ГЛАВА 1
Галина
— Галь! А, Галь! Закроешься сегодня сама? — заканючила напарница, Ленка Смирнова, скорчив умоляющую гримасу и даже сложив ладони домиком перед грудью. — Ну пожа-а-а-алуйста!
— Лен, а ничего, что уборщица уже ушла, дождь прошел и нам грязи столько с улицы натянули? Если сама буду считаться-закрываться, а потом и полы мыть, то во сколько я домой уйду?
— Ну Галечка, прошу, у меня же свидание!
— Да у тебя они день-через день. — я поморщилась, потому что мне почудилось прозвучал мой упрек к напарнице завистливо. — Ладно, сегодня я сама, но всю следующую неделю закрываться будешь ты.
— Неде-е-елю?! — возмущенно проныла Ленка.
— Неделю, Лен, неделю. Ты позавчера на меня все так же свалила и четыре дня назад, и в прошлую пятницу, так что все справедливо вообще-то.
— Ла-а-адно, — нехотя и совершенно недовольно проворчала напарница. — Хотя знаешь, я у тебя не просто так отпрашиваюсь, личную жизнь устраиваю, а тебе как-будто сложно войти в мое положение. У самой то планов на этом фронте никаких и другим не даешь.
Я хотела огрызнуться, что борзеть-то не надо, но не стала. Ленка права. После болезненного развода полгода назад к новым отношения я была не готова. И сколько бы мне там вокруг не говорили про “клин клином”, “новые отношения — лучшее лекарство” и “подумаешь, жизнь же не закончилась” даже намеков на эту самую готовность не ощущала. Да и частые звонки и появления бывшего мужа, продолжающего настаивать на прощении и воссоединении этому не способствовали. Тем более, что я знала — этим его приходам никак не мешало то, что он жил вместе с той самой Эллой, на измене с которой я его и поймала.
“Ну не жить же мне самому, пока ты не хочешь пустить меня обратно!” — офигенски весомый довод. И самое противное, что почти все вокруг его в подобном поддерживали, даже мама моя, которая в свое время без раздумий развелась с заведшим интрижку отцом, имея на руках нас с братом в возрасте десяти и двенадцати лет.
— Мама, ну ты же сама! — возмущалась я, когда она начинала этот свой зудеж “прости-пусти-кто не оступается”.
Такое чувство что Андрей реально всего лишь в лужу с грязью оступился, а я такая-сякая, мужа родного за эдакую мелочь из дому поперла и в суд потащила разводиться, вместо того чтобы понять-простить-собственноручно отмыть да еще и пожалеть, потому как “просто так не бывает, ищи в себе причину”
А я не хочу ее искать. Мы встречались со школы, мы женились по огромной (как я думала) любви, когда Андрей отслужил, мы были счастливы почти четыре года. Я — точно, даже не взирая на то, что работать приходилось много, потому что ни у меня, ни у бывшего родители были не богатеи, да и в быту Андрей оказался не самым простым человеком, точнее сказать — практически бесполезным. Но у нас было, как по мне, настоящее сокровище — домик в частном секторе, доставшийся мне от бабули, своя крыша. К нему бы руки не из задницы, желание и силы, и здоровье чтобы не подводило — что еще нужно для того, чтобы потихоньку сделать ремонт по выходным, превращая дом и двор в конфетку и жить, ни в чем особо не нуждаясь.
У других молодых семей и такого не было. Но выяснилось, что думаю так только я и нужно все это исключительно мне. А Андрей хочет ПОЖИТЬ, пока молодой, а не вот это вот все. И его “пожить” от моего “жить” радикально отличалось. И дом наш — халупа тесная, толпу друзей не пригласишь, а ему надо квадратов двести-триста и чтобы зона барбекю, баня и прочие прелести жизни, а не дурацкая теплица для зелени и огурцов да клубничная грядка. Я оказалась “скучной, скрягой, считающей каждую копейку, вечно усталой и зажатой”, потому то он и подался в поисках веселья и новых ощущений и места, где никто не будет доставать его вечерами и по выходным с обоями и ламинатом, вместо пива, тусы в клубе и сетевых игрух. Но ведь это не повод же, чтобы расходиться радикально, сразу и навсегда, правда? Где же я себе другого такого найду?
— Да когда же это кончится! — досадливо прошипела я сквозь зубы, осознав, что опять стоило задуматься во время мытья чертовых полов в магазине и все по кругу — я снова вступаю в мысленный спор с Андреем, с мамой, со всеми его оправдывающими и даже с какой-то частью себя, упрямо доказывая, что предательство — есть предательство, с какой стороны ты на него не смотри, какими причинами не объясняя, какими собственными ошибками не оправдывай. В чем моя ошибка была? В доверии к нему безоговорочном? В том, что я хотела для нас все как лучше, но реальное, то что в наших силах, без оглядки на то, что есть там у кого-то в сто раз покруче? В том, что уставала иногда, как собака и фейерверков в постели не устраивала и пикантных сюрпризов? Но ведь и Андрей тоже. Если его что-то не устраивало, то он ни разу даже не пытался поговорить со мной об этом, объяснить.
— Галя, хватит! — приказала себе, выплескивая грязную воду в унитаз. — Прекрати, или это никогда не закончится!
Взяв дурацкие мысли под какой-то контроль, я переносила все цветы в холодильник, сдала магазин под охрану и пошла по бульвару, на ходу разминая затекшую шею и плечи. Одиннадцатый час, будний день, прохожих почти нет, так что мое мотание головой и размахивание руками вряд ли кого-то смутит. Зашла в круглосуточный продуктовый, купила хлеб, куриную грудку, кефир и крошечную коробочку голубики — она моя слабость. Утром взболтаю коктейль на кефире и будет мне счастье весь рабочий день.
Вышла из магазина и почти дошла до остановки трамвая, размышляя в который раз о том, что неплохо бы потратиться и посадить пару кустов любимой ягоды на участке, вот только кислый торф и сами саженцы недешевы, зараза, но тут вспомнила еще кое-что и со стоном развернулась.
— Корм! — выдохнула досадливо и пошла, точнее почти побежала, обратно.
Моя семилетняя кошка Пыша, еще одно наследство от бабули, признавала исключительно мягкий корм одной марки и только вкуса ягненок с рисом, категорически отказываясь от чего бы то ни было другого, даже мяса. Все мои попытки на это как-то повлиять, закончились ничем. Любая другая еда засыхала и протухала благополучно в кормушке, а Пыша устраивала ночные демарши с театральным издыханием от голода, сопровождаемые рвущими душу воплями. Причем обязательно дождавшись, когда я начну засыпать. Запирать ее на кухне, плотно закрыв еще и дверь в спальню никак не помогало. То и дело меняющее тональность, громкость и продолжительность “Яу-у-уа-у-у-у!” прекрасно пробивалось сквозь все преграды, капая на мозги, не позволяя уснуть, не взирая на любую усталость. Поэтому лучше откупиться.
Дойдя до угла, я увидела, что на почти пустой сейчас улице у кругляка, к которому мне пришлось возвращаться, стоит сверкающее в свете фонарей авто. Я в марках не разбираюсь, но что-то явно из сильно дорогих, потому что напоминало эдакого почти распластанного по асфальту громадного зверя, чья хищная природа четко прослеживалась и в плавных изгибах кузова, и в напоминающей грозный оскал решетке на морде или как там это у машин называется. Но самым примечательным был цвет — насыщенный темно-фиолетовый с металлическим отблеском, он буквально притягивал взгляд и чуточку завораживал.
Я даже немного залипла на ходу, разглядывая эдакое чудо и не сразу заметила высокого плечистого парня, что вышел из дверей кругляка и направился к авто. Только когда моргнули фонари и машина негромко пискнула, сообщая об отключении сигнализации, оторвала взгляд и посмотрела на владельца. Но толком его рассмотреть не успела — мое внимание внезапно привлекло какое-то движение за его спиной в пятне полумрака, как раз между двумя фонарями.
Сама я тоже еще не успела выйти из темноты на светлый пятачок света, так что на меня никто внимания пока не обратил. Некто в темноте очень быстро двигался к хозяину авто, который как раз распахнул дверь и приглушенная музыка из салона огласила окрестности. Водитель замешкался у урны, вскрывая пачку сигарет и в этот момент тот самый некто, оказавшийся тоже мужчиной, лицо которого скрывала черная штука с прорезями для глаз, балаклава кажется, вынырнул из темноты, рванув уже бегом и замахиваясь чем-то длинным, явно собираясь огреть ничего не подозревающего бедолагу по голове.
— Оглянись! — завопила я, тоже за каким-то чертом рванув навстречу.
Парень у машины вздрогнул от неожиданности, поворачивая голову в мою сторону и самую малость сместившись, это его и спасло. Удар нападавшего задел его голову только вскользь, обрушив всю свою силу на плечо, но все равно раздался тошнотворный влажный хруст, а за ним и отчаянный вопль. Парень повалился на асфальт, схватившись за плечо, но нападавшего это не остановило. Под мой новый вопль он снова размахнулся, собираясь уже точно размозжить голову беспомощно корчащемуся у его ног парню.
Но бедняга все же то ли смог собраться, то ли просто дернулся конвульсивно, но пнул обидчика хотя бы вскользь по колену, а в следующее мгновенье в бок тому влетела и я. От нового удара парня это полностью не спасло, но он вышел совсем не таким убийственным, каким мог бы быть.
Оружие вылетело из рук агрессора, с металлическим звоном покатившись по асфальту, а меня он оттолкнул, сбив с ног, но дух падение не вышибло, так что я завопила что есть мочи.
— Помогите! Полиция! — тут же звякнул колокольчик, сообщая, что кто-то вышел из дверей кругляка.
— Сука! Убью, тварь! — сдавленно прошипел несостоявшийся убийца, и бросился прочь, мгновенно исчезая в темноте.
А я осталась сидящей на асфальте рядом с бессознательным парнем, вокруг головы которого начало быстро расползаться кровавое пятно.
Прода от 27.08.2026, 20:24
ГЛАВА 2
Галина
— То есть, вы не были знакомы до этого с потерпевшим, но бросились ему на помощь? — не в первый раз, недоверчиво и чуть ли не с намеком на ехидство спросил меня полицейский, отряженный взять у меня показания.
— А вы бы не бросились? Человека на ваших глазах хотят убить, а мне стоять и смотреть? Может еще на телефон надо было поснимать? — раздраженно ответила ему и поморщилась.
Сразу то не почувствовала на адреналине, а позже поняла, что боком об асфальт все же не слабо приложилась. Ныло бедро и плечо, да и поясница решила поддержать их после долгого рабочего дня. К тому же, то и дело в животе урчало, да и корма Пыше я так и не купила и предвкушала от нее ночной концерт по этому поводу. А тут еще этот ехидничает. И главное — с чего бы?
Скорую и полицию вызвала та самая продавец из кругляка, которая своим выходом спугнула нападавшего. Пока медики добирались, она все бегала вокруг и причитала о том, что она покойников до смерти боится, так что мне самой пришлось аккуратно переворачивать пострадавшего и проверять у него пульс, убеждаясь, что он все же жив. После этого я подумала уже уйти, но тут на удивление быстро приехала Скорая, парня погрузили и доктор стал настаивать на том, чтобы я тоже с ними ехала, мол, осмотреть необходимо по-любому, зафиксировать повреждения, если есть, раз тут дело с явной уголовной окраской. Пришлось соглашаться, так что опрашивали меня уже в больничном коридоре.
— Забавно, что вы это упомянули. — усмехнулся полицейский.
— Не вижу ничего забавного. Слушайте, если у вас больше нет вопросов, то можно я уже домой пойду? Почти час ночи, а мне завтра к девяти на работу.
— Я вас отвезу, Галина Ивановна. — неожиданно захлопнул чехол своего планшета полицейский и поднялся с жесткой банкетки, на которой мы сидели.
— Да я и сама доберу…
— Бросьте, ночь на дворе, а вы живете на Дубинке. Тот еще райончик, я должен убедиться, что вы доберетесь без происшествий.
— Ну ладно, — не стала я геройствовать, не то состояние. — Вам же работы меньше, вдруг чего, да?
— Типа того. — согласился мужчина.
Было ему лет тридцать навскидку и, когда не ухмылялся непонятно и не хмурился грозно, то его можно было бы назвать привлекательным. Не то, чтобы смазливым, для этого черты резковаты, нос крупный и подбородок тяжеловат, но так и просится на язык — волевое лицо. Да, ростом вышел и сложен хорошо. Короче, явно от недостатка женского внимания не страдает.
— Спасибо! — поблагодарила, когда он галантно распахнул передо мной пассажирскую дверь машины.
В отличии от пострадавшего, ездил господин полицейский на творении отечественного автопрома и явно изрядно пожившем, судя по жалобному взвизгу пружин в заметно просиженном сиденьи. Но после жесткой больничной банкетки, а тем более асфальта и это было за счастье.
Адрес спрашивать у меня мужчина не стал, видимо запомнил, записывая мои данные для протокола. Все светофоры уже перешли в режим желтого мигающего и машин было очень мало, так что ехали мы быстро.
— Галина Ивановна, вы правда не узнали пострадавшего? — пару раз покосившись на меня, опять спросил полицейский.
Он, само собой, представлялся, но я ни звания, ни имени-фамилии не запомнила.
— Да почему вы все время меня об этом спрашиваете?
— Ну… это бы объясняло немного вашу… хм… отвагу.
— Почему это?
— Потому что, господин Фомин считается известной личностью у женского населения нашего города и девушки на многое готовы, чтобы обратить на себя его внимание. — я нахмурилась, припоминая почему эта фамилия кажется мне знакомой, а он продолжил. — Буквально вчера в дежурную часть доставили двух дам, которые устроили настоящую жесткую драку на выходе из одного ночного заведения, конкурируя за право уехать из него с вашим спасенным.
— Предполагаю, что раз доставили обоих, уехал этот Фомин с третьей. — фыркнула я. Надо же какая выдающаяся личность. — Фамилия звучит знакомо. А чем он так известен и ценен, если за него женские поединки устраивают?
— Известно, собственно, все их семейство, больше половины недвижимости коммерческой в городе принадлежит его отцу и самому пострадавшему, а мачеха владеет всем, что связано с лесом у нас в области, от вырубок до реализации на базах и производства мебели. К тому же, у самого же потерпевшего самый крутой ночной клуб “Крейзи милк” в совладении со сводным братом и другого всего, так сказать, по мелочи, но в изрядном количестве.
— А, тогда понятно, почему девушки добиваются его внимания. — вздохнула я и снова поморщилась, — Но это не мой случай. Честно сказать, я сейчас сама задаюсь вопросом чего кинулась. В тот момент не думала вообще, как только увидела, что этот в балаклаве идет и замахнулся, так с перепугу дальше толком и не помню.
— Галина Ивановна, а вы совсем-совсем не разглядели нападавшего?
— Совсем. Ни нападавшего, не пострадавшего. Я на цвет машины его отвлеклась, Фомина в смысле, подумала насыщенный какой, взгляд перевела, а там такое. Разве что могу сказать, что этот парень в балаклаве был сантиметров на десять примерно ниже Фомина и заметно пощуплее. Плечистым не назовешь, короче, хоть и был он в мешковатой толстовке. — припомнила я. — Мы приехали, вон там притормозите, около черной калитки.
