Едва он уселся за стол в общей комнате, как хозяйка поставила перед ним тарелку с золотистыми ломтиками форели, посыпанными ярко-зеленым луком, укропом и петрушкой.
— Ванна была просто божественной, — сказал Флойд, придвигая тарелку поближе. — Вам следует переименовать гостиницу в ее честь.
— А вы не первый постоялец, который такое говорит, — Милдред горделиво улыбнулась. — Но это не так просто — придумать хорошее название. Мне предлагали что-то вроде «Ванна Вечности» или «Ванна Золотых Огней». Звучит красиво, но у нас ведь тут все-таки не баня.
— «Солнечная Купель», — предложил Флойд.
— О, а вот это гораздо лучше! — просияла старушка. — Надо только придумать красивую вывеску.
Флойд с удовольствием поболтал бы с ней еще, но дел было слишком много, чтобы задерживаться. Вскоре он отложил нож, поблагодарил за угощение и поднялся из-за стола. Ему нужно было встретиться с Эдгаром Уилдоном, местным старостой.
Вопреки его ожиданиям, дом старосты располагался не на деревенской площади, а чуть подальше, за небольшим фруктовым садом. Внутри пахло старым деревом, пылью и каким-то терпким травяным зельем. Помещение было простым, но просторным, с массивным столом в центре. За этим столом сидели двое мужчин, пожилой и молодой. Когда вошел Флойд, они вели между собой оживленную беседу, но пожилой тут же прервался на середине фразы.
— Что у тебя, парень? То есть, — добавил он, приглядевшись, — сэр.
— Вы Эдгар Уилдон? — спросил Флойд.
— Ага, он самый, — подтвердил старик.
У него был огромный красный нос, и Флойд подумал было, что староста не дурак выпить. Но тут он громогласно чихнул, шмыгнул носом и пожаловался:
— Чертова простуда! Это ж надо! Зимой меня никакая холодрыга не берет. Хоть дождь, хоть снег, да хоть метель — мне все нипочем, здоров как бык. А тут, смотрите-ка, три дня жара постояла, потом холодный ветерок подул — и готов. Это, — он махнул рукой в сторону своего собеседника, — мой помощник Сэм Пикергилл.
Крепко сбитый, румяный помощник в отличие от своего начальника казался воплощением здоровья. Он с любопытством смотрел на Флойда, очевидно предвкушая что-то интересное.
— Мое имя Флойд Эверли, я из Королевской Инквизиции, — сказал Флойд и подал старосте свою грамоту. Не дождавшись приглашения, он подтянул к себе ближайшую свободную табуретку и осторожно уселся. Табуретка выглядела хлипковатой, и он решил по возможности избегать резких движений.
Уилдон повертел в руках грамоту и признался:
— Мне чтению обучиться не довелось. Сэм, глянь-ка, может ты разберешь.
Пикергилл взял протянутый пергамент и принялся его читать, хмурясь и шевеля губами.
— Инквизиция, — сказал староста. — Что-то я про это слышал.
Он достал из рукава огромный льняной платок и шумно в него высморкался, показывая, что, несмотря на пробел в образовании, он человек культурный.
— Что-то такое слышал я про Инквизицию, — повторил он, сложив платок и засовывая его обратно в рукав. — Вы вроде расследуете, кто в казну податей не доплатил. Ну так я вам скажу: я в Лаксби не первый год старостой, и мы всегда все, что положено, в срок собирали, до последнего зернышка. Каждый год! И за прошлый год тоже все собрали и отвезли в Твайфорд. До последнего зернышка! — он потряс поднятым вверх указательным пальцем.
— Вы ошибаетесь, мастер Уилдон, — сказал Флойд. — Инквизиция не имеет никакого отношения к сбору податей.
— Нет? — у старосты явно сразу отлегло. — А почему тогда королевская?
— Потому что нам платят жалованье из королевской казны.
— А-а, вон оно что! — Уилдон закивал и посмотрел на Флойда с возросшим уважением.
— Они колдунов ловят, — сказал Пикергилл и вернул Флойду грамоту.
— Чего? — брови старосты поползли вверх. — Каких еще колдунов? У нас тут отродясь никаких колдунов не было. Это вам в Таренсайд надо ехать. У них там и колдуны, и ведьмы, и всякая другая нечисть, о какой приличному человеку и говорить-то не следует. А! — он вдруг хлопнул себя по лбу. — Так вы наверно туда и едете? В Таренсайд? Вам лошадь нужна?
— Да, там так и написано, — подтвердил Пикергилл. — Представлять лошадей и оказывать всякое садествие.
— Что оказывать? — переспросил староста и чихнул.
— Садествие. Помощь значит.
— Лошадь мне пока не требуется, — сказал Флойд. — Но ваше содействие действительно необходимо.
Он изложил им свой короткий, заранее заготовленный рассказ. О двойном убийстве в Эдергейме он говорить не стал, и вообще постарался опустить столько деталей, сколько было возможно. Но все равно в конце рассказа оба слушателя сидели с разинутыми ртами.
— Так значит и до нас добралась эта зараза! — взвыл староста. — Колдун таки пробрался в наши края. Боже ж ты мой, только этого нам тут и не хватало!
— Барретт Грин не колдун, — сказал Флойд.
— Как же, вы же сами только что сказали! Подозреваемый… как там вы сказали?
— Подозреваемый в совершении магического преступления.
— Вот-вот, это же оно и есть!
— Я сказал, что у него, возможно, есть магический жезл, — объяснил Флойд. — Это еще не значит, что он колдун.
— Колдун не стал бы тащить с собой бабу и ребятню, — веско сказал Пикергилл. — Они вообще баб избегают, живут сычами в каменных башнях.
— Много ты понимаешь в колдунах!
— Да уж слыхал кое-что.
— Ты, Сэм, конечно, парень башковитый, — староста снова чихнул, снова достал платок и высморкался. — И чтение знаешь и разную другую науку. Но вот насчет колдовства — этого даже тебе не понять. Это дело темное и путаное, про него и думать-то опасно. Только одно я тебе скажу. Колдун запросто может притвориться честным человеком. Чтобы, значит, никто не догадался. Может даже жену завести и детишек. Тогда-то уж точно никто не разглядит его отвратную, поганую натуру.
— Ну, если так, — с сомнением сказал Пикергилл. — Если он вправду колдун, так может он уже в Таренсайд утек? Там ему самое место.
— А ведь верно! — просветлел лицом староста. — Переправился через реку со всем своим хозяйством — и как не бывало. Может такое быть, а? — повернулся он к Флойду.
— Может быть все что угодно, — устало сказал Флойд. — Хотя я не представляю, как он потащит мулов через реку.
— Так мост же есть! На Данпортской дороге. Или по бродам можно перейти. Дождей уж давно не было, на Ивовом или Тихом броду мулам по брюхо будет.
— Ну, — сказал Флойд, — судя по карте, сразу за рекой начинается глухой лес. Что там делать с маленькими детьми?
— Ваша правда, сэр, — закивал Пикергилл. — Глухой лес и полным-полно нечисти.
— Поэтому, я думаю, они могли спрятаться в ваших краях, на какой-нибудь отдаленной ферме. У них здесь могут быть родственники. Никаких Гринов, вы сказали, поблизости нет, но мы не знаем девичью фамилию его жены, и откуда она родом. Они не могут постоянно двигаться. Где-то им надо отдохнуть.
Староста молчал с очень кислым выражением лица.
— Я ведь сказал вам, за сведения об их местонахождении положена награда, — попытался его подбодрить Флойд.
— Ну да, — уныло сказал Уилдон и опять полез в рукав за платком.
— Три золотых солара.
Староста и его помощник снова разинули рты. Уилдон открывал рот все шире и шире, и, наконец, оглушительно чихнул.
— Три солара! — невнятно воскликнул он через платок, которым вытирал нос. — Это ж получается…
— Триста ланаров, — Пикергилл с блеском подтвердил свою репутацию ученого человека.
— Неужто заплатите такие деньжищи? — сказал староста, с изумлением разглядывая Флойда.
— Заплатим, — твердо сказал Флойд. — Эти деньги уже лежат наготове. Но, конечно, только после поимки Грина.
— А какие они? — спросил Пикергилл, потирая щеки, которые зарумянились еще больше, — Какие это деньги лежат? Три золотые монеты или мешок с серебряными?
— Три золотые, — ответил Флойд, не поколебавшись ни мгновения. — Но можем и серебром выплатить, если вам так будет удобнее.
Три золотых солара — это одна восьмая часть его годового жалованья. Он их получит через десять дней, перед Солвидом, праздником летнего солнцестояния. Ничего страшного, если придется их отдать в качестве награды. До следующего праздника будет сорок дней, как-нибудь продержится. В крайнем случае можно будет перехватить у Терри, он живет у родителей, значит ему деньги не нужны.
— И вы говорите, самим колдуна ловить не надо? — спросил Пикергилл.
— Ни в коем случае не надо, — ответил Флойд. — Он может быть опасен. Даже если вы соберете ополчение, против магии вы ничего не сделаете. Поспрашивайте окрестных жителей или сами поездите по фермам, — по загоревшимся глазам Пикергилла Флойд понял, что именно на него надо рассчитывать. — Если убедитесь, что это та самая семья, сообщите нам. Дальше уж будет наша забота, как его схватить.
— А вдруг, пока я до вас доберусь, а потом пока вы сюда приедете, он опять сбежит?
— Тогда вы ничего не получите, увы. Мы платим только за результат. Так что решайте, стоит ли вам рисковать своим временем. Жаль, что у вас нет почтового ящика. Был бы он хотя бы в Твайфорде, уже было бы проще.
— В Диллеме есть ящик, — задумчиво сказал Пикергилл.
— В Диллеме? — переспросил Флойд. — Кому понадобилось ставить ящик в Диллеме?
— Так это ж охотничий замок самого лорда Саугарта, — сказал староста. — Он там, почитай, всю осень проводит и еще начало зимы прихватывает.
— В самам деле? А далеко отсюда до Диллема?
— Да пожалуй также как до Твайфорда. Может совсем чуток подальше.
Эту новость следовало хорошенько обдумать. Флойд распрощался со старостой и его помощником, и направился обратно в «Белый клевер». Карты у него с собой не было, но он неплохо ее помнил. Шагая по узким улочкам Лаксби, он представлял себе дороги, города и реки Эденора. На север от столицы ведут две больших дороги. Одна идет вдоль Вирны, та самая, по которой он сломя голову мчался до Твайфорда. На второй дороге как раз находится Лаксби. Милях в пятнадцати к северу от Лаксби течет река Нола, она разделяет земли королевского домена и графство Таренсайд. Дорога пересекает реку, через Диллем идет до Норвуда, родового замка лорда Саугарта, а затем поворачивает на северо-восток. От Лаксби до Норвуда очень далеко, дальше, чем до Эдергейма, но Диллем гораздо ближе. И раз там есть почтовый ящик, пожалуй, стоит туда наведаться.
Неплохо было бы поговорить с управляющим Диллема, подумал Флойд. На тот случай, если Грин все-таки двинул в Таренсайд. Ну и ящик… Письмами занимается Гизела, может, она подскажет, что еще можно сделать.
После долгого дневного отдыха спать ему совсем не хотелось, поэтому он решил не терять времени, и выехал из Лаксби этим же вечером.
Когда деревня осталась позади, последние лучи солнца еще дрожали на западе, цепляясь за низкие холмы. Небо было чистым и глубоким, оттененным закатными красками. Над горизонтом теплился приглушенный алый свет, выше он переходил в пурпур, а еще выше — в бархатистую синеву. Отдохнувшая лошадь шла бодрым быстрым шагом. Флойд не подгонял ее, слишком торопиться уже не было смысла.
Конечно же, никакой он не колдун, думал Флойд. Обычный пекарь. Никаких связей с Коуплендом у него не было. С Бичемом, кстати, тоже. И на убийцу Грин совсем не похож. Все про него говорили, что он хороший человек. И я тоже так подумал, когда в первый раз его допрашивал.
Во время своей службы в городской страже он насмотрелся на убийц. Обычно человеческая гниль видна сразу. По взгляду, по разговору, даже просто по движениям. Флойд не мог бы сказать точно, чем именно они отличались от остальных людей, но это действительно было видно. Хотя бывало и такое, что убийца казался вполне безобидным. Особенно, если он был из тех, кто, зашибив дружка по пьяни, размазывал потом слезы и сопли с криками: «Я не хотел!». Но только однажды, разговаривая с подозреваемым, Флойд подумал: «Хороший парень». И в итоге оказался прав. Тот парень не был убийцей, он просто прикрывал своего младшего брата. Между ними было десять лет разницы, и он растил брата чуть ли не с младенчества, когда они остались сиротами.
Громкая была история, вспомнил Флойд. Даже судья тогда расчувствовался, и этого младшенького придурка не повесили. Отправили на каторгу.
В небе висела серебряная половинка луны, окруженная россыпью звезд. Темные изгибы холмов были затоплены призрачным светом. Чем дальше он продвигался, тем глубже становилась ночь. Но тьма так и не пришла — свет звезд и серебряное сияние луны наполняли весь мир мягким, ровным свечением. Даже тени одиноких деревьев выглядели не черными, а темно-синими, словно нарисованными на фоне перламутровой травы.
Допустим, Грин не убийца, думал Флойд. Он просто мог подобрать жезл на месте преступления. Зачем? Польстился на серебро и черный жемчуг? Флойд снова вспомнил лицо Барретта Грина, его прямой, открытый взгляд. И даже такое вроде бы на него не похоже: прихватить втихаря ценную вещицу. Но допустим. Он не понял, что это орудие преступления и подобрал жезл. Как быть с этим временным зазором, который заметила Гизела? Грин сказал, что было еще темно, а Фелиция Стэктон — что уже светло.
Флойд поднял голову и взглянул на небо, высокое и бездонное, усеянное звездами. Звезды дрожали, переливались и как будто звенели. Через мгновение он понял, что этот тонкий, протяжный звук — не что иное, как пение сверчков. И не успел он опомниться, как на него нахлынуло воспоминание.
Он проснулся посреди ночи в доме Шерли, в мансарде под соломенной крышей. Комнатушка была маленькой, но зато имела огромное окно. Шерли сидела боком к нему у окна с распахнутыми ставнями. Она забралась с ногами на подоконник и обхватила руками колени. Подоконник был узким, но она была такой изящной, что ей вполне хватало места. Слегка откинув голову, она любовалась звездным небом. Ночь была такой же светлой как сейчас, в ее серебристом сиянии белая рубашка Шерли тоже словно бы светилась. «Ты чего не спишь?» — спросил Флойд. «Я слушаю сверчков», — ответила Шерли. — «Они поют немножко вразнобой. Как дети, которых заставили исполнять гимн на деревенском празднике». Он увидел, как блеснула ее улыбка.
Кто-то придумал чушь о том, что время лечит. И дурачье повторяет это раз за разом. Ничего оно не лечит. Разве что притупляет боль. И то не всегда.
Ближе к утру воздух изменился. Он стал прохладнее, пахнул сырой землей и водой. Флойд понял, что река уже близко, и начал пристальнее вглядываться в сумрак впереди. Ему сказали, что почти сразу же за мостом у дороги стоит небольшой трактир. Там можно будет немного передохнуть.
Каменный мост был окутан легким туманом, который клубился над водой, наползая на берег. Лошадь фыркнула, ощутив влажность в воздухе. В местах, где клубы тумана рассеивались, вода казалась черной и неподвижной. Такими же черными и неподвижными были силуэты деревьев, выступающих из призрачной мглы на противоположном берегу. Слева, на западе, еще был виден бледный, угасающий закатный отблеск, а на востоке над горизонтом уже загоралась тонкая, нежная полоска рассвета.
Флойд тронул лошадь, и копыта тихо застучали по камням.
Алан поднялся по каменным ступеням и толкнул створку дверей, ведущих в Башню Инквизиторов. Он сразу же ощутил как мягкая волна магии скользнула по его коже. Или это было больше похоже на легкий ветерок, он не мог бы сказать точно.
— Ванна была просто божественной, — сказал Флойд, придвигая тарелку поближе. — Вам следует переименовать гостиницу в ее честь.
— А вы не первый постоялец, который такое говорит, — Милдред горделиво улыбнулась. — Но это не так просто — придумать хорошее название. Мне предлагали что-то вроде «Ванна Вечности» или «Ванна Золотых Огней». Звучит красиво, но у нас ведь тут все-таки не баня.
— «Солнечная Купель», — предложил Флойд.
— О, а вот это гораздо лучше! — просияла старушка. — Надо только придумать красивую вывеску.
Флойд с удовольствием поболтал бы с ней еще, но дел было слишком много, чтобы задерживаться. Вскоре он отложил нож, поблагодарил за угощение и поднялся из-за стола. Ему нужно было встретиться с Эдгаром Уилдоном, местным старостой.
Вопреки его ожиданиям, дом старосты располагался не на деревенской площади, а чуть подальше, за небольшим фруктовым садом. Внутри пахло старым деревом, пылью и каким-то терпким травяным зельем. Помещение было простым, но просторным, с массивным столом в центре. За этим столом сидели двое мужчин, пожилой и молодой. Когда вошел Флойд, они вели между собой оживленную беседу, но пожилой тут же прервался на середине фразы.
— Что у тебя, парень? То есть, — добавил он, приглядевшись, — сэр.
— Вы Эдгар Уилдон? — спросил Флойд.
— Ага, он самый, — подтвердил старик.
У него был огромный красный нос, и Флойд подумал было, что староста не дурак выпить. Но тут он громогласно чихнул, шмыгнул носом и пожаловался:
— Чертова простуда! Это ж надо! Зимой меня никакая холодрыга не берет. Хоть дождь, хоть снег, да хоть метель — мне все нипочем, здоров как бык. А тут, смотрите-ка, три дня жара постояла, потом холодный ветерок подул — и готов. Это, — он махнул рукой в сторону своего собеседника, — мой помощник Сэм Пикергилл.
Крепко сбитый, румяный помощник в отличие от своего начальника казался воплощением здоровья. Он с любопытством смотрел на Флойда, очевидно предвкушая что-то интересное.
— Мое имя Флойд Эверли, я из Королевской Инквизиции, — сказал Флойд и подал старосте свою грамоту. Не дождавшись приглашения, он подтянул к себе ближайшую свободную табуретку и осторожно уселся. Табуретка выглядела хлипковатой, и он решил по возможности избегать резких движений.
Уилдон повертел в руках грамоту и признался:
— Мне чтению обучиться не довелось. Сэм, глянь-ка, может ты разберешь.
Пикергилл взял протянутый пергамент и принялся его читать, хмурясь и шевеля губами.
— Инквизиция, — сказал староста. — Что-то я про это слышал.
Он достал из рукава огромный льняной платок и шумно в него высморкался, показывая, что, несмотря на пробел в образовании, он человек культурный.
— Что-то такое слышал я про Инквизицию, — повторил он, сложив платок и засовывая его обратно в рукав. — Вы вроде расследуете, кто в казну податей не доплатил. Ну так я вам скажу: я в Лаксби не первый год старостой, и мы всегда все, что положено, в срок собирали, до последнего зернышка. Каждый год! И за прошлый год тоже все собрали и отвезли в Твайфорд. До последнего зернышка! — он потряс поднятым вверх указательным пальцем.
— Вы ошибаетесь, мастер Уилдон, — сказал Флойд. — Инквизиция не имеет никакого отношения к сбору податей.
— Нет? — у старосты явно сразу отлегло. — А почему тогда королевская?
— Потому что нам платят жалованье из королевской казны.
— А-а, вон оно что! — Уилдон закивал и посмотрел на Флойда с возросшим уважением.
— Они колдунов ловят, — сказал Пикергилл и вернул Флойду грамоту.
— Чего? — брови старосты поползли вверх. — Каких еще колдунов? У нас тут отродясь никаких колдунов не было. Это вам в Таренсайд надо ехать. У них там и колдуны, и ведьмы, и всякая другая нечисть, о какой приличному человеку и говорить-то не следует. А! — он вдруг хлопнул себя по лбу. — Так вы наверно туда и едете? В Таренсайд? Вам лошадь нужна?
— Да, там так и написано, — подтвердил Пикергилл. — Представлять лошадей и оказывать всякое садествие.
— Что оказывать? — переспросил староста и чихнул.
— Садествие. Помощь значит.
— Лошадь мне пока не требуется, — сказал Флойд. — Но ваше содействие действительно необходимо.
Он изложил им свой короткий, заранее заготовленный рассказ. О двойном убийстве в Эдергейме он говорить не стал, и вообще постарался опустить столько деталей, сколько было возможно. Но все равно в конце рассказа оба слушателя сидели с разинутыми ртами.
— Так значит и до нас добралась эта зараза! — взвыл староста. — Колдун таки пробрался в наши края. Боже ж ты мой, только этого нам тут и не хватало!
— Барретт Грин не колдун, — сказал Флойд.
— Как же, вы же сами только что сказали! Подозреваемый… как там вы сказали?
— Подозреваемый в совершении магического преступления.
— Вот-вот, это же оно и есть!
— Я сказал, что у него, возможно, есть магический жезл, — объяснил Флойд. — Это еще не значит, что он колдун.
— Колдун не стал бы тащить с собой бабу и ребятню, — веско сказал Пикергилл. — Они вообще баб избегают, живут сычами в каменных башнях.
— Много ты понимаешь в колдунах!
— Да уж слыхал кое-что.
— Ты, Сэм, конечно, парень башковитый, — староста снова чихнул, снова достал платок и высморкался. — И чтение знаешь и разную другую науку. Но вот насчет колдовства — этого даже тебе не понять. Это дело темное и путаное, про него и думать-то опасно. Только одно я тебе скажу. Колдун запросто может притвориться честным человеком. Чтобы, значит, никто не догадался. Может даже жену завести и детишек. Тогда-то уж точно никто не разглядит его отвратную, поганую натуру.
— Ну, если так, — с сомнением сказал Пикергилл. — Если он вправду колдун, так может он уже в Таренсайд утек? Там ему самое место.
— А ведь верно! — просветлел лицом староста. — Переправился через реку со всем своим хозяйством — и как не бывало. Может такое быть, а? — повернулся он к Флойду.
— Может быть все что угодно, — устало сказал Флойд. — Хотя я не представляю, как он потащит мулов через реку.
— Так мост же есть! На Данпортской дороге. Или по бродам можно перейти. Дождей уж давно не было, на Ивовом или Тихом броду мулам по брюхо будет.
— Ну, — сказал Флойд, — судя по карте, сразу за рекой начинается глухой лес. Что там делать с маленькими детьми?
— Ваша правда, сэр, — закивал Пикергилл. — Глухой лес и полным-полно нечисти.
— Поэтому, я думаю, они могли спрятаться в ваших краях, на какой-нибудь отдаленной ферме. У них здесь могут быть родственники. Никаких Гринов, вы сказали, поблизости нет, но мы не знаем девичью фамилию его жены, и откуда она родом. Они не могут постоянно двигаться. Где-то им надо отдохнуть.
Староста молчал с очень кислым выражением лица.
— Я ведь сказал вам, за сведения об их местонахождении положена награда, — попытался его подбодрить Флойд.
— Ну да, — уныло сказал Уилдон и опять полез в рукав за платком.
— Три золотых солара.
Староста и его помощник снова разинули рты. Уилдон открывал рот все шире и шире, и, наконец, оглушительно чихнул.
— Три солара! — невнятно воскликнул он через платок, которым вытирал нос. — Это ж получается…
— Триста ланаров, — Пикергилл с блеском подтвердил свою репутацию ученого человека.
— Неужто заплатите такие деньжищи? — сказал староста, с изумлением разглядывая Флойда.
— Заплатим, — твердо сказал Флойд. — Эти деньги уже лежат наготове. Но, конечно, только после поимки Грина.
— А какие они? — спросил Пикергилл, потирая щеки, которые зарумянились еще больше, — Какие это деньги лежат? Три золотые монеты или мешок с серебряными?
— Три золотые, — ответил Флойд, не поколебавшись ни мгновения. — Но можем и серебром выплатить, если вам так будет удобнее.
Три золотых солара — это одна восьмая часть его годового жалованья. Он их получит через десять дней, перед Солвидом, праздником летнего солнцестояния. Ничего страшного, если придется их отдать в качестве награды. До следующего праздника будет сорок дней, как-нибудь продержится. В крайнем случае можно будет перехватить у Терри, он живет у родителей, значит ему деньги не нужны.
— И вы говорите, самим колдуна ловить не надо? — спросил Пикергилл.
— Ни в коем случае не надо, — ответил Флойд. — Он может быть опасен. Даже если вы соберете ополчение, против магии вы ничего не сделаете. Поспрашивайте окрестных жителей или сами поездите по фермам, — по загоревшимся глазам Пикергилла Флойд понял, что именно на него надо рассчитывать. — Если убедитесь, что это та самая семья, сообщите нам. Дальше уж будет наша забота, как его схватить.
— А вдруг, пока я до вас доберусь, а потом пока вы сюда приедете, он опять сбежит?
— Тогда вы ничего не получите, увы. Мы платим только за результат. Так что решайте, стоит ли вам рисковать своим временем. Жаль, что у вас нет почтового ящика. Был бы он хотя бы в Твайфорде, уже было бы проще.
— В Диллеме есть ящик, — задумчиво сказал Пикергилл.
— В Диллеме? — переспросил Флойд. — Кому понадобилось ставить ящик в Диллеме?
— Так это ж охотничий замок самого лорда Саугарта, — сказал староста. — Он там, почитай, всю осень проводит и еще начало зимы прихватывает.
— В самам деле? А далеко отсюда до Диллема?
— Да пожалуй также как до Твайфорда. Может совсем чуток подальше.
Эту новость следовало хорошенько обдумать. Флойд распрощался со старостой и его помощником, и направился обратно в «Белый клевер». Карты у него с собой не было, но он неплохо ее помнил. Шагая по узким улочкам Лаксби, он представлял себе дороги, города и реки Эденора. На север от столицы ведут две больших дороги. Одна идет вдоль Вирны, та самая, по которой он сломя голову мчался до Твайфорда. На второй дороге как раз находится Лаксби. Милях в пятнадцати к северу от Лаксби течет река Нола, она разделяет земли королевского домена и графство Таренсайд. Дорога пересекает реку, через Диллем идет до Норвуда, родового замка лорда Саугарта, а затем поворачивает на северо-восток. От Лаксби до Норвуда очень далеко, дальше, чем до Эдергейма, но Диллем гораздо ближе. И раз там есть почтовый ящик, пожалуй, стоит туда наведаться.
Неплохо было бы поговорить с управляющим Диллема, подумал Флойд. На тот случай, если Грин все-таки двинул в Таренсайд. Ну и ящик… Письмами занимается Гизела, может, она подскажет, что еще можно сделать.
После долгого дневного отдыха спать ему совсем не хотелось, поэтому он решил не терять времени, и выехал из Лаксби этим же вечером.
Когда деревня осталась позади, последние лучи солнца еще дрожали на западе, цепляясь за низкие холмы. Небо было чистым и глубоким, оттененным закатными красками. Над горизонтом теплился приглушенный алый свет, выше он переходил в пурпур, а еще выше — в бархатистую синеву. Отдохнувшая лошадь шла бодрым быстрым шагом. Флойд не подгонял ее, слишком торопиться уже не было смысла.
Конечно же, никакой он не колдун, думал Флойд. Обычный пекарь. Никаких связей с Коуплендом у него не было. С Бичемом, кстати, тоже. И на убийцу Грин совсем не похож. Все про него говорили, что он хороший человек. И я тоже так подумал, когда в первый раз его допрашивал.
Во время своей службы в городской страже он насмотрелся на убийц. Обычно человеческая гниль видна сразу. По взгляду, по разговору, даже просто по движениям. Флойд не мог бы сказать точно, чем именно они отличались от остальных людей, но это действительно было видно. Хотя бывало и такое, что убийца казался вполне безобидным. Особенно, если он был из тех, кто, зашибив дружка по пьяни, размазывал потом слезы и сопли с криками: «Я не хотел!». Но только однажды, разговаривая с подозреваемым, Флойд подумал: «Хороший парень». И в итоге оказался прав. Тот парень не был убийцей, он просто прикрывал своего младшего брата. Между ними было десять лет разницы, и он растил брата чуть ли не с младенчества, когда они остались сиротами.
Громкая была история, вспомнил Флойд. Даже судья тогда расчувствовался, и этого младшенького придурка не повесили. Отправили на каторгу.
В небе висела серебряная половинка луны, окруженная россыпью звезд. Темные изгибы холмов были затоплены призрачным светом. Чем дальше он продвигался, тем глубже становилась ночь. Но тьма так и не пришла — свет звезд и серебряное сияние луны наполняли весь мир мягким, ровным свечением. Даже тени одиноких деревьев выглядели не черными, а темно-синими, словно нарисованными на фоне перламутровой травы.
Допустим, Грин не убийца, думал Флойд. Он просто мог подобрать жезл на месте преступления. Зачем? Польстился на серебро и черный жемчуг? Флойд снова вспомнил лицо Барретта Грина, его прямой, открытый взгляд. И даже такое вроде бы на него не похоже: прихватить втихаря ценную вещицу. Но допустим. Он не понял, что это орудие преступления и подобрал жезл. Как быть с этим временным зазором, который заметила Гизела? Грин сказал, что было еще темно, а Фелиция Стэктон — что уже светло.
Флойд поднял голову и взглянул на небо, высокое и бездонное, усеянное звездами. Звезды дрожали, переливались и как будто звенели. Через мгновение он понял, что этот тонкий, протяжный звук — не что иное, как пение сверчков. И не успел он опомниться, как на него нахлынуло воспоминание.
Он проснулся посреди ночи в доме Шерли, в мансарде под соломенной крышей. Комнатушка была маленькой, но зато имела огромное окно. Шерли сидела боком к нему у окна с распахнутыми ставнями. Она забралась с ногами на подоконник и обхватила руками колени. Подоконник был узким, но она была такой изящной, что ей вполне хватало места. Слегка откинув голову, она любовалась звездным небом. Ночь была такой же светлой как сейчас, в ее серебристом сиянии белая рубашка Шерли тоже словно бы светилась. «Ты чего не спишь?» — спросил Флойд. «Я слушаю сверчков», — ответила Шерли. — «Они поют немножко вразнобой. Как дети, которых заставили исполнять гимн на деревенском празднике». Он увидел, как блеснула ее улыбка.
Кто-то придумал чушь о том, что время лечит. И дурачье повторяет это раз за разом. Ничего оно не лечит. Разве что притупляет боль. И то не всегда.
Ближе к утру воздух изменился. Он стал прохладнее, пахнул сырой землей и водой. Флойд понял, что река уже близко, и начал пристальнее вглядываться в сумрак впереди. Ему сказали, что почти сразу же за мостом у дороги стоит небольшой трактир. Там можно будет немного передохнуть.
Каменный мост был окутан легким туманом, который клубился над водой, наползая на берег. Лошадь фыркнула, ощутив влажность в воздухе. В местах, где клубы тумана рассеивались, вода казалась черной и неподвижной. Такими же черными и неподвижными были силуэты деревьев, выступающих из призрачной мглы на противоположном берегу. Слева, на западе, еще был виден бледный, угасающий закатный отблеск, а на востоке над горизонтом уже загоралась тонкая, нежная полоска рассвета.
Флойд тронул лошадь, и копыта тихо застучали по камням.
Глава 20. Ривервуд, Башня Инквизиторов
Алан поднялся по каменным ступеням и толкнул створку дверей, ведущих в Башню Инквизиторов. Он сразу же ощутил как мягкая волна магии скользнула по его коже. Или это было больше похоже на легкий ветерок, он не мог бы сказать точно.
