Процесс занял около двух часов. Когда Гоша спрыгнул вниз, он тяжело дышал, как марафонец на финише, и из его ноздрей валил уже не серебристый, а обычный серый дым, как у сильно уставшего, древнего паровоза.
- Всё, - прохрипел он, опускаясь на землю и опираясь лапами о колени. - Теперь хоть кислотный дождь лей, хоть град из гвоздей. Выдержит. Гарантия активирована.
Он повернулся к Сергею Петровичу, ожидая реакции, оценки, чего угодно. Реакция была неожиданной. Сергей Петрович молча, медленными шагами, подошёл к пеньку, служившему здесь столом, поставил три стопки, налил в них до краёв трясущимися руками. Две протянул нам, третью поднял высоко, глядя прямо на Гошу.
- За мастеров, - глухо, но очень твёрдо сказал он. - Я таких… не видел. Не слышал даже. Выпьем за крышу. Сухую.
Мы выпили. Самогон оказался ядерным, очищающим всё на своём пути, включая извилины. Гоша фыркнул от неожиданности, выпустив из ноздрей две маленькие, жалобные искорки, и закашлялся так, что загремела чешуя.
- Сильный… реагент, - прохрипел он, вытирая слезу из уголка глаза. - Мощный окислитель. Не рекомендую для очистки электрических контактов. И для горла тоже.
- А я понял, - вдруг сказал Сергей Петрович, глядя на Гошу затуманившимся, но очень проницательным взглядом. Пятьдесят грамм открыли в нём философа и конспиролога. - Ты не простой мастер. Ты… из спецслужб, да? Космических, военных! Вот этот туман… это ж нанопокрытие! Я про такое в интернете читал, в научно-популярной статье! Атомы сами себя перестраивают! Это же будущее!
Гоша и я переглянулись. В его глазах мелькнуло одобрение.
- Можно и так сказать, - благоразумно, с важным видом согласился дракон. - Технология, скажем так, двойного назначения. Опытная. Засекреченная. Поэтому… полная тишина. Ради вашей же безопасности.
- Конечно! - Сергей Петрович сделал вид, что застёгивает на губах молнию и выбрасывает ключ. - Мне моя баня дороже всяких секретов. Сухая баня! Спасибо вам, товарищи учёные! Родину двигаете вперёд, а заодно и нам, простым людям, помогаете.
Он сунул в мою рук не просто конверт, а плотный, туго набитый пакет. Сумма внутри была более чем щедрой, даже с учётом «космических технологий». И проводил нас до калитки, всё ещё покачиваясь - то ли от впечатлений, то ли от самогона, - но с сияющими глазами.
По дороге домой, в сгущающихся сумерках, Гоша шёл, гордо задрав голову, и его потрёпанные крылышки даже расправлялись от ветра.
- Нанопокрытие, - повторил он, пробуя слово на вкус, как гурман пробует новое блюдо. - Звучит. Солидно. Наукообразно. Вызывает доверие и минимум лишних вопросов. Хорошая легенда. Будем её придерживаться.
- До поры, до времени, - мрачно заметила я, нервно оглядываясь по сторонам. - Вера Михайловна уже видела свет. Теперь Сергей Петрович видел серебристый туман и «пиролиз». Скоро они сопоставят факты за кружкой чая. И факты эти будут очень странными.
- Пусть сопоставляют, - философски заметил Гоша, перешагивая через канаву с грацией, неожиданной для его комплекции. - Факты - вещь упрямая. Главный факт - у него теперь сухая баня на пятьдесят лет. Остальное - домыслы и суеверия. А против сухой бани не попрёшь.
Но моё предчувствие, это противное, холодное чувство под ложечкой, меня не обманывало. Часы нашей относительно спокойной, чисто ремонтной жизни тикали, и маятник уже качнулся в сторону неизвестного.
Они остановились вечером следующего дня. Ровно, резко, как будто кто-то выключил звук у всей вселенной.
Я мыла посуду после ужина, наслаждаясь тишиной и тем, что из крана наконец-то текла действительно горячая вода (Гоша, покритиковав состояние бойлера, «настроил» его загадочным образом). И вдруг - всё стихло. Не постепенно, а резко, без всякого перехода. Исчез настойчивый стрекот кузнечиков за окном, прекратили свою перекличку птицы в ветвях старой ели. Даже ветер, шелестевший листьями яблони, замер, и листья повисли неподвижно, как из жести. Наступила абсолютная, глухая, ватная тишина, давящая на уши. Даже холодильник перестал гудеть.
Гоша, дремавший свернувшись калачиком на верху разобранного дивана на веранде, открыл один желтый глаз, потом второй. В них не было ни страха, ни удивления - лишь глубокая, усталая обреченность.
- Ох, - сказал он без всякого выражения, просто констатируя факт. - Началось. Предупреждал же, что стройнадзор рано или поздно объявится.
Три фигуры появились в глубине сада, у старой, полузасохшей груши, будто выступили из самого воздуха, из тени, из нарушения в ткани реальности. Они не шли по дорожке - они просто были там, где их секунду назад не было. Двое мужчин и одна женщина, облачённые в одежды, которые не то чтобы были странными - они были неправильными, диссонирующими с окружающим миром. Их плащи не развевались в безветрии, а медленно, гипнотически колыхались сами по себе, как тяжёлый шёлк в толще воды. Крой нельзя было определить - глаз соскальзывал, не в силах зацепиться за линию шва или складку, отказывался фокусироваться. И цвета… цвета были глухими, выцветшими, не от мира сего. Цвет угасшего, тусклого перочина. Цвет старой, спрессованной листвы подо льдом. Цвет пепла, оставшегося после сожжения неизвестной рукописи.
Они подошли к крыльцу неслышными шагами. Женщина, высокая и худая до болезненности, с лицом, будто высеченным из потускневшего жёлтого мрамора и лишённым каких-либо эмоций, сделала шаг вперед. Её голос прозвучал у меня прямо в голове, минуя уши, - холодный, гладкий и тяжёлый, как отполированный речной булыжник:
- Существо, именующее себя Горыныч, младший из спящих стражей Огарского кургана. Ты нарушил Вечный Сон, пробудившись вне ритуала и вне воли Совета. Твоё присутствие в активной фазе не санкционировано. Явись для Суда Триумвирата.
Гоша лениво, с преувеличенной медлительностью приподнялся, потянулся, и косточки его хрустнули с неприличной, бытовой громкостью в этой мёртвой, магической тишине.
- А предупреждение где было? - спросил он своим обычным, сипловато-ворчливым тоном. - Уведомление заказным письмом с описью вложения? Смс-оповещение? Нет? Акт о нарушении на руки получал? Нет? Тогда и суда, извините, не вижу. Я в данный момент занят. Технический перерыв. Обеденный. - Он сделал вид, что смотрит на несуществующие часы на лапе.
Лицо женщины не дрогнуло, но воздух вокруг неё заструился, заколебался от невидимой жары, и запахло озоном, как перед грозой.
- Ты пробуждён несанкционированно, силой случая и невежества, - продолжал голос в голове, становясь ещё холоднее. - Твоя сила неконтролируема, не вписана в баланс. Ты представляешь потенциальную угрозу для локального миропорядка и стабильности тонких планов.
- Какой ещё миропорядок? Какой баланс? - Гоша спрыгнул с дивана и ткнул лапой в сторону сарая, а затем в сторону бани Сергея Петровича, видневшейся за забором. - Видите этот миропорядок? У меня тут объект, стропильная система требует внимания! А там - восстановление антикоррозийного покрытия! Угроза для миропорядка - это когда конёк крыши проседает под тяжестью совести прошлых ремонтников, понимаете? А не какие-то абстрактные «тонкие планы». У меня планы на столе, сметные! Конкретные!
Один из мужчин, приземистый и широкий, как дубовый пень, с кожей, напоминающей кору старого дерева, произнёс. Его голос не звучал в голове, он скрежетал на улице, как трущиеся друг о друга валуны:
- Древний Ритуал Пробуждения Камня использован для… для ремонта? Для починки этих… деревянных скворечников? Это кощунство. Насмешка над традицией.
- Это практицизм и здравый смысл, - поправил его Гоша, складывая лапы на груди. - А вы кто вообще будете, позвольте спросить? Проверяющие из магической жилинспекции? Инспекция по охране исторического сна? Документы есть? Разрешение на выход в материальный план в нерабочее время? Санитарная книжка магистра? Все ли чакры прочищены?
Я закашляла, подавляя приступ смеха, который грозил перерасти в истерику. Эти маги, судя по их осанке и ауре, привыкли к страху, благоговению, может быть, к попыткам пафосного сопротивления. Но точно не к бюрократической волоките и вопросам про санитарные книжки. На каменных лицах мелькнуло что-то вроде растерянности.
Женщина-маг, кажется, первой собралась с мыслями.
- Мы забираем тебя для изоляции в карантинную зону и изучения обстоятельств пробуждения. И девушку… - её безжизненный взгляд скользнул по мне, - для очищения памяти и наложения обета молчания. Ситуация требует стандартного протокола.
Вот это меня уже совершенно не устраивало. Никакая сюрреалистичность происходящего не отменяла инстинкта самосохранения.
- Постойте! - выпалила я, выходя на крыльцо и стараясь говорить твёрдо, хотя колени дрожали. - Во-первых, вы находитесь на частной, охраняемой территории. Во-вторых, я ничего не нарушала. Я крышу чинила, это социально полезный труд. В-третьих, у вас нет ордера, постановления суда или хотя бы повестки. И в-четвёртых… - я сделала паузу для драматизма, - он мой штатный сотрудник. У нас заключён трудовой договор с испытательным сроком. Он на объекте.
Я, конечно, отчаянно врала. Но сказала это с такой уверенностью, с каковой обычно говорю в налоговой, что даже Гоша на мгновение замер, глядя на меня с немым уважением, будто я только что изрекла великую истину.
- Трудовой… договор? - женщина-маг повторила это сочетание слов медленно, будто пробуя на вкус какой-то экзотический, возможно, ядовитый фрукт. - С драконом? С существом силы?
- С высококвалифицированным специалистом по кровельным, реставрационным и антикоррозийным работам с применением передовых нанотехнологий, - чётко, как по бумажке, выдала я заготовленную с Гошей на скорую руку легенду. - У него уникальные навыки теплового воздействия и анализа материалов. И он в данный момент выполняет ответственный заказ. Выйти не может. Командировка.
Приземистый маг что-то глухо пробурчал своему коллеге, другому, молчаливому, чьё лицо было скрыто глубоким капюшоном. Фраза «нанотехнологии», похоже, произвела на них впечатление своей полной, тотальной магической бессмысленностью. Это было за пределами их парадигмы.
- Его силы, его сама суть должны быть под контролем Совета, - уже без прежней железной уверенности сказала женщина.
- Его сила под моим контролем, как руководителя проекта, - парировала я, чувствуя, как наглость придаёт мне сил. - И направлена исключительно на решение народно-хозяйственных задач в рамках дачного кооператива. Вот, соседская баня уже не течёт. Повышаем общее благосостояние и уровень гидроизоляции. Какая тут угроза?
Наступила длинная, тягучая пауза. Маги переглядывались. Их планы, их сценарий явно не учитывали такого развития событий - пробуждённый страж, работающий по трудовому договору и пахнущий жжёным миндалём и олифой.
- Мы… вернёмся, - наконец изрекла женщина, и в её голосе, звучавшем в голове, впервые прозвучала человеческая, совсем не магическая досада и растерянность. - С решением полного состава Совета.
— Ждём-с, только при своевременном уведомлении о времени визита, - кивнул Гоша с преувеличенной учтивостью. - И пожалуйста, предварительно позвоните или напишите в мессенджер, а то мы можем быть на выездном объекте. У нас график плотный, клиентская база растёт.
Он повернулся и зашёл в дом, демонстративно хлопнув дверцей старого холодильника, доставая оттуда банку со сгущёнкой, будто только это и имело значение.
Маги ещё секунду постояли, безмолвные и нерешительные, а затем просто растворились. Не исчезли со вспышкой, а именно растворились, как тени на рассвете или как краска в воде, становясь прозрачными, а потом и вовсе бестелесными. И вместе с ними ушла та неестественная, гнетущая тишина. Снова, оглушительно громко, застрекотали кузнечики, зашумел внезапно поднявшийся ветер в листьях, и издалека донёсся лай соседской собаки.
Я облокотилась о косяк двери, и у меня вдруг задрожали и подкосились колени. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и лёгкую тошноту.
Гоша, уже вскрыв банку и устроившись на кухонном стуле, выглянул из-за двери. На его морде не было и тени тревоги.
- Видала? - спросил он, облизывая лапу, испачканную сладким молоком. - Стройнадзор, я же говорил. Самое страшное и беспощадное, что есть в любой вселенной, от вашей до десятого измерения. Любят они протоколы, акты и никому не нужные предписания. Ладно, отбили первую атаку. - Он лизнул сгущёнку. - Теперь, главное, чтоб не заныли про лицензию на магическую деятельность. Или сертификат соответствия на «восстановление молекулярной решётки». Документы эти оформлять - замучаешься. Хуже, чем дракона будить.
Я рассмеялась. Это был нервный, срывающийся, но очень нужный смех, он сбрасывал напряжение.
- А если они вернутся «с силами»? Не с бумажками, а с… ну, с огненными шарами или чем там?
- Вернутся - поговорим, - философски заметил Гоша, доедая сгущёнку. - Может, и у них что-нибудь протекает. У этих магов, я гляжу, с мантиями не всё в порядке - подолы мокрые, в ночную росу наклюкались, наверное, пока по измерениям шастали. Можем предложить услуги. Химчистка магических тканей с консервацией наложенных заклинаний. Обработка от моли, пожирающей астральную начинку. Будем расширять ассортимент услуг. Универсальные решения.
Я посмотрела на него, на это странное, ворчливое, совершенно невозможное существо, жующие сгущёнку на моей кухне, и внезапно, с абсолютной ясностью, поняла одну вещь. Что больше всего на свете я сейчас хочу не спасать мир, не разбираться в тонких планах и не бежать от магического стройнадзора. Я хочу просто закончить свою крышу. Довести до ума фронтон, водосток, может, даже черепицу «оживить», как он обещал. А всё остальное… как-нибудь само получится. Как оно, собственно, и выходило с самого первого дня, с первой капли на лбу.
Как-то само всё получилось. И, кажется, так и будет продолжаться.
Прошла неделя. Тревожное, колючее ожидание «возвращения с силами» постепенно растворилось в гуще новой, странной рутины. А рутины этой прибавилось в геометрической прогрессии. Слово Сергея Петровича, оказалось, весило в нашем посёлке больше, чем любое рекламное объявление или магическое заклинание. К нашему скромному забору, сначала робко, оглядываясь, а потом всё увереннее и с конкретными предложениями, начали подходить соседи.
- Людочка, а правда, у тебя спец по крышам живёт? Швейцарец? У меня гараж, знаешь, тот, в конце улицы… крыша волной пошла после зимы…
- Девушка, а можно вашего учёного мужчину на часок? Мансарда плачет, обои отклеились, уже и грибок пошёл…
- А он дорого берёт? Только честно! А то эти гастарбайтеры… цены ломят, а сделают - год не стоит.
Я неожиданно для себя превратилась в диспетчера, секретаря, менеджера по продажам и PR-агента в одном лице. Мой телефон разрывался. Я завела отдельный блокнот с графиком, куда вносила адреса, проблемы и предварительные диагнозы, которые ставила сама, научившись кое-чему, просто наблюдая за Гошей. «Кровля - шифер, стыки», «Металлочерепица, крепёж ослаб», «Мягкая кровля, вздутие».
Гоша же, к моему всё возрастающему изумлению, не просто взялся за работу - он её, кажется, искренне возлюбил. В нём проснулся не только прирождённый мастер, но и педантичный систематизатор, архивариус собственного труда.
- Всё, - прохрипел он, опускаясь на землю и опираясь лапами о колени. - Теперь хоть кислотный дождь лей, хоть град из гвоздей. Выдержит. Гарантия активирована.
Он повернулся к Сергею Петровичу, ожидая реакции, оценки, чего угодно. Реакция была неожиданной. Сергей Петрович молча, медленными шагами, подошёл к пеньку, служившему здесь столом, поставил три стопки, налил в них до краёв трясущимися руками. Две протянул нам, третью поднял высоко, глядя прямо на Гошу.
- За мастеров, - глухо, но очень твёрдо сказал он. - Я таких… не видел. Не слышал даже. Выпьем за крышу. Сухую.
Мы выпили. Самогон оказался ядерным, очищающим всё на своём пути, включая извилины. Гоша фыркнул от неожиданности, выпустив из ноздрей две маленькие, жалобные искорки, и закашлялся так, что загремела чешуя.
- Сильный… реагент, - прохрипел он, вытирая слезу из уголка глаза. - Мощный окислитель. Не рекомендую для очистки электрических контактов. И для горла тоже.
- А я понял, - вдруг сказал Сергей Петрович, глядя на Гошу затуманившимся, но очень проницательным взглядом. Пятьдесят грамм открыли в нём философа и конспиролога. - Ты не простой мастер. Ты… из спецслужб, да? Космических, военных! Вот этот туман… это ж нанопокрытие! Я про такое в интернете читал, в научно-популярной статье! Атомы сами себя перестраивают! Это же будущее!
Гоша и я переглянулись. В его глазах мелькнуло одобрение.
- Можно и так сказать, - благоразумно, с важным видом согласился дракон. - Технология, скажем так, двойного назначения. Опытная. Засекреченная. Поэтому… полная тишина. Ради вашей же безопасности.
- Конечно! - Сергей Петрович сделал вид, что застёгивает на губах молнию и выбрасывает ключ. - Мне моя баня дороже всяких секретов. Сухая баня! Спасибо вам, товарищи учёные! Родину двигаете вперёд, а заодно и нам, простым людям, помогаете.
Он сунул в мою рук не просто конверт, а плотный, туго набитый пакет. Сумма внутри была более чем щедрой, даже с учётом «космических технологий». И проводил нас до калитки, всё ещё покачиваясь - то ли от впечатлений, то ли от самогона, - но с сияющими глазами.
По дороге домой, в сгущающихся сумерках, Гоша шёл, гордо задрав голову, и его потрёпанные крылышки даже расправлялись от ветра.
- Нанопокрытие, - повторил он, пробуя слово на вкус, как гурман пробует новое блюдо. - Звучит. Солидно. Наукообразно. Вызывает доверие и минимум лишних вопросов. Хорошая легенда. Будем её придерживаться.
- До поры, до времени, - мрачно заметила я, нервно оглядываясь по сторонам. - Вера Михайловна уже видела свет. Теперь Сергей Петрович видел серебристый туман и «пиролиз». Скоро они сопоставят факты за кружкой чая. И факты эти будут очень странными.
- Пусть сопоставляют, - философски заметил Гоша, перешагивая через канаву с грацией, неожиданной для его комплекции. - Факты - вещь упрямая. Главный факт - у него теперь сухая баня на пятьдесят лет. Остальное - домыслы и суеверия. А против сухой бани не попрёшь.
Но моё предчувствие, это противное, холодное чувство под ложечкой, меня не обманывало. Часы нашей относительно спокойной, чисто ремонтной жизни тикали, и маятник уже качнулся в сторону неизвестного.
Они остановились вечером следующего дня. Ровно, резко, как будто кто-то выключил звук у всей вселенной.
Я мыла посуду после ужина, наслаждаясь тишиной и тем, что из крана наконец-то текла действительно горячая вода (Гоша, покритиковав состояние бойлера, «настроил» его загадочным образом). И вдруг - всё стихло. Не постепенно, а резко, без всякого перехода. Исчез настойчивый стрекот кузнечиков за окном, прекратили свою перекличку птицы в ветвях старой ели. Даже ветер, шелестевший листьями яблони, замер, и листья повисли неподвижно, как из жести. Наступила абсолютная, глухая, ватная тишина, давящая на уши. Даже холодильник перестал гудеть.
Гоша, дремавший свернувшись калачиком на верху разобранного дивана на веранде, открыл один желтый глаз, потом второй. В них не было ни страха, ни удивления - лишь глубокая, усталая обреченность.
- Ох, - сказал он без всякого выражения, просто констатируя факт. - Началось. Предупреждал же, что стройнадзор рано или поздно объявится.
Три фигуры появились в глубине сада, у старой, полузасохшей груши, будто выступили из самого воздуха, из тени, из нарушения в ткани реальности. Они не шли по дорожке - они просто были там, где их секунду назад не было. Двое мужчин и одна женщина, облачённые в одежды, которые не то чтобы были странными - они были неправильными, диссонирующими с окружающим миром. Их плащи не развевались в безветрии, а медленно, гипнотически колыхались сами по себе, как тяжёлый шёлк в толще воды. Крой нельзя было определить - глаз соскальзывал, не в силах зацепиться за линию шва или складку, отказывался фокусироваться. И цвета… цвета были глухими, выцветшими, не от мира сего. Цвет угасшего, тусклого перочина. Цвет старой, спрессованной листвы подо льдом. Цвет пепла, оставшегося после сожжения неизвестной рукописи.
Они подошли к крыльцу неслышными шагами. Женщина, высокая и худая до болезненности, с лицом, будто высеченным из потускневшего жёлтого мрамора и лишённым каких-либо эмоций, сделала шаг вперед. Её голос прозвучал у меня прямо в голове, минуя уши, - холодный, гладкий и тяжёлый, как отполированный речной булыжник:
- Существо, именующее себя Горыныч, младший из спящих стражей Огарского кургана. Ты нарушил Вечный Сон, пробудившись вне ритуала и вне воли Совета. Твоё присутствие в активной фазе не санкционировано. Явись для Суда Триумвирата.
Гоша лениво, с преувеличенной медлительностью приподнялся, потянулся, и косточки его хрустнули с неприличной, бытовой громкостью в этой мёртвой, магической тишине.
- А предупреждение где было? - спросил он своим обычным, сипловато-ворчливым тоном. - Уведомление заказным письмом с описью вложения? Смс-оповещение? Нет? Акт о нарушении на руки получал? Нет? Тогда и суда, извините, не вижу. Я в данный момент занят. Технический перерыв. Обеденный. - Он сделал вид, что смотрит на несуществующие часы на лапе.
Лицо женщины не дрогнуло, но воздух вокруг неё заструился, заколебался от невидимой жары, и запахло озоном, как перед грозой.
- Ты пробуждён несанкционированно, силой случая и невежества, - продолжал голос в голове, становясь ещё холоднее. - Твоя сила неконтролируема, не вписана в баланс. Ты представляешь потенциальную угрозу для локального миропорядка и стабильности тонких планов.
- Какой ещё миропорядок? Какой баланс? - Гоша спрыгнул с дивана и ткнул лапой в сторону сарая, а затем в сторону бани Сергея Петровича, видневшейся за забором. - Видите этот миропорядок? У меня тут объект, стропильная система требует внимания! А там - восстановление антикоррозийного покрытия! Угроза для миропорядка - это когда конёк крыши проседает под тяжестью совести прошлых ремонтников, понимаете? А не какие-то абстрактные «тонкие планы». У меня планы на столе, сметные! Конкретные!
Один из мужчин, приземистый и широкий, как дубовый пень, с кожей, напоминающей кору старого дерева, произнёс. Его голос не звучал в голове, он скрежетал на улице, как трущиеся друг о друга валуны:
- Древний Ритуал Пробуждения Камня использован для… для ремонта? Для починки этих… деревянных скворечников? Это кощунство. Насмешка над традицией.
- Это практицизм и здравый смысл, - поправил его Гоша, складывая лапы на груди. - А вы кто вообще будете, позвольте спросить? Проверяющие из магической жилинспекции? Инспекция по охране исторического сна? Документы есть? Разрешение на выход в материальный план в нерабочее время? Санитарная книжка магистра? Все ли чакры прочищены?
Я закашляла, подавляя приступ смеха, который грозил перерасти в истерику. Эти маги, судя по их осанке и ауре, привыкли к страху, благоговению, может быть, к попыткам пафосного сопротивления. Но точно не к бюрократической волоките и вопросам про санитарные книжки. На каменных лицах мелькнуло что-то вроде растерянности.
Женщина-маг, кажется, первой собралась с мыслями.
- Мы забираем тебя для изоляции в карантинную зону и изучения обстоятельств пробуждения. И девушку… - её безжизненный взгляд скользнул по мне, - для очищения памяти и наложения обета молчания. Ситуация требует стандартного протокола.
Вот это меня уже совершенно не устраивало. Никакая сюрреалистичность происходящего не отменяла инстинкта самосохранения.
- Постойте! - выпалила я, выходя на крыльцо и стараясь говорить твёрдо, хотя колени дрожали. - Во-первых, вы находитесь на частной, охраняемой территории. Во-вторых, я ничего не нарушала. Я крышу чинила, это социально полезный труд. В-третьих, у вас нет ордера, постановления суда или хотя бы повестки. И в-четвёртых… - я сделала паузу для драматизма, - он мой штатный сотрудник. У нас заключён трудовой договор с испытательным сроком. Он на объекте.
Я, конечно, отчаянно врала. Но сказала это с такой уверенностью, с каковой обычно говорю в налоговой, что даже Гоша на мгновение замер, глядя на меня с немым уважением, будто я только что изрекла великую истину.
- Трудовой… договор? - женщина-маг повторила это сочетание слов медленно, будто пробуя на вкус какой-то экзотический, возможно, ядовитый фрукт. - С драконом? С существом силы?
- С высококвалифицированным специалистом по кровельным, реставрационным и антикоррозийным работам с применением передовых нанотехнологий, - чётко, как по бумажке, выдала я заготовленную с Гошей на скорую руку легенду. - У него уникальные навыки теплового воздействия и анализа материалов. И он в данный момент выполняет ответственный заказ. Выйти не может. Командировка.
Приземистый маг что-то глухо пробурчал своему коллеге, другому, молчаливому, чьё лицо было скрыто глубоким капюшоном. Фраза «нанотехнологии», похоже, произвела на них впечатление своей полной, тотальной магической бессмысленностью. Это было за пределами их парадигмы.
- Его силы, его сама суть должны быть под контролем Совета, - уже без прежней железной уверенности сказала женщина.
- Его сила под моим контролем, как руководителя проекта, - парировала я, чувствуя, как наглость придаёт мне сил. - И направлена исключительно на решение народно-хозяйственных задач в рамках дачного кооператива. Вот, соседская баня уже не течёт. Повышаем общее благосостояние и уровень гидроизоляции. Какая тут угроза?
Наступила длинная, тягучая пауза. Маги переглядывались. Их планы, их сценарий явно не учитывали такого развития событий - пробуждённый страж, работающий по трудовому договору и пахнущий жжёным миндалём и олифой.
- Мы… вернёмся, - наконец изрекла женщина, и в её голосе, звучавшем в голове, впервые прозвучала человеческая, совсем не магическая досада и растерянность. - С решением полного состава Совета.
— Ждём-с, только при своевременном уведомлении о времени визита, - кивнул Гоша с преувеличенной учтивостью. - И пожалуйста, предварительно позвоните или напишите в мессенджер, а то мы можем быть на выездном объекте. У нас график плотный, клиентская база растёт.
Он повернулся и зашёл в дом, демонстративно хлопнув дверцей старого холодильника, доставая оттуда банку со сгущёнкой, будто только это и имело значение.
Маги ещё секунду постояли, безмолвные и нерешительные, а затем просто растворились. Не исчезли со вспышкой, а именно растворились, как тени на рассвете или как краска в воде, становясь прозрачными, а потом и вовсе бестелесными. И вместе с ними ушла та неестественная, гнетущая тишина. Снова, оглушительно громко, застрекотали кузнечики, зашумел внезапно поднявшийся ветер в листьях, и издалека донёсся лай соседской собаки.
Я облокотилась о косяк двери, и у меня вдруг задрожали и подкосились колени. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и лёгкую тошноту.
Гоша, уже вскрыв банку и устроившись на кухонном стуле, выглянул из-за двери. На его морде не было и тени тревоги.
- Видала? - спросил он, облизывая лапу, испачканную сладким молоком. - Стройнадзор, я же говорил. Самое страшное и беспощадное, что есть в любой вселенной, от вашей до десятого измерения. Любят они протоколы, акты и никому не нужные предписания. Ладно, отбили первую атаку. - Он лизнул сгущёнку. - Теперь, главное, чтоб не заныли про лицензию на магическую деятельность. Или сертификат соответствия на «восстановление молекулярной решётки». Документы эти оформлять - замучаешься. Хуже, чем дракона будить.
Я рассмеялась. Это был нервный, срывающийся, но очень нужный смех, он сбрасывал напряжение.
- А если они вернутся «с силами»? Не с бумажками, а с… ну, с огненными шарами или чем там?
- Вернутся - поговорим, - философски заметил Гоша, доедая сгущёнку. - Может, и у них что-нибудь протекает. У этих магов, я гляжу, с мантиями не всё в порядке - подолы мокрые, в ночную росу наклюкались, наверное, пока по измерениям шастали. Можем предложить услуги. Химчистка магических тканей с консервацией наложенных заклинаний. Обработка от моли, пожирающей астральную начинку. Будем расширять ассортимент услуг. Универсальные решения.
Я посмотрела на него, на это странное, ворчливое, совершенно невозможное существо, жующие сгущёнку на моей кухне, и внезапно, с абсолютной ясностью, поняла одну вещь. Что больше всего на свете я сейчас хочу не спасать мир, не разбираться в тонких планах и не бежать от магического стройнадзора. Я хочу просто закончить свою крышу. Довести до ума фронтон, водосток, может, даже черепицу «оживить», как он обещал. А всё остальное… как-нибудь само получится. Как оно, собственно, и выходило с самого первого дня, с первой капли на лбу.
Как-то само всё получилось. И, кажется, так и будет продолжаться.
Глава 5. Как-то само всё получилось
Прошла неделя. Тревожное, колючее ожидание «возвращения с силами» постепенно растворилось в гуще новой, странной рутины. А рутины этой прибавилось в геометрической прогрессии. Слово Сергея Петровича, оказалось, весило в нашем посёлке больше, чем любое рекламное объявление или магическое заклинание. К нашему скромному забору, сначала робко, оглядываясь, а потом всё увереннее и с конкретными предложениями, начали подходить соседи.
- Людочка, а правда, у тебя спец по крышам живёт? Швейцарец? У меня гараж, знаешь, тот, в конце улицы… крыша волной пошла после зимы…
- Девушка, а можно вашего учёного мужчину на часок? Мансарда плачет, обои отклеились, уже и грибок пошёл…
- А он дорого берёт? Только честно! А то эти гастарбайтеры… цены ломят, а сделают - год не стоит.
Я неожиданно для себя превратилась в диспетчера, секретаря, менеджера по продажам и PR-агента в одном лице. Мой телефон разрывался. Я завела отдельный блокнот с графиком, куда вносила адреса, проблемы и предварительные диагнозы, которые ставила сама, научившись кое-чему, просто наблюдая за Гошей. «Кровля - шифер, стыки», «Металлочерепица, крепёж ослаб», «Мягкая кровля, вздутие».
Гоша же, к моему всё возрастающему изумлению, не просто взялся за работу - он её, кажется, искренне возлюбил. В нём проснулся не только прирождённый мастер, но и педантичный систематизатор, архивариус собственного труда.
