Но потом, когда он втянулся, четкий распорядок даже стал ему нравиться. Самое главное, стражникам регулярно платили жалованье, и ради этих денег он был готов на все что угодно. Он быстро научился обращаться с дубинкой, а потом ему в руки дали меч, и пошло-поехало. Он давно знал, что из него получится неплохой боец, в драках он почти всегда опережал своих противников в скорости. Но тут выяснилось, что к фехтованию у него самый настоящий талант. «Эх, парень, был бы ты баронским сынком, — говорил ему Редж. — Тогда б ты начал учиться этому еще с малолетства. И тренировался бы всю жизнь, отвлекался б только на охоту да на порчу девок. К твоим годам уже выигрывал бы турниры. Но теперь время упущено. Хотя ты все равно будешь лучше этих наших олухов».
Флойд прикладывал все силы, чтобы стать лучшим. Синяки, ссадины и ушибы были сущими пустяками по сравнению с тем азартом и радостью, которые он испытывал от того, как быстро росло его мастерство. Он мечтал вывезти мать из Дорсунда в какое-нибудь тихое предместье. Для этого нужно было дослужиться до хорошей должности и получать хорошее жалованье. Он точно знал, что сможет отложить достаточно золота. Если уж он мог выкраивать из тех денег, что получал будучи простым патрульным, то, когда он станет сержантом, дело пойдет еще быстрее. А со временем он может подняться еще выше. Меч — не самое подходящее оружие для городского стражника, но капитан Киен Сантемар всегда отмечал и поощрял хороших фехтовальщиков.
Флойд стал сержантом через два года после начала службы. Почти сразу после этого он познакомился с Шерли, и жизнь его вдруг наполнилась новым смыслом, красками и музыкой.
А я даже не понимал, как счастлив был тогда. Нет, я не буду вспоминать Шерли. Не сейчас…
— Ну что за люди, а? — рыкнул Люк, заходя в комнату. — Что за паршивый народ!
— Что случилось? — Флойд с облегчением вернулся в настоящее.
— Да ничего не случилось, просто ребятишки ноют, как им не хочется выходить на дополнительное дежурство. Мол, нам за это даже не заплатят. Я им говорю: «Дурни, у вас же тут семьи поблизости живут! Вы подумайте хоть о чем-нибудь кроме собственной задницы». Заткнулись вроде, но хари все равно недовольные. Ладно, идем, а то темнеет уже.
«Веселый Кабанчик», ближайший к ним трактир, был полон народу, но им все же удалось найти свободный угол возле окна. Флойд заказал жареную свинину с бобами, морковью, луком и чесноком. После печенья и кексов, которыми его угощали на Медовой улице, желудок требовал нормальной еды. Пока они ждали мясо, Берта принесла им кружки с густым темным пивом.
— Нам понадобится еще пара кружек в дополнение к этим — предупредил Флойд.
Берта широко улыбнулась и кивнула. Несмотря на то, что Флойд уже не был стражником, он по-прежнему считался здесь своим человеком.
— Ну что, — Люк отхлебнул пиво. — Смекаешь, к чему дело идет?
— Пока нет, но ты же мне сейчас все объяснишь?
— Патруль по Медовой проходит дважды, в полночь и в три.
— Да, я знаю.
Флойд уже и подзабыл, насколько хорошее здесь пиво. Но это и понятно. Ни один трактирщик не рискнет его разбавлять, если заведение находится так близко к кордегардии, и стражники составляют немалую часть клиентов.
— После полуночи у нас принято обращать внимание, кто шастает по улицам. Если кто незнакомый, то полагается остановить и спросить, кто таков, куда и зачем идет.
Люк, видимо, решил, что Флойду за полгода начисто отшибло память, но Флойд счел за лучшее его не перебивать.
— Так вот что я тебе скажу: после полуночи мимо кордегардии прошли всего пара-тройка человек, все местные. А после трех — вообще ни одного. Ни единой живой души.
— Хм, — Флойд поставил кружку на стол. — Ты уверен?
— Я два раза всех наших переспрашивал. Последний раз уже после того, как Ник мне все рассказал. Герард Уиллоуби всю ночь проторчал в будке, он божится, что после трех никого не было.
В центре зала пылал огромный камин. Над ним висел медный котел, источающий запах свежего рагу. Стук кубков и треньканье лютни наполняли комнату, смешиваясь с громким смехом и оживленными разговорами. Флойд разглядывал посетителей, но видел не их, а дома на Медовой улице, плотно прижатые друг к другу.
— Ник заметил того самого парня с роскошной пряжкой на поясе. Это ведь у него был короткий серый плащ?
— Ага.
— Получается, что второй парень, тот, который был одет поскромнее, не проходил ни мимо Ника, ни мимо кордегардии. А значит, он вышел из какого-то дома. Из дома, который находится в той части улицы, что между поворотом и аркой.
— Получается так.
— А это значит… — Флойд прервался, потому что Берта принесла большой поднос с тарелками и кружками.
Аромат жареного мяса, специй и хлеба, только что вынутого из печи, был поистине волшебным, но Флойд с удивлением понял, что не так уж и голоден. Он подождал, пока Берта освободит поднос и отойдет подальше.
— Значит, — продолжил он, — либо этот парень прятался в пустом доме Фултонов, либо…
Он взял с тарелки теплый мягкий хлеб и поднес его к лицу, вдохнув запах, который преследовал его весь сегодняшний день.
— Либо кто-то из этих добропорядочных людей мне солгал.
Ближе к вечеру Алана начал донимать голод. Дома он привык плотно завтракать, потому что впереди его ждал целый день работы. Но нынче утром в гостинице он едва смог впихнуть в себя половину того, что ему подали, так сильно волновался он перед встречей с лордом Уинбрейтом. Теперь Алан вспоминал этот завтрак и злился на себя за утреннюю глупость. Хорошо, что он хотя бы съел золотистую яичницу с хрустящими ломтиками бекона. А вот миска густой овсянки с лесными орехами и кусочками яблок осталась почти нетронутой. Сейчас ему было так жаль этой овсянки. Почти также, как потраченных на еду денег.
После появления у инквизиторов Дорис Бичем, Гизела объявила, что нет никакой необходимости им всем присутствовать на опознании, поэтому она пойдет в библиотеку, как и намеревалась. Она предложила Алану либо присоединиться к ней, либо пойти в лабораторию с Теренсом. «Что бы ты ни выбрал, для тебя это будет очень познавательно». Алан решил, что он пока не готов разглядывать мертвых полуфоморов, и отправился вместе с Гизелой. И возможно зря. Посещение лаборатории наверняка поумерило бы его аппетит.
Они прошли по длинной галерее, которая соединяла Башню Инквизиторов с главным зданием университета, спустились по каким-то лестницам и пару раз повернули по широкому коридору, освещенному факелами. Наконец Гизела остановилась перед огромными дверьми в конце коридора и торжественно объявила: «Вот здесь находится Библиотечное крыло». Алан толкнул тяжелые двери. Они открылись без малейшего скрипа. Кто бы ни следил за порядком в библиотеке, он явно был очень добросовестным человеком. Алан шагнул в зал и обалдел.
Он сразу почувствовал, как воздух вокруг него будто стал плотнее, напоенный запахом старых книг и тонкой магической пылью, которую можно было ощутить лишь кончиками пальцев. Гигантские стеллажи тянулись от пола до потолка, где терялись в сумраке. Алану казалось, что они уходят в бесконечность. Каждый стеллаж был заполнен книгами всех возможных размеров и форматов: от крохотных томиков, помещающихся на ладони, до огромных фолиантов, требовавших обеих рук, чтобы их поднять. Он даже не подозревал, что на свете существует столько книг. Его голова слегка закружилась от осознания того, что это только одна библиотека, пусть даже и самая большая в мире.
И это был только первый зал, таких было еще несколько. Гизела стремительно шагала к самому дальнему, где располагался архив. Немногочисленные служители раскланивались перед ней с подчеркнутой почтительностью. Эта почтительность не помешала им каким-то образом предупредить своего начальника. Он уже поджидал их у входа в архив, нахмурив седые кустистые брови.
Для Гизелы это явно была не первая схватка. Даже не поздоровавшись, она сразу пошла в атаку:
— Не пытайтесь нам препятствовать, мэтр Кнаггз!
— Добрый вечер, миледи, — буркнул Кнаггз. — Я обязан соблюдать предписания.
— Вы обязаны пропускать инквизиторов в любое время дня и ночи.
— Обязан пропускать вас, миледи. Но относительно вашего спутника я не получал никаких распоряжений.
— Это Алан Корбрей, наш новый сотрудник.
— При лорде Арлиндоне не все его сотрудники имели доступ к архиву. Он выдавал мне ограниченный список имен.
— Лорд Арлиндон мертв. Все его подчиненные уволены.
— Вы не слишком-то почтительно отзываетесь о людях, которые работали в этих стенах задолго до вас. А ведь именно плоды их трудов вы собираетесь сейчас изучать.
И так далее и тому подобное. Казалось, оба готовы перепираться до самого утра. Алан поначалу смутился от того, что стал причиной такого жаркого спора, но быстро сообразил, что он является просто поводом, а их разногласия имеют гораздо более глубинный характер.
В конце концов Гизела пригрозила, что Кнаггз может понести ответственность за противодействие расследованию, и он нехотя посторонился.
В архиве присутствие магии ощущалось еще сильнее. Больше всего Алана поразили светильники. Точнее, их количество. Этот яркий оранжево-голубой огонь он уже видел раньше. У Энбальда была небольшая лампа, в которой горел точно такой же. Он редко пользовался этой лампой, потому что волшебное масло для нее стоило очень дорого. «Это ледяной огонь, — сказал он Алану, когда впервые показал ему лампу. — От обычного огня он отличается тем, что безопасен для дерева и бумаги». Тогда же он рассказал Алану, что помимо ледяного огня существует еще магическое ледяное пламя. Оно чисто голубого цвета и тоже безопасно для бумаги. Но в светильниках его не используют, потому что оно очень холодное.
Книг в архиве оказалось меньше, чем в других залах, но зато было множество свитков. А главным отличием были деревянные ящики, расставленные на стеллажах. Гизела некоторое время побродила между ними, внимательно изучая надписи, которые для Алана были совершенно непонятны.
— Ага, вот эта полка, — сказала она, остановившись. — Удобно, что она не слишком высоко.
Она ухватилась за угол одного из ящиков и попыталась его сдвинуть.
— Хм, тяжелый…
Стеллаж гудел от магии, но Гизелу это нисколько не беспокоило, поэтому Алан без колебаний протянул руку к ящику, чтобы ей помочь.
— Нет! Не трогай! — воскликнула Гизела.
Удар был настолько мощным, что Алан с диким воплем отлетел к противоположному стеллажу, ударившись затылком о стойку. Входные двери архива с грохотом захлопнулись. Второй стеллаж шарахнул его с точно такой же силой, и Алан полетел обратно. При падении он выставил вперед руки, и его левая ладонь выбила стенку одного из ящиков, стоявших на нижней полке. Пожелтевшие листы и свитки с шорохом посыпались на пол. Магическое поле первого стеллажа снова отбросило его назад, но Алан успел перевернуться и шлепнуться животом на каменные плиты.
Когда он со стоном поднял голову, Гизела стояла над ним с выражением легкого смущения на лице.
— Ой, извини, — сказала она. — Я должна была тебя предупредить о дополнительной защите. Ты в порядке?
Алан уселся на полу и пощупал затылок.
— Голова вроде целая, но потом наверно будет шишка. Мы тут теперь заперты что ли?
— Да, когда срабатывает защита, двери захлопываются и запираются снаружи. Но Кнаггз должен скоро появиться.
Она оказалась права: едва Алан поднялся на ноги, как послышался лязг засовов, и в приоткрывшихся дверях появилась недовольная физиономия Кнаггза.
— Ну, чего у вас тут случилось?
— Прошу прощения, мэтр Кнаггз, — ответила Гизела. — Я не смогла удержать ящик и попросила Алана помочь, а он задел силовой барьер.
— Надо было взять его кровь, раз вы такая неловкая, — сказал Кнаггз и отправился прочь, продолжая бурчать. — Понабрали девчонок, теперь изволь с ними нянчиться, будто я им тут настоятельница.
— Зачем ему моя кровь? — тревожно спросил Алан.
— Речь идет о магии крови, — ответила Гизела. — На стеллажах установлена комбинированная защита. Магия крови, тайная магия и магия воздуха, того типа, который используют шаманы. В кабинете Кнаггза находится сосуд, наполненный кристаллами тайной магии. В каждом кристалле заключена капля крови человека, на которого защита не действует.
— Значит, и твоя кровь там есть?
— Да, есть. Когда я только получила эту работу, Терри уколол мне палец серебряной иглой, взял каплю крови и запечатал ее в кристалл. Это совсем не больно. Мне, наоборот, было очень любопытно понаблюдать. Кристалл был маленький, не больше горошины, сиреневого цвета. А когда в нем оказалась моя кровь, он стал малиновым.
— Я думал, Теренс не занимается магией.
— Так это и не магия, это алхимия.
Гизела вернулась к стеллажам и наклонилась к сломанному ящику.
— Хорошо, что Кнаггз ничего не заметил. Раз ты плотник, то наверно сможешь его починить?
— А ты сможешь его вытащить?
— Ну, на такой высоте это не трудно.
Она вытянула ящик с полки и поставила на пол. Алан дотронулся до него с некоторой опаской, хотя прекрасно видел, что это обычные доски.
— Да тут и чинить нечего, — заключил он, осмотрев ящик. Он был сделан без гвоздей, боковые стенки соединялись с дном и крышкой с помощью специальных пазов и шипов. От силы удара передняя стенка выскочила из пазов, но не сломалась. Он поднял ее и аккуратно вставил обратно. Легким нажатием по углам он убедился, что стенка снова прочно сидит на своем месте. Ему даже не понадобилось вытаскивать оставшиеся в ящике свитки.
Тем временем Гизела подняла один из тех, что упали на пол, и развернула его.
— «Glacie aqua dominabitur, tenebrae regnum consummabunt», — медленно прочитала она. — «Лед будет править водою, тьма поглотит царство». Хм, интересно.
— Это что-то про фоморов? — спросил Алан.
— Нет, это не имеет отношения к нашему делу, — она разглядывала знаки на ящике, который Алан привел в порядок. — Здесь собраны самые ранние записи о некромантии. Видишь, это даже не бумага, а пергамент. Жаль, что у нас нет времени их почитать.
Она протянула свиток Алану, и он отправил его в ящик. Затем они собрали все остальные свитки, сложили их на место, и Алан закрыл крышку. Гизела с некоторым усилием вернула ящик на полку, а потом подняла голову к другому, с которого все началось.
— Надо его вытащить.
Для женщины Гизела была довольно высокой, но нижний край ящика находился намного выше ее головы, и вряд ли она смогла бы его снять, не рискуя уронить.
— Силовой барьер расположен на расстоянии примерно в пару ладоней от стеллажа, — сказала она. — Если я выдвину ящик наполовину, ты сможешь его подхватить.
— А он точно не жахнет меня снова?
— Не должен.
— Не должен?
— Я выдвину ящик, а ты сам оценишь, опасно к нему прикасаться или нет. Это ведь твоя работа.
Ну ладно, пусть лучше меня еще раз шибанет, чем я окажусь в ее глазах трусом.
— Ладно, двигай.
Гизела была права, когда край ящика оказался за пределами силового барьера, Алан без проблем его подхватил. При этом он так близко подошел к ней, что ощутил запах ее волос: розмарин, мята и еще что-то свежее и горьковатое. Ему почему-то представились цветы, растущие вдоль холодного горного ручья.
Она была бы очень красивой, если бы распустила волосы.
— Отлично, неси его к столу.
Флойд прикладывал все силы, чтобы стать лучшим. Синяки, ссадины и ушибы были сущими пустяками по сравнению с тем азартом и радостью, которые он испытывал от того, как быстро росло его мастерство. Он мечтал вывезти мать из Дорсунда в какое-нибудь тихое предместье. Для этого нужно было дослужиться до хорошей должности и получать хорошее жалованье. Он точно знал, что сможет отложить достаточно золота. Если уж он мог выкраивать из тех денег, что получал будучи простым патрульным, то, когда он станет сержантом, дело пойдет еще быстрее. А со временем он может подняться еще выше. Меч — не самое подходящее оружие для городского стражника, но капитан Киен Сантемар всегда отмечал и поощрял хороших фехтовальщиков.
Флойд стал сержантом через два года после начала службы. Почти сразу после этого он познакомился с Шерли, и жизнь его вдруг наполнилась новым смыслом, красками и музыкой.
А я даже не понимал, как счастлив был тогда. Нет, я не буду вспоминать Шерли. Не сейчас…
— Ну что за люди, а? — рыкнул Люк, заходя в комнату. — Что за паршивый народ!
— Что случилось? — Флойд с облегчением вернулся в настоящее.
— Да ничего не случилось, просто ребятишки ноют, как им не хочется выходить на дополнительное дежурство. Мол, нам за это даже не заплатят. Я им говорю: «Дурни, у вас же тут семьи поблизости живут! Вы подумайте хоть о чем-нибудь кроме собственной задницы». Заткнулись вроде, но хари все равно недовольные. Ладно, идем, а то темнеет уже.
«Веселый Кабанчик», ближайший к ним трактир, был полон народу, но им все же удалось найти свободный угол возле окна. Флойд заказал жареную свинину с бобами, морковью, луком и чесноком. После печенья и кексов, которыми его угощали на Медовой улице, желудок требовал нормальной еды. Пока они ждали мясо, Берта принесла им кружки с густым темным пивом.
— Нам понадобится еще пара кружек в дополнение к этим — предупредил Флойд.
Берта широко улыбнулась и кивнула. Несмотря на то, что Флойд уже не был стражником, он по-прежнему считался здесь своим человеком.
— Ну что, — Люк отхлебнул пиво. — Смекаешь, к чему дело идет?
— Пока нет, но ты же мне сейчас все объяснишь?
— Патруль по Медовой проходит дважды, в полночь и в три.
— Да, я знаю.
Флойд уже и подзабыл, насколько хорошее здесь пиво. Но это и понятно. Ни один трактирщик не рискнет его разбавлять, если заведение находится так близко к кордегардии, и стражники составляют немалую часть клиентов.
— После полуночи у нас принято обращать внимание, кто шастает по улицам. Если кто незнакомый, то полагается остановить и спросить, кто таков, куда и зачем идет.
Люк, видимо, решил, что Флойду за полгода начисто отшибло память, но Флойд счел за лучшее его не перебивать.
— Так вот что я тебе скажу: после полуночи мимо кордегардии прошли всего пара-тройка человек, все местные. А после трех — вообще ни одного. Ни единой живой души.
— Хм, — Флойд поставил кружку на стол. — Ты уверен?
— Я два раза всех наших переспрашивал. Последний раз уже после того, как Ник мне все рассказал. Герард Уиллоуби всю ночь проторчал в будке, он божится, что после трех никого не было.
В центре зала пылал огромный камин. Над ним висел медный котел, источающий запах свежего рагу. Стук кубков и треньканье лютни наполняли комнату, смешиваясь с громким смехом и оживленными разговорами. Флойд разглядывал посетителей, но видел не их, а дома на Медовой улице, плотно прижатые друг к другу.
— Ник заметил того самого парня с роскошной пряжкой на поясе. Это ведь у него был короткий серый плащ?
— Ага.
— Получается, что второй парень, тот, который был одет поскромнее, не проходил ни мимо Ника, ни мимо кордегардии. А значит, он вышел из какого-то дома. Из дома, который находится в той части улицы, что между поворотом и аркой.
— Получается так.
— А это значит… — Флойд прервался, потому что Берта принесла большой поднос с тарелками и кружками.
Аромат жареного мяса, специй и хлеба, только что вынутого из печи, был поистине волшебным, но Флойд с удивлением понял, что не так уж и голоден. Он подождал, пока Берта освободит поднос и отойдет подальше.
— Значит, — продолжил он, — либо этот парень прятался в пустом доме Фултонов, либо…
Он взял с тарелки теплый мягкий хлеб и поднес его к лицу, вдохнув запах, который преследовал его весь сегодняшний день.
— Либо кто-то из этих добропорядочных людей мне солгал.
Глава 7. Ривервуд, Библиотечное крыло
Ближе к вечеру Алана начал донимать голод. Дома он привык плотно завтракать, потому что впереди его ждал целый день работы. Но нынче утром в гостинице он едва смог впихнуть в себя половину того, что ему подали, так сильно волновался он перед встречей с лордом Уинбрейтом. Теперь Алан вспоминал этот завтрак и злился на себя за утреннюю глупость. Хорошо, что он хотя бы съел золотистую яичницу с хрустящими ломтиками бекона. А вот миска густой овсянки с лесными орехами и кусочками яблок осталась почти нетронутой. Сейчас ему было так жаль этой овсянки. Почти также, как потраченных на еду денег.
После появления у инквизиторов Дорис Бичем, Гизела объявила, что нет никакой необходимости им всем присутствовать на опознании, поэтому она пойдет в библиотеку, как и намеревалась. Она предложила Алану либо присоединиться к ней, либо пойти в лабораторию с Теренсом. «Что бы ты ни выбрал, для тебя это будет очень познавательно». Алан решил, что он пока не готов разглядывать мертвых полуфоморов, и отправился вместе с Гизелой. И возможно зря. Посещение лаборатории наверняка поумерило бы его аппетит.
Они прошли по длинной галерее, которая соединяла Башню Инквизиторов с главным зданием университета, спустились по каким-то лестницам и пару раз повернули по широкому коридору, освещенному факелами. Наконец Гизела остановилась перед огромными дверьми в конце коридора и торжественно объявила: «Вот здесь находится Библиотечное крыло». Алан толкнул тяжелые двери. Они открылись без малейшего скрипа. Кто бы ни следил за порядком в библиотеке, он явно был очень добросовестным человеком. Алан шагнул в зал и обалдел.
Он сразу почувствовал, как воздух вокруг него будто стал плотнее, напоенный запахом старых книг и тонкой магической пылью, которую можно было ощутить лишь кончиками пальцев. Гигантские стеллажи тянулись от пола до потолка, где терялись в сумраке. Алану казалось, что они уходят в бесконечность. Каждый стеллаж был заполнен книгами всех возможных размеров и форматов: от крохотных томиков, помещающихся на ладони, до огромных фолиантов, требовавших обеих рук, чтобы их поднять. Он даже не подозревал, что на свете существует столько книг. Его голова слегка закружилась от осознания того, что это только одна библиотека, пусть даже и самая большая в мире.
И это был только первый зал, таких было еще несколько. Гизела стремительно шагала к самому дальнему, где располагался архив. Немногочисленные служители раскланивались перед ней с подчеркнутой почтительностью. Эта почтительность не помешала им каким-то образом предупредить своего начальника. Он уже поджидал их у входа в архив, нахмурив седые кустистые брови.
Для Гизелы это явно была не первая схватка. Даже не поздоровавшись, она сразу пошла в атаку:
— Не пытайтесь нам препятствовать, мэтр Кнаггз!
— Добрый вечер, миледи, — буркнул Кнаггз. — Я обязан соблюдать предписания.
— Вы обязаны пропускать инквизиторов в любое время дня и ночи.
— Обязан пропускать вас, миледи. Но относительно вашего спутника я не получал никаких распоряжений.
— Это Алан Корбрей, наш новый сотрудник.
— При лорде Арлиндоне не все его сотрудники имели доступ к архиву. Он выдавал мне ограниченный список имен.
— Лорд Арлиндон мертв. Все его подчиненные уволены.
— Вы не слишком-то почтительно отзываетесь о людях, которые работали в этих стенах задолго до вас. А ведь именно плоды их трудов вы собираетесь сейчас изучать.
И так далее и тому подобное. Казалось, оба готовы перепираться до самого утра. Алан поначалу смутился от того, что стал причиной такого жаркого спора, но быстро сообразил, что он является просто поводом, а их разногласия имеют гораздо более глубинный характер.
В конце концов Гизела пригрозила, что Кнаггз может понести ответственность за противодействие расследованию, и он нехотя посторонился.
В архиве присутствие магии ощущалось еще сильнее. Больше всего Алана поразили светильники. Точнее, их количество. Этот яркий оранжево-голубой огонь он уже видел раньше. У Энбальда была небольшая лампа, в которой горел точно такой же. Он редко пользовался этой лампой, потому что волшебное масло для нее стоило очень дорого. «Это ледяной огонь, — сказал он Алану, когда впервые показал ему лампу. — От обычного огня он отличается тем, что безопасен для дерева и бумаги». Тогда же он рассказал Алану, что помимо ледяного огня существует еще магическое ледяное пламя. Оно чисто голубого цвета и тоже безопасно для бумаги. Но в светильниках его не используют, потому что оно очень холодное.
Книг в архиве оказалось меньше, чем в других залах, но зато было множество свитков. А главным отличием были деревянные ящики, расставленные на стеллажах. Гизела некоторое время побродила между ними, внимательно изучая надписи, которые для Алана были совершенно непонятны.
— Ага, вот эта полка, — сказала она, остановившись. — Удобно, что она не слишком высоко.
Она ухватилась за угол одного из ящиков и попыталась его сдвинуть.
— Хм, тяжелый…
Стеллаж гудел от магии, но Гизелу это нисколько не беспокоило, поэтому Алан без колебаний протянул руку к ящику, чтобы ей помочь.
— Нет! Не трогай! — воскликнула Гизела.
Удар был настолько мощным, что Алан с диким воплем отлетел к противоположному стеллажу, ударившись затылком о стойку. Входные двери архива с грохотом захлопнулись. Второй стеллаж шарахнул его с точно такой же силой, и Алан полетел обратно. При падении он выставил вперед руки, и его левая ладонь выбила стенку одного из ящиков, стоявших на нижней полке. Пожелтевшие листы и свитки с шорохом посыпались на пол. Магическое поле первого стеллажа снова отбросило его назад, но Алан успел перевернуться и шлепнуться животом на каменные плиты.
Когда он со стоном поднял голову, Гизела стояла над ним с выражением легкого смущения на лице.
— Ой, извини, — сказала она. — Я должна была тебя предупредить о дополнительной защите. Ты в порядке?
Алан уселся на полу и пощупал затылок.
— Голова вроде целая, но потом наверно будет шишка. Мы тут теперь заперты что ли?
— Да, когда срабатывает защита, двери захлопываются и запираются снаружи. Но Кнаггз должен скоро появиться.
Она оказалась права: едва Алан поднялся на ноги, как послышался лязг засовов, и в приоткрывшихся дверях появилась недовольная физиономия Кнаггза.
— Ну, чего у вас тут случилось?
— Прошу прощения, мэтр Кнаггз, — ответила Гизела. — Я не смогла удержать ящик и попросила Алана помочь, а он задел силовой барьер.
— Надо было взять его кровь, раз вы такая неловкая, — сказал Кнаггз и отправился прочь, продолжая бурчать. — Понабрали девчонок, теперь изволь с ними нянчиться, будто я им тут настоятельница.
— Зачем ему моя кровь? — тревожно спросил Алан.
— Речь идет о магии крови, — ответила Гизела. — На стеллажах установлена комбинированная защита. Магия крови, тайная магия и магия воздуха, того типа, который используют шаманы. В кабинете Кнаггза находится сосуд, наполненный кристаллами тайной магии. В каждом кристалле заключена капля крови человека, на которого защита не действует.
— Значит, и твоя кровь там есть?
— Да, есть. Когда я только получила эту работу, Терри уколол мне палец серебряной иглой, взял каплю крови и запечатал ее в кристалл. Это совсем не больно. Мне, наоборот, было очень любопытно понаблюдать. Кристалл был маленький, не больше горошины, сиреневого цвета. А когда в нем оказалась моя кровь, он стал малиновым.
— Я думал, Теренс не занимается магией.
— Так это и не магия, это алхимия.
Гизела вернулась к стеллажам и наклонилась к сломанному ящику.
— Хорошо, что Кнаггз ничего не заметил. Раз ты плотник, то наверно сможешь его починить?
— А ты сможешь его вытащить?
— Ну, на такой высоте это не трудно.
Она вытянула ящик с полки и поставила на пол. Алан дотронулся до него с некоторой опаской, хотя прекрасно видел, что это обычные доски.
— Да тут и чинить нечего, — заключил он, осмотрев ящик. Он был сделан без гвоздей, боковые стенки соединялись с дном и крышкой с помощью специальных пазов и шипов. От силы удара передняя стенка выскочила из пазов, но не сломалась. Он поднял ее и аккуратно вставил обратно. Легким нажатием по углам он убедился, что стенка снова прочно сидит на своем месте. Ему даже не понадобилось вытаскивать оставшиеся в ящике свитки.
Тем временем Гизела подняла один из тех, что упали на пол, и развернула его.
— «Glacie aqua dominabitur, tenebrae regnum consummabunt», — медленно прочитала она. — «Лед будет править водою, тьма поглотит царство». Хм, интересно.
— Это что-то про фоморов? — спросил Алан.
— Нет, это не имеет отношения к нашему делу, — она разглядывала знаки на ящике, который Алан привел в порядок. — Здесь собраны самые ранние записи о некромантии. Видишь, это даже не бумага, а пергамент. Жаль, что у нас нет времени их почитать.
Она протянула свиток Алану, и он отправил его в ящик. Затем они собрали все остальные свитки, сложили их на место, и Алан закрыл крышку. Гизела с некоторым усилием вернула ящик на полку, а потом подняла голову к другому, с которого все началось.
— Надо его вытащить.
Для женщины Гизела была довольно высокой, но нижний край ящика находился намного выше ее головы, и вряд ли она смогла бы его снять, не рискуя уронить.
— Силовой барьер расположен на расстоянии примерно в пару ладоней от стеллажа, — сказала она. — Если я выдвину ящик наполовину, ты сможешь его подхватить.
— А он точно не жахнет меня снова?
— Не должен.
— Не должен?
— Я выдвину ящик, а ты сам оценишь, опасно к нему прикасаться или нет. Это ведь твоя работа.
Ну ладно, пусть лучше меня еще раз шибанет, чем я окажусь в ее глазах трусом.
— Ладно, двигай.
Гизела была права, когда край ящика оказался за пределами силового барьера, Алан без проблем его подхватил. При этом он так близко подошел к ней, что ощутил запах ее волос: розмарин, мята и еще что-то свежее и горьковатое. Ему почему-то представились цветы, растущие вдоль холодного горного ручья.
Она была бы очень красивой, если бы распустила волосы.
— Отлично, неси его к столу.
