Мужики – кто с топором, кто с вилами, кто с острогой. Бабы и девки факелы зажжённые держали. А во главе всех стояла Любава – глаза зеленью, как у кошки полыхают, косы чёрные, как крылья вороньи, на плечах лежат, румянец на лице, как снег белом, играет.
Подняла взгляд к небу Василиса – а оно потемнело, почернело, закатилось волчье солнце во мрак ночной, и неоткуда было ждать спасения.
- Говорила же я вам, - подала голос Любава, - придёт навья поганая за своим оборотнем. Захочет его с собой забрать. Да не бывать этому! Обоих схватим да огню предадим, не было чтоб им из-за кромки ходу обратного. Чтобы сгинули они навеки и следа от них не осталось!
- А с каких это пор люди добрые колдовскому слову послушны стали? – вскинул лук Лютомир. – Разве не верят они своим глазам? Не узнают Василису? Не видят тень под её ногами? Не дивятся, что топор железный в руках она держит?
- Да если и не навка она, а лесная девка, что с того? – закричал из-за спины Любавы Ратибор. – Если она с оборотнем спуталась, не место ей среди людей. Пусть вместе с ним сгорит. Поделом ей, волчьей невесте!
- На вилы их! На костёр! – зашумела толпа. – Пусть сгорит нечисть в огне ярком да жарком!
- Да не нечисть мы! – выкрикнула Василиса. – Такие же как и вы люди!
- Люди в избах средь других людей живут. – Шагнула вперёд Любава. – А в лесах дремучих только нелюдь нечистая ошивается. Но кончится сегодня её время. Сгинет она окаянная.
- Ты ж сама по болотам да оврагам ходила, жертвы кровавые приносила, чтоб меня человеческого облика лишить и в зверя обратить. – Лютомир нацелил стрелу в Любаву. – Уйди с дороги, колдунья чёрная! Иначе раньше нас с Василисой за кромку отправишься.
- Не дадим мы оборотню коварному Любавушку оговорить! – выскочил вперёд Добрыня. – Не дадим жизни её лишить! Что стоите и смотрите? Всем разом надо на него навалиться да скрутить.
- У кого вилы подлиннее да остроги поострее вперёд выходите! – С другой стороны от Любавы вышел Мстислав. – Сейчас мы быстро рот заткнём ему и Василиске, род людской предавшей.
- Кто ещё шаг сделает, стрелу в грудь поймает. – Лютомир оттянул тетиву так, что она зазвенела. – Или вы по-хорошему нас пропустите, или сколько стрел у меня за спиной, столько селян уйдёт в мир иной. Выбирайте.
- Думаешь, побоимся тебя? – Вскинула голову Любава. – Дадим тьме, что вы с собой принесли, нас накрыть и души наши погубить? Даже луна исчезла, - она подняла руку к небу, - когда вы…
И тут в чёрном небе проступил серп луны – тонкий, будто только что народившийся. Но хоть и мал месяц был, да ярок – осветил он своим светом всё селение, засверкал снег, засеребрился, светло стало, как днём.
Опустили оружие и факелы селяне, то на небо посмотрят, то вокруг себя оглянутся.
- Что же это такое? – заголосил вдруг Добрыня. – Любава…
Василиса глянула на колдовку и увидела, что лицо Любавы, как рябью пошло. Глаза выцвели, кожа вся морщинами покрылась, губы побелели и в нить вытянулись.
- Что вылупились, как жабы?! - ощерилась она зло и вся затряслась. – А ну хватайте Лютомира и Василису! Живо!
- Так она, и правда, колдунья чёрная… - шарахнулся в сторону от Любавы Мстислав. – Головы нам морочила… Чужую личину на себя надевала…
- И девок других портила да со свету сживала, - Добрыня тоже в сторону от Любавы отскочил. – И Василису она оговорила. Вот злыдня болотная!
- Не уйти ей теперь от ответа, - перекинул из руки в руку топор Ратибор. – За всё с неё спросим. За всё зло причинённое.
- Хватайте её! – заголосили бабы с факелами. – Вяжите! В амбар тащите!
- Не подходи! – завизжала, завертелась вокруг себя Любава. – Всех прокляну! Со свету сживу!
Но люди не слушали её. Набросились и стали верёвками вязать.
- Бежим отсюда, - Лютомир потянул за собой Василису. – Бежим, пока им до нас дела нет. Морок спал, да кто знает, что им на ум придёт, когда с Любавой справятся.
- Бежим! – ухватилась за него Василиса.
Помчались они мимо домов, хлевов и амбаров. Перескочили через плетень и только когда в лесу укрылись, дух перевели.
- Повезло нам с тобой, - обнял Василису Лютомир и к себе прижал. – Не знаю уж, что за силы нам на выручку пришли…
- Это Хорс! – подняла на него глаза Василиса. – Я ему дары приносила и о помощи просила. Не оставил он нас в беде. Светом своим снял с людей морок тёмный, вернул им рассудок.
- Благодарствую тебе, Хорс-защитник! – крикнул в небо Лютомир. – Не дал невинным погибнуть. Не позволил под твоим оком злу свершиться.
- Кланяюсь тебе, Хорс, за доброту твою, - крикнула следом Василиса.
- А тебя как отблагодарить мне, Василиса? – Лютомир разомкнул объятья. – За спасение от смерти и злой доли – в волчьем теле жизнь коротать.
- Просто живи, - улыбнулась ему Василиса. – На охоту ходи, только, - она вспомнила наказ Велеса, - добычи лишней не бей.
- Хорошо. Не буду. Но… Нет мне без тебя жизни, Василиса, - тихо произнёс Лютомир. – Согласишься ли ты со мной из лесу уйти? Незачем тебе лесной девой становиться. Ни к чему от людей таиться. Я тебя в свой дом приведу. Коль согласишься ты, женой своей назову.
- Соглашусь. Если отпустит меня Ведающая, с тобой уйду.
Отвечала Лютомиру Василиса, в глаза его серые смотрела, а у самой всё внутри жаром полыхало. Неужели сбудется несбыточное? Неужели обретёт она судьбу счастливую?
- Тогда пойдём. – Лютомир к плечам Василисы прикоснулся. – Будем в доме Ведающей жить, её ждать, просить, чтобы она тебя от клятвы освободила и из леса отпустила.
Завывал, свистел в лесу ветер, наклонял верхушки деревьев, закручивал снег стремительными вихрями. Царапали по окну снежинки, шуршали, ударяясь об угол дома.
- Не придёт в такую пургу Ведающая. – Василиса достала из очага котелок с наваристой кашей. – Все тропы замело.
- Придёт! – Лютомир подбросил в огонь поленья и пошевелил их кочергой. – Ни к чему ей людские тропы. У неё свои есть. Те, что нам неведомы.
- А если…
Не успела договорить Василиса. Трижды кто-то постучал в запертую дверь. Лютомир встал, переглянулся с Василисой, подошёл и отпер.
Ворвались в дом пальцы снежного вихря и опали. А за ними следом зашла Ведающая. Как и первый раз, когда её увидела Василиса, была она в меховой безрукавке и с распущенными седыми волосами, перехваченными на лбу пёстрой лентой.
- Здравия и добрых дорог тебе, Ведающая, - склонил перед ней голову Лютомир.
- Здравия и добрых дорог, - поклонилась Василиса.
- И вам добрых. – Прошла Ведающая в избу, огляделась и кивнула: - Сохранила ты мой дом, Василиса. И правда, стал он краше прежнего. Знать пришло время и мне просьбу твою исполнить – в лесную деву обратить.
- Постой, Ведающая, - сложила перед собой руки Василиса. – А могу я в эту длинную ночь снова к тебе обратиться? О другом попросить…
- Каждый год ты собралась ко мне обращаться? – нахмурилась Ведающая. – Иные и за всю жизнь такого не удосуживаются.
Растерялась Василиса. Оробела. Все слова, что сказать хотела, позабыла. Глянула на Лютомира – он тоже молчит стоит, Ведающей не перечит.
- Станешь девой лесной, - Ведающая к очагу подошла и руки к огню протянула, – а потом решишь, захочешь ли просить, что задумала.
- Не спеши ты её жизни средь людей лишать, - заговорил Лютомир. – Год Василиса в лесу прожила и поняла, что не здесь место её. Хочет она обратно вернуться – об этом и просьба.
- Верно он говорит? – Повернулась к Василисе Ведающая. Она только кивнула в ответ. – А не ты ли год назад меня о другом молила? Хотела не чувствовать больше ничего. Никого не любить. Ни о чём не жалеть. Забыть прошлое. Стать холодной и безразличной, как сама зима.
- Говорила, - прошептала Василиса. – Но полюбила я… Не хочу это терять! Не хочу бесчувственной стать. Прошу! Просто отпусти меня. Позволь такой, какая есть, остаться.
- А если предаст тебя тот, кому сердце отдала?
- Не предам я её! – воскликнул Лютомир. – Не променяю на другую. Не брошу в трудный час. Не оставлю в беде. Слово даю! Призываю я в свидетели Велеса сурового да справедливого и Марену беспощадную да беспристрастную. А тебя прошу, Ведающая… Дозволь взять в жёны Василису. Заберу я её к себе. В свой дом. В свой род. Чтобы жить с ней в любви и согласии. Никому в обиду её не дам и сам не обижу.
- Хочешь ли ты с Лютомиром уйти и женой его стать? – повернулась к Василисе Ведающая.
- Хочу!
- Хотела бы я вам помочь, но… - покачала головой Ведающая. – Не мне судьбу вашу решать. Не мне решение принимать. Загляни в сундук. Посмотри, что в нём лежит. Таков и мой ответ будет.
Оглянулась на сундук Василиса, а крышка у него открыта. Подошла она к нему, а у самой сердце колотится, будто из груди выпрыгивает, руки трясутся, перед глазами всё расплывается – как жить дальше, если откажет Ведающая? Как с Лютомиром навек расстаться?
Заглянула в сундук Василиса и не увидела ничего. Сжалось у неё всё внутри от боли. Знать не её судьба жизнь счастливую рядом с любимым прожить, а придётся одной доживать. А ведь и винить то некого – сама такую участь себе уготовила. Сама поторопилась и в лесные девы попросилась. Слово дала – его держать должна.
Но тут как сверкнуло что-то в самом углу! Наклонилась Василиса, а там два колечка лежат – серебром светятся. Схватила их Василиса и, счастью своему не веря, Ведающей на ладони протянула.
- Ну, раз так… - Ведающая хмуриться перестала и улыбнулась. – Жить тебе с Лютомиром долго и счастливо. Снимаю я с тебя слово год назад данное. Заслужила ты долю добрую.
Подошла Василиса к Лютомиру. Он обнял её, к себе прижал и прошептал:
- Всё равно я бы нашёл способ тебя от слова освободить и с собой забрать.
- А теперь из дома моего уходите, в свой дом идите.
Ведающая подошла к двери и распахнула её.
А там уже не было ни тьмы, ни пурги. Солнце рассветом деревья в розовый цвет окрасило. Снег высокими сугробами белел. И шла по нему тропа к реке, за которой виднелись дома. Поднимался из труб к небу печной дым. Лаяли собаки. Наступал новый день. Начинался новый год.
Подняла взгляд к небу Василиса – а оно потемнело, почернело, закатилось волчье солнце во мрак ночной, и неоткуда было ждать спасения.
- Говорила же я вам, - подала голос Любава, - придёт навья поганая за своим оборотнем. Захочет его с собой забрать. Да не бывать этому! Обоих схватим да огню предадим, не было чтоб им из-за кромки ходу обратного. Чтобы сгинули они навеки и следа от них не осталось!
- А с каких это пор люди добрые колдовскому слову послушны стали? – вскинул лук Лютомир. – Разве не верят они своим глазам? Не узнают Василису? Не видят тень под её ногами? Не дивятся, что топор железный в руках она держит?
- Да если и не навка она, а лесная девка, что с того? – закричал из-за спины Любавы Ратибор. – Если она с оборотнем спуталась, не место ей среди людей. Пусть вместе с ним сгорит. Поделом ей, волчьей невесте!
- На вилы их! На костёр! – зашумела толпа. – Пусть сгорит нечисть в огне ярком да жарком!
- Да не нечисть мы! – выкрикнула Василиса. – Такие же как и вы люди!
- Люди в избах средь других людей живут. – Шагнула вперёд Любава. – А в лесах дремучих только нелюдь нечистая ошивается. Но кончится сегодня её время. Сгинет она окаянная.
- Ты ж сама по болотам да оврагам ходила, жертвы кровавые приносила, чтоб меня человеческого облика лишить и в зверя обратить. – Лютомир нацелил стрелу в Любаву. – Уйди с дороги, колдунья чёрная! Иначе раньше нас с Василисой за кромку отправишься.
- Не дадим мы оборотню коварному Любавушку оговорить! – выскочил вперёд Добрыня. – Не дадим жизни её лишить! Что стоите и смотрите? Всем разом надо на него навалиться да скрутить.
- У кого вилы подлиннее да остроги поострее вперёд выходите! – С другой стороны от Любавы вышел Мстислав. – Сейчас мы быстро рот заткнём ему и Василиске, род людской предавшей.
- Кто ещё шаг сделает, стрелу в грудь поймает. – Лютомир оттянул тетиву так, что она зазвенела. – Или вы по-хорошему нас пропустите, или сколько стрел у меня за спиной, столько селян уйдёт в мир иной. Выбирайте.
- Думаешь, побоимся тебя? – Вскинула голову Любава. – Дадим тьме, что вы с собой принесли, нас накрыть и души наши погубить? Даже луна исчезла, - она подняла руку к небу, - когда вы…
И тут в чёрном небе проступил серп луны – тонкий, будто только что народившийся. Но хоть и мал месяц был, да ярок – осветил он своим светом всё селение, засверкал снег, засеребрился, светло стало, как днём.
Опустили оружие и факелы селяне, то на небо посмотрят, то вокруг себя оглянутся.
- Что же это такое? – заголосил вдруг Добрыня. – Любава…
Василиса глянула на колдовку и увидела, что лицо Любавы, как рябью пошло. Глаза выцвели, кожа вся морщинами покрылась, губы побелели и в нить вытянулись.
- Что вылупились, как жабы?! - ощерилась она зло и вся затряслась. – А ну хватайте Лютомира и Василису! Живо!
- Так она, и правда, колдунья чёрная… - шарахнулся в сторону от Любавы Мстислав. – Головы нам морочила… Чужую личину на себя надевала…
- И девок других портила да со свету сживала, - Добрыня тоже в сторону от Любавы отскочил. – И Василису она оговорила. Вот злыдня болотная!
- Не уйти ей теперь от ответа, - перекинул из руки в руку топор Ратибор. – За всё с неё спросим. За всё зло причинённое.
- Хватайте её! – заголосили бабы с факелами. – Вяжите! В амбар тащите!
- Не подходи! – завизжала, завертелась вокруг себя Любава. – Всех прокляну! Со свету сживу!
Но люди не слушали её. Набросились и стали верёвками вязать.
- Бежим отсюда, - Лютомир потянул за собой Василису. – Бежим, пока им до нас дела нет. Морок спал, да кто знает, что им на ум придёт, когда с Любавой справятся.
- Бежим! – ухватилась за него Василиса.
Помчались они мимо домов, хлевов и амбаров. Перескочили через плетень и только когда в лесу укрылись, дух перевели.
- Повезло нам с тобой, - обнял Василису Лютомир и к себе прижал. – Не знаю уж, что за силы нам на выручку пришли…
- Это Хорс! – подняла на него глаза Василиса. – Я ему дары приносила и о помощи просила. Не оставил он нас в беде. Светом своим снял с людей морок тёмный, вернул им рассудок.
- Благодарствую тебе, Хорс-защитник! – крикнул в небо Лютомир. – Не дал невинным погибнуть. Не позволил под твоим оком злу свершиться.
- Кланяюсь тебе, Хорс, за доброту твою, - крикнула следом Василиса.
- А тебя как отблагодарить мне, Василиса? – Лютомир разомкнул объятья. – За спасение от смерти и злой доли – в волчьем теле жизнь коротать.
- Просто живи, - улыбнулась ему Василиса. – На охоту ходи, только, - она вспомнила наказ Велеса, - добычи лишней не бей.
- Хорошо. Не буду. Но… Нет мне без тебя жизни, Василиса, - тихо произнёс Лютомир. – Согласишься ли ты со мной из лесу уйти? Незачем тебе лесной девой становиться. Ни к чему от людей таиться. Я тебя в свой дом приведу. Коль согласишься ты, женой своей назову.
- Соглашусь. Если отпустит меня Ведающая, с тобой уйду.
Отвечала Лютомиру Василиса, в глаза его серые смотрела, а у самой всё внутри жаром полыхало. Неужели сбудется несбыточное? Неужели обретёт она судьбу счастливую?
- Тогда пойдём. – Лютомир к плечам Василисы прикоснулся. – Будем в доме Ведающей жить, её ждать, просить, чтобы она тебя от клятвы освободила и из леса отпустила.
Эпилог. Самый короткий день
Завывал, свистел в лесу ветер, наклонял верхушки деревьев, закручивал снег стремительными вихрями. Царапали по окну снежинки, шуршали, ударяясь об угол дома.
- Не придёт в такую пургу Ведающая. – Василиса достала из очага котелок с наваристой кашей. – Все тропы замело.
- Придёт! – Лютомир подбросил в огонь поленья и пошевелил их кочергой. – Ни к чему ей людские тропы. У неё свои есть. Те, что нам неведомы.
- А если…
Не успела договорить Василиса. Трижды кто-то постучал в запертую дверь. Лютомир встал, переглянулся с Василисой, подошёл и отпер.
Ворвались в дом пальцы снежного вихря и опали. А за ними следом зашла Ведающая. Как и первый раз, когда её увидела Василиса, была она в меховой безрукавке и с распущенными седыми волосами, перехваченными на лбу пёстрой лентой.
- Здравия и добрых дорог тебе, Ведающая, - склонил перед ней голову Лютомир.
- Здравия и добрых дорог, - поклонилась Василиса.
- И вам добрых. – Прошла Ведающая в избу, огляделась и кивнула: - Сохранила ты мой дом, Василиса. И правда, стал он краше прежнего. Знать пришло время и мне просьбу твою исполнить – в лесную деву обратить.
- Постой, Ведающая, - сложила перед собой руки Василиса. – А могу я в эту длинную ночь снова к тебе обратиться? О другом попросить…
- Каждый год ты собралась ко мне обращаться? – нахмурилась Ведающая. – Иные и за всю жизнь такого не удосуживаются.
Растерялась Василиса. Оробела. Все слова, что сказать хотела, позабыла. Глянула на Лютомира – он тоже молчит стоит, Ведающей не перечит.
- Станешь девой лесной, - Ведающая к очагу подошла и руки к огню протянула, – а потом решишь, захочешь ли просить, что задумала.
- Не спеши ты её жизни средь людей лишать, - заговорил Лютомир. – Год Василиса в лесу прожила и поняла, что не здесь место её. Хочет она обратно вернуться – об этом и просьба.
- Верно он говорит? – Повернулась к Василисе Ведающая. Она только кивнула в ответ. – А не ты ли год назад меня о другом молила? Хотела не чувствовать больше ничего. Никого не любить. Ни о чём не жалеть. Забыть прошлое. Стать холодной и безразличной, как сама зима.
- Говорила, - прошептала Василиса. – Но полюбила я… Не хочу это терять! Не хочу бесчувственной стать. Прошу! Просто отпусти меня. Позволь такой, какая есть, остаться.
- А если предаст тебя тот, кому сердце отдала?
- Не предам я её! – воскликнул Лютомир. – Не променяю на другую. Не брошу в трудный час. Не оставлю в беде. Слово даю! Призываю я в свидетели Велеса сурового да справедливого и Марену беспощадную да беспристрастную. А тебя прошу, Ведающая… Дозволь взять в жёны Василису. Заберу я её к себе. В свой дом. В свой род. Чтобы жить с ней в любви и согласии. Никому в обиду её не дам и сам не обижу.
- Хочешь ли ты с Лютомиром уйти и женой его стать? – повернулась к Василисе Ведающая.
- Хочу!
- Хотела бы я вам помочь, но… - покачала головой Ведающая. – Не мне судьбу вашу решать. Не мне решение принимать. Загляни в сундук. Посмотри, что в нём лежит. Таков и мой ответ будет.
Оглянулась на сундук Василиса, а крышка у него открыта. Подошла она к нему, а у самой сердце колотится, будто из груди выпрыгивает, руки трясутся, перед глазами всё расплывается – как жить дальше, если откажет Ведающая? Как с Лютомиром навек расстаться?
Заглянула в сундук Василиса и не увидела ничего. Сжалось у неё всё внутри от боли. Знать не её судьба жизнь счастливую рядом с любимым прожить, а придётся одной доживать. А ведь и винить то некого – сама такую участь себе уготовила. Сама поторопилась и в лесные девы попросилась. Слово дала – его держать должна.
Но тут как сверкнуло что-то в самом углу! Наклонилась Василиса, а там два колечка лежат – серебром светятся. Схватила их Василиса и, счастью своему не веря, Ведающей на ладони протянула.
- Ну, раз так… - Ведающая хмуриться перестала и улыбнулась. – Жить тебе с Лютомиром долго и счастливо. Снимаю я с тебя слово год назад данное. Заслужила ты долю добрую.
Подошла Василиса к Лютомиру. Он обнял её, к себе прижал и прошептал:
- Всё равно я бы нашёл способ тебя от слова освободить и с собой забрать.
- А теперь из дома моего уходите, в свой дом идите.
Ведающая подошла к двери и распахнула её.
А там уже не было ни тьмы, ни пурги. Солнце рассветом деревья в розовый цвет окрасило. Снег высокими сугробами белел. И шла по нему тропа к реке, за которой виднелись дома. Поднимался из труб к небу печной дым. Лаяли собаки. Наступал новый день. Начинался новый год.
