Егор.
День с утра выдался дерьмовым. И низкие тучи только еще больше омрачали мое настроение. Альбина снова в ЗАГСе устроила скандал. Ну чего ей стоило просто поставить подпись и покончить уже с этим треклятым разводом?! Нет же. Ей снова мало. Денег. Нервов моих. Стерва! И дернул же меня черт жениться на этой истеричке!
Да, поначалу мне нужен был статус и уважение в обществе. А ее семья являлась билетом в тот мир, куда я так рвался. Все срослось лучше некуда. Все, кроме семейного очага. Избалованная, жадная до денег и внимания кукла, которая была пустышкой, однако я не увидел этого, покоренный ее сногсшибательной красотой, которая со временем стала слишком вульгарной, искусственной.
Дурак, не спорю. И теперь маюсь с бракоразводным процессом уже не один год. То внезапная простуда унесла ее на юг, подлечиться. То подозрения на беременность, которая в итоге оказалась очередной выдумкой. То нескончаемый поток слез. Я так устал от ее интриг и измен. Знала же с самого начала о нашем брачном контракте, но не приняла меня всерьез.
Весь бомонд, где мы оба вращались, знал о нашем разводе, и даже ставки делались - сколько Альбина сможет у меня выторговать, прежде, чем я сверну ей шею. И я был близок к этому варианту. Правда.
Сегодня я опаздывал из-за нее на кастинг и гнал по артериям Москвы на той скорости, на которой позволяли внезапно образующиеся пробки. Мокшин меня прибьет на месте! Он всегда слыл взрывным характером из всех знакомых мне режиссеров. А сейчас проводился последний отбор массовки. И мое присутствие, как продюсера и финансового директора по совместительству, было обязательным.
С визгом шин об асфальт торможу на стоянке перед зданием «Мосфильма» и, щелкнув сигнализацией, влетаю в раскрытые двери. На ходу здороваюсь с персоналом. С многими мы начинали свой путь в индустрию кино, но некоторые так и остались в низах, а остальные, такие, как я, поднялись очень высоко. Кому наглости не хватило, кому связей. У меня, к счастью, и того и другого хватало порядком, почему я имею сейчас то, что имею. Власть, уважение и нужную мне славу. Многие обращаются ко мне за советом, еще больше выслуживаются, стараясь лестью за счет меня подняться. Не у всех выходит. Я каждого вижу насквозь. Все амбиции и желания. Пусть я молод для этого статуса, которого достиг, но заработал я его по большей части своими мозгами, которых многим просто от рождения не дано.
Уже перед дверью в свой кабинет, который на сегодня превратили в площадку для отбора, я сбавляю темп своих шагов и расслабляю галстук на шее, думая, что сказать Костяну. Но все мысли буквально выбивают из сознания, стоит мне только сделать последний шаг. В раскрытых дверях на меня налетает хрупкое девичье тело, которое я автоматически подхватываю, не давая пасть к моим ногам.
Девушка тут же отдергивается прочь из моих объятий, и я тону… безнадежно в самых огромных глазах цвета вишни. Они такие живые и теплые, сверкающие в своей глубине искрами смущения, который выдает румянец на нежной коже щек. Ее острый носик с вызовом вздергивается вверх. Правильно, ведь я все еще истуканом загораживаю ей проход. Такая худенькая, как тростиночка, и неспокойная, словно лесная лань, девушка уносится прочь по коридору в вихре непослушных кудрей, оставляя меня оторопело пялиться ей вслед. Что это было?
- Ну, наконец-то! Тебя что по пути трамвай переехал? – Слышу ехидный голос Константина и понемногу прихожу в себя.
- Прости. Альбина снова заупрямилась. – Сухо выдаю я, проходя в свой кабинет.
Мазнув взглядом по претенденткам на роли прислуги и проституток в новом сериале, я вопросительно поднимаю брови, и Мокшин с молчаливым кивком двигает ко мне стопку папок с отобранными резюме. Даже читать не хочу. Если моя братия одобрила этих бабочек подиума, то и я артачиться не буду. На съемках видно будет, кого отправить восвояси, а кого поддержать.
- Давно бы показал этой бабе, кто в доме хозяин. – Со смешком потянулся Костя, поднимаясь из-за моего стола, где я сейчас начну подписывать контракты с испытательным сроком в несколько первых серий. Катя, моя ассистентка, уже успела подготовить соответствующие бланки договоров. Смышленая она у меня, поэтому и держится на своем месте дольше остальных. – Пара затрещин, и развод у тебя в кармане.
- Как и иск в суд за тяжкие телесные. Нет, Костя, это твой метод. Не мой. – Отмахнулся я от него, пожимая руки Михаилу, Олегу и Стасу. Последний что-то уж больно задумчивый. Неужели новую концовку фильму выдумывает? Только через мой труп! У нас уже сроки горят, а он все телится! – Были бы у меня к этой особе, что носит мою фамилию, хоть какие-нибудь чувства, то без проблем. А так – ни позитива, ни негатива, на пустом месте и не вспылишь даже. Альбина не сможет получить больше, чем заслуживает. А наличие или отсутствие штампа в паспорте меня мало заботит. Лишь бы не досаждала лишний раз.
- Как знаешь. Хотя уже третий год пошел, как ты разводишься. – Хмыкнул Мокшин, умыкнув у меня из-под носа верхнюю папку. Что это? Кого-то для себя присмотрел, старый пройдоха?
- Ты, что, дни считаешь? Ей, в конце концов, первой это надоест. А ты можешь пока вернуться к скамье присяжных и позволить доделать мне мою работу. – Я твердо встретил его колючий взгляд, требуя последнюю папку обратно. – Эта тебе особенно понравилась?
- Интересная пташка. Кстати, за кофе нам побежала. Представляешь?! Может, она в официантки сгодится? У нас и место еще есть. – Костя безразлично пожал плечами, вернул мне папку и бесцеремонно уселся на край моего стола.
- Может быть, может быть… - Я раскрыл отобранную папку, и с фотографий на меня взглянула она. Хрупкая и прекрасная, будто не из этого грешного прогнившего мира. Что такое создание делает в модельном бизнесе? Невинный взгляд буквально впивается в самую душу даже с простого глянца бумаги. Но я еще помню их влияние вживую. Всего раз, и будто прожгла насквозь клеймо…
Потерев грудину костяшками правой руки, я совсем сбросил с себя галстук и уселся поудобнее в кресле, досматривая портфолио до конца. Красивая, просто запредельно. С удивлением замечаю за собой, что крепко стискиваю зубы с досады от того, что кто-то еще разглядывал ее на этих картинках. Бред какой-то! Я даже имени ее не знаю, но помню трепет ее тела в своих руках. И только от этого секундного воспоминания возбуждение стрелой проносится по позвоночнику, давно утратившее власть надо мной.
Князев брось! Эта девчонка такая же, как и все. Просто обертка лучше, но суть та же. Продажная. Имеющая свою цену, как и те, что сейчас зазывно стреляют в меня глазками, сидя напротив. Им всем подавай одно – громкую славу, уйму поклонников и большие деньги. Вожделение во мне убивает злость. Захлопывая папку с фотографиями, я всматриваюсь в ее персональные данные. Василиса Павловна Браницкая. Прописка в Смоленской области, село Волково. Деревенская выскочка, а все туда же!
И она выбирает именно этот момент, чтобы вернуться с подносом в руках и дымящимися чашками на нем. Выслуживается-то как!
- Я думаю, это было лишним. – Резко выдаю я, и чашки звякают, когда она аккуратно ставит поднос на стол рядом с Мокшиным, все еще восседающим на углу.
Ее руки дрожат. Она не знает, куда их деть, когда девушка смотрит на моих коллег в поисках поддержки. Нет, куколка. Начальник здесь я.
- Егор, да перестань. Она идеальна на роль официантки. – Ухмыляется во весь свой рот Костя, но я решительно настроен. Нет ей места в моем сериале. – Глянь, даже и капли не пролила.
- Вот и пусть наймется в своей провинции. Не доросла еще до большого города. – Может и слишком, но я прав – этому воробышку нечего делать здесь, ведь раздавят, сломают.
Однако ее глаза считают иначе. Темно-карие омуты мечут золотые искры в своей запредельной глубине, вызывая мурашки по спине. Когда ж такое было со мной в последний раз? В институте? Румянец на ее щеках, что раньше был вызван смущением, теперь алеет ярче от гнева. А она не так проста, как кажется с виду. И снова я был прав. Лживая. Двуличная. Я намеренно не свожу с нее тяжелого взора, восседая на своем кресле, как на троне мира. Ну, давай же, крошка, покажи себя!
- Что вы себе позволяете?! – Наконец, выпалила она, делая порывистый шаг к моему столу. – Кто вы такой, чтобы судить обо мне?!
- Продюсер этого проекта. – Невозмутимо парирую я, испытывая нездоровое удовольствие от стычки с ней.
- Значит, тот самый Князев, падкий на красивое личико, но не считающий нужным даже узнать чуть больше?! – Ее белоснежные зубки оскаливаются не в надменной улыбке, а в самом настоящем диком оскале. Осторожнее, а то укусит.
- А зачем? – Мой нездоровый энтузиазм только возрастает на ее агрессию. Мы оба будто с цепи сорвались. Пусть я раньше не позволял себе подобного хамства, так что изменилось теперь? Ведь девочка мне ничего не сделала. Но остановить я себя уже не могу. – Я видел ваши фото. Ракурс ничего так. И камера вас любит. Но одних красивых картинок мало. На экране вы еще двигаться будете и говорить. А в вашем досье что-то не наблюдается хоть какого-то диплома об окончании театрального училища. Так о чем может быть разговор?!
- Я уверена, у большей половины сидящих здесь кандидаток, уже одобренных вами, не то что законченной театралки нет, даже классы общеобразовательной школы не все! Однако их прописка, по-видимому, намного краше моей! Так?! – Девушка вся кипит от злости и от прежней робости следа не осталось. А что же окружающие вдруг притихли? Наслаждаются бесплатным спектаклем? Я забыл, что мы не одни, напрочь вылетело из головы, стоило лишь нашим гневным взглядом сцепиться не на жизнь, а на смерть. Жаль, придется закругляться.
- Возвращайтесь домой, Василек. Мы закончили с вами. – Я протягиваю ей документы, не сводя взгляда с точеных скул и упрямо вздернутого подбородка. А как в возмущении вздымается ее грудь! Просто космос! Но я не изменю своего решения. Пусть она невероятно горяча, но не сможет выжить здесь. Москва ломает людей, намного сильнее духом. Что уж говорить о ней?
- Еще посмотрим. – Зловеще тихо произносит она сквозь зубы, выхватывая папку из моих рук, и с достоинством королевы покидает мой кабинет.
А я только сейчас замечаю, что тишина в кабинете полном народу стоит такая, что слышно жужжание мухи на подоконнике. Перегнул палку, наверное? Плевать. Зато Василиса поймет, что все в этом городе такие же мерзавцы, как и я, и спокойно вернется домой.
- Что на тебя нашло? – Первым подал голос Мокшин, наконец, убравшись с моего стола. – Девочка идеальная!
- Именно поэтому ей не место в кино, тем более в криминальном детективе. – Отчеканил я.
- Напротив… думаю, она бы вписалась в сюжет, сыграв на контрасте. – Вдруг подал голос наш сценарист.
Взглянув на него, я вдруг понимаю, что во мне проснулось острое желание ему врезать. Щенячьи глазки Стаса блестят, глядя на поднос с чашками кофе, которые так никто и не принял. Неужели, нашел себе новую музу? И какую по счету? Ну, уж нет! Я первый ее поймал. Мой воробушек!... Боже, что же я несу?!
Василиса.
Не чуя ног под собою, я вылетаю прочь на улицу. Я не плачу, но хрипы рвутся из горла, вызванные яростью. Как смел он так унизить меня перед столькими людьми?! И почему ни один не вступился за меня? Или время джентльменов кануло в Лету? Чертов негодяй! Подонок! Да кто он вообще такой?! Продюсер Князев… И фамилия под стать характеру. Надменный. Бесцеремонный… Эпитеты рвались и куда грубее, но я не позволю этому типу взять вверх над моими эмоциями, которые и так сейчас фонтанировали через край, распространяя свое врожденное волшебное влияние на окружающих. Парни и мужчины постарше оборачивались мне вслед, спотыкались, идя навстречу. Но усмирить свой дар не было никакой возможности. Слишком зла…
В одной из студий заискрила проводка. Не думаю, что это случайное совпадение. Опять я учудила. Выдыхаю полной грудью уже на улице. В небе грохочет гром, тучи свинцовой тяжестью давят на плечи, но я не замечаю ничего вокруг. Только его серо-голубые, стальные глаза. Его ухмылку, полную превосходства. Не был бы он таким подлецом, я бы восхитилась его молодостью для такой должности и сногсшибательной красотой, которая очевидно разбила не одно девичье сердце. Именно разбила, ведь этот человек не ведает жалости, ставя себя выше остальных. Егор Дмитриевич Князев – гласила золоченая табличка на двери в кабинет. Ее я заметила, когда возвращалась туда во второй раз с чашками кофе в руках. Ведь хотела, как лучше… создать непринужденную атмосферу. Видела же, как остальные устали, и перерыв требовался срочно. Да и мне было не сложно. Подумаешь… Я и дома у себя всех так же угощала, бабушка научила. Однако здесь, по-видимому, так не принято.
Дойдя до ворот студии «Мосфильма», я остановилась у высоченного стенда, на котором была изображена кинокамера, и обреченно уселась на бордюр. Люди шли мимо меня туда и обратно. И каждый бросал на меня сожалеющие взгляды, будто зная наперед мою незавидную участь, будто мой провал был написан большими буквами у меня на лбу. Не нужна мне их жалость. Себя бы пожалели, работая в таком гадюшнике, где лишь за один жест широкой души норовят в грязь втоптать.
Гнев продолжал бурлить во мне, пока с неба не начал накрапывать дождь, плавно разрастаясь в полномасштабный ливень. И будто смытые водой, эмоции сдулись до невнятного гула под кожей. Я не сдамся! Еще буду знаменитой, только ради того, чтобы утереть нос этому Князеву. Никогда не была злопамятной, но эта встреча теперь надолго засела в подкорке сознания. И не исчезнет, пока я не заменю ее другой, более значимой.
Платье промокло насквозь. Жаль, красивое было. Пора возвращаться домой. Филя, наверное, проголодался. Как бы снова опять не отправился на поиски продовольствия, или из скуки не разодрал в хлам очередной купленный мной дешевый роман. Этот хорек умеет привлечь к себе внимание, избавив тем самым меня на время от хандры.
Поднимаюсь на ноги, отряхиваюсь и одновременно делаю шаг с газона на дорогу, что ведет в широко распахнутые ворота на основную улицу. Вдруг, с каким-то болезненным шоком, слышу визг тормозов за спиной… Вой возмущенного клаксона почти разрывает барабанные перепонки, когда бампер машины едва задевает мое бедро. О БОЖЕ!... Не удержавшись, я облокачиваюсь ладонью на мокрый скользкий капот. Перед глазами сверкают звезды, нога заходится от боли, и с места сдвинуться я не могу - боюсь совсем рухнуть под колеса. Кто-то с резким криком подбегает ко мне, разворачивая за плечо к яркому слепящему свету фар. Ну, точно, день определенно не мой…
- Что так из-за роли расстроилась, раз решила под машину броситься, ненормальная?! – Кричит в лицо мне Князев.
А у меня одно желание – жаль, что не задавил, как следует, чтобы только голоса его больше не слышать!
Егор.
С документами я оставил разбираться Катю, поручив дело специалисту. А сам решил наведаться в банк. Что-то они задерживают перевод денег. Однако Костя и Стас решили напрочь меня взбесить.
