«Его я убью первым», - спокойно отозвался Ар.
«За что?»
«Он очень старый, Ирьяна, - сухо ответил Спящий. – Безумно старый по вашим меркам».
«Достаточно для того чтобы…» - я не закончила фразу, но и так все было понятно.
«Да, - отрывисто выдохнул хозяин Анли-Гиссара. – Он один из создателей».
«Ученый значит? – оценивающе осмотрела дедулю. – А теперь музыкант».
«Одно другому не мешает, - иронично хмыкнул Ар. – Кстати, именно ему мы обязаны этим убогим подобием жизни».
- Теперь к вам, - он повернулся к рыжей девушке. – Могу порадовать. Ваша судьба не решена и зависит только от вас. Ну, насколько это вообще возможно.
- Премного благодарна, - в голосе подруги не было и следа издевки.
«Арвиль, если он усыпил, то мог и разбудить?»
«Милая, думаешь, я еще не понял, что за всем стоит кто-то из тех, кто нас создал?! Но проект глобальный, и задействовано было немало сил. Я не знаю, кто именно».
- Мне пора, - легко поднялся фейри.
- Удачного выступления, - нестройным хором пожелали мы с Крионой.
- Спасибо, дамы.
Он быстро ушел, но скучали мы не более минуты, потому как вернулся Оллисэйн.
Поговорить не успели, так как на зал внезапно упала полутьма, и мы поняли, что концерт начинается. А из уважения к выступающему с момента, как гаснет свет, все внимание должно отдаваться ему.
Сэйн подал нам с рыжей бокалы с соком, снял с головы какой-то странный обруч и положил его на стол.
Над небольшим помостом вспыхнул яркий шарик, освещая сидящего на высоком стуле фейри и три фигуры за ним, которые были в тени и рассмотреть их не было никакой возможности. Они стояли за какими-то странными установками. В одной я с трудом опознала барабанную, инструмент второго очень походил на фортепиано, но был какой-то очень уж маленький. Третий настраивал виолончель. Единственную узнаваемую, кроме классической гитары в руках у Тайлин.
- Здравствуйте, господа, - по помещению прокатился мягкий голос мужчины. – Раз мы сегодня здесь, то представим вам экспериментальные вещи. Недавно я наткнулся на весьма своеобразную музыку. Она произвела на меня такое впечатление, что решил позаимствовать стиль. Надеюсь, вам понравится.
Судя по непривычным инструментам, музыка иномирная. Князья ходят по граням миров, как по лесным тропкам. Ну, посмотрим…
Спустя пару песен, я поняла, что стиль мне нравится тоже. И даже очень. Немного отрывистый, но несущий странное очарование.
И голос. Голос у дивного был замечательный. То бархатный, как ласкающий слух, то резкий и даже неприятный.
Не всем пришлось по вкусу, некоторые выходили и не возвращались. Но я бы не ушла, даже если бы меня просили. Фейри зачаровывал. И каждая песня была историей. В которой переживаешь и волнуешься. Живешь.
Песни были разные. Кроме непривычных, еще и вполне классического звучания. Но все равно очень красивые.
- Олли, - внезапно окликнул внука фейри, и, дождавшись пока Златогривый поднимет на него глаза, продолжил: - Я обещал.
Дракон удивленно расширил глаза, но потом видимо понял, что Тай имел в виду и поднялся, собираясь уйти. Но фигура ледяного на миг засветилась, и он тяжело опустился обратно, со злостью глядя на барда, пальцы которого едва заметно искрились. Кажется, вариантов «дедуля» не оставил.
Зазвучал мягкий перебор струн, и я откинулась на спинку стула, внимательно наблюдая то за певцом, то за тем, для кого он пел.
Он позвал её в небо, она поднялась,
Стала мигом почти невесомой…
Он почувствовал с ней неразрывную связь –
Из ведущего стал вдруг ведомым
Этим странным созданьем из мира теней
Грациозно кружившей при взлёте.
Он поверил в неё, он доверился ей
Целиком. В этом странном полёте.
Песня была очень красивая, и голос златовласого бархатом обволакивал, касался, заставлял улыбаться от ощущения волшебства.
Но потом я посмотрела на Оллисэйна. На лице дракона было такое похоронное выражение, как будто ему не любовь всей жизни напророчили, а как минимум смерть в жутких муках.
И казалось, предчувствовал каждый виток,
Каждый взлёт её или паденье.
Он впервые забыл, что был так одинок
Под Луной до её появленья.
А она возносилась стрелой в небеса
За собой его чувствуя силу.
И так ярко азартом горели глаза…
А его улыбались ей в спину.
Как красиво… И очень завидно. Той, кого когда-нибудь будут так любить. То ли голос исполнителя, то ли то, что я сама как раз не была любима, но эта песня затронула что-то глубоко внутри.
Посмотрела на Олли, заметила настоящий ужас в желтых глазах и едва удержалась от того, чтобы не хихикнуть. Судя по всему, такое, и правда, было для него худшим из возможного. Называется «плаха замаячила в непосредственной близости».
Он держал её взглядом, над бездной держал
И боялся, что вдруг потеряет.
Он так много побед на Земле одержал
Но не знал, что любовь покоряет.
Ведь стремительный взлёт превращался в пике
И над самой землёй прерывался.
И опять в небеса он за ней налегке,
Как за солнцем с утра поднимался.
Просто верил в неё. и доверился ей
Целиком…
Не хотите не верьте.
«Два дракона – Исполнитель Антон Круглов. Автор текста Ольга Моисеева».
Олли нашарил рукой бокал с соком и залпом его выпил.
Все. Инфаркт близко. Встретилась взглядом с Крионой, которая тоже смотрела на Златогривого, и мы понимающе улыбнулись друг другу. Не знаю как подруге, но мне было очень приятно, что этот поганец когда-нибудь влюбится по настоящему. И от души надеюсь, что его черное солнце и не подумает сразу упасть в объятия прекрасного блондина!
Песня закончилась, фейри спустился в зал и присел за наш столик. К нему тотчас подбежала служанка с подносом, на котором стояли два графина и бокал. Девушка восхищенно смотрела на дивного. Видимо, на эту юную девочку он произвел впечатление своими песнями. Да и красивый, что скрывать. Очень красивый.
Тайлин прогулялся по ее фигурке придирчивым взглядом, оглядел симпатичное личико и видимо признал все это годным к употреблению, так как улыбнулся, встал и забрал у девушки поднос со словами:
- Он, наверняка, тяжелый, - опустив ношу на стол, фейри стремительно развернулся обратно и схватил за руку не успевшую уйти официантку. – У вас чудесные руки… Стоит относиться к ним бережнее.
Если честно, я ожидала, что девушка мигом растает и раскраснеется. Все же обаяние фейри замечательно действует на слабый пол, а Тайлин и так очень привлекательный.
Первый миг она отреагировала так, как и ожидалось. Удивленно распахнула глаза и нервно выдернула руку из музыкальных пальцев мужчины, прижав ладонь к пышной груди.
По всей видимости, типичная реакция вдохновила мужчину на дальнейшие действия, так как фейри с ходу попытался приобнять красотку за талию и пригласил посидеть с ним после концерта за бокальчиком вина.
Но вот тут и начались «странности». С мужской точки зрения.
Девушка нахмурилась, скинула с пояса наглую руку, которая уже легонько поглаживала ее поясницу, отступила и резко сказала:
- Уважаемый, мне кажется, вина вам на сегодня точно хватит, так как действие алкоголя уже оказало на ваш разум явственно видимый разрушающий эффект, - гордо вскинула подбородок, откинула упавшую на глаза кудрявую прядь, что выбилась из тугого пучка на затылке. – А теперь, если у вас не будет иных пожеланий, то я должна идти.
Она порывисто переставила содержимое подноса на стол.
Фейри опирался бедром о спинку стула и с огромным интересом рассматривал блондинистый феномен под названием «девушка отказала Князю фейри». Он склонил голову, лукаво блеснул золотыми глазами и тихо спросил:
-А если будут?
- Я с радостью выполню все ваши желания гастрономического характера, - кареглазая служанка прикрылась подносом как щитом и теперь испуганно, но твердо смотрела на барда.
- Хорошо, - медленно кивнул активный дедушка. – Вы свободны.
Она поклонилась и быстро ушла. Почти убежала.
- Ну что Тай, вот и ты узнал всю сладкую горечь поражения? – издевательски осведомился его «добрый» внучек.
- Это только начало, - покачал головой Князь.
- Что вы к девчонке прицепились? – не сдержала голос Кри. – По речи же понятно, что не простая. Может вообще магичка начинающая, подрабатывает. А вы с ходу так себя повели. Это обычных девок одним голосом и каплей магии можно покорить, а с магичками сложнее.
- Не подумал, - кивнул фейри, все также не сводя взгляда с девушки, которая в этот миг расставляла тарелки на другом конце зала. – Учту. Сменю линию поведения.
- Тайлин, ты что? – осторожно спросил Олли, который уже не был столь веселый, а с опасением смотрел на фейри. – Не первый раз девушки сразу отказывают. Тем более начал ты, и правда, очень уж нагло.
- А я не знаю, - пожал плечами дивный, с усилием переводя взгляд на нас. – Просто что-то... не важно.
Мы с интересом смотрели на музыканта.
- Кстати, - начал Златогривый. – Раз уж ты начал, то позволь полюбопытствовать с какой стороны мне горя ждать… «Черное солнце»… Дроу что-ли?
- Не знаю, - безмятежно ответил он. – Все что знал, я тебе спел.
- Ну ты и…
- Не оскорбляй, - в голосе фейри было не только веселье, но и предупреждающие нотки.
Судя по тому, что Сэйн замолк, их услышала не только я.
- А теперь мне пора, - дедушка махнул рукой и вернулся на сцену, где уже стояли его музыканты.
Концерт продолжился.
- Я рад, что вы еще с нами, - тихо сказал солист, примерно через час. – Сейчас я вам хочу рассказать одну историю… Возможно даже сказку, ибо за давностью лет ее былью считать, наверное, и нельзя… - он встал, отложил классическую гитару и взял немного иную. Нетипичную, чуждую. Сел обратно и минуту невидяще смотрел поверх голов, перебирая струны, которые отзывались тихим звоном. – Страшная сказка. Непростительно страшная.
А потом.. Потом было погружение. Мелодия с первых аккордов затронула что-то внутри. Стихи же отозвались почти физической болью. И не моей. Совсем не моей. Да и погружалась не я.
А я уже не видела зал. Не видела музыкантов не сцене. Передо мной был Анли-Гиссар и его господин. Зал Безумия, который сейчас сводил с ума одним своим видом. И Спящий… С каменным лицом, пустыми фиолетовыми глазами, зависший в воздухе. Пространство вокруг него трепетало и искривлялось, становясь глянцевым зеркалом. В нем мелькали неясные тени, которые застилались потоком сверкающих искр, и зал на миг становился таком, каким я его помнила. Но потом своды снова становились прозрачными, и я видела.
Лаборатории с учеными в белых масках, капсула с обнаженным черноволосым юношей. Потом вспышка и таких капсул длинная шеренга. Что-то подсказывало, что их там сотня. Не больше – не меньше.
Следующая картинка это строй. Солдат. В одинаковой серой форме, без каких-либо знаков отличия, с одинаковым отсутствующим выражениям лиц. Мельком заметила Арвиля и Шеридана, которые стояли рядом.
Сквозь видения и эмоции, что сейчас захлестывали с головой, отголосками слышала слова.
И видения-видения-видения. Плачущая хвостатая девушка с кинжалом в руках, стоящая на коленях возле испуганного черноволосого фейри. Горящий нестерпимо ярким светом ошейник на ее шее. И команда «Убей». Выскользнувшая из дрожащих пальцев сталь, и она скрючивается на полу, тихо воя от боли, которую причиняет сияющий ошейник. Приступ заканчивается, нож опять в руках, опять бесстрастная команда. Но рядом с ней оказывается оскалившийся Арвиль. Он выхватывает из рук хейлары оружие и быстро перерезает горло жертве. Разворачивается с рыком «Довольны?»
Но вводят нового пленника, девочке возвращают окровавленный нож и команда повторяется. «Убей».
Ошейник Ара наливается алым светом, и он оседает на колени, скривившись от боли под безликий голос «Команды не было».
Мне страшно никогда так не будет уже,
Я - раненное сердце на рваной душе.
Изломаная жизнь - бесполезный сюжет.
Я так хочу забыть свою смерть в паранже.
«Кукрыниксы – Звезда»
И я плакала. Плакала уже я. На лице Спящего не было ни тени эмоций.
Хотя тогда, когда их учили убивать детей, у Ара была почти истерика. После первого раза.
Потом была бойня. Когда обезумевший хейлар не реагируя на ошейник, хотя он светился почти ослепительно, перебил весь рабочий состав «учителей».
В результате Сотника заковали еще и в браслеты. Этого хватило.
Но не убили… «Ценный ресурс».
Я видела, как держали совсем молодого Тайлин, который кричал, что так нельзя и на такое он не подряжался.
Как говорили, что зря оставили в живых молодого видящего. Они оказались правы… Он потом освободил всех пленников. За ним отправили хейларов, но они его не нашли.
И эксперименты. На что они способны. Что будет, если отравить, как долго может держаться в воздухе с перебитым крылом. Или что готовы сделать ради жизней немногочисленных детей их расы.
А ради своих детей они были готовы на все. Убивать, пытать и ненавидеть себя после этого.
Потом просто бои. Воздушные и наземные. Но совсем недолго. Ведь они так и не дошли до войны… Подготовка оказалась напрасна.
И их отпустили… По настоянию нескольких фейри, которые за эти века добились положения, даровали им иллюзию свободы.
Был построен город. Была надежда на жизнь. Нормальную жизнь. Они так хотели этому научиться.
Но драконы снова сцепились. И ошейники вновь засветились, призывая рабов на бойню.
И вот, стоя друг напротив друга и осознавая, что тут и закончится недолгая история его несчастного народа, Арвиль порвал браслеты. Добрался до Кристалла и на какое-то время с них пали узы контроля. Но ненависть оказалась слишком сильна. Вместо того, чтобы уйти, накинулись на тех, кто их ломал в свое время. А потом кровавое безумие застилало глаза и уже не разбирали где чужие, а где свои.
К тому времени, когда драконы все же наладили связи в Кристалле, тот, которого потом назовут Спящим, был этому почти рад.
В тускнеющем отражении я видела, как на окровавленной пустоши, где сейчас даже скалы были багровыми, на землю оседают хейлары.
И чередой последних картинок – несколько залов со спящими в нишах воинами, которые постепенно погружались в камень. Идущий по Водному Пути Арвиль в окружении своих десятников и следом группа фейри и драконов, которые должны проследить за тем, чтобы оружие уснуло.
Небольшой зал, где остаются десятники и отдельная камера для самого опасного. Сотника.
Последнее, что видела, это то, как закрываются фиолетовые глаза, а тело мужчины погружается в камень как в воду.
Музыка стихла. Я «проснулась».
Арвиль исчез практически сразу. В голове не было даже намека на присутствие Спящего. Впрочем, я его понимаю. Я опять неожиданно прошла в его разум. Притом тогда, когда это было … запретно. Увидела то, что было слишком личным. То, что никто и никогда не должен был узнать.
Эта песня была последней. Затем последовали овации. Поначалу едва слышные, потому что даже когда включили свет, люди сидели с застывшим взглядом. Когда оцепенение прошло, аплодисменты стали почти оглушительными.
Я снова мельком заметила ту самую неприступную девушку, которая со смесью досады, грусти и восхищения смотрела на фейри.
Пока я думала о превратностях судьбы, человеческих магичках, наглых фейри и последствий их общения, про меня вспомнили.
Мимолетно погладив шею, на плечо легла большая ладонь, которая заставила меня откинуться на теплую стенку за спиной. Кроме того, что «стенка» была рукастая, она была еще и волосатая, так как мне на плечо упала белоснежная прядь.
«За что?»
«Он очень старый, Ирьяна, - сухо ответил Спящий. – Безумно старый по вашим меркам».
«Достаточно для того чтобы…» - я не закончила фразу, но и так все было понятно.
«Да, - отрывисто выдохнул хозяин Анли-Гиссара. – Он один из создателей».
«Ученый значит? – оценивающе осмотрела дедулю. – А теперь музыкант».
«Одно другому не мешает, - иронично хмыкнул Ар. – Кстати, именно ему мы обязаны этим убогим подобием жизни».
- Теперь к вам, - он повернулся к рыжей девушке. – Могу порадовать. Ваша судьба не решена и зависит только от вас. Ну, насколько это вообще возможно.
- Премного благодарна, - в голосе подруги не было и следа издевки.
«Арвиль, если он усыпил, то мог и разбудить?»
«Милая, думаешь, я еще не понял, что за всем стоит кто-то из тех, кто нас создал?! Но проект глобальный, и задействовано было немало сил. Я не знаю, кто именно».
- Мне пора, - легко поднялся фейри.
- Удачного выступления, - нестройным хором пожелали мы с Крионой.
- Спасибо, дамы.
Он быстро ушел, но скучали мы не более минуты, потому как вернулся Оллисэйн.
Поговорить не успели, так как на зал внезапно упала полутьма, и мы поняли, что концерт начинается. А из уважения к выступающему с момента, как гаснет свет, все внимание должно отдаваться ему.
Сэйн подал нам с рыжей бокалы с соком, снял с головы какой-то странный обруч и положил его на стол.
Над небольшим помостом вспыхнул яркий шарик, освещая сидящего на высоком стуле фейри и три фигуры за ним, которые были в тени и рассмотреть их не было никакой возможности. Они стояли за какими-то странными установками. В одной я с трудом опознала барабанную, инструмент второго очень походил на фортепиано, но был какой-то очень уж маленький. Третий настраивал виолончель. Единственную узнаваемую, кроме классической гитары в руках у Тайлин.
- Здравствуйте, господа, - по помещению прокатился мягкий голос мужчины. – Раз мы сегодня здесь, то представим вам экспериментальные вещи. Недавно я наткнулся на весьма своеобразную музыку. Она произвела на меня такое впечатление, что решил позаимствовать стиль. Надеюсь, вам понравится.
Судя по непривычным инструментам, музыка иномирная. Князья ходят по граням миров, как по лесным тропкам. Ну, посмотрим…
Спустя пару песен, я поняла, что стиль мне нравится тоже. И даже очень. Немного отрывистый, но несущий странное очарование.
И голос. Голос у дивного был замечательный. То бархатный, как ласкающий слух, то резкий и даже неприятный.
Не всем пришлось по вкусу, некоторые выходили и не возвращались. Но я бы не ушла, даже если бы меня просили. Фейри зачаровывал. И каждая песня была историей. В которой переживаешь и волнуешься. Живешь.
Песни были разные. Кроме непривычных, еще и вполне классического звучания. Но все равно очень красивые.
- Олли, - внезапно окликнул внука фейри, и, дождавшись пока Златогривый поднимет на него глаза, продолжил: - Я обещал.
Дракон удивленно расширил глаза, но потом видимо понял, что Тай имел в виду и поднялся, собираясь уйти. Но фигура ледяного на миг засветилась, и он тяжело опустился обратно, со злостью глядя на барда, пальцы которого едва заметно искрились. Кажется, вариантов «дедуля» не оставил.
Зазвучал мягкий перебор струн, и я откинулась на спинку стула, внимательно наблюдая то за певцом, то за тем, для кого он пел.
Он позвал её в небо, она поднялась,
Стала мигом почти невесомой…
Он почувствовал с ней неразрывную связь –
Из ведущего стал вдруг ведомым
Этим странным созданьем из мира теней
Грациозно кружившей при взлёте.
Он поверил в неё, он доверился ей
Целиком. В этом странном полёте.
Песня была очень красивая, и голос златовласого бархатом обволакивал, касался, заставлял улыбаться от ощущения волшебства.
Но потом я посмотрела на Оллисэйна. На лице дракона было такое похоронное выражение, как будто ему не любовь всей жизни напророчили, а как минимум смерть в жутких муках.
И казалось, предчувствовал каждый виток,
Каждый взлёт её или паденье.
Он впервые забыл, что был так одинок
Под Луной до её появленья.
А она возносилась стрелой в небеса
За собой его чувствуя силу.
И так ярко азартом горели глаза…
А его улыбались ей в спину.
Как красиво… И очень завидно. Той, кого когда-нибудь будут так любить. То ли голос исполнителя, то ли то, что я сама как раз не была любима, но эта песня затронула что-то глубоко внутри.
Посмотрела на Олли, заметила настоящий ужас в желтых глазах и едва удержалась от того, чтобы не хихикнуть. Судя по всему, такое, и правда, было для него худшим из возможного. Называется «плаха замаячила в непосредственной близости».
Он держал её взглядом, над бездной держал
И боялся, что вдруг потеряет.
Он так много побед на Земле одержал
Но не знал, что любовь покоряет.
Ведь стремительный взлёт превращался в пике
И над самой землёй прерывался.
И опять в небеса он за ней налегке,
Как за солнцем с утра поднимался.
Просто верил в неё. и доверился ей
Целиком…
Не хотите не верьте.
«Два дракона – Исполнитель Антон Круглов. Автор текста Ольга Моисеева».
Олли нашарил рукой бокал с соком и залпом его выпил.
Все. Инфаркт близко. Встретилась взглядом с Крионой, которая тоже смотрела на Златогривого, и мы понимающе улыбнулись друг другу. Не знаю как подруге, но мне было очень приятно, что этот поганец когда-нибудь влюбится по настоящему. И от души надеюсь, что его черное солнце и не подумает сразу упасть в объятия прекрасного блондина!
Песня закончилась, фейри спустился в зал и присел за наш столик. К нему тотчас подбежала служанка с подносом, на котором стояли два графина и бокал. Девушка восхищенно смотрела на дивного. Видимо, на эту юную девочку он произвел впечатление своими песнями. Да и красивый, что скрывать. Очень красивый.
Тайлин прогулялся по ее фигурке придирчивым взглядом, оглядел симпатичное личико и видимо признал все это годным к употреблению, так как улыбнулся, встал и забрал у девушки поднос со словами:
- Он, наверняка, тяжелый, - опустив ношу на стол, фейри стремительно развернулся обратно и схватил за руку не успевшую уйти официантку. – У вас чудесные руки… Стоит относиться к ним бережнее.
Если честно, я ожидала, что девушка мигом растает и раскраснеется. Все же обаяние фейри замечательно действует на слабый пол, а Тайлин и так очень привлекательный.
Первый миг она отреагировала так, как и ожидалось. Удивленно распахнула глаза и нервно выдернула руку из музыкальных пальцев мужчины, прижав ладонь к пышной груди.
По всей видимости, типичная реакция вдохновила мужчину на дальнейшие действия, так как фейри с ходу попытался приобнять красотку за талию и пригласил посидеть с ним после концерта за бокальчиком вина.
Но вот тут и начались «странности». С мужской точки зрения.
Девушка нахмурилась, скинула с пояса наглую руку, которая уже легонько поглаживала ее поясницу, отступила и резко сказала:
- Уважаемый, мне кажется, вина вам на сегодня точно хватит, так как действие алкоголя уже оказало на ваш разум явственно видимый разрушающий эффект, - гордо вскинула подбородок, откинула упавшую на глаза кудрявую прядь, что выбилась из тугого пучка на затылке. – А теперь, если у вас не будет иных пожеланий, то я должна идти.
Она порывисто переставила содержимое подноса на стол.
Фейри опирался бедром о спинку стула и с огромным интересом рассматривал блондинистый феномен под названием «девушка отказала Князю фейри». Он склонил голову, лукаво блеснул золотыми глазами и тихо спросил:
-А если будут?
- Я с радостью выполню все ваши желания гастрономического характера, - кареглазая служанка прикрылась подносом как щитом и теперь испуганно, но твердо смотрела на барда.
- Хорошо, - медленно кивнул активный дедушка. – Вы свободны.
Она поклонилась и быстро ушла. Почти убежала.
- Ну что Тай, вот и ты узнал всю сладкую горечь поражения? – издевательски осведомился его «добрый» внучек.
- Это только начало, - покачал головой Князь.
- Что вы к девчонке прицепились? – не сдержала голос Кри. – По речи же понятно, что не простая. Может вообще магичка начинающая, подрабатывает. А вы с ходу так себя повели. Это обычных девок одним голосом и каплей магии можно покорить, а с магичками сложнее.
- Не подумал, - кивнул фейри, все также не сводя взгляда с девушки, которая в этот миг расставляла тарелки на другом конце зала. – Учту. Сменю линию поведения.
- Тайлин, ты что? – осторожно спросил Олли, который уже не был столь веселый, а с опасением смотрел на фейри. – Не первый раз девушки сразу отказывают. Тем более начал ты, и правда, очень уж нагло.
- А я не знаю, - пожал плечами дивный, с усилием переводя взгляд на нас. – Просто что-то... не важно.
Мы с интересом смотрели на музыканта.
- Кстати, - начал Златогривый. – Раз уж ты начал, то позволь полюбопытствовать с какой стороны мне горя ждать… «Черное солнце»… Дроу что-ли?
- Не знаю, - безмятежно ответил он. – Все что знал, я тебе спел.
- Ну ты и…
- Не оскорбляй, - в голосе фейри было не только веселье, но и предупреждающие нотки.
Судя по тому, что Сэйн замолк, их услышала не только я.
- А теперь мне пора, - дедушка махнул рукой и вернулся на сцену, где уже стояли его музыканты.
Концерт продолжился.
- Я рад, что вы еще с нами, - тихо сказал солист, примерно через час. – Сейчас я вам хочу рассказать одну историю… Возможно даже сказку, ибо за давностью лет ее былью считать, наверное, и нельзя… - он встал, отложил классическую гитару и взял немного иную. Нетипичную, чуждую. Сел обратно и минуту невидяще смотрел поверх голов, перебирая струны, которые отзывались тихим звоном. – Страшная сказка. Непростительно страшная.
А потом.. Потом было погружение. Мелодия с первых аккордов затронула что-то внутри. Стихи же отозвались почти физической болью. И не моей. Совсем не моей. Да и погружалась не я.
А я уже не видела зал. Не видела музыкантов не сцене. Передо мной был Анли-Гиссар и его господин. Зал Безумия, который сейчас сводил с ума одним своим видом. И Спящий… С каменным лицом, пустыми фиолетовыми глазами, зависший в воздухе. Пространство вокруг него трепетало и искривлялось, становясь глянцевым зеркалом. В нем мелькали неясные тени, которые застилались потоком сверкающих искр, и зал на миг становился таком, каким я его помнила. Но потом своды снова становились прозрачными, и я видела.
Лаборатории с учеными в белых масках, капсула с обнаженным черноволосым юношей. Потом вспышка и таких капсул длинная шеренга. Что-то подсказывало, что их там сотня. Не больше – не меньше.
Следующая картинка это строй. Солдат. В одинаковой серой форме, без каких-либо знаков отличия, с одинаковым отсутствующим выражениям лиц. Мельком заметила Арвиля и Шеридана, которые стояли рядом.
Сквозь видения и эмоции, что сейчас захлестывали с головой, отголосками слышала слова.
И видения-видения-видения. Плачущая хвостатая девушка с кинжалом в руках, стоящая на коленях возле испуганного черноволосого фейри. Горящий нестерпимо ярким светом ошейник на ее шее. И команда «Убей». Выскользнувшая из дрожащих пальцев сталь, и она скрючивается на полу, тихо воя от боли, которую причиняет сияющий ошейник. Приступ заканчивается, нож опять в руках, опять бесстрастная команда. Но рядом с ней оказывается оскалившийся Арвиль. Он выхватывает из рук хейлары оружие и быстро перерезает горло жертве. Разворачивается с рыком «Довольны?»
Но вводят нового пленника, девочке возвращают окровавленный нож и команда повторяется. «Убей».
Ошейник Ара наливается алым светом, и он оседает на колени, скривившись от боли под безликий голос «Команды не было».
Мне страшно никогда так не будет уже,
Я - раненное сердце на рваной душе.
Изломаная жизнь - бесполезный сюжет.
Я так хочу забыть свою смерть в паранже.
«Кукрыниксы – Звезда»
И я плакала. Плакала уже я. На лице Спящего не было ни тени эмоций.
Хотя тогда, когда их учили убивать детей, у Ара была почти истерика. После первого раза.
Потом была бойня. Когда обезумевший хейлар не реагируя на ошейник, хотя он светился почти ослепительно, перебил весь рабочий состав «учителей».
В результате Сотника заковали еще и в браслеты. Этого хватило.
Но не убили… «Ценный ресурс».
Я видела, как держали совсем молодого Тайлин, который кричал, что так нельзя и на такое он не подряжался.
Как говорили, что зря оставили в живых молодого видящего. Они оказались правы… Он потом освободил всех пленников. За ним отправили хейларов, но они его не нашли.
И эксперименты. На что они способны. Что будет, если отравить, как долго может держаться в воздухе с перебитым крылом. Или что готовы сделать ради жизней немногочисленных детей их расы.
А ради своих детей они были готовы на все. Убивать, пытать и ненавидеть себя после этого.
Потом просто бои. Воздушные и наземные. Но совсем недолго. Ведь они так и не дошли до войны… Подготовка оказалась напрасна.
И их отпустили… По настоянию нескольких фейри, которые за эти века добились положения, даровали им иллюзию свободы.
Был построен город. Была надежда на жизнь. Нормальную жизнь. Они так хотели этому научиться.
Но драконы снова сцепились. И ошейники вновь засветились, призывая рабов на бойню.
И вот, стоя друг напротив друга и осознавая, что тут и закончится недолгая история его несчастного народа, Арвиль порвал браслеты. Добрался до Кристалла и на какое-то время с них пали узы контроля. Но ненависть оказалась слишком сильна. Вместо того, чтобы уйти, накинулись на тех, кто их ломал в свое время. А потом кровавое безумие застилало глаза и уже не разбирали где чужие, а где свои.
К тому времени, когда драконы все же наладили связи в Кристалле, тот, которого потом назовут Спящим, был этому почти рад.
В тускнеющем отражении я видела, как на окровавленной пустоши, где сейчас даже скалы были багровыми, на землю оседают хейлары.
И чередой последних картинок – несколько залов со спящими в нишах воинами, которые постепенно погружались в камень. Идущий по Водному Пути Арвиль в окружении своих десятников и следом группа фейри и драконов, которые должны проследить за тем, чтобы оружие уснуло.
Небольшой зал, где остаются десятники и отдельная камера для самого опасного. Сотника.
Последнее, что видела, это то, как закрываются фиолетовые глаза, а тело мужчины погружается в камень как в воду.
Музыка стихла. Я «проснулась».
Арвиль исчез практически сразу. В голове не было даже намека на присутствие Спящего. Впрочем, я его понимаю. Я опять неожиданно прошла в его разум. Притом тогда, когда это было … запретно. Увидела то, что было слишком личным. То, что никто и никогда не должен был узнать.
Эта песня была последней. Затем последовали овации. Поначалу едва слышные, потому что даже когда включили свет, люди сидели с застывшим взглядом. Когда оцепенение прошло, аплодисменты стали почти оглушительными.
Я снова мельком заметила ту самую неприступную девушку, которая со смесью досады, грусти и восхищения смотрела на фейри.
Пока я думала о превратностях судьбы, человеческих магичках, наглых фейри и последствий их общения, про меня вспомнили.
Мимолетно погладив шею, на плечо легла большая ладонь, которая заставила меня откинуться на теплую стенку за спиной. Кроме того, что «стенка» была рукастая, она была еще и волосатая, так как мне на плечо упала белоснежная прядь.
