребанным мустангом, иди сама ухаживай. Я от него уже получил.
Хмыкнув, я прошла немного дальше. Его уши были прижаты, словно он готов был напасть и бежать.
— Эй, успокойся.
— В перевозку загнать мы его не смогли. Уперся и все тут. Мы плюнули, сели обратно и поехали. А потом смотрю, скачет за нами. И его здесь, кстати, знают. Видимо, не одна ты захотела его. А тут они увидели, что бежит за перевозкой. Они подумали, что мы его кобылой сманили. Но я уже сказал, что он в твоей собственности. Ребята приезжали, увидели его вполне спокойного, отдали документы, а я им деньги.
— Ты молодец, Вито.
Он засмущался.
— Ладно, пойду я твоим скакуном займусь. Если что понадобится, зови!
Он ушел, и я осталась наедине с жеребцом.
— Потерпи, скоро мы уедем домой и я выполню свое обещание. А пока веди себя по тише, хорошо? Говорят, тобой тут заинтересовались пуще прежнего.
Он встал на дыбы, уши прижаты.
— Ну, хорошо. Давай так, ты ведешь себя хорошо, а сегодня сделаем небольшую прогулку, как смотришь?
Он затих.
— Только я поеду верхом.
Он фыркнул.
Я зашла в его денник и принялась чистить, потом почистила копыта, подкую их дома, а пока надела специальные сандалии. Расчесала его гриву и хвост. Накормила и напоила.
— Ну, что? Будешь хорошим?
Он остался спокойным.
— Надеюсь, таким и останешься.
Я взяла уздечку Дьявола и седло, я как раз в этой амуниции участвую в пробеге. Взяв повод с левой стороны, правый я закинула к седлу, мы пошли к выходу.
Да, Вито был прав. Этого жеребца знали и безумно хотели его заполучить. Чего только не предлагали и, чем только не угрожали, Дикарь с начала был напряжен, уши снова были прижаты, но потом понял, что я, в общем-то, отступать не собираюсь и успокоился. Я закинула левый повод к седлу, и сама взлетела следом.
Я спокойно направила его в пустыню, но не далеко. Дикарь во всем соперник Дьяволу. Такой же красивый, яростный и вспыльчивый, выносливый и быстрый. Да и ростом он уступал совсем не намного.
Домой он вернулся усталым, но довольным. Я помыла его, накормила и напоила. К нему прислуга боялась подходить, даже его денник обходили по широкой дуге.
Тот отдых, что предоставили, пролетел быстро и вот мы снова в дороге.
Дни и ночи менялись, сливаясь в одно, и я уже не помнила никакое сегодня число, ни направления. До предпоследней остановки мы добрались уже третьими. В Awsard нам дали четыре дня на отдых. Лично я вообще не помнила, как мы добрались.
Кобыла улетела, и все это время будет под присмотром ветеринара. Я предупредила, что лошадь общалась с человеком только раз, со мной. Ветеринар понял и особо к ней не лез. Он умный мужик. Да и моего Дьявола Роджер помнил. Он чувствовал себя виноватым, что настаивал на его усыплении и не верил в волю вороного жеребца, поэтому считал себя обязанным мне. Я много раз объясняла ему, что не считаю его виноватым, но он гнул свое.
Но вот и последний отдых перед последним рывком, закончился и теперь нам нужно обогнать с Дьяволом, тех, кто ушел вперед. А ушло около шести всадников.
Чтобы покрыть то расстояние, на которое удалились другие участники, обогнав нас, нам пришлось довольно долго держать хороший темп. Дьявол хотел сорваться на галоп и за пару часов, если не догнать, то хотя бы приблизиться к этому. Но, как не смешно это звучало, мы так и не догнали их. Они опережали нас на час или около того. Так продолжалось почти ту всю неделю, что мы добирались до пункта В. Хотя, сказать сколько точно прошло дней с того момента, как мы покинули Awsard, сказать не могу.
Но каким-то образом мы оба чувствовали, что финиш не за горами и нам нужно поторопить свои задницы, иначе мы не придем даже в первой тройке. Дьявол перешел на легкий галоп, а я следила за его пульсом.
Мы, наконец, достигли шестого участника, и перед нами мелькала его спина, как и спины других. Так мы и шли колонной около суток, а потом показалась башня, о которой нам говорили, а это значило, что финиш уже очень рядом.
Как-то все одновременно послали своих лошадей в галоп, пытаясь обогнать других и прийти первым. Дьявол держал темп и постепенно обходил соперников. Но, чтобы быть первыми, нам нужно обогнать белого жеребца.
— Прибавь, — сказала я жеребцу.
Он прибавил темпа, и расстояние сократилось до пяти метров, но потом я поняла, что мы с Дьяволом отстаем. Белый жеребец увеличивает разрыв.
— Если есть силы, ускоряйся, обходи и лети на финиш. Но, если нет, прибавляй темпу постепенно.
Он фыркнул. Просто из чистого упрямства, он не хотел признаваться, что устал и сил для борьбы почти не осталось. Но воля и высокомерие жеребца не давало ему проиграть. Он не умел проигрывать.
Если сейчас не поднажать, то до финиша мы, возможно, не успеем обогнать.
— Сейчас!
Он ускорился. Наклонился корпусом немного в бок, я сгруппировалась, уменьшая свой вес, и он поскакал, словно за его спиной раскрылись крылья. Каждый его рывок вперед был мощнее предыдущего. Будто под конец у него открылось второе дыхание. Он все увеличивал скорость. Я ничего не видела за его гривой, даже глаза толком открыть не могла, ветер бил по глазам беспощадно.
