Больше нельзя попадать в аварии. Иначе мне не победить.
Кари не отставал; шестым чувством я ощущал его присутствие слева сзади, невероятно близко. Как три дня назад – родительский внедорожник, который должны были расстрелять…
На какое-то мгновение я отвлёкся. Но этого было достаточно, чтобы всё испортить.
«Не-е-ет…» – подумал я, когда всем телом уловил толчок и машину внезапно стало разворачивать влево.
Этот идиот Кари задел передним правым колесом моё заднее левое – ошибка, которую ни в коем случае допускать нельзя.
Потому что это может быть опасно для всех вокруг.
На секунду, показавшуюся мне вечностью, восприятие изменилось: как будто я поставил картинку перед глазами на паузу и нажатиями невидимой кнопки отсматривал видеоряд по кадрам. Во всяком случае, в память мне эти зрительные «скриншоты» врезались хорошо.
Болид ведёт влево; краем глаза вижу Нерсеса, который проезжает мимо.
Нос – под прямым углом к трассе; передо мной – Ахмед. Близко. Опасно близко.
Тонкий визг – это шины скользят по асфальту. Массивную корму раскручивает в том же направлении, и я ничего не могу с этим сделать. Тупо не успеваю.
Удар! Заднее правое колесо толкает машину британца, вышвыривая его с трассы. Его тоже разворачивает. Мощный удар по кормовой части болида закручивает меня в другую сторону… и я задеваю Кари. Летят обломки – надеюсь, не мои, – и финн также съезжает в траву.
Из нас троих я один остался на треке. Справа меня обгоняют другие… кто, наверное, успел притормозить перед местом аварии.
Корнеев, Нюлунд, Матвеев, Троицкий… я уже на седьмом месте! Кари пытается вырулить обратно…
Нет, я так просто не сдамся!
Плевать, разбил я машину или нет! Главное – ехать дальше!
Передачи вниз до второй, газ и опять по нарастающей – к «эске». Пришлось чуток пободаться с Евстигнеевым, но уж из этой битвы я вышел победителем и сохранил после выхода из связки седьмую позицию.
Голову резко пронзило болью. Кажется, я закричал, с зажмуренными глазами выжимая на прямой педаль газа.
А-а-а-а!!! И как, спрашивается, мне водить?! Чёртова гематома, угораздило же этого Жумакина в стену вре…
На какое-то время боль выжгла все мысли. Руки продолжали управляться с рулём, а ноги – контролировать скорость, но всё было автоматически, я этого почти не осознавал. Судя по тому, что новых ударов не последовало, я больше ни с кем не сталкивался. Удивительно, если учесть, что ехал я не глядя.
Уже потом я понял, что таким вот извращённым образом вошёл в некий гоночный псевдотранс, когда лишние проблески сознания не мешали мне управлять болидом. Словно бы ненадолго я исчез, сожжённый волной боли, и в тело Жумакина вместо меня на этот промежуток вселился кто-то другой. Кто, возможно, лучше знал, что делать с машиной.
Но тогда мне было не до подобных раздумий. Потеряв на минуту способность мыслить, я от этого… успокоился. И в какой-то миг пришёл в себя.
Я как раз шёл на обгон кого-то на старт-финишной прямой. Вряд ли я «отсутствовал» в этой реальности слишком долго, так что, предположим, успел проехать всего один круг…
Да, очевидно, всё было именно так: впереди пейс-кар собирал за собой пелотон, и все замедлялись, начиная вилять туда-сюда, чтобы сохранить температуру шин. Я поспешил сделать то же самое, чтобы не схватить штраф, и аккуратно встроился в цепочку следом за Троицким, которого до этого готовился обойти.
Статус-кво восстановлен.
Вдруг я похолодел и чуть было не пережал тормоз: «Второй круг, стартовая прямая!..»
Уже подозревая, что увижу, я дёрнул машину резко вправо, на внутренний край трассы. Троицкий начал маневрировать, ушёл влево, подъехав впритык к Матвееву…
Мгновенный контакт, колёса сцепились – и болид взлетел!
А через секунду приземлился, как и в той реальности, точнёхонько на обтекатель Евстигнеева.
На отражении я следил за тем, как раздолбанную машину вело вбок и бортом впечатало в барьер. К счастью, с самим гонщиком ничего серьёзного сейчас быть не могло. Не такой силы удары…
Меня-то после первого поворота тоже тряхануло неслабо… Голова продолжала раскалываться, но, скажем так, не за гранью. Худо-бедно, отрезанный от «гоночного транса», водить я мог. За пейс-каром несколько кругов как-нибудь продержусь. А там уж, надеюсь, и отойду немного.
Кстати, эта двойная авария вывела меня на пятую позицию. Кари, если и вырулил назад, то должен был находиться где-то в конце первой десятки. И в ближайшие минут десять отыграть он что-либо не сможет. Как, впрочем, и я, но я-то в более выгодном положении…
За автомобилем безопасности мы протащились ещё шесть кругов. В кокпите явственно ощущалась жара, и я начинал уставать от однообразной езды. Поэтому, когда серая машина с оранжевыми мигалками завернула на пит-лейн, я воспрянул духом.
Будет, будет шанс побороться…
И-и-и… рестарт с ходу! От белого болида впереди (методом исключения – это Нюлунд) меня отделяла примерно секунда, и я побыстрее включил шестую передачу, чтобы подобраться на прямой как можно ближе.
Перед изгибом мне удалось пристроиться почти впритирку, но дальше что-то не пошло. После первого поворота Никлас опять отъехал от меня на ту же самую секунду. Я преодолевал одну дугу за другой, но атаковать всё никак не выходило.
«Неужели что-то с машиной?» – в отчаянии подумал я. В такой важный момент, на самой середине чемпионата, когда мне надо изо всех сил сдерживать Кари и не давать ему набирать много очков…
«Татуус» и впрямь стал хуже управляться. В правых поворотах меня сносило сильнее, чем раньше, так что приходилось работать рулём, чтобы выровняться; в левых же, наоборот, поворачиваемость была слабее. Да и на прямых всё равно чуть вправо тянуло. Будто бы погнута передняя ось… но мне из кокпита было плохо видно, что там.
А в это время сзади напирал Лааксонен, к которому постепенно подтянулись дополнительно двое иностранцев. Хуовинен и… Кари?!
Вдруг что-то в голове одёрнуло меня, и я от резкого осознания секунду даже сидел в прострации.
«Чего я вообще ною? Машина – едет! Что тебе ещё нужно, Жумакин? Почувствуй себя в роли Капеты , называется! Оперативней рули и следи за болидом! Газ в пол – и вперёд!!!»
И, повинуясь мгновенному порыву, я преодолел несколько последних поворотов девятого круга практически не тормозя. Перед апексом я поднимал ногу с педали газа, но затем легонько поддавал для устойчивости, а на выходе давил посильнее.
В результате на старт-финиш я выехал следом за Никласом и врубил максимальное ускорение. Перегрузка вжала меня в сиденье, но я этого почти не заметил – несмотря на пульсирующую боль в черепе.
Догнать и перегнать – вот всё, что меня тогда занимало.
Чуть-чуть поднажать… поравнялся! В поворот – по внутренней! Торможение двигателем, руль – быстро, плавно, до упора, тут же ослабить, чтобы не сорвало в занос!..
И… да! Я впереди Нюлунда!
Финн попытался контратаковать, но я аккуратно заблокировал ему траекторию и, выйдя из «эски» на твёрдом четвёртом месте, помчался дальше.
До лидеров оставались жалкие пять секунд, но сэйфти-кар на полгонки не позволил нам всем нормально прогреть шины, и я не был уверен, что смогу на такой жёсткой резине отыграть всё это время. Однако приготовился сделать всё, что в моих силах.
Следующей моей целью был Корнеев. По тому, как двигался его болид, по мелким ошибкам в поворотах я замечал, что ему тоже тяжело вести машину. Но тут, наверно, главное – справиться с собой; и в конце того же десятого круга, после борьбы борт в борт я обогнал его при выезде на главную прямую, достигнув третьего места в пелотоне.
Впереди маячили трёхцветные аппараты Атоева с Исаакяном. Но мало того, что сокомандники летели как ошпаренные, так у них и машины точно были целыми. И бороться с ними в таком случае – задачка не из лёгких…
Да чихать на это. Keep calm and carry on , рейсер. Просто доберись до финиша. А там как получится.
Краем глаза в зеркале я увидел какое-то оживлённое движение и присмотрелся получше.
Опа, а это уже серьёзно… Кари как стоячего сделал Хуовинена на прямой и накатывал на очередного своего соотечественника. Разрыв между мной и Нико составлял секунды четыре, и я понимал, что для финна это ерунда. Разозлённый ошибкой, он будет гнать на пределе сил. И, весьма вероятно, добьётся этим кое-какого успеха.
Мне же, если Кари окажется прямо за мной, ничего не останется, кроме как его сдерживать. Но если я смогу в текущей гонке привезти ему три очка – разницу между третьим и четвёртым местами, – меня это устроит.
Аэродинамика машины после аварии также заметно ухудшилась. Разгоняясь на прямых участках, я ощущал более высокое сопротивление; двое лидеров в это время отрывались на несколько десятых. В поворотах за счёт слабого нажатия на тормоз я немного отыгрывался, но этого было слишком мало.
Я ничего не мог им противопоставить. Во всяком случае, пока не починят болид. Зато у меня оставался шанс сохранить за собой третье место. И уж эту возможность я ни за что упускать не собирался.
Но пока выходило лишь наблюдать в зеркальных стёклах, как финн, бросивший мне вчера вызов, обходит позади меня одного соперника за другим, приближаясь с каждой минутой. Я видел, что и у него с машиной не всё в порядке: явно помяты передняя ось и антикрыло. И обгонял Кари исключительно из-за своего напора, словно тот, кто не потеснится, будет выбит с трассы. После инцидента в начале гонки в это охотно верилось.
Поднажми, Жумакин! Всё сейчас зависит только от тебя!
И я поднажал. Вряд ли поставил лучший круг, но отставание увеличиваться перестало.
Тем временем Нико на двенадцатом витке прошёл Симо Лааксонена, на четырнадцатом – Нюлунда, на шестнадцатом – Корнеева. Теперь между преследователем и мной не было никого – и ничего, кроме временной прослойки в полторы секунды и без малого полусотни метров чистого пространства.
Я прикинул: до конца основного тайминга, должно быть, минуты две. Значит, до финиша три круга. Восемь километров. Тридцать три поворота. Больше сорока мест, где теоретически можно обогнать. И надо отбить все попытки это сделать.
Задачка как раз по мне. Поехали.
Нико летел вперёд, не обращая ни на что внимания. Конечно же, ни на что, кроме меня – своей главной цели в этой гонке. Убивая шины перед крайним заездом этапа. Атоев-то и не старался сильно оторваться: знал, что вечером ему ещё шестьдесят километров ехать.
Я тоже гнал как мог, но меня отвлекала тупая боль в голове… а также непонятные вибрации в корпусе болида. Повреждена подвеска?..
Нет времени паниковать – ходу, ходу, ходу!!!
Медленно, но верно Кари сокращал разрыв. Моё преимущество истаяло ближе к концу предпоследнего круга. И на старт-финиш мы выехали буквально друг за другом.
Кари сразу сместился влево, намереваясь меня обойти. Я вцепился в руль и вдавил газ по максимуму.
Нельзя пропускать. Иначе понадобится выиграть девять гонок из оставшихся десяти, чтобы достичь цели. А судьба вряд ли будет ко мне так благосклонна…
Первый поворот. К нему мы подошли колесом к колесу: Кари – по внешней, я – по внутренней. Надо было только вписаться.
В те мгновения я… успокоенно выдохнул. Теперь уж – пан или пропал. Отчаянная попытка нелетального камикадзе…
Я не затормозил. На краткий миг убрал ногу с газа, крутанул руль вправо. Машину повернуло сильнее, чем я рассчитывал, и, чтобы корму не занесло, я на голой интуиции ударил несколько раз по педали, возвращая этими подгазовками себе устойчивость.
Всё это заняло какие-то доли секунды. Но я успел – и что важнее, не цепанул колёсами траву на обочине. А ещё – выехал впереди Нико, который был вынужден сбросить скорость и даже немного вильнул из-за нестабильного торможения.
В результате к «эске» я подъехал с частично восстановленным секундным отрывом. Не бог весть что, но тоже в определённой степени неплохо.
На протяжении всего последнего круга я не прекращал сдерживать чересчур ретивого финна. Болид потряхивало всё сильнее, и становилось сложно им управлять. Но я ехал. Ехал, чёрт возьми!
Вот и финальный изгиб. Кари вновь висел у меня на хвосте, и я нервничал, зная, что настал второй главный момент в гонке. Но при этом я был полон решимости сделать всё от меня зависящее в оставшиеся несколько секунд.
Требовалось покончить с этим – по крайней мере, до вечера.
Поворот… Чуть резче наклонил руль – задние колёса повело-таки к внешке!
Нико же выехал безошибочно! Он вырвался вперёд!
Не отдавая себе отчёт в том, что творю, я врубил газ по полной и на каком-то инстинкте стал смещаться в сторону соперника.
До финиша сотня метров – между нами пять, он впереди на полкорпуса…
Полсотни – между нами два, опережение на четверть корпуса…
Поравнялись…
Тут наши колёса соприкоснулись – и мы одновременно пересекли черту, над которой размахивала клетчатым флагом некрасивая полная женщина в тёмной одежде и солнцезащитных очках.
Вровень друг с другом мы подъехали к первому повороту, и Нико замедлился, пропуская меня. Простая вежливость – или (что примерно о том же) после драки кулаками не машут? Кто бы знал. Позже спрошу.
А пока – едем на пит-лейн. Надеюсь, контакт на финише не приведёт ни к каким штрафам. Не хочу отвечать за то, что, возможно, не дало эффекта.
На технической дорожке я покатил очень медленно, с замиранием сердца ожидая указаний маршалов.
И вот мне замахали…
Подъезжать к Володе и Нерсесу, которые уже припарковались рядом с грид-гёрлз, держащими указатели с цифрами 1 и 2. Третья улыбчивая женщина в облегающем синем трико ждала меня около них на пустом участке асфальта.
Я сделал это. Седьмой подиум за одиннадцать прошедших гонок. И всего пятьдесят пять очков до лидера в личном зачёте.
Когда я вылез, то окинул взглядом машину… и с трудом подавил желание изумлённо выругаться.
Переднее крыло болталось – того и гляди отвалится. Правое переднее колесо, как я и думал, было малость отогнуто на оси по часовой стрелке. На бортах кое-где содрало краску – а сзади аж откололся кусок обшивки, обнажив в одном месте внутренние детали болида.
И я на таком делал круги по минуте тринадцать? Фантастика…
Непонятно откуда ко мне подскочил Игорь: только что не было – и вдруг появился. Он схватил меня за плечо и радостно заорал:
– Четыре тысячные, Миш! Четыре тысячные!.. Кто бы мог подумать… Ты третий, по очкам почти сравнялся с Хуовиненом! Это было супер… Погоди, как ты? Нормально? – озабоченно спросил он, когда я от утомления и переизбытка чувств опёрся о машину.
– Да… да, – выдохнул я и, когда накатившая было слабость отступила, принялся стягивать шлем.
Удивительно: и голова болеть вроде бы перестала… Однако выжат я был как лимон под печатным прессом. А через несколько часов мне и третью гонку ехать…
Стало быть, выход один. Награждение, обед – и заслуженный небольшой отдых.
* * *
– Миш, на пару слов, – сказал Атоев, когда мы, по общей договорённости не став брызгаться липкой и сладкой пеной, сошли с пьедестала.
Я устало кивнул, посмотрев вслед Нерсесу. Небось пошёл с остальными распивать выигранную бутылку.
А мы с Володей отошли в сторонку и поставили трофеи на асфальт, чтобы они нам не мешали.
– Что случилось? – спросил я.
– Это правда, что Нико в тебя въехал на первом круге и тебе всю гонку пришлось прорываться? – помедлив, ответил вопросом Атоев.
Кари не отставал; шестым чувством я ощущал его присутствие слева сзади, невероятно близко. Как три дня назад – родительский внедорожник, который должны были расстрелять…
На какое-то мгновение я отвлёкся. Но этого было достаточно, чтобы всё испортить.
«Не-е-ет…» – подумал я, когда всем телом уловил толчок и машину внезапно стало разворачивать влево.
Этот идиот Кари задел передним правым колесом моё заднее левое – ошибка, которую ни в коем случае допускать нельзя.
Потому что это может быть опасно для всех вокруг.
На секунду, показавшуюся мне вечностью, восприятие изменилось: как будто я поставил картинку перед глазами на паузу и нажатиями невидимой кнопки отсматривал видеоряд по кадрам. Во всяком случае, в память мне эти зрительные «скриншоты» врезались хорошо.
Болид ведёт влево; краем глаза вижу Нерсеса, который проезжает мимо.
Нос – под прямым углом к трассе; передо мной – Ахмед. Близко. Опасно близко.
Тонкий визг – это шины скользят по асфальту. Массивную корму раскручивает в том же направлении, и я ничего не могу с этим сделать. Тупо не успеваю.
Удар! Заднее правое колесо толкает машину британца, вышвыривая его с трассы. Его тоже разворачивает. Мощный удар по кормовой части болида закручивает меня в другую сторону… и я задеваю Кари. Летят обломки – надеюсь, не мои, – и финн также съезжает в траву.
Из нас троих я один остался на треке. Справа меня обгоняют другие… кто, наверное, успел притормозить перед местом аварии.
Корнеев, Нюлунд, Матвеев, Троицкий… я уже на седьмом месте! Кари пытается вырулить обратно…
Нет, я так просто не сдамся!
Плевать, разбил я машину или нет! Главное – ехать дальше!
Передачи вниз до второй, газ и опять по нарастающей – к «эске». Пришлось чуток пободаться с Евстигнеевым, но уж из этой битвы я вышел победителем и сохранил после выхода из связки седьмую позицию.
Голову резко пронзило болью. Кажется, я закричал, с зажмуренными глазами выжимая на прямой педаль газа.
А-а-а-а!!! И как, спрашивается, мне водить?! Чёртова гематома, угораздило же этого Жумакина в стену вре…
На какое-то время боль выжгла все мысли. Руки продолжали управляться с рулём, а ноги – контролировать скорость, но всё было автоматически, я этого почти не осознавал. Судя по тому, что новых ударов не последовало, я больше ни с кем не сталкивался. Удивительно, если учесть, что ехал я не глядя.
Уже потом я понял, что таким вот извращённым образом вошёл в некий гоночный псевдотранс, когда лишние проблески сознания не мешали мне управлять болидом. Словно бы ненадолго я исчез, сожжённый волной боли, и в тело Жумакина вместо меня на этот промежуток вселился кто-то другой. Кто, возможно, лучше знал, что делать с машиной.
Но тогда мне было не до подобных раздумий. Потеряв на минуту способность мыслить, я от этого… успокоился. И в какой-то миг пришёл в себя.
Я как раз шёл на обгон кого-то на старт-финишной прямой. Вряд ли я «отсутствовал» в этой реальности слишком долго, так что, предположим, успел проехать всего один круг…
Да, очевидно, всё было именно так: впереди пейс-кар собирал за собой пелотон, и все замедлялись, начиная вилять туда-сюда, чтобы сохранить температуру шин. Я поспешил сделать то же самое, чтобы не схватить штраф, и аккуратно встроился в цепочку следом за Троицким, которого до этого готовился обойти.
Статус-кво восстановлен.
Вдруг я похолодел и чуть было не пережал тормоз: «Второй круг, стартовая прямая!..»
Уже подозревая, что увижу, я дёрнул машину резко вправо, на внутренний край трассы. Троицкий начал маневрировать, ушёл влево, подъехав впритык к Матвееву…
Мгновенный контакт, колёса сцепились – и болид взлетел!
А через секунду приземлился, как и в той реальности, точнёхонько на обтекатель Евстигнеева.
На отражении я следил за тем, как раздолбанную машину вело вбок и бортом впечатало в барьер. К счастью, с самим гонщиком ничего серьёзного сейчас быть не могло. Не такой силы удары…
Меня-то после первого поворота тоже тряхануло неслабо… Голова продолжала раскалываться, но, скажем так, не за гранью. Худо-бедно, отрезанный от «гоночного транса», водить я мог. За пейс-каром несколько кругов как-нибудь продержусь. А там уж, надеюсь, и отойду немного.
Кстати, эта двойная авария вывела меня на пятую позицию. Кари, если и вырулил назад, то должен был находиться где-то в конце первой десятки. И в ближайшие минут десять отыграть он что-либо не сможет. Как, впрочем, и я, но я-то в более выгодном положении…
За автомобилем безопасности мы протащились ещё шесть кругов. В кокпите явственно ощущалась жара, и я начинал уставать от однообразной езды. Поэтому, когда серая машина с оранжевыми мигалками завернула на пит-лейн, я воспрянул духом.
Будет, будет шанс побороться…
И-и-и… рестарт с ходу! От белого болида впереди (методом исключения – это Нюлунд) меня отделяла примерно секунда, и я побыстрее включил шестую передачу, чтобы подобраться на прямой как можно ближе.
Перед изгибом мне удалось пристроиться почти впритирку, но дальше что-то не пошло. После первого поворота Никлас опять отъехал от меня на ту же самую секунду. Я преодолевал одну дугу за другой, но атаковать всё никак не выходило.
«Неужели что-то с машиной?» – в отчаянии подумал я. В такой важный момент, на самой середине чемпионата, когда мне надо изо всех сил сдерживать Кари и не давать ему набирать много очков…
«Татуус» и впрямь стал хуже управляться. В правых поворотах меня сносило сильнее, чем раньше, так что приходилось работать рулём, чтобы выровняться; в левых же, наоборот, поворачиваемость была слабее. Да и на прямых всё равно чуть вправо тянуло. Будто бы погнута передняя ось… но мне из кокпита было плохо видно, что там.
А в это время сзади напирал Лааксонен, к которому постепенно подтянулись дополнительно двое иностранцев. Хуовинен и… Кари?!
Вдруг что-то в голове одёрнуло меня, и я от резкого осознания секунду даже сидел в прострации.
«Чего я вообще ною? Машина – едет! Что тебе ещё нужно, Жумакин? Почувствуй себя в роли Капеты , называется! Оперативней рули и следи за болидом! Газ в пол – и вперёд!!!»
И, повинуясь мгновенному порыву, я преодолел несколько последних поворотов девятого круга практически не тормозя. Перед апексом я поднимал ногу с педали газа, но затем легонько поддавал для устойчивости, а на выходе давил посильнее.
В результате на старт-финиш я выехал следом за Никласом и врубил максимальное ускорение. Перегрузка вжала меня в сиденье, но я этого почти не заметил – несмотря на пульсирующую боль в черепе.
Догнать и перегнать – вот всё, что меня тогда занимало.
Чуть-чуть поднажать… поравнялся! В поворот – по внутренней! Торможение двигателем, руль – быстро, плавно, до упора, тут же ослабить, чтобы не сорвало в занос!..
И… да! Я впереди Нюлунда!
Финн попытался контратаковать, но я аккуратно заблокировал ему траекторию и, выйдя из «эски» на твёрдом четвёртом месте, помчался дальше.
До лидеров оставались жалкие пять секунд, но сэйфти-кар на полгонки не позволил нам всем нормально прогреть шины, и я не был уверен, что смогу на такой жёсткой резине отыграть всё это время. Однако приготовился сделать всё, что в моих силах.
Следующей моей целью был Корнеев. По тому, как двигался его болид, по мелким ошибкам в поворотах я замечал, что ему тоже тяжело вести машину. Но тут, наверно, главное – справиться с собой; и в конце того же десятого круга, после борьбы борт в борт я обогнал его при выезде на главную прямую, достигнув третьего места в пелотоне.
Впереди маячили трёхцветные аппараты Атоева с Исаакяном. Но мало того, что сокомандники летели как ошпаренные, так у них и машины точно были целыми. И бороться с ними в таком случае – задачка не из лёгких…
Да чихать на это. Keep calm and carry on , рейсер. Просто доберись до финиша. А там как получится.
Краем глаза в зеркале я увидел какое-то оживлённое движение и присмотрелся получше.
Опа, а это уже серьёзно… Кари как стоячего сделал Хуовинена на прямой и накатывал на очередного своего соотечественника. Разрыв между мной и Нико составлял секунды четыре, и я понимал, что для финна это ерунда. Разозлённый ошибкой, он будет гнать на пределе сил. И, весьма вероятно, добьётся этим кое-какого успеха.
Мне же, если Кари окажется прямо за мной, ничего не останется, кроме как его сдерживать. Но если я смогу в текущей гонке привезти ему три очка – разницу между третьим и четвёртым местами, – меня это устроит.
Аэродинамика машины после аварии также заметно ухудшилась. Разгоняясь на прямых участках, я ощущал более высокое сопротивление; двое лидеров в это время отрывались на несколько десятых. В поворотах за счёт слабого нажатия на тормоз я немного отыгрывался, но этого было слишком мало.
Я ничего не мог им противопоставить. Во всяком случае, пока не починят болид. Зато у меня оставался шанс сохранить за собой третье место. И уж эту возможность я ни за что упускать не собирался.
Но пока выходило лишь наблюдать в зеркальных стёклах, как финн, бросивший мне вчера вызов, обходит позади меня одного соперника за другим, приближаясь с каждой минутой. Я видел, что и у него с машиной не всё в порядке: явно помяты передняя ось и антикрыло. И обгонял Кари исключительно из-за своего напора, словно тот, кто не потеснится, будет выбит с трассы. После инцидента в начале гонки в это охотно верилось.
Поднажми, Жумакин! Всё сейчас зависит только от тебя!
И я поднажал. Вряд ли поставил лучший круг, но отставание увеличиваться перестало.
Тем временем Нико на двенадцатом витке прошёл Симо Лааксонена, на четырнадцатом – Нюлунда, на шестнадцатом – Корнеева. Теперь между преследователем и мной не было никого – и ничего, кроме временной прослойки в полторы секунды и без малого полусотни метров чистого пространства.
Я прикинул: до конца основного тайминга, должно быть, минуты две. Значит, до финиша три круга. Восемь километров. Тридцать три поворота. Больше сорока мест, где теоретически можно обогнать. И надо отбить все попытки это сделать.
Задачка как раз по мне. Поехали.
Нико летел вперёд, не обращая ни на что внимания. Конечно же, ни на что, кроме меня – своей главной цели в этой гонке. Убивая шины перед крайним заездом этапа. Атоев-то и не старался сильно оторваться: знал, что вечером ему ещё шестьдесят километров ехать.
Я тоже гнал как мог, но меня отвлекала тупая боль в голове… а также непонятные вибрации в корпусе болида. Повреждена подвеска?..
Нет времени паниковать – ходу, ходу, ходу!!!
Медленно, но верно Кари сокращал разрыв. Моё преимущество истаяло ближе к концу предпоследнего круга. И на старт-финиш мы выехали буквально друг за другом.
Кари сразу сместился влево, намереваясь меня обойти. Я вцепился в руль и вдавил газ по максимуму.
Нельзя пропускать. Иначе понадобится выиграть девять гонок из оставшихся десяти, чтобы достичь цели. А судьба вряд ли будет ко мне так благосклонна…
Первый поворот. К нему мы подошли колесом к колесу: Кари – по внешней, я – по внутренней. Надо было только вписаться.
В те мгновения я… успокоенно выдохнул. Теперь уж – пан или пропал. Отчаянная попытка нелетального камикадзе…
Я не затормозил. На краткий миг убрал ногу с газа, крутанул руль вправо. Машину повернуло сильнее, чем я рассчитывал, и, чтобы корму не занесло, я на голой интуиции ударил несколько раз по педали, возвращая этими подгазовками себе устойчивость.
Всё это заняло какие-то доли секунды. Но я успел – и что важнее, не цепанул колёсами траву на обочине. А ещё – выехал впереди Нико, который был вынужден сбросить скорость и даже немного вильнул из-за нестабильного торможения.
В результате к «эске» я подъехал с частично восстановленным секундным отрывом. Не бог весть что, но тоже в определённой степени неплохо.
На протяжении всего последнего круга я не прекращал сдерживать чересчур ретивого финна. Болид потряхивало всё сильнее, и становилось сложно им управлять. Но я ехал. Ехал, чёрт возьми!
Вот и финальный изгиб. Кари вновь висел у меня на хвосте, и я нервничал, зная, что настал второй главный момент в гонке. Но при этом я был полон решимости сделать всё от меня зависящее в оставшиеся несколько секунд.
Требовалось покончить с этим – по крайней мере, до вечера.
Поворот… Чуть резче наклонил руль – задние колёса повело-таки к внешке!
Нико же выехал безошибочно! Он вырвался вперёд!
Не отдавая себе отчёт в том, что творю, я врубил газ по полной и на каком-то инстинкте стал смещаться в сторону соперника.
До финиша сотня метров – между нами пять, он впереди на полкорпуса…
Полсотни – между нами два, опережение на четверть корпуса…
Поравнялись…
Тут наши колёса соприкоснулись – и мы одновременно пересекли черту, над которой размахивала клетчатым флагом некрасивая полная женщина в тёмной одежде и солнцезащитных очках.
Вровень друг с другом мы подъехали к первому повороту, и Нико замедлился, пропуская меня. Простая вежливость – или (что примерно о том же) после драки кулаками не машут? Кто бы знал. Позже спрошу.
А пока – едем на пит-лейн. Надеюсь, контакт на финише не приведёт ни к каким штрафам. Не хочу отвечать за то, что, возможно, не дало эффекта.
На технической дорожке я покатил очень медленно, с замиранием сердца ожидая указаний маршалов.
И вот мне замахали…
Подъезжать к Володе и Нерсесу, которые уже припарковались рядом с грид-гёрлз, держащими указатели с цифрами 1 и 2. Третья улыбчивая женщина в облегающем синем трико ждала меня около них на пустом участке асфальта.
Я сделал это. Седьмой подиум за одиннадцать прошедших гонок. И всего пятьдесят пять очков до лидера в личном зачёте.
Когда я вылез, то окинул взглядом машину… и с трудом подавил желание изумлённо выругаться.
Переднее крыло болталось – того и гляди отвалится. Правое переднее колесо, как я и думал, было малость отогнуто на оси по часовой стрелке. На бортах кое-где содрало краску – а сзади аж откололся кусок обшивки, обнажив в одном месте внутренние детали болида.
И я на таком делал круги по минуте тринадцать? Фантастика…
Непонятно откуда ко мне подскочил Игорь: только что не было – и вдруг появился. Он схватил меня за плечо и радостно заорал:
– Четыре тысячные, Миш! Четыре тысячные!.. Кто бы мог подумать… Ты третий, по очкам почти сравнялся с Хуовиненом! Это было супер… Погоди, как ты? Нормально? – озабоченно спросил он, когда я от утомления и переизбытка чувств опёрся о машину.
– Да… да, – выдохнул я и, когда накатившая было слабость отступила, принялся стягивать шлем.
Удивительно: и голова болеть вроде бы перестала… Однако выжат я был как лимон под печатным прессом. А через несколько часов мне и третью гонку ехать…
Стало быть, выход один. Награждение, обед – и заслуженный небольшой отдых.
* * *
– Миш, на пару слов, – сказал Атоев, когда мы, по общей договорённости не став брызгаться липкой и сладкой пеной, сошли с пьедестала.
Я устало кивнул, посмотрев вслед Нерсесу. Небось пошёл с остальными распивать выигранную бутылку.
А мы с Володей отошли в сторонку и поставили трофеи на асфальт, чтобы они нам не мешали.
– Что случилось? – спросил я.
– Это правда, что Нико в тебя въехал на первом круге и тебе всю гонку пришлось прорываться? – помедлив, ответил вопросом Атоев.
