Как он объяснил довольному Бугаю, видел на видеокамерах, когда гад садился в машину и хорошо запомнил его. За все это Киму попало от него и от остальных тоже, решивших поработать с живой боксерской грушей.
- Ребят, достаточно, - поднял ладони Пэк, останавливая разошедшийся пьяный кураж южан. – Я имею на него виды.
- Какие виды, он уже дохлый? – удивился телохранитель самого Ха Джи. – Кому этот овощ нужен?
- Да, - поддакнул гостю Бугай, возмущенно выпучившись на Пэка. – И вообще… чего это ты командуешь? Знаешь, что ты подо мной ходишь, как под богом. От меня… - ударил он себя в грудь кулаком со сбитыми костяшками, - зависит не то что… твоя судьба, а быть тебе… вообще живому или нет… Так, что не гавкай тут… про то, кто главнее…
- А то я не знал, что ты стучишь на меня хозяину, - сплюнул Пэк, сунув руки в карманы штанов. – Давай, продолжай в том же духе, раз нравится резвиться на побегушках, мне-то что…
- Правильно, - обнял Бугая за плечи телохранитель Ха Джи, показывая на бесчувственного Кима. – На что тебе и твоему боссу эта падаль? Закопаем его и все дела…
Бугай пьяно мотнул головой, что должно было означать кивок согласия.
- Но прежде… - вкрадчиво продолжил гость, сжимая кулак перед его лицом. – Поразвлечемся с ним как следует, брат.
- Р-развлечемся… - поддакнул Бугай, которого, похоже, совсем развезло.
- Так может, выпьем еще, - бодро потер ладони в предвкушении Пэк. – У нас, - кивнул он в сторону цеха, - куча соджу осталось и кое-чего покрепче…
Но если Ким и Пэк надеялись, что после того как напившись, гости позабудут о существовании жертвы, а если и не забудут, то бить станут уже не с такой силой, то ошиблись. Телохранитель Ха Джи оказался на редкость злопамятной скотиной. Он не только не пьянел, но с каждой выпитой чашкой соджу зверел еще больше и успокаивался после того, как уходил в душевую. Тогда оттуда раздавались стоны, а то и крики боли и только после этого он возвращался обратно за стол, чтобы с проснувшимся аппетитом пить и есть. Кое-кто из его людей и людей Пэка ходили вместе с ним, потом им это надоело и они предпочли оставаться за столом. Пэк же в это время словно прилип к Бугаю. Обхватив его за плечи, то и дело, подливая спиртное, он нашептывал ему, что с помощью того куска дерьма, что подыхает сейчас в душевой, они смогут подняться, стать приличными людьми и ворочать большими делами , а не драться на улицах, отвоевывая очередную помойку. Даже если эта южнокорейская падаль боссу и не нужна, то босс по любому оценит их старания. Только это вряд ли… Босс не откажется от шпиона, которые знают всякие секреты, а это компромат и деньги.
Но в какой-то момент Бугай просто вырубился, уйдя в пьяную нирвану, тогда как телохранитель Ха Джи снова устремился в душевую. Пэк покачал головой: если так пойдет дальше, Ким до утра не дотянет. И Пэк, встав из-за стола, пошел за гостем. То, что телохранитель Ха Джи был пьян, выдавала его нетвердая походка, но видимо взять опьянению вверх не давало скотское желание истязать свою жертву сколько душе угодно. Это держало в приятном тонусе, не позволяя алкогольному расслаблению взять вверх. Значит нужно, успокоить урода. Как только гость переступил порог душевой, Пэк вырубил его резким, точным ударом по шее, и посмотрев на висящего, на веревках Кима, вернее то, что с ним стало, Пэк решительно откинув полу кожаной куртки, достал из-за пояса брюк пистолет и накрутив на его ствол глушитель, наставил на телохранителя Ха Джи. Остановил его какой-то звук похожий на шелест, Пэк обернулся, подошел и присел перед висящим на веревках Кимом, чьи колени не доставали до выщербленной плитки пола, залитой кровью.
- Брат, - негромко позвал его Пэк.
- Не убивай, - едва слышно прохрипел Ким, не поднимая свесившейся на грудь головы. Его волосы слиплись от крови, изо рта потекла вязкая кровавая слюна, когда он попытался кашлянуть.
- Давай прекратим все это, - попросил Пэк. – У меня не получается уговорить подонка отдать тебя боссу. Пока все в пьяной отключке я помогу тебе уйти.
- Не-ет… - прохрипел, шевельнувшись Ким. – Оставь… - и затих.
- Эй… - позвал его Пэк, смотря на расковырянное ножом плечо Кима.
Тот застонал и Пэк решил, что будет лучше оставить парня в покое. Поднявшись, он молча по-солдатски отдал ему честь.
Наблюдая за магазином и переживая, что она сильно опаздывает, он посмотрел на часы. Что-то случилось? Он уже решил ехать к ее дому, зная, где она живет, как вдруг увидел ее саму, бегущую к магазинчику, и вздохнул с облегчение. Настроение его прояснилось. Оказывается, он не на шутку волновался за нее и сейчас, улыбаясь, наблюдал за девушкой. Она явно проспала. Кое-как причесанные волосы небрежно собраны в хвост. Одета наспех, что под руку попалось, спортивные тапочки не зашнурованы. У дверей магазинчика принялась лихорадочно рыться в сумочке, ища ключи, а найдя их, тут же уронила. Быстро нагнувшись, чтобы подобрать, ударилась лбом о дверь и сразу выпрямилась, потирая ушиб и оглядываясь, не видел ли кто ее позора. Он, прижав ладонь к щеке, засмеялся. А она, хихикнув, повернулась к двери, чтобы открыть ее…
Обрушившийся в лицо поток выплеснутой воды привели его обратно в жестокую реальность: в душевую с забрызганными кровью полом и стеной, развеяв волшебную грезу.
Господина Чон Реля приняли через час после того как он прибыл в Пхеньян. Его встретили в аэропорту Сунан и на правительственной машине домчали до Управления внутренних дел. В Пхеньяне не знали пробок просто потому, что широкие проспекты столицы Северной Кореи были пусты и немноголюдны. Господин Чон Рель насчитал пять машин, что шли им навстречу со скоростью тридцати километров в час, и непонятно зачем тогда торчал на середине проезжей части регулировщик. Чон Рель отказался от предложения отдохнуть с дороги в гостинице, а пожелал сразу поехать на встречу в надежде, что его все же примут.
Пхеньян безрадостный серый угловатый и помпезный город, наводил на него тоску своим аскетизмом, граничивший с нищетой. Все здесь было «от» и «до», никаких излишеств, глазу просто не за что было зацепиться. Монументальное серого гранита здание Управления c широким крыльцом и часовыми навытяжку у массивных дверей, подавляло суровой строгостью и какой-то неумолимостью. Тяжелая створка двери отворилась, пропуская на крыльцо встречающего офицера. Демонстративно оглядев поднимающегося гостя с головы до ног, он сделал знак следовать за ним. С врагом не обязательно было быть вежливым, только корректным.
Приехавшего провели через просторный холл с мраморными колоннами, больше похожего на зал ожидания железнодорожного вокзала с той лишь разницей, что здесь не было спешащего народа. Только два офицера у окна курили возле кадки с фикусом. Прервав свой разговор, они цепко смотрели вслед Чон Релю. Его же поразило изобилие портретов вождей Кем Чен Ира и Ким Ир Сэна. На лестничных площадках тоже стояли такие узнаваемые бюсты из красного мрамора и перед каждым из них в вазах свежие цветы. Над пролетами были натянуты лозунги ни о чем. Эта страна держалась на лозунгах, милитаристском патриотизме и слепой, не рассуждающей вере в вождя. По красной ковровой дорожке прошли по длинному пустому коридору к одной из многочисленных наглухо закрытых дверей без табличек. Сопровождавший Реля офицер коротко попросил его подождать и скрылся за дверью.
Северокорейское разведуправление прекрасно знало, что такое Бюро, потому его приняли сразу. Вышедший к Чон Релю сопровождавший его офицер сообщил, что его ждут. Гость вошел в большой неуютный кабинет с длинным столом и все с тем же портретом Ким Чен Ира в полный рост, поздоровавшись с двумя чинами в военной форме российского устаревшего образца. Сразу приступили к делу, к тому ради чего он сюда приехал. Его выслушали и, объявив, что дадут ответ завтра, попросили отдохнуть, насладившись гостеприимством Пхеньяна. Чон Рель поклонился, поблагодарив за заботу, и вслед за своим провожатым отправился в гостиницу.
Именно в это время на его мобильный, который, почему-то не изъяли в аэропорту, не попросив с настойчивой вежливостью оставить телефон в камере хранения, пришла странная СМС-ка.
Чон Рель достиг нынешнего положения, начиная с низов, вовсе не стремясь к карьере, а делая дело ради дела. После армии работал простым агентом-оперативником, пока не дорос до опытного шпиона. Список операций в которых он участвовал, насчитывал как успехи, так и провалы. Рель обладал бесценным опытом, который грех было утаивать, и просто необходимо было передать новичкам.
В свое время, стажируясь в США он с удивлением наблюдал как там, в разведке запросто занимали и ставили на высокие должности людей, ни дня не проработавших в «поле», а если и имели какой-то опыт оперативной работы, то перечесть его можно было по часам. И такие «спецы» разрабатывая операции, требовали от агентов, прекрасно знающих обстановку на местах, скрупулезного выполнения придуманного ими, а иногда и высосанного из пальца плана. Как водиться, провалы таких операций сваливались на рядовых же агентов. Не желая заниматься такой вот «бесполезной» работой, Рель создав под эгидой одной из засекреченных спецслужб, предпочитавшей оставаться в тени, свое Бюро, начал передавать свой опыт способной молодежи, натаскивая будущих агентов на практике. Ким Чо Даль был его настоящей находкой и самым способным учеником, который видел дальше и знал, когда и как дойти до конца. В Бюро знали, что за каждого из них Ким не пожалеет жизни, но душу не открывал никому. Это одно время беспокоило Реля, не представлявшего, что движет Кимом: патриот он или затаил обиду? Есть ли у него слабости, комплексы? Как-то он с Кимом пил двое суток, тогда-то Ким и сказал ему, когда зашел разговор, что обязан государству тем, что оно дало ему возможности, и он их использовал, что бы стать тем, кем стал сейчас. «Государство выучило меня, востребовало, дало дом, положение, и я это помню. Но кроме своей преданности большего дать не могу».
- Думаю, пока и этого достаточно, - ответил тогда шеф. – Но я вижу тебя своим преемником, Ким, и хочу как следует подготовить. Тебе не хватает объективности, а она достигается, - шеф стукнул себя в грудь, - пережитым опытом. Опытом и испытанием не ума, а сердца. Тогда ты сможешь понимать и видеть не только общую картину произошедшего, но и не лежащей на поверхности сути, скрытую подоплеку, мотивы поступков.
И теперь странную на первый взгляд СМС-ку пришедшую от Кима, необходимо было разгадать, добравшись до сути этих вот слов:
«Ким. Пуссан.Пхеньян.»
Чон Рель задумчиво прошелся по номеру. СМС-ка показавшаяся на первый взгляд странной, была довольно информативной, потому что «Ким» в связке с «Пуссан» о многом говорила. Нужно только понять, о чем именно его хотели предупредить. А вот «Пхеньян» к Киму он соотнести не мог. Речь идет о двойном агенте? Потому что Пуссан был в Южной Корее, а Пхеньян являлся столицей Северной. На долгом веку своей шпионской деятельности Чон Рель видел, как многие из тех, кого он считал убежденными и преданными своему делу, становились предателями. И исключать то, что Ким тоже стал им, Рель не мог. Работа шпиона - грязная работа. Только, что хотели сообщить этой СМС-кой? Что Ким двойной агент? Почему сообщили сейчас? И зачем вообще об этом сообщать? Кто и зачем послал сообщение? Это было важно настолько, что решились скинуть СМС-ку на его прослушиваемый телефон?
Сообщение должно было заключать в себе ответ, лежащий для Рели на поверхности. А ответ находился в словах «Ким» и «Пуссан» и теперь следовало вспомнить, что было с Кимом в Пуссане. Связаться с Хакером он не мог, прослушка у северокорейцев на высоте, но Рель и без того прекрасно помнил, что в Пуссане Ким работал один, как знал и обстоятельства того дела. Ким тогда успешно провел контроперацию против северокорейского агента Пиль Мо по кличке Пэк, а после отпустил его, выстрелив в воздух. Значит ли это, что СМС-ку прислал Пиль Мо? Говоря об агенте в Пьёне Ким имел ввиду этого Пэка, старого знакомца? И он стал перевербованным агентом Кима? Маловероятно. Рель читал досье Пиль Мо. Это был честный убежденный бескомпромиссный офицер. Бюро было известно, что после возвращения из Пуссана, Пиль Мо провел в исправительно-трудовом лагере полтора года, после чего его вернули обратно. И Пэк должен был постараться оправдать доверие партии всеми способами. Значит, все-таки перевербован Ким? И получается, что Пэк предупреждает об этом? Пэк, который обязан Киму жизнью? Конечно, Пэк был убежденным и бескомпромиссным, но ему была ведома честь, иначе Ким не отпустил бы его тогда, в Пуссане. Только, если бы Пэк перевербовал Кима, то прикрыл бы его, а не сдавал Бюро. Тупик.
Значит, что бы понять СМС-ку нужно поставив вопрос по-другому. Что делал Пэк в Пьёне? Пьён ничем не примечателен, разве только тем, что это приграничный город на довольно таки условной границей между Южной и Северной Кореей. Что делает в этом паршивом городке северокорейская разведка? Очевидно, тоже, что и Бюро – расследует дело о поставках психотропа. Сто процентов, что столкнувшись на этом деле, Пэк и Ким начали какую-то совместную игру и ему, Релю, требовалось понять, какой ход они ждут от него. У обоих одна цель – добраться до «источника зла» и Ким явно увидел такую возможность. Если это так, то он не упустит ее. А Пэк? В южнокорейском Пьёне он наверняка под прикрытием. Рель усмехнулся: если решились разыграть красивую комбинацию, могли бы сделать это и без него. Что шеф Бюро, прибывший в Пхеньян, находящийся далеко от Пьёна, может сделать для них? Только запустить какую-нибудь дезу или подтвердить… Подтвердить что? То что лежит на поверхности подтверждать не надо. Значит то, что они узнали? Узнали что? Что Ким агент разведки? Кому это нужно в Пьёне? Пэку, который и так знает, что Ким разведчик? Но для всех остальных, Ким - неприметный обыватель, который зачем-то приехал в Пьён? А если Пэк под прикрытием, то он - простая шестерка, резко повысит свой статус у своих товарищей, если выдаст Кима. Но в такое на слово не поверят. Слова Пэка должны перепроверить. Значит, есть в высших эшелонах власти тот, кто способен подтвердить это? Кто? Кто сталкивался с Кимом? Покупатель психотропа? Не то. Поставщик? Вот оно!
Только для Кима конечной целью была не северокорейская крыса. Значит ли это, что Ким открывшись с помощью Пэка, решил подтолкнуть «покупателя» на то, чтобы тот завербовал его против «поставщика» в Голубом доме? Пэк внедрился в банду провозящую в КНДР психотроп, чтобы узнать, кто его закупает, а Ким приехал в Пьён, чтобы потянуть за ниточку в деле о том, кто его продает. У ребят одна цель и при этом Пэк не может раскрыться, ища предателя в рядах сверокорейской номенклатурной власти. И только Ким знает, что шеф Бюро будет в эти дни в Пхеньяне. Понятно, что Ким сейчас пленник и потому доверился Пэку. А он, Рель должен здесь в Пхеньяне подтвердить, что Ким его агент с тем, чтобы Пэк вышел на предателя в партии. Мальчишка! То ли досадовал, то ли восхищался Кимом Рель. Он все-таки влез в опасную авантюру, игнорируя его приказ просто наблюдать за сомнительной фирмой издалека.
На следующий день в ресторане гостиницы, больше смахивающую на общественную столовую, господина Реля пригласили на встречу, на которой договаривались разведки двух противоборствующих стран.
- Ребят, достаточно, - поднял ладони Пэк, останавливая разошедшийся пьяный кураж южан. – Я имею на него виды.
- Какие виды, он уже дохлый? – удивился телохранитель самого Ха Джи. – Кому этот овощ нужен?
- Да, - поддакнул гостю Бугай, возмущенно выпучившись на Пэка. – И вообще… чего это ты командуешь? Знаешь, что ты подо мной ходишь, как под богом. От меня… - ударил он себя в грудь кулаком со сбитыми костяшками, - зависит не то что… твоя судьба, а быть тебе… вообще живому или нет… Так, что не гавкай тут… про то, кто главнее…
- А то я не знал, что ты стучишь на меня хозяину, - сплюнул Пэк, сунув руки в карманы штанов. – Давай, продолжай в том же духе, раз нравится резвиться на побегушках, мне-то что…
- Правильно, - обнял Бугая за плечи телохранитель Ха Джи, показывая на бесчувственного Кима. – На что тебе и твоему боссу эта падаль? Закопаем его и все дела…
Бугай пьяно мотнул головой, что должно было означать кивок согласия.
- Но прежде… - вкрадчиво продолжил гость, сжимая кулак перед его лицом. – Поразвлечемся с ним как следует, брат.
- Р-развлечемся… - поддакнул Бугай, которого, похоже, совсем развезло.
- Так может, выпьем еще, - бодро потер ладони в предвкушении Пэк. – У нас, - кивнул он в сторону цеха, - куча соджу осталось и кое-чего покрепче…
Но если Ким и Пэк надеялись, что после того как напившись, гости позабудут о существовании жертвы, а если и не забудут, то бить станут уже не с такой силой, то ошиблись. Телохранитель Ха Джи оказался на редкость злопамятной скотиной. Он не только не пьянел, но с каждой выпитой чашкой соджу зверел еще больше и успокаивался после того, как уходил в душевую. Тогда оттуда раздавались стоны, а то и крики боли и только после этого он возвращался обратно за стол, чтобы с проснувшимся аппетитом пить и есть. Кое-кто из его людей и людей Пэка ходили вместе с ним, потом им это надоело и они предпочли оставаться за столом. Пэк же в это время словно прилип к Бугаю. Обхватив его за плечи, то и дело, подливая спиртное, он нашептывал ему, что с помощью того куска дерьма, что подыхает сейчас в душевой, они смогут подняться, стать приличными людьми и ворочать большими делами , а не драться на улицах, отвоевывая очередную помойку. Даже если эта южнокорейская падаль боссу и не нужна, то босс по любому оценит их старания. Только это вряд ли… Босс не откажется от шпиона, которые знают всякие секреты, а это компромат и деньги.
Но в какой-то момент Бугай просто вырубился, уйдя в пьяную нирвану, тогда как телохранитель Ха Джи снова устремился в душевую. Пэк покачал головой: если так пойдет дальше, Ким до утра не дотянет. И Пэк, встав из-за стола, пошел за гостем. То, что телохранитель Ха Джи был пьян, выдавала его нетвердая походка, но видимо взять опьянению вверх не давало скотское желание истязать свою жертву сколько душе угодно. Это держало в приятном тонусе, не позволяя алкогольному расслаблению взять вверх. Значит нужно, успокоить урода. Как только гость переступил порог душевой, Пэк вырубил его резким, точным ударом по шее, и посмотрев на висящего, на веревках Кима, вернее то, что с ним стало, Пэк решительно откинув полу кожаной куртки, достал из-за пояса брюк пистолет и накрутив на его ствол глушитель, наставил на телохранителя Ха Джи. Остановил его какой-то звук похожий на шелест, Пэк обернулся, подошел и присел перед висящим на веревках Кимом, чьи колени не доставали до выщербленной плитки пола, залитой кровью.
- Брат, - негромко позвал его Пэк.
- Не убивай, - едва слышно прохрипел Ким, не поднимая свесившейся на грудь головы. Его волосы слиплись от крови, изо рта потекла вязкая кровавая слюна, когда он попытался кашлянуть.
- Давай прекратим все это, - попросил Пэк. – У меня не получается уговорить подонка отдать тебя боссу. Пока все в пьяной отключке я помогу тебе уйти.
- Не-ет… - прохрипел, шевельнувшись Ким. – Оставь… - и затих.
- Эй… - позвал его Пэк, смотря на расковырянное ножом плечо Кима.
Тот застонал и Пэк решил, что будет лучше оставить парня в покое. Поднявшись, он молча по-солдатски отдал ему честь.
Наблюдая за магазином и переживая, что она сильно опаздывает, он посмотрел на часы. Что-то случилось? Он уже решил ехать к ее дому, зная, где она живет, как вдруг увидел ее саму, бегущую к магазинчику, и вздохнул с облегчение. Настроение его прояснилось. Оказывается, он не на шутку волновался за нее и сейчас, улыбаясь, наблюдал за девушкой. Она явно проспала. Кое-как причесанные волосы небрежно собраны в хвост. Одета наспех, что под руку попалось, спортивные тапочки не зашнурованы. У дверей магазинчика принялась лихорадочно рыться в сумочке, ища ключи, а найдя их, тут же уронила. Быстро нагнувшись, чтобы подобрать, ударилась лбом о дверь и сразу выпрямилась, потирая ушиб и оглядываясь, не видел ли кто ее позора. Он, прижав ладонь к щеке, засмеялся. А она, хихикнув, повернулась к двери, чтобы открыть ее…
Обрушившийся в лицо поток выплеснутой воды привели его обратно в жестокую реальность: в душевую с забрызганными кровью полом и стеной, развеяв волшебную грезу.
***
Господина Чон Реля приняли через час после того как он прибыл в Пхеньян. Его встретили в аэропорту Сунан и на правительственной машине домчали до Управления внутренних дел. В Пхеньяне не знали пробок просто потому, что широкие проспекты столицы Северной Кореи были пусты и немноголюдны. Господин Чон Рель насчитал пять машин, что шли им навстречу со скоростью тридцати километров в час, и непонятно зачем тогда торчал на середине проезжей части регулировщик. Чон Рель отказался от предложения отдохнуть с дороги в гостинице, а пожелал сразу поехать на встречу в надежде, что его все же примут.
Пхеньян безрадостный серый угловатый и помпезный город, наводил на него тоску своим аскетизмом, граничивший с нищетой. Все здесь было «от» и «до», никаких излишеств, глазу просто не за что было зацепиться. Монументальное серого гранита здание Управления c широким крыльцом и часовыми навытяжку у массивных дверей, подавляло суровой строгостью и какой-то неумолимостью. Тяжелая створка двери отворилась, пропуская на крыльцо встречающего офицера. Демонстративно оглядев поднимающегося гостя с головы до ног, он сделал знак следовать за ним. С врагом не обязательно было быть вежливым, только корректным.
Приехавшего провели через просторный холл с мраморными колоннами, больше похожего на зал ожидания железнодорожного вокзала с той лишь разницей, что здесь не было спешащего народа. Только два офицера у окна курили возле кадки с фикусом. Прервав свой разговор, они цепко смотрели вслед Чон Релю. Его же поразило изобилие портретов вождей Кем Чен Ира и Ким Ир Сэна. На лестничных площадках тоже стояли такие узнаваемые бюсты из красного мрамора и перед каждым из них в вазах свежие цветы. Над пролетами были натянуты лозунги ни о чем. Эта страна держалась на лозунгах, милитаристском патриотизме и слепой, не рассуждающей вере в вождя. По красной ковровой дорожке прошли по длинному пустому коридору к одной из многочисленных наглухо закрытых дверей без табличек. Сопровождавший Реля офицер коротко попросил его подождать и скрылся за дверью.
Северокорейское разведуправление прекрасно знало, что такое Бюро, потому его приняли сразу. Вышедший к Чон Релю сопровождавший его офицер сообщил, что его ждут. Гость вошел в большой неуютный кабинет с длинным столом и все с тем же портретом Ким Чен Ира в полный рост, поздоровавшись с двумя чинами в военной форме российского устаревшего образца. Сразу приступили к делу, к тому ради чего он сюда приехал. Его выслушали и, объявив, что дадут ответ завтра, попросили отдохнуть, насладившись гостеприимством Пхеньяна. Чон Рель поклонился, поблагодарив за заботу, и вслед за своим провожатым отправился в гостиницу.
Именно в это время на его мобильный, который, почему-то не изъяли в аэропорту, не попросив с настойчивой вежливостью оставить телефон в камере хранения, пришла странная СМС-ка.
ГЛАВА 6
Чон Рель достиг нынешнего положения, начиная с низов, вовсе не стремясь к карьере, а делая дело ради дела. После армии работал простым агентом-оперативником, пока не дорос до опытного шпиона. Список операций в которых он участвовал, насчитывал как успехи, так и провалы. Рель обладал бесценным опытом, который грех было утаивать, и просто необходимо было передать новичкам.
В свое время, стажируясь в США он с удивлением наблюдал как там, в разведке запросто занимали и ставили на высокие должности людей, ни дня не проработавших в «поле», а если и имели какой-то опыт оперативной работы, то перечесть его можно было по часам. И такие «спецы» разрабатывая операции, требовали от агентов, прекрасно знающих обстановку на местах, скрупулезного выполнения придуманного ими, а иногда и высосанного из пальца плана. Как водиться, провалы таких операций сваливались на рядовых же агентов. Не желая заниматься такой вот «бесполезной» работой, Рель создав под эгидой одной из засекреченных спецслужб, предпочитавшей оставаться в тени, свое Бюро, начал передавать свой опыт способной молодежи, натаскивая будущих агентов на практике. Ким Чо Даль был его настоящей находкой и самым способным учеником, который видел дальше и знал, когда и как дойти до конца. В Бюро знали, что за каждого из них Ким не пожалеет жизни, но душу не открывал никому. Это одно время беспокоило Реля, не представлявшего, что движет Кимом: патриот он или затаил обиду? Есть ли у него слабости, комплексы? Как-то он с Кимом пил двое суток, тогда-то Ким и сказал ему, когда зашел разговор, что обязан государству тем, что оно дало ему возможности, и он их использовал, что бы стать тем, кем стал сейчас. «Государство выучило меня, востребовало, дало дом, положение, и я это помню. Но кроме своей преданности большего дать не могу».
- Думаю, пока и этого достаточно, - ответил тогда шеф. – Но я вижу тебя своим преемником, Ким, и хочу как следует подготовить. Тебе не хватает объективности, а она достигается, - шеф стукнул себя в грудь, - пережитым опытом. Опытом и испытанием не ума, а сердца. Тогда ты сможешь понимать и видеть не только общую картину произошедшего, но и не лежащей на поверхности сути, скрытую подоплеку, мотивы поступков.
И теперь странную на первый взгляд СМС-ку пришедшую от Кима, необходимо было разгадать, добравшись до сути этих вот слов:
«Ким. Пуссан.Пхеньян.»
Чон Рель задумчиво прошелся по номеру. СМС-ка показавшаяся на первый взгляд странной, была довольно информативной, потому что «Ким» в связке с «Пуссан» о многом говорила. Нужно только понять, о чем именно его хотели предупредить. А вот «Пхеньян» к Киму он соотнести не мог. Речь идет о двойном агенте? Потому что Пуссан был в Южной Корее, а Пхеньян являлся столицей Северной. На долгом веку своей шпионской деятельности Чон Рель видел, как многие из тех, кого он считал убежденными и преданными своему делу, становились предателями. И исключать то, что Ким тоже стал им, Рель не мог. Работа шпиона - грязная работа. Только, что хотели сообщить этой СМС-кой? Что Ким двойной агент? Почему сообщили сейчас? И зачем вообще об этом сообщать? Кто и зачем послал сообщение? Это было важно настолько, что решились скинуть СМС-ку на его прослушиваемый телефон?
Сообщение должно было заключать в себе ответ, лежащий для Рели на поверхности. А ответ находился в словах «Ким» и «Пуссан» и теперь следовало вспомнить, что было с Кимом в Пуссане. Связаться с Хакером он не мог, прослушка у северокорейцев на высоте, но Рель и без того прекрасно помнил, что в Пуссане Ким работал один, как знал и обстоятельства того дела. Ким тогда успешно провел контроперацию против северокорейского агента Пиль Мо по кличке Пэк, а после отпустил его, выстрелив в воздух. Значит ли это, что СМС-ку прислал Пиль Мо? Говоря об агенте в Пьёне Ким имел ввиду этого Пэка, старого знакомца? И он стал перевербованным агентом Кима? Маловероятно. Рель читал досье Пиль Мо. Это был честный убежденный бескомпромиссный офицер. Бюро было известно, что после возвращения из Пуссана, Пиль Мо провел в исправительно-трудовом лагере полтора года, после чего его вернули обратно. И Пэк должен был постараться оправдать доверие партии всеми способами. Значит, все-таки перевербован Ким? И получается, что Пэк предупреждает об этом? Пэк, который обязан Киму жизнью? Конечно, Пэк был убежденным и бескомпромиссным, но ему была ведома честь, иначе Ким не отпустил бы его тогда, в Пуссане. Только, если бы Пэк перевербовал Кима, то прикрыл бы его, а не сдавал Бюро. Тупик.
Значит, что бы понять СМС-ку нужно поставив вопрос по-другому. Что делал Пэк в Пьёне? Пьён ничем не примечателен, разве только тем, что это приграничный город на довольно таки условной границей между Южной и Северной Кореей. Что делает в этом паршивом городке северокорейская разведка? Очевидно, тоже, что и Бюро – расследует дело о поставках психотропа. Сто процентов, что столкнувшись на этом деле, Пэк и Ким начали какую-то совместную игру и ему, Релю, требовалось понять, какой ход они ждут от него. У обоих одна цель – добраться до «источника зла» и Ким явно увидел такую возможность. Если это так, то он не упустит ее. А Пэк? В южнокорейском Пьёне он наверняка под прикрытием. Рель усмехнулся: если решились разыграть красивую комбинацию, могли бы сделать это и без него. Что шеф Бюро, прибывший в Пхеньян, находящийся далеко от Пьёна, может сделать для них? Только запустить какую-нибудь дезу или подтвердить… Подтвердить что? То что лежит на поверхности подтверждать не надо. Значит то, что они узнали? Узнали что? Что Ким агент разведки? Кому это нужно в Пьёне? Пэку, который и так знает, что Ким разведчик? Но для всех остальных, Ким - неприметный обыватель, который зачем-то приехал в Пьён? А если Пэк под прикрытием, то он - простая шестерка, резко повысит свой статус у своих товарищей, если выдаст Кима. Но в такое на слово не поверят. Слова Пэка должны перепроверить. Значит, есть в высших эшелонах власти тот, кто способен подтвердить это? Кто? Кто сталкивался с Кимом? Покупатель психотропа? Не то. Поставщик? Вот оно!
Только для Кима конечной целью была не северокорейская крыса. Значит ли это, что Ким открывшись с помощью Пэка, решил подтолкнуть «покупателя» на то, чтобы тот завербовал его против «поставщика» в Голубом доме? Пэк внедрился в банду провозящую в КНДР психотроп, чтобы узнать, кто его закупает, а Ким приехал в Пьён, чтобы потянуть за ниточку в деле о том, кто его продает. У ребят одна цель и при этом Пэк не может раскрыться, ища предателя в рядах сверокорейской номенклатурной власти. И только Ким знает, что шеф Бюро будет в эти дни в Пхеньяне. Понятно, что Ким сейчас пленник и потому доверился Пэку. А он, Рель должен здесь в Пхеньяне подтвердить, что Ким его агент с тем, чтобы Пэк вышел на предателя в партии. Мальчишка! То ли досадовал, то ли восхищался Кимом Рель. Он все-таки влез в опасную авантюру, игнорируя его приказ просто наблюдать за сомнительной фирмой издалека.
На следующий день в ресторане гостиницы, больше смахивающую на общественную столовую, господина Реля пригласили на встречу, на которой договаривались разведки двух противоборствующих стран.
