— Я не выдумываю, я говорю как есть. Раньше этой темной дряни не было, а вот теперь повылазило. И все почему? Потому что король наш уже слишком стар.
— Какая чушь! У тебя совсем память отсохла? Не далее как месяц назад колокола звонили по всему городу, потому что у короля родилась дочь. Значит не так уж он и стар.
— У меня-то с памятью все прекрасно, а вот ты кое-что подзабыла: не далее как два месяца назад колокола звонили, потому что королю Конраду исполнилось ровно сто лет.
— И что с того?
— А то, что не долго ему осталось. Вот умрет он — и грянут последние времена.
— У него в роду были эльфы. Так что нас с тобой он точно переживет.
— Не стоит обсуждать здоровье короля Конрада при посторонних, – вмешался Флойд. — Я-то понимаю, вы ничего плохого не имели в виду, но кое-кто может посчитать такие разговоры изменническими.
— Вот видишь! — возликовала старуха. — Ты совсем рехнулся, вести такие речи?
— Я только хотел сказать, что король не вечен, — не сдавался старик.
— Мне пора, — сказал Флойд. — Благодарю за уделенное время.
Он аккуратно прикрыл дверь, за которой все еще раздавались раздраженные голоса, и направился в сторону кордегардии. Сразу за домом Барретта Грина Медовая улица круто поворачивала на юг, и чуть дальше за поворотом было здание, где стражники могли поесть и даже поспать между дежурствами. Люк Фабер наверняка уже там. С утра они договорились, что Люк обойдет ближайшие дома за Фултоновским домом-над-аркой. Сержант Гривз при этом присутствовал, он начал было протестовать, но потом махнул на них рукой.
Флойд не ошибся. Люк встретил его широченной ухмылкой, по которой сразу было понятно, что у него есть новости.
— С тебя пиво, — заявил он с довольным видом.
— Ладно. Чем порадуешь?
— Я нашел свидетеля, который кое-что видел.
За узким длинным столом, заваленным книгами, сидели двое: парень и девушка, одетые в черное. Оба склонились каждый над своей книгой, увлеченно читая, даже не подняв глаз на вошедших.
Комната была побольше кабинета лорда-инквизитора, но все равно чем-то похожа: такие же сводчатые потолки, узкие стрельчатые окна и книжные шкафы.
— Познакомьтесь со своим новым коллегой, — сказал лорд Ирвин.
Никто из них не встал при виде начальника. Девушка так и продолжила читать, сосредоточенно нахмурив брови, но парень все же поднял голову.
— Это Алан Корбрей, — Уинбрейт небрежно махнул рукой в сторону Алана. — А это Теренс Блуэтт, наш доктор.
— Привет, — сказал Теренс. У него были темные волнистые волосы, серые глаза и такое выражение лица, будто он вот-вот улыбнется. По виду ему было чуть за двадцать.
— Он прекрасно разбирается в магических болезнях и других повреждениях в организме, — продолжил Уинбрейт. — Это Гизела Саммер.
Девушка наконец взглянула на Алана. Глаза у нее были голубые и прозрачные как льдинки. Красивая, но строгая на вид. Густые светлые волосы собраны в пучок на затылке, высокий воротник черного платья охватывает изящную шею. И абсолютно непроницаемое выражение лица.
— Добро пожаловать, — сказала она без тени радушия.
— Она прекрасно разбирается во всем остальном, — сказал Уинбрейт. — Если у тебя есть какой-то вопрос, не торопись зарываться в книги. Спроси сначала у нее, может быть она знает ответ.
С противоположной стороны стола было несколько пустых стульев. Лорд Ирвин опустился на один из них и указал Алану на другой.
— Гизела, — сказал он. — Ты должна помочь Алану восполнить пробелы в образовании. Видят боги, ему это необходимо.
— О, парень попал! — хмыкнул Теренс.
Алан неуверенно улыбнулся. Попал куда? Это шутка? Или предупреждение? Гизела смерила его оценивающим взглядом. Взгляд был холодный, но несмотря на это, Алану стало жарко. Нет, правда, очень красивая девушка.
— Еще у нас в команде есть Флойд Эверли. Но сейчас он занимается опросом свидетелей, — добавил Уинбрейт. — Итак. Что мы имеем на данный момент?
Теренс закрыл свою книгу и отложил в сторону.
— Я осмотрел оба трупа, — сказал он. — Все оказалось даже хуже, чем мы думали.
Он помолчал, потирая небольшую бородку, которую, видимо, начал отпускать совсем недавно.
— Это теротропия.
В комнате повисла тишина. Я слышал это слово, подумал Алан. Что-то такое Энбальд говорил… Он покосился на Уинбрейта и понял, что лорд-инквизитор по-настоящему поражен.
— Теротропия? — переспросил лорд Ирвин.
И тут Алан вспомнил. Он невольно охнул и тут же выпалил:
— Это же магия фоморов?!
Уинбрейт не обратил внимания на его возглас, но Гизела кивнула. О, боги милостивые! Во что же это я вляпался?
— Не может быть, — сказал лорд Ирвин. — Об этой дряни никто не слышал уже лет... семь? С тех пор, как казнили Брейдена Флитвуда.
— Да, ровно семь лет, — подтвердила Гизела.
— У Флитвуда были ученики, — сказал Теренс.
— Да. Но их достаточно быстро переловили, — Уинбрейт смотрел на книжный шкаф позади стола, его взгляд перебегал с одной книги на другую.
— Видимо, не всех, — тихо сказала Гизела.
И снова воцарилась тишина. Алан пытался вспомнить, о ком идет речь, но память ему ничего не подсказывала.
— Жертв так и не опознали? — спросил Уинбрейт.
— Пока нет, — ответил Теренс. — Стражники опрашивают всех подряд, ищут кто из жителей пропал нынешней ночью.
— Придется мне поговорить с Сантемаром, — лорд Ирвин поморщился. — В этом деле нам никак не обойтись без их помощи. Нужно обойти все таверны в городе, проверить, нет ли магов среди приезжих.
— К Сантемару можно отправить Флойда, — сказал Теренс.
— Да, так и сделаем. Скажете ему, когда он вернется, — лорд Ирвин поднялся.
Теренс и Гизела опять остались сидеть, и Алан тоже не стал вставать. Если тут так принято, то обычная почтительность будет выглядеть подобострастием.
— Я поеду к Верховному магу. Гизела, подними архивы по делу Флитвуда, все до последней бумажки. Теренс, Алан, помогайте ей. Пока не вернется Флойд — она главная.
Уинбрейт развернулся и стремительно вышел, оставив приоткрытой двустворчатую дубовую дверь.
— Ты знаешь, кто такие фоморы? — спросила Гизела.
Алану потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями. Фоморами его пугали с детства, и он много чего про них слышал.
— Это чудовища, которые живут под землей. Все говорят, что они выглядят ужасно, но никто не может сказать, как именно. И они разумные.
Гизела кивнула.
— Да, очень разумные.
— Настолько разумные, что они могут проникнуть в сознание человека, — сказал Теренс.
— Они проникли в сознание тех людей? — спросил Алан. — Которых убили?
Теренс покачал головой:
— Нет, тех людей убили не фоморы. Это был человек.
Пожалуй, это были хорошие новости. Алану бы не хотелось оставаться в городе, по которому разгуливают чудовища.
— Какой-то человек убил их магией фоморов, — сказал он. — Теро… теротропия. Она запрещена?
— Конечно, — ответила Гизела.
— А как она работает? — спросил Алан.
«Никогда не скрывай, что ты чего-то не знаешь, — говорил ему Энбальд. — Мир огромен и всего знать невозможно. Каждый человек, даже самый мудрый, в чем-то невежествен. Если станешь делать вид, будто все понимаешь, ты никогда ничему не научишься». Следовать этому совету было нелегко: всегда есть риск, что тебя поднимут на смех. Но лучше уж прослыть болваном, чем остаться неучем.
Однако Теренс и Гизела и не думали смеяться.
— Ну... Если упростить... — сказал Теренс. — Преступник направляет на жертву поток темной магии, и жертва превращается в фомора.
— То есть, — сказал Алан, — человек превращается в чудовище?
— Теоретически да, — ответил Теренс. — Но науке не известно ни одного случая успешной трансформации. В самом начале превращения человек умирает. Это происходит очень быстро.
— В научных работах описано несколько случаев полной трансформации змей и ящериц, — добавила Гизела.
— Да, — кивнул Теренс. — И это были по-настоящему мерзкие твари.
Алана снова кольнул страх. Ты знал, куда шел, сказал он себе.
— Давайте пока вспомним все, что нам известно о деле Флитвуда, — сказала Гизела. — Алан, начнем с тебя. Что ты знаешь об этой истории?
— Ничего.
— Ничего? — удивилась Гизела. — Совсем ничего?
— А чего ты хотела, — сказал Теренс. — Он ведь даже не знает, что такое теротропия.
— Знает, — возразила Гизела. — Он сказал, что это магия фоморов.
— Я слышал это слово от моего учителя, — сказал Алан. — Он мне рассказывал про разные виды темной магии. Но я не помню ни про какого Флитвуда.
— Именно Флитвуд придумал термин «теротропия».
Алан пожал плечами.
— Ты давно приехал в Эдергейм? — спросила Гизела.
— Вчера, — ответил Алан. — Я родом из Хопсвилла, это в Нолдвире.
— Не может быть чтобы в Нолдвире не слышали о процессе Флитвуда.
— В Уолчестере наверняка слышали, — сказал Теренс. — Но Хопсвилл остался в блаженном неведении.
— Где именно находится Хопсвилл? — спросила Гизела. — Далеко от Уолчестера?
— Далеко, — ответил Алан. — Это на юге, возле Санбриджа.
В Уолчестере, столице Нолдвира, он был один единственный раз в жизни и запомнил только огромные дома и огромные толпы народа.
— Хорошо, — сказала Гизела. — Тогда ты, Терри. Что ты знаешь о Флитвуде?
— Ну-у, мне тогда было пятнадцать. Помню, мы с братом спорили, надо ли идти на площадь, посмотреть, как его сожгут. Брат тогда сказал, он точно пойдет, потому что он поэт, и ему надо знать «правду жизни». А я уже тогда решил, что стану врачом, поэтому тоже пошел, ведь мне «правда жизни» нужна не меньше. Надо сказать, потом мы оба об этом пожалели. Зрелище было крайне неприятное.
— Твои личные воспоминания конечно очень важны, — сказала Гизела с серьезным видом. — Но я бы хотела услышать все факты, которые тебе известны.
— Ну ладно, — вздохнул Теренс.
Он слегка откашлялся, выпрямился, положил руки на стол и продолжил:
— В 1109 году Верховному инквизитору Арлиндону поступил письменный донос на Брейдена Флитвуда, уроженца графства Белхарт. Письмо написала жена некого мага (имя его я запамятовал), который без вести пропал в Белхарте, в Ведьмином лесу. Казалось бы, чего тут странного, не он первый, не он, увы, последний. Ведьмин лес — такое место, куда добровольно сунется только сумасшедший. Ну, либо ученый, вроде нашего мага. Но его жена утверждала, что это была не первая его экспедиция, изо всех предыдущих он благополучно возвращался без единой царапины и с ценными научными материалами.
Когда он не вернулся к назначенному сроку, его жена поехала в Белхарт на поиски. И там-то местные жители сказали ей, что, возможно, к исчезновению ее супруга причастен владелец поместья Тангерхолл, которое находится на самом краю Ведьминого леса.
Раньше это поместье принадлежало дому Тангеров, благородному, но вконец обнищавшему. У последнего лорда Тангера не было сыновей, только дочери. После его смерти наследницы продали поместье Брейдену Флитвуду, тогда еще молодому, но весьма преуспевающему аптекарю из города Марстона.
Через несколько лет после переезда Флитвуда в Тангерхолл по окрестностям поползли нехорошие слухи. Совершенно непонятно, откуда они брались. Немногочисленных слуг Флитвуд привез с собой и образ жизни он вел уединенный. Если не считать нескольких гостей, которые приезжали редко, но зато оставались подолгу. Люди говорили, будто Флитвуд и его друзья занимаются колдовством, проводят черные ритуалы в Ведьмином лесу, принося в жертву случайных путников.
Поскольку случайных путников в лесу было маловато, из окрестных деревень начали пропадать крестьяне. Ну, у нас тут не какая-нибудь Тенерия, приходить к господскому дому с зажженными факелами не принято. Поэтому местные жители отправили своих представителей к графу Белхарту с просьбой разобраться в этом деле. Но граф от них отмахнулся, приказав не докучать ему сельскими байками.
Жена пропавшего мага оказалась женщиной благоразумной. С просьбой разобраться в этом деле она сразу же обратилась в Инквизицию. И не прогадала. Арлиндон заинтересовался этим случаем и начал расследование. В конечном итоге слухи подтвердились почти полностью. За исключением того, что Флитвуд и его приспешники похищали людей не для того, чтобы принести их в жертву, а для экспериментов.
— Расскажи подробнее про Флитвуда, — попросила Гизела. — Что за человеком он был.
— Ты ведь все это знаешь не хуже меня.
— Я знаю, но Алан — нет.
— Флитвуд унаследовал от отца аптеку в Марстоне и длинный список постоянных клиентов. Тогда ему было лет двадцать пять. Пару лет после этого он жил да радовался. Ему удалось еще увеличить доходы, поскольку он, как всякий хороший аптекарь, занимался алхимией. И, похоже, именно это его погубило. У Флитвуда была одна особенность, которая омрачала его благополучную жизнь. По ночам его часто мучили кошмары. В течение нескольких лет он пытался создать успокаивающее зелье, но без особого успеха. Пока не отправился в Ведьмин лес за новыми ингредиентами. Там он нашел какие-то ценные мухоморы…
— Мухоморы? — переспросила Гизела.
— Ох, ну не будь ты такой серьезной. Ну да, не мухоморы. Одну интересную травку под названием Leonurus palustris.
Наконец-то у Алана появилась возможность блеснуть знанием!
— Болотный львинохвост, — сказал он.
Гизела и Теренс уставились на него в замешательстве. Алан почувствовал, как у него краснеют уши.
— Ого, — сказал Теренс. — Ты изучал алхимию?
— Немного, — ответил Алан. — И еще немного изучал магию земли. Теорию.
— Как интересно, — сказала Гизела. — Обычно мальчиков в деревне обучает какой-нибудь знахарь.
— Моего учителя зовут Энбальд Бринмор, он зеленый маг.
— Повезло тебе, — Гизела чуть ли не улыбнулась. — В провинции редко можно встретить настоящий научный подход.
— Гизела сама провинциалка, поэтому знает, о чем говорит, — вставил Теренс.
— Ничего подобного. Мои родители из Бривии, но я родилась в Эдергейме. Впрочем, это неважно. Давай дальше про Флитвуда.
— Флитвуд продолжил исследовать Ведьмин лес и экспериментировать с новым зельем. Он так увлекся этой работой, что передал аптеку младшему брату и выкупил поместье Тангерхолл, чтобы не тратить время на дорогу. Но направление его поисков изменилось после того, как он нашел в лесу мертвого фомора. Во всяком случае, так он сказал на допросе. Труп фомора он уничтожил перед тем, как к нему заявились боевые маги из Ривервуда.
— Но сам Флитвуд магом не был? — спросил Алан.
— Изначально не был. Но магические способности у него были, и у него были средства, чтобы скупать все книги, до которых он только мог дотянуться. Пожалуй, его можно назвать самым известным магом-самоучкой в истории.
— Это и правда большая редкость, — сказала Гизела. — Обучение без наставника в лучшем случае окажется бессмысленной тратой времени. А в худшем — может привести к беде.
— В истории с Флитвудом сработал второй вариант, — заметил Теренс. — Поэтому кое-кто считает, что у простых людей не должно быть доступа к книгам.
— Это очень вредное заблуждение, — Гизела нахмурилась. — Нельзя мешать просвещению.
— О, боги, зачем я это сказал? — Теренс прикрыл глаза рукой, словно у него заболела голова.
— Не книги творят зло, а дурные люди.
— Ладно, не заводись. Вот вернется Флойд, можешь спорить с ним сколько угодно, а я не буду участвовать в этой перепалке.
— Спорить и правда бессмысленно, вы все равно не сможете повернуть время вспять.
— Какая чушь! У тебя совсем память отсохла? Не далее как месяц назад колокола звонили по всему городу, потому что у короля родилась дочь. Значит не так уж он и стар.
— У меня-то с памятью все прекрасно, а вот ты кое-что подзабыла: не далее как два месяца назад колокола звонили, потому что королю Конраду исполнилось ровно сто лет.
— И что с того?
— А то, что не долго ему осталось. Вот умрет он — и грянут последние времена.
— У него в роду были эльфы. Так что нас с тобой он точно переживет.
— Не стоит обсуждать здоровье короля Конрада при посторонних, – вмешался Флойд. — Я-то понимаю, вы ничего плохого не имели в виду, но кое-кто может посчитать такие разговоры изменническими.
— Вот видишь! — возликовала старуха. — Ты совсем рехнулся, вести такие речи?
— Я только хотел сказать, что король не вечен, — не сдавался старик.
— Мне пора, — сказал Флойд. — Благодарю за уделенное время.
Он аккуратно прикрыл дверь, за которой все еще раздавались раздраженные голоса, и направился в сторону кордегардии. Сразу за домом Барретта Грина Медовая улица круто поворачивала на юг, и чуть дальше за поворотом было здание, где стражники могли поесть и даже поспать между дежурствами. Люк Фабер наверняка уже там. С утра они договорились, что Люк обойдет ближайшие дома за Фултоновским домом-над-аркой. Сержант Гривз при этом присутствовал, он начал было протестовать, но потом махнул на них рукой.
Флойд не ошибся. Люк встретил его широченной ухмылкой, по которой сразу было понятно, что у него есть новости.
— С тебя пиво, — заявил он с довольным видом.
— Ладно. Чем порадуешь?
— Я нашел свидетеля, который кое-что видел.
Глава 4. Ривервуд, Башня Инквизиторов
За узким длинным столом, заваленным книгами, сидели двое: парень и девушка, одетые в черное. Оба склонились каждый над своей книгой, увлеченно читая, даже не подняв глаз на вошедших.
Комната была побольше кабинета лорда-инквизитора, но все равно чем-то похожа: такие же сводчатые потолки, узкие стрельчатые окна и книжные шкафы.
— Познакомьтесь со своим новым коллегой, — сказал лорд Ирвин.
Никто из них не встал при виде начальника. Девушка так и продолжила читать, сосредоточенно нахмурив брови, но парень все же поднял голову.
— Это Алан Корбрей, — Уинбрейт небрежно махнул рукой в сторону Алана. — А это Теренс Блуэтт, наш доктор.
— Привет, — сказал Теренс. У него были темные волнистые волосы, серые глаза и такое выражение лица, будто он вот-вот улыбнется. По виду ему было чуть за двадцать.
— Он прекрасно разбирается в магических болезнях и других повреждениях в организме, — продолжил Уинбрейт. — Это Гизела Саммер.
Девушка наконец взглянула на Алана. Глаза у нее были голубые и прозрачные как льдинки. Красивая, но строгая на вид. Густые светлые волосы собраны в пучок на затылке, высокий воротник черного платья охватывает изящную шею. И абсолютно непроницаемое выражение лица.
— Добро пожаловать, — сказала она без тени радушия.
— Она прекрасно разбирается во всем остальном, — сказал Уинбрейт. — Если у тебя есть какой-то вопрос, не торопись зарываться в книги. Спроси сначала у нее, может быть она знает ответ.
С противоположной стороны стола было несколько пустых стульев. Лорд Ирвин опустился на один из них и указал Алану на другой.
— Гизела, — сказал он. — Ты должна помочь Алану восполнить пробелы в образовании. Видят боги, ему это необходимо.
— О, парень попал! — хмыкнул Теренс.
Алан неуверенно улыбнулся. Попал куда? Это шутка? Или предупреждение? Гизела смерила его оценивающим взглядом. Взгляд был холодный, но несмотря на это, Алану стало жарко. Нет, правда, очень красивая девушка.
— Еще у нас в команде есть Флойд Эверли. Но сейчас он занимается опросом свидетелей, — добавил Уинбрейт. — Итак. Что мы имеем на данный момент?
Теренс закрыл свою книгу и отложил в сторону.
— Я осмотрел оба трупа, — сказал он. — Все оказалось даже хуже, чем мы думали.
Он помолчал, потирая небольшую бородку, которую, видимо, начал отпускать совсем недавно.
— Это теротропия.
В комнате повисла тишина. Я слышал это слово, подумал Алан. Что-то такое Энбальд говорил… Он покосился на Уинбрейта и понял, что лорд-инквизитор по-настоящему поражен.
— Теротропия? — переспросил лорд Ирвин.
И тут Алан вспомнил. Он невольно охнул и тут же выпалил:
— Это же магия фоморов?!
Уинбрейт не обратил внимания на его возглас, но Гизела кивнула. О, боги милостивые! Во что же это я вляпался?
— Не может быть, — сказал лорд Ирвин. — Об этой дряни никто не слышал уже лет... семь? С тех пор, как казнили Брейдена Флитвуда.
— Да, ровно семь лет, — подтвердила Гизела.
— У Флитвуда были ученики, — сказал Теренс.
— Да. Но их достаточно быстро переловили, — Уинбрейт смотрел на книжный шкаф позади стола, его взгляд перебегал с одной книги на другую.
— Видимо, не всех, — тихо сказала Гизела.
И снова воцарилась тишина. Алан пытался вспомнить, о ком идет речь, но память ему ничего не подсказывала.
— Жертв так и не опознали? — спросил Уинбрейт.
— Пока нет, — ответил Теренс. — Стражники опрашивают всех подряд, ищут кто из жителей пропал нынешней ночью.
— Придется мне поговорить с Сантемаром, — лорд Ирвин поморщился. — В этом деле нам никак не обойтись без их помощи. Нужно обойти все таверны в городе, проверить, нет ли магов среди приезжих.
— К Сантемару можно отправить Флойда, — сказал Теренс.
— Да, так и сделаем. Скажете ему, когда он вернется, — лорд Ирвин поднялся.
Теренс и Гизела опять остались сидеть, и Алан тоже не стал вставать. Если тут так принято, то обычная почтительность будет выглядеть подобострастием.
— Я поеду к Верховному магу. Гизела, подними архивы по делу Флитвуда, все до последней бумажки. Теренс, Алан, помогайте ей. Пока не вернется Флойд — она главная.
Уинбрейт развернулся и стремительно вышел, оставив приоткрытой двустворчатую дубовую дверь.
— Ты знаешь, кто такие фоморы? — спросила Гизела.
Алану потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями. Фоморами его пугали с детства, и он много чего про них слышал.
— Это чудовища, которые живут под землей. Все говорят, что они выглядят ужасно, но никто не может сказать, как именно. И они разумные.
Гизела кивнула.
— Да, очень разумные.
— Настолько разумные, что они могут проникнуть в сознание человека, — сказал Теренс.
— Они проникли в сознание тех людей? — спросил Алан. — Которых убили?
Теренс покачал головой:
— Нет, тех людей убили не фоморы. Это был человек.
Пожалуй, это были хорошие новости. Алану бы не хотелось оставаться в городе, по которому разгуливают чудовища.
— Какой-то человек убил их магией фоморов, — сказал он. — Теро… теротропия. Она запрещена?
— Конечно, — ответила Гизела.
— А как она работает? — спросил Алан.
«Никогда не скрывай, что ты чего-то не знаешь, — говорил ему Энбальд. — Мир огромен и всего знать невозможно. Каждый человек, даже самый мудрый, в чем-то невежествен. Если станешь делать вид, будто все понимаешь, ты никогда ничему не научишься». Следовать этому совету было нелегко: всегда есть риск, что тебя поднимут на смех. Но лучше уж прослыть болваном, чем остаться неучем.
Однако Теренс и Гизела и не думали смеяться.
— Ну... Если упростить... — сказал Теренс. — Преступник направляет на жертву поток темной магии, и жертва превращается в фомора.
— То есть, — сказал Алан, — человек превращается в чудовище?
— Теоретически да, — ответил Теренс. — Но науке не известно ни одного случая успешной трансформации. В самом начале превращения человек умирает. Это происходит очень быстро.
— В научных работах описано несколько случаев полной трансформации змей и ящериц, — добавила Гизела.
— Да, — кивнул Теренс. — И это были по-настоящему мерзкие твари.
Алана снова кольнул страх. Ты знал, куда шел, сказал он себе.
— Давайте пока вспомним все, что нам известно о деле Флитвуда, — сказала Гизела. — Алан, начнем с тебя. Что ты знаешь об этой истории?
— Ничего.
— Ничего? — удивилась Гизела. — Совсем ничего?
— А чего ты хотела, — сказал Теренс. — Он ведь даже не знает, что такое теротропия.
— Знает, — возразила Гизела. — Он сказал, что это магия фоморов.
— Я слышал это слово от моего учителя, — сказал Алан. — Он мне рассказывал про разные виды темной магии. Но я не помню ни про какого Флитвуда.
— Именно Флитвуд придумал термин «теротропия».
Алан пожал плечами.
— Ты давно приехал в Эдергейм? — спросила Гизела.
— Вчера, — ответил Алан. — Я родом из Хопсвилла, это в Нолдвире.
— Не может быть чтобы в Нолдвире не слышали о процессе Флитвуда.
— В Уолчестере наверняка слышали, — сказал Теренс. — Но Хопсвилл остался в блаженном неведении.
— Где именно находится Хопсвилл? — спросила Гизела. — Далеко от Уолчестера?
— Далеко, — ответил Алан. — Это на юге, возле Санбриджа.
В Уолчестере, столице Нолдвира, он был один единственный раз в жизни и запомнил только огромные дома и огромные толпы народа.
— Хорошо, — сказала Гизела. — Тогда ты, Терри. Что ты знаешь о Флитвуде?
— Ну-у, мне тогда было пятнадцать. Помню, мы с братом спорили, надо ли идти на площадь, посмотреть, как его сожгут. Брат тогда сказал, он точно пойдет, потому что он поэт, и ему надо знать «правду жизни». А я уже тогда решил, что стану врачом, поэтому тоже пошел, ведь мне «правда жизни» нужна не меньше. Надо сказать, потом мы оба об этом пожалели. Зрелище было крайне неприятное.
— Твои личные воспоминания конечно очень важны, — сказала Гизела с серьезным видом. — Но я бы хотела услышать все факты, которые тебе известны.
— Ну ладно, — вздохнул Теренс.
Он слегка откашлялся, выпрямился, положил руки на стол и продолжил:
— В 1109 году Верховному инквизитору Арлиндону поступил письменный донос на Брейдена Флитвуда, уроженца графства Белхарт. Письмо написала жена некого мага (имя его я запамятовал), который без вести пропал в Белхарте, в Ведьмином лесу. Казалось бы, чего тут странного, не он первый, не он, увы, последний. Ведьмин лес — такое место, куда добровольно сунется только сумасшедший. Ну, либо ученый, вроде нашего мага. Но его жена утверждала, что это была не первая его экспедиция, изо всех предыдущих он благополучно возвращался без единой царапины и с ценными научными материалами.
Когда он не вернулся к назначенному сроку, его жена поехала в Белхарт на поиски. И там-то местные жители сказали ей, что, возможно, к исчезновению ее супруга причастен владелец поместья Тангерхолл, которое находится на самом краю Ведьминого леса.
Раньше это поместье принадлежало дому Тангеров, благородному, но вконец обнищавшему. У последнего лорда Тангера не было сыновей, только дочери. После его смерти наследницы продали поместье Брейдену Флитвуду, тогда еще молодому, но весьма преуспевающему аптекарю из города Марстона.
Через несколько лет после переезда Флитвуда в Тангерхолл по окрестностям поползли нехорошие слухи. Совершенно непонятно, откуда они брались. Немногочисленных слуг Флитвуд привез с собой и образ жизни он вел уединенный. Если не считать нескольких гостей, которые приезжали редко, но зато оставались подолгу. Люди говорили, будто Флитвуд и его друзья занимаются колдовством, проводят черные ритуалы в Ведьмином лесу, принося в жертву случайных путников.
Поскольку случайных путников в лесу было маловато, из окрестных деревень начали пропадать крестьяне. Ну, у нас тут не какая-нибудь Тенерия, приходить к господскому дому с зажженными факелами не принято. Поэтому местные жители отправили своих представителей к графу Белхарту с просьбой разобраться в этом деле. Но граф от них отмахнулся, приказав не докучать ему сельскими байками.
Жена пропавшего мага оказалась женщиной благоразумной. С просьбой разобраться в этом деле она сразу же обратилась в Инквизицию. И не прогадала. Арлиндон заинтересовался этим случаем и начал расследование. В конечном итоге слухи подтвердились почти полностью. За исключением того, что Флитвуд и его приспешники похищали людей не для того, чтобы принести их в жертву, а для экспериментов.
— Расскажи подробнее про Флитвуда, — попросила Гизела. — Что за человеком он был.
— Ты ведь все это знаешь не хуже меня.
— Я знаю, но Алан — нет.
— Флитвуд унаследовал от отца аптеку в Марстоне и длинный список постоянных клиентов. Тогда ему было лет двадцать пять. Пару лет после этого он жил да радовался. Ему удалось еще увеличить доходы, поскольку он, как всякий хороший аптекарь, занимался алхимией. И, похоже, именно это его погубило. У Флитвуда была одна особенность, которая омрачала его благополучную жизнь. По ночам его часто мучили кошмары. В течение нескольких лет он пытался создать успокаивающее зелье, но без особого успеха. Пока не отправился в Ведьмин лес за новыми ингредиентами. Там он нашел какие-то ценные мухоморы…
— Мухоморы? — переспросила Гизела.
— Ох, ну не будь ты такой серьезной. Ну да, не мухоморы. Одну интересную травку под названием Leonurus palustris.
Наконец-то у Алана появилась возможность блеснуть знанием!
— Болотный львинохвост, — сказал он.
Гизела и Теренс уставились на него в замешательстве. Алан почувствовал, как у него краснеют уши.
— Ого, — сказал Теренс. — Ты изучал алхимию?
— Немного, — ответил Алан. — И еще немного изучал магию земли. Теорию.
— Как интересно, — сказала Гизела. — Обычно мальчиков в деревне обучает какой-нибудь знахарь.
— Моего учителя зовут Энбальд Бринмор, он зеленый маг.
— Повезло тебе, — Гизела чуть ли не улыбнулась. — В провинции редко можно встретить настоящий научный подход.
— Гизела сама провинциалка, поэтому знает, о чем говорит, — вставил Теренс.
— Ничего подобного. Мои родители из Бривии, но я родилась в Эдергейме. Впрочем, это неважно. Давай дальше про Флитвуда.
— Флитвуд продолжил исследовать Ведьмин лес и экспериментировать с новым зельем. Он так увлекся этой работой, что передал аптеку младшему брату и выкупил поместье Тангерхолл, чтобы не тратить время на дорогу. Но направление его поисков изменилось после того, как он нашел в лесу мертвого фомора. Во всяком случае, так он сказал на допросе. Труп фомора он уничтожил перед тем, как к нему заявились боевые маги из Ривервуда.
— Но сам Флитвуд магом не был? — спросил Алан.
— Изначально не был. Но магические способности у него были, и у него были средства, чтобы скупать все книги, до которых он только мог дотянуться. Пожалуй, его можно назвать самым известным магом-самоучкой в истории.
— Это и правда большая редкость, — сказала Гизела. — Обучение без наставника в лучшем случае окажется бессмысленной тратой времени. А в худшем — может привести к беде.
— В истории с Флитвудом сработал второй вариант, — заметил Теренс. — Поэтому кое-кто считает, что у простых людей не должно быть доступа к книгам.
— Это очень вредное заблуждение, — Гизела нахмурилась. — Нельзя мешать просвещению.
— О, боги, зачем я это сказал? — Теренс прикрыл глаза рукой, словно у него заболела голова.
— Не книги творят зло, а дурные люди.
— Ладно, не заводись. Вот вернется Флойд, можешь спорить с ним сколько угодно, а я не буду участвовать в этой перепалке.
— Спорить и правда бессмысленно, вы все равно не сможете повернуть время вспять.
