Глава 1
Большая тронная зала была великолепна. Во-первых, она и вправду была огромной. На торжественных приемах, к примеру, в честь дня рождения монарха или же одержанной победы здесь собирались не только придворные и приглашенная аристократия, но и представители иных сословий. А впечатлению грандиозности размера залы способствовал светло-бирюзовый цвет ее стен и обилие света, лившегося через большие окна.
Во-вторых, великолепие залы создавалось и ее отделкой. Не только натертый до блеска паркет, рисунок которого складывался в гипнотический круг, сходившийся в центре восьмиконечной звездой, восхищал взор того, кто попал сюда в первый раз. Позолоченная лепнина поднималась ветками гигантского плюща по белоснежным полуколоннам. Они упирались макушками в высокий потолок, и плющ, казалось, устремлялся к большому плафону, где и собирался окаймлением.
На плафоне были изображены две богини: Жизнь и Смерть. Сестры-близнецы, провожавшие души в человеческий мир, и встречавшие их, когда приходила пора возвращаться на божественный суд. Но в большой тронной зале Всевышние не карали и не миловали, они восседали на золотых тронах и взирали на людей, собравшихся внизу.
И единственное, что отвечало изображениям в храмах, так это белоснежное одеяние Жизни, которое казалось сотканным из света, и темно-серое, будто сумрачная дымка, наряд Смерти. И чело ее украшал венец из звезд, в то время как у ее сестры был надет венок из цветов.
Троны были установлены на облаках, паривших на том же светло-бирюзовом фоне, каким были отделаны стены. Он заполнял плафон внутри, снаружи же, потолок оставался белым, и только стебли плюща ползли по нему, чтобы собраться вокруг плафона.
На стенах, между полуколоннами, имелись изображения, на которых художник запечатлел сцены из славной истории Северного Гантара. Посмотрев их, можно было увидеть мгновения, ставшие триумфом государей и иных известных личностей, служивших этому королевству. Ничего сказочного, только истина, увековеченная для последующих поколений, какие будут иметь честь и счастье войти в высокие двустворчатые двери большой тронной залы.
Впрочем, главным в этом месте была вовсе не отделка, а то, именование чего она носила, а именно королевский трон. Он стоял на возвышении в три ступени, покрытом дорожкой всё того же нежно-бирюзового цвета. И дело было не в гармонии расцветки. Напротив, и стены, и дорожка, и даже фон плафона, на котором были размещены золотые троны богинь-близнецов — всё это было окрашено в цвет стяга Северного Гантара.
Почему именно этот цвет стал символом земель, рождавших суровых и отважных воинов, сейчас ответить было сложно. Появился он еще в ту давнюю пору, когда существовала империя Гантар. Потом империя в результате Восстания наместников развалилась на четыре королевства, и цвета, принадлежавшие наместничествам, остались за новообразованными государствами.
Кто-то из первых монархов Северного Гантара хотел изменить нежно-бирюзовый на серо-белую расцветку. Однако она не прижилась, потому что показалась подданным тоскливой и какой-то… грязной, потому наследник короля, взойдя на трон, вернул прежний цвет, и все вздохнули с облегчением.
И не будь сейчас траура, то на королеве-регенте была бы надета лента государственного цвета, однако в скорбную годину украшать себя иными цветами настрого запрещалось, кроме алого. Потому наряд Ее Величества будет предсказуем и уже всем привычен, несмотря на повод для сегодняшнего собрания.
А так как траур еще не окончился, то, несмотря на торжественность нынешнего приема, не заиграют музыканты, не будет увеселений и фейерверка. А он должен был бы прогреметь, потому что прием был устроен в честь прибытия женихов двух юных герцогинь Тридидских. А как иначе, если они являлись дочерями второго наследника — его светлости Лекара Тридида-Мелибранда? А он, в свою очередь, приходился дядей покойному королю Ангвиру Третьему Мелибранду и его брату и первому наследнику — Его Высочеству принцу Канлину Мелибранду, а нынешнему монарху Эндару Первому Мелибранду двоюродным дедом.
Да и сами женихи являлись не абы кем. Один — герцог, который приходился королю Варгензы кузеном. А второй был и вовсе принц. Пусть и ненаследный, но все-таки — Его Высочество, да еще и любимый племянник государя Восточного Гантара. А если добавить, что от этих двух свадеб ожидалась великая польза, то и понять, отчего женихов встречали столь торжественно, было несложно.
Но мы отвлеклись, а потому стоит вернуться и закончить разговор о троне, точнее о тронах. Их было поставлено сегодня целых четыре, вместо привычных двух, какие обычно находились на возвышении для правящей четы. Еще два трона появились у подножия возвышения: по правую, и по левую руку от государыни. Эти два кресла предназначались для наследников.
Подобная традиция существовала только в Северном королевстве. Нигде более не ставили трон для наследника, тем более для нескольких. Наследник мог стоять рядом с троном, как в Восточном Гантаре, или первым у его подножия, как в Южном и Западном Гантарах, но нигде не сидели наравне с королем и королевой.
Впрочем, случалось это редко. Всего лишь традиция, призванная показать единство королевской семьи, доверие ее членов друг к другу и уважение. И пусть первый и второй наследники ненавидели друг друга, а доверия не было вовсе, но королева желала показать сплоченность. Именно сейчас, когда власть оказалась ослаблена, и будущее оставалось покрыто пеленой неизвестности, это было важным.
— Ее Величество вдовствующая королева, королева-мать, королева-регент при сыне Его королевском Величестве Эндаре Первом Мелибранде — Лания Мелибранд-Вилленская, властительница государства, именуемого Северный Гантар! — торжественно провозгласил распорядитель и продолжил: — В сопровождении первого наследника государства, именуемого Северный Гантар, Его Высочества принца Канлина Мелибранда, герцога Ранейского и Лессанского! В сопровождении второго наследника государства, именуемого Северный Гантар, его светлости герцога Лекара Мелибранд-Тридидского!
В высокие двери вошла еще совсем молоденькая женщина двадцати лет. На красивом лице ее застыло строгое выражение. Она неспешно ступала мимо подданных, замерших в почтительных поклонах. Государыня шла неспешно, плечи ее были развернуты, подбородок приподнят — само воплощение величия.
В руках королева держала подушечку, на которой была размещена королевская корона. Не ее. Малая корона королевы была надета на голову монархини, на подушке находилась корона короля, который пока не мог участвовать в торжественных приемах, потому что был еще слишком мал. Но мать говорила от его имени, и потому регалия олицетворяла самого Эндара Мелибранда.
Отстав на несколько шагов, за королевой следовал первый наследник. Его Высочество, как и его невестка, был одет в одеяния траурного алого цвета. Чело его пересекал венец, отличный от королевских корон. Это были две переплетенные золотые полосы, соединявшиеся на лбу изображением распластавшего крылья сокола — птицы, особо почитавшейся в Северном королевстве. Именно золотой сокол парил на стяге нежно-бирюзового цвета.
Второй наследник шел в стороне от первого и отставал на два шага. В его одежде присутствовал траурный цвет, но он был дядей покойного государя, потому ему позволялось лишь использовать алый, как часть отделки. И на голове его не было ни короны, ни венца, но на шее висела герцогская цепь с эмблемой герцогства Тридид — ланью, вставшей на задние ноги. А глазом ей служил изумруд.
И если смотреть со стороны, то властительница и наследники шли клином, вершиной которому служила королева. Она поднялась по ступеням и, уместив подушку с короной короля на положенный ему трон, обернулась к подданным. Развернулись к ним лицом и оба наследника, застывшие возле своих кресел.
— Приветствую вас, жители Северного королевства, — произнесла Лания. — И вас, любезные гости. Пусть милость богинь не оставит нас.
— Милости богинь, Ваше Величество, — отозвались подданные и приглашенные послы чужеземных государств.
Люди вновь склонились, и государыня опустилась на свой трон, какой занимала и при жизни супруга. Следом за ней сел в свое кресло принц, а за ним и герцог занял свое место. И тогда в дверях вновь появился распорядитель.
— Его Высочество ненаследный принц государства, именуемого Восточный Гантар, Улиг Валигар-Маграндский! Его светлость герцог Кеннес Лаяр-Братонский из государства, именуемого Варгенза!
Названные не вошли вместе. Первым шагнул в большую тронную залу мужчина лет двадцати-шести, двадцати-восьми. Его Высочество ненаследный принц Улиг имел среднее сложение. Он не был высок, не был плечист, но осанку имел отменную. Светловолосый, он казался бесцветным. Нет, уродлив не был, но и обаятельным назвать его вряд ли было можно. Скорей невзрачен. Пожалуй, осанка оставалась единственным, что привлекало к нему внимание.
Когда он прошел треть пути, в дверь шагнул юноша. Вот он был высок, худ и всё еще нескладен, но это объяснялось возрастом — до порога взросления ему оставался еще год, и его светлость герцог Братонский пока продолжал свое физическое развитие. И, в отличие от принца Улига, был заметно живей и любопытней, что, впрочем, тоже обуславливалось его возрастом.
Что до внешности, то юный герцог имел четкие черты лица, признаться, довольно миловидные. У него были длинные черные ресницы и густые черные брови. А вот цвет глаз был зеленым, как у королевы Лании, сейчас с интересом взиравшей на двух мужчин, отличавшихся друг от друга и возрастом, и внешне. И волосы Кеннеса были каштановыми, как у властительницы Северного Гантара, правда, темней.
— Милости богинь, Ваше Величество, — произнес Улиг приятным низким голосом, тем обнаружив еще одну черту, которая производила впечатление, кроме осанки.
Он склонился в отточенном годами церемонном поклоне опытного царедворца.
— Ваше Высочество, — принцу достался неглубокий поклон. — Ваша светлость, — герцогу Тридидскому поклон был неглубокий, но Улиг прижал к груди ладонь, обозначив почтение.
Причина этому жесту имелась. Сейчас Его Высочество кланялся будущему тестю. Именно ради женитьбы на старшей дочери Лекара Тридида принц из Восточного королевства прибыл ко двору Северного.
— Пусть Всевышние не оставят землю Северного Гантара своей заботой и любовью, — произнес герцог Братонский, едва замолчал Улиг. — Пусть их милость пребудет с его государем и его матушкой.
Юноша чуть задержал взгляд на Лании, улыбнулся ей и склонился, как учили, но с толикой озорства, которая легко улавливалась, хоть и не была заметна в отточенных движениях.
— Ваше Высочество, — поклон Канлину, смотревшему на герцога задумчивым взглядом, был… просто поклоном. А затем юноша поклонился и Тридиду: — Батюшка, — с улыбкой произнес его светлость.
Невеста жениха из Варгензы была еще младше него и брачного возраста должна была достичь только через два года. Впрочем, свадьбе это никоим образом не мешало, разве что первой брачной ночи, которая откладывалась до взросления Марилины. Но, похоже, ее будущего мужа это нисколько не смущало. Он вновь смотрел на королеву, и взгляд этот менее всего походил на взгляд человека, которому вскорости предстояло принести брачные клятвы. Кажется, государыня Северного Гантара произвела на юношу приятное впечатление.
Впрочем, на лице Лании не отразилось никаких эмоций. Щеки ее не зарделись, не мелькнула тень досады, лишь уголки губ приподнялись в вежливой улыбке, и королева ответила разом обоим гостям:
— Благодарю вас за добрые слова и пожелания. Мы рады видеть вас на землях нашего славного государства. Однако же не ради нас вы прибыли сюда сегодня. Не будем же затягивать желанный миг знакомства, — она приподняла руку, и распорядитель вышел в дверной проем в третий раз. — Прошу.
— Ее светлость герцогиня Мелибранд-Тридидская Эдилия! — провозгласил распорядитель.
В залу, скромно потупив взор, вошла старшая дочь второго наследника. Девушка была свежа и мила в своем светло-голубом наряде, расшитом жемчугом. Лания дозволила невесте не использовать траурный цвет даже в малых деталях, чтобы предстать перед женихом в наилучшем свете. Часть волос Эдилии были уложены на затылке и скрыты серебряной сеткой, отделанной жемчугом, а вторая часть струилась по плечам мягким плащом. На щеках юной герцогини играл приятный румянец смущения.
Принц Улиг, смотревший на свою невесту, едва слышно хмыкнул и направился ей навстречу. Эдилии вложила в раскрытую навстречу ладонь свою руку, и жених повел ее к тому месту, где недавно стоял сам. И когда они остановились, Его Высочество отпустил девушку, и она присела в глубоком реверансе перед королевой, приветствуя ее. Затем присела перед кузеном — принцем Канлином, а после, вновь вложив пальчики в ладонь жениха, склонилась вместе с ним перед отцом — герцогом Лекаром Тридидом. Представление первой девицы состоялось.
— Ее светлость герцогиня Мелибранд-Тридидская Марилина! — вновь провозгласил распорядитель.
Кеннес, стоявший вполоборота, теперь окончательно развернулся лицом к двери и замер в ожидании своей невесты, которую также видел впервые, как и Улиг. Ждать долго не пришлось. Марилина появилась спустя мгновение. В отличие от сестры, она была не столько смущена, сколько взволнована. Взгляд младшей герцогини Тридидской метнулся по зале, на миг остановился на матушке, стоявшей среди приближенных государыни, и побежал дальше, пока не остановился на батюшке, после этого лицо девушки покраснело, потому что его светлость сурово сдвинул брови. Мари опустила голову и приближение жениха не заметила, потому прошла мимо него.
— Дорогая невеста, — позвал ее Кеннес.
Марилина вскинула голову, охнула и стушевалась окончательно. И если ее сестра была прелестна, то младшая герцогиня казалась забавной. Однако было ясно, что девушка вот-вот будет готова расплакаться, потому что попадала впросак с каждым новым шагом. А ведь она тоже была в обворожительном наряде, белоснежном, словно облако! И головка ее была убрана цветами, и в глазах еще недавно светилось ожидание чуда, когда ее светлость говорила с государыней перед началом торжественного приема. И Лания пришла ей на выручку:
— Любезная сестрица Марилина, вы невероятно хороши, — с улыбкой произнесла королева, привлекая внимание девушки. — Совершенно не могу оторвать от вас взора, как и ваш нареченный. Не будьте же жестоки и окажите милость его светлости, позвольте сопровождать вас.
— Ваша светлость, — теперь обратилась она к Кеннесу, — а вы могли бы быть и порасторопней. Женщины Севера сильны духом и самостоятельны, но и им необходима забота их мужчины. Особенно в такие минуты, когда волнение сильно, — закончила Ее Величество, переложив вину на неповинную голову.
— Приношу свои извинения, дорогая невеста, — склонился в галантном поклоне его светлость, и не думая возмущаться. — Прошу принять мою руку.
Марилина смотрела теперь только на Ланию, и та с улыбкой кивнула, подбадривая девушку. Ее светлость наконец вложила пальчики в ладонь жениха, и они приблизились к тронам. Молодой герцог тоже смотрел на королеву, и на губах его играла задорная улыбка, которую Ее Величество оставила незамеченной.
