Драконица всё ещё стояла на границе площади, подняв голову, с задумчивым видом принюхиваясь к ветру. Её глаза иногда соскальзывали на толпу, но основное внимание занимала даль.
— Ашар! — крикнул Кай, подбегая к ней. — Нам нужно отправиться на охоту за Архитектором.
— Меня не следует уговаривать, Убийца Тьмы, — ответила она, протягивая лапу.
— Я бы предпочёл ехать у тебя на голове. Вместе с Гхар’улом, — осторожно предложил Кай.
— Откуда в таком маленьком существе столько наглости? — Ашар фыркнула, чуть не уронив Кая на землю. — Ты не лопнешь от неё?
— Мне нужно схватить летающее насекомое в воздухе, — настаивал наглый человек. — Логично быть на самом твоём острие, а не в руках под тобой. И я ведь должен указывать тебе направление.
Ашар несколько мгновений смотрела на него, внутри неё явно происходила великая битва гордости и необходимости. Затем драконица вздохнула, совсем по-человечески:
— Grem (Неприятное согласие). Но знай, что только ради превосходства над Vurash (Врагом/Славным Владыкой).
Она схватила Кая и Гхар’ула, усадила их себе на макушку. Лилим обвил её рог ногами, всё ещё удерживая в заточении насекомое, Кай обхватил другой рог здоровой рукой, а неподвижную руку втиснул в пальцевую тюрьму — чтобы не терять связь с насекомым. Поза была неудобной, но жаловаться Кай не осмелился.
— Призываю вас молчать об этом полёте, люди. После него в вас поселится неизлечимая тоска по полётам, но больше так летать вам будет не дано, — предупредила Ашар.
Кай успел отметить, что она считает лилима человеком, а также, что скрывать в словах что-то, что произойдёт у всех на виду, бессмысленно, но эти мысли быстро вылетели из его головы, как только Ашар прыгнула в небо. А другие мысли не смогли догнать его. Неистовый поток ветра ударил в лицо с силой молота, и он едва защитился от него за рогом.
— Направо! — крикнул Кай и чуть не сорвался от резкого разворота. — Не настолько направо!
Ашар летела сквозь пахнущий гарью воздух, насекомые от неё разлетались волнами, нить к сердцу роя становилась всё толще. Краем глаза Кай заметил, что к ним присоединилась пара драконов.
Одна из гигантских цепей вырвалась из-под руин прямо перед Ашар. Она резко рванулась в сторону, практически пробежала по стене уцелевшего дворца крумбиров из застывшей лавы, уходя из-под огромного шипа. Дворец за её хвостом разлетелся на осколки от удара всей цепи.
Чтобы удержать Кая на месте, его пальцы ушли вглубь рога. Драконица не отреагировала, но если и почувствовала боль, то была слишком занята: перед ней возникала колоссальная стена цепей, разрушивших Город.
— Ulshar-ri xorish (Предательство Ульшара)! — закричала Ашар какое-то своё проклятие. Её голос проник в тело Кая не через уши, а через кости вибрацией чешуи.
Тени от цепей сгустились практически до ночи, или же что-то не так было с его глазами. Драконья стая разлетелась в стороны, но Ашар продолжала лететь вперёд, следуя указаниям Кая.
— Чуть левее! — крикнул он.
— Volkior varrak kuzot bishan (Ты желаешь всеобщей смерти)? — от волнения Дваждырождённая полностью перешла на свой язык.
Цепи проносились над головой, хотя драконица так вращалась, что они вполне могли стоять вертикально. Кай ничего не мог сделать и лишь следил за лучом насекомого. Ашар резко ушла вправо, тут же вернулась влево, сложила крылья и прошла прямо сквозь падающее звено цепи. «Верх, низ, право, влево» — все направления потеряли смысл для Кая, осталось только «вперёд» и почти забылось «назад». Мелькающие цепи и расплывчатый воздух слились воедино. Мир ревел в ушах, тело стало невыносимо тяжёлым, из носа вбок вылетела кровь, но Кай не мог её остановить и закрыть уши.
Во время одного из диких манёвров лютый ветер сорвал Гхар’ула с рога. Кай обернулся и увидел, как его поймал дракон сзади.
— Вижу огромное насекомое! — закричала Ашар, выныривая из-под гигантской арки, сложившейся из разрушенных стен одного из Домов владык.
Кай сам заметил рой, но человеческие глаза не могли различить отдельных насекомых в этом бурлящем облаке, лишь сплошное дрожащее марево диких точек. Ашар ушла в крутой вираж, оставив позади беснующиеся цепи. Архитектор, вероятно, не рискнула атаковать так близко к себе.
В лицо Каю ударили почему-то тяжёлые, как камни, тела насекомых, которых драконица не успела отогнать потоком воздуха впереди себя. Он почувствовал под собой сдвиг огромных челюстей и услышал щелчок. Ашар зависла, разгоняя остатки роя вихрями от крыльев.
«Она съела владычицу? Всё кончено?» — в голову Кая начали возвращаться пугливые мысли.
У основания шеи Ашар вспучилась и лопнула кожа, брызнула густая алая кровь вперемешку с оторванными чешуйками. Драконица хрипло взревела и резко полетела вниз
«И в этой форме Архитектор всё ещё владычица! Она вырвалась!» — пронеслось в голове Кая между ударами сердца.
Ашар рухнула, прорыв грудью обрызганную кровью глубокую борозду в земле. Кай слетел с драконицы, отломив пальцами частичку её рога, и влетел в обломки здания, с которыми перемешались вермидонские трупы, смягчившие его падение.
Когда Кай выбрался из руин своего Города, он увидел, что Ашар жива, но лапой зажимает рваную рану на шее, кровь залила когти до самого основания. Остальные лапы пытались утащить хозяйку в безопасное место.
В небе зелёный дракон метался, отбивая рой ударами крыльев. В груди у него разверзлась дыра, и на землю хлынул кровавый дождь, пока дракон падал вниз. Архитектор проходила сквозь драконов, словно их не было. А Кай лишь мог беспомощно наблюдать.
Гхар’ул тяжело шлёпнулся рядом — его небрежно сбросил чёрный дракон, который тут же бросился на помощь к Ашар.
— Fhtagn’th, Ka’y (Готовься/ожидай, Кай), — сказал лилим.
— Я... прости... Я плохо знаю твой язык, Гхар’ул, — устало выдохнул Кай.
Гхар’ул снял маску. На его голове распустились розовые и белые цветы, а один глаз отсутствовал, пустая тёмная впадина смотрела прямо в Кая. Лилим нацепил свою маску на Кая, и он увидел на свету, как из-под усиков Гхар’ула выпрыскивается что-то похожее на пыль, но двигающуюся, как дым.
— Fhtagn’th (Готовься/ожидай), — повторил лилим. Даже в этот момент маска по-прежнему искажала его голос для Кая.
К нему начали слетаться насекомые, сперва десятки, затем сотни, и вскоре он исчез под шевелящейся бронёй из хитина и крыльев. Кай застыл, но, заметив среди копошащейся массы самое крупное насекомое с огромным брюшком, больше него самого, он схватил его без раздумий.
Входа в разум не произошло, слишком мало было её сознание. Вернее, это была лишь частичка разума Архитектора, осколочная тень. Соприкасаясь с частями живого целого, Кай лишь мог увидеть духовные потоки к остальным частям. Так и произошло в этот раз: мир исчез, остался только Кай, ядро Архитектора, и её ментальные связи с каждым насекомым в Городе, которых было значительно больше гуманоидных существ, особенно теперь. Сеть, плотно охватывающая весь Город от небес и до земли.
Но Кай всё же ощутил грань её эмоций. Ужас. Парализующий, невыносимый, первобытный страх. Её держал титан, убивший других владык, больше и страшнее его самого, что уж говорить про неё. Кай знал, что не может её раздавить, но она этого не знала... или знала, но бездумный животный инстинкт захватил всю её сущность.
Затем всё прекратилось — её разум сгорел, как перегретый артефакт. Осталась лишь примитивная искра, достаточная для существования обычного жука. «...тепло...» — прошептало нечто в её остатках. Даже не мысль, а эхо чего-то примитивного, намного проще сигналов слизнекры.
Разрушение прекратилось. Кай разжал пальцы, и бывшая владычица, обойдя лапками его ладонь, устремилась в небо. Её хитиновые подданные устремились за ней, и вскоре они скрылись из виду. И только тогда Кай увидел, что осталось от Гхар’ула.
Литания двадцать девятая
Мёртвое царство
— Visarardar, nakar xir vorrash xal xsartor ‘Visardorak’ (Дваждырождённая, теперь ты можешь бороться за титул/второе имя «Триждырождённая»), — сказал чёрный дракон совершенно низким голосом, склонив голову к Ашар и пристально разглядывая зияющую рану на её шее.
Ашар лежала на животе, тяжело дыша, и молчала. Затем когтем медленно вывела на обугленной земле несколько символов из линий и точек, камни под её лапой шуршали и осыпались. Второй дракон посмотрел на эти знаки, тоже ничего не сказал и пошёл проверять тело зелёного дракона, лежавшего чуть поодаль, среди обломков колонн.
Кай поднял Гхар’ула (теперь легко уместив его в руках) и отнёс поближе к Ашар, намереваясь взять с собой. Он не знал похоронных ритуалов лилимов, значит, оставалось лишь одно: передать тело павшего товарища сородичам.
Стояла непривычная тишина. Лишь изредка где-то вдали рушились дома под своим весом, и глухой грохот камней доносился, как напоминание, что Город всё ещё умирает. Но это было ничто по сравнению с прежней яростью воздуха и жестокостью землетрясений. Гигантские цепи, лишившись хозяйки просто лежали, как мёртвые титаны.
Кай опустился на землю, прислонившись спиной к холодной чешуе Ашар. Его тело изнывало от усталости, пустой желудок болезненно сжимался, во рту стоял привкус золы, а лёгкие жгло от гари и пыли. Но вместе с этим на него накатила странная волна спокойствия — впервые за много дней он мог просто смотреть вперёд, на светлый, изломанный горизонт, и просто наслаждаться покоем. Казалось, прошлый его отдых застал рождение владык.
Ашар начала чертить перед ним быстрые линии, но остановилась, спохватившись. Вспомнила, что он не знал её письменного языка, и поспешно стёрла надпись лапой.
— Потеряла голос, Ашар? — Кай легонько похлопал её чешую через своё плечо, в надежде, что она это почувствует и это поддержит её. — Слизнекры восстановят его, не переживай. Хотя... — он попытался улыбнуться, — для дракона, наверное, придётся собрать слизнекры с десятка вермидонов.
Ашар с силой хлопнула своим хвостом по земле, от чего Кай подпрыгнул, а чёрный дракон вернулся к драконице. После того как он прочитал написанное ему сообщение, он улетел.
— Правильно, Ашар, — сказал Кай. — Не время отдыхать. Остался ещё один владыка.
Вскоре чёрный дракон вернулся вместе с белым, таким же большим, как Ашар.
— Karathal, thar vekzul rakthorak veshkar nathkhor vtrax. Dor vorak Voraktalak, dor vorak Voraknarash, vesh xar vekzul Voraktalorrakhnar (Сестра-по-Крылу, этот день прочно завязан узлом в потоке времени. Или День Освобождения, или День Разрушения, но это точно День Смены Эпох), — заревел белый, развеивая странную безмятежность момента.
Ашар рьяно и долго исчеркала землю для нового дракона. Он внимательно изучил её письмена, а затем обратился к Каю:
— Zharvakrauthar (Убийца/покоритель Тьмы), летим. Летим. Vurash (Враг/Славный Владыка) в окончании полёта, — уже во время этих слов дракон схватил Кая (более грубо, чем его особый титул, казалось, заслуживал) и взмыл вверх.
Кай был настолько измотан, что даже вид городской пустоши больше не трогал его. Город разрушен, и это данность, которую нужно только принять. А затем либо восстановить его, либо найти новое место жизни.
— Странность. Странность для меня, — решил поговорить носитель Кая. Он ничего не ответил, да и его слова всё равно бы от ушей дракона унёс ветер. — Ты мал, не летаешь, но ты Zharvakrauthar (Убийца/покоритель Тьмы). Твоя странность. Не предсказано предыдущими думами мудрейших. Но неожиданности ожидаемы: движение в потоке жизни всегда имеет внезапные вихри.
Кай не отвечал, и дракон решил не развивать тему. Они прилетели на городское кладбище, которое совсем не пострадало, что подтверждало нахождение здесь последнего владыки. Тут подобно обычным улицам тянулись невысокие, но уходящие глубоко вниз склепы рас и усыпальницы кланов высших служителей. Кай не знал, действительно ли на кладбище хранятся тела, или это очередной обман, и абсолютно все останки перерабатывали на артефакты.
Наставник стоял, словно давно ожидая их прилёта. Дракон приземлился, разрушив пару заборов, и зарычал на скелет кота. Тот зашипел в ответ, но затем вернулся к разуму и просто бросил «Кыш!», отгоняя дракона руками, как надоедливое животное.
— Zharvakrauthar (Убийца/покоритель Тьмы), одалживаю веру Karathal (Сестры-по-Крылу) в тебя и себе. Drarikh (Я в небе), — сказал дракон, положил Кая на землю, и вернулся в небо.
Кладбище также встретило Кая спокойствием, но другим: в нём таилась скрытая угроза, готовая ввергнуть всё в привычный хаос. Ветер мягко шелестел меж чёрных стен низкого города мёртвых. Скелет кота, отмахнувшись от дракона, спокойно возвышался у высокого входа в человеческий склеп, его пустые глазницы были устремлены к Каю.
— Почти опоздал еси на погребение Альтернативы, Каюшка, — раздался голос владыки, когда они остались одни. Голос его тёк, как липкая, густая масса, стекающая по горе и оставляющая после себя тяжёлое, вязкое ощущение.
— Был занят спасением Города от владык, — дерзко ответил Кай, делая шаг к Наставнику. Усталость пыталась сковать его движения, но внутри него что-то дрожало, удерживая его на ногах.
— Ты есмь герой, и твой нахальный сарказм — знамение сего, — кот предупреждающе поднял костяные руки, останавливая Кая. — Не должно начинать сейчас битву. Не приближайся, Каюшка, и я прощу тебя за дерзость. Ради неё довершим её погребальный обряд.
— Печальные, одинокие похороны, — выдохнул Кай, но остановился.
— Она возжелала бы именно такие похороны: в узком семейном кругу, в тени, без лишних людей, — голос Наставника смягчился. — Она всегда была кроткой девой. И весьма покорной.
Кай окинул взглядом кладбище. Холодные здания смерти вздымались вокруг, день уже двигался к вечеру, ветер трепал разодранную мантию владыки и волосы Кая. Здесь разрушение Города казалось лишь полуденным кошмаром, только едкий дым всё ещё щипал нос. Кай решил, что передышка для его тела сейчас важнее, чем для кошачьего скелета.
— Она и вправду твоя дочь? — спросил Кай, чувствуя, как сердце сжимается.
— Созидал её из самого себя. Она гомункул из моей плоти и духа, — охотно поведал владыка. — Отдал ей я больше, чем всякий смертный отец может отдать.
— Не знаю, что такое гомункул, — признался Кай.
— Разумеется, Каюшка, ты ведь не завершил своё обучение. Сии создания рождены новым путём, только и всего, — терпеливо объяснил Великий Наставник. — С помощью артефактов и воли моей. Гидры созданы из вермидонов со слизнекры, Химера — из крумбиров, а Мантикора — сплав человека и кота, ближайший брат Альтернативы. Все они дети мои.
— Может, сдашься? — предложил Кай. — Остальные владыки пали, Город — в прахе, все существа покинули твою сторону...
— Каюшка, сдаются только когда есть надежда, яко пленение принесет спасение или улучшит участь, — ответил владыка, и в его пустых глазницах вспыхнули слабые, но зловещие огоньки. — Но наша участь, как злодеев и героев, — вращаться в вечном колесе насилия.
— Есть ли у всего этого смысл? — спросил Кай с усталостью, не совсем понимая, что имеет в виду под «всем этим».
— Смысл есть у всего, если ты сам ему его придашь. А коли не придашь — то не будет, — ответил Наставник. Кай не мог понять, говорит ли он серьезно или нет.
— Мы достаточно почтили Аль, — Кай сжал кулак, ломая кровяные корочки, и шагнул к скелету кота. — Четыре владыки повержены, ты будешь пятым.
— Ашар! — крикнул Кай, подбегая к ней. — Нам нужно отправиться на охоту за Архитектором.
— Меня не следует уговаривать, Убийца Тьмы, — ответила она, протягивая лапу.
— Я бы предпочёл ехать у тебя на голове. Вместе с Гхар’улом, — осторожно предложил Кай.
— Откуда в таком маленьком существе столько наглости? — Ашар фыркнула, чуть не уронив Кая на землю. — Ты не лопнешь от неё?
— Мне нужно схватить летающее насекомое в воздухе, — настаивал наглый человек. — Логично быть на самом твоём острие, а не в руках под тобой. И я ведь должен указывать тебе направление.
Ашар несколько мгновений смотрела на него, внутри неё явно происходила великая битва гордости и необходимости. Затем драконица вздохнула, совсем по-человечески:
— Grem (Неприятное согласие). Но знай, что только ради превосходства над Vurash (Врагом/Славным Владыкой).
Она схватила Кая и Гхар’ула, усадила их себе на макушку. Лилим обвил её рог ногами, всё ещё удерживая в заточении насекомое, Кай обхватил другой рог здоровой рукой, а неподвижную руку втиснул в пальцевую тюрьму — чтобы не терять связь с насекомым. Поза была неудобной, но жаловаться Кай не осмелился.
— Призываю вас молчать об этом полёте, люди. После него в вас поселится неизлечимая тоска по полётам, но больше так летать вам будет не дано, — предупредила Ашар.
Кай успел отметить, что она считает лилима человеком, а также, что скрывать в словах что-то, что произойдёт у всех на виду, бессмысленно, но эти мысли быстро вылетели из его головы, как только Ашар прыгнула в небо. А другие мысли не смогли догнать его. Неистовый поток ветра ударил в лицо с силой молота, и он едва защитился от него за рогом.
— Направо! — крикнул Кай и чуть не сорвался от резкого разворота. — Не настолько направо!
Ашар летела сквозь пахнущий гарью воздух, насекомые от неё разлетались волнами, нить к сердцу роя становилась всё толще. Краем глаза Кай заметил, что к ним присоединилась пара драконов.
Одна из гигантских цепей вырвалась из-под руин прямо перед Ашар. Она резко рванулась в сторону, практически пробежала по стене уцелевшего дворца крумбиров из застывшей лавы, уходя из-под огромного шипа. Дворец за её хвостом разлетелся на осколки от удара всей цепи.
Чтобы удержать Кая на месте, его пальцы ушли вглубь рога. Драконица не отреагировала, но если и почувствовала боль, то была слишком занята: перед ней возникала колоссальная стена цепей, разрушивших Город.
— Ulshar-ri xorish (Предательство Ульшара)! — закричала Ашар какое-то своё проклятие. Её голос проник в тело Кая не через уши, а через кости вибрацией чешуи.
Тени от цепей сгустились практически до ночи, или же что-то не так было с его глазами. Драконья стая разлетелась в стороны, но Ашар продолжала лететь вперёд, следуя указаниям Кая.
— Чуть левее! — крикнул он.
— Volkior varrak kuzot bishan (Ты желаешь всеобщей смерти)? — от волнения Дваждырождённая полностью перешла на свой язык.
Цепи проносились над головой, хотя драконица так вращалась, что они вполне могли стоять вертикально. Кай ничего не мог сделать и лишь следил за лучом насекомого. Ашар резко ушла вправо, тут же вернулась влево, сложила крылья и прошла прямо сквозь падающее звено цепи. «Верх, низ, право, влево» — все направления потеряли смысл для Кая, осталось только «вперёд» и почти забылось «назад». Мелькающие цепи и расплывчатый воздух слились воедино. Мир ревел в ушах, тело стало невыносимо тяжёлым, из носа вбок вылетела кровь, но Кай не мог её остановить и закрыть уши.
Во время одного из диких манёвров лютый ветер сорвал Гхар’ула с рога. Кай обернулся и увидел, как его поймал дракон сзади.
— Вижу огромное насекомое! — закричала Ашар, выныривая из-под гигантской арки, сложившейся из разрушенных стен одного из Домов владык.
Кай сам заметил рой, но человеческие глаза не могли различить отдельных насекомых в этом бурлящем облаке, лишь сплошное дрожащее марево диких точек. Ашар ушла в крутой вираж, оставив позади беснующиеся цепи. Архитектор, вероятно, не рискнула атаковать так близко к себе.
В лицо Каю ударили почему-то тяжёлые, как камни, тела насекомых, которых драконица не успела отогнать потоком воздуха впереди себя. Он почувствовал под собой сдвиг огромных челюстей и услышал щелчок. Ашар зависла, разгоняя остатки роя вихрями от крыльев.
«Она съела владычицу? Всё кончено?» — в голову Кая начали возвращаться пугливые мысли.
У основания шеи Ашар вспучилась и лопнула кожа, брызнула густая алая кровь вперемешку с оторванными чешуйками. Драконица хрипло взревела и резко полетела вниз
«И в этой форме Архитектор всё ещё владычица! Она вырвалась!» — пронеслось в голове Кая между ударами сердца.
Ашар рухнула, прорыв грудью обрызганную кровью глубокую борозду в земле. Кай слетел с драконицы, отломив пальцами частичку её рога, и влетел в обломки здания, с которыми перемешались вермидонские трупы, смягчившие его падение.
Когда Кай выбрался из руин своего Города, он увидел, что Ашар жива, но лапой зажимает рваную рану на шее, кровь залила когти до самого основания. Остальные лапы пытались утащить хозяйку в безопасное место.
В небе зелёный дракон метался, отбивая рой ударами крыльев. В груди у него разверзлась дыра, и на землю хлынул кровавый дождь, пока дракон падал вниз. Архитектор проходила сквозь драконов, словно их не было. А Кай лишь мог беспомощно наблюдать.
Гхар’ул тяжело шлёпнулся рядом — его небрежно сбросил чёрный дракон, который тут же бросился на помощь к Ашар.
— Fhtagn’th, Ka’y (Готовься/ожидай, Кай), — сказал лилим.
— Я... прости... Я плохо знаю твой язык, Гхар’ул, — устало выдохнул Кай.
Гхар’ул снял маску. На его голове распустились розовые и белые цветы, а один глаз отсутствовал, пустая тёмная впадина смотрела прямо в Кая. Лилим нацепил свою маску на Кая, и он увидел на свету, как из-под усиков Гхар’ула выпрыскивается что-то похожее на пыль, но двигающуюся, как дым.
— Fhtagn’th (Готовься/ожидай), — повторил лилим. Даже в этот момент маска по-прежнему искажала его голос для Кая.
К нему начали слетаться насекомые, сперва десятки, затем сотни, и вскоре он исчез под шевелящейся бронёй из хитина и крыльев. Кай застыл, но, заметив среди копошащейся массы самое крупное насекомое с огромным брюшком, больше него самого, он схватил его без раздумий.
Входа в разум не произошло, слишком мало было её сознание. Вернее, это была лишь частичка разума Архитектора, осколочная тень. Соприкасаясь с частями живого целого, Кай лишь мог увидеть духовные потоки к остальным частям. Так и произошло в этот раз: мир исчез, остался только Кай, ядро Архитектора, и её ментальные связи с каждым насекомым в Городе, которых было значительно больше гуманоидных существ, особенно теперь. Сеть, плотно охватывающая весь Город от небес и до земли.
Но Кай всё же ощутил грань её эмоций. Ужас. Парализующий, невыносимый, первобытный страх. Её держал титан, убивший других владык, больше и страшнее его самого, что уж говорить про неё. Кай знал, что не может её раздавить, но она этого не знала... или знала, но бездумный животный инстинкт захватил всю её сущность.
Затем всё прекратилось — её разум сгорел, как перегретый артефакт. Осталась лишь примитивная искра, достаточная для существования обычного жука. «...тепло...» — прошептало нечто в её остатках. Даже не мысль, а эхо чего-то примитивного, намного проще сигналов слизнекры.
Разрушение прекратилось. Кай разжал пальцы, и бывшая владычица, обойдя лапками его ладонь, устремилась в небо. Её хитиновые подданные устремились за ней, и вскоре они скрылись из виду. И только тогда Кай увидел, что осталось от Гхар’ула.
Литания двадцать девятая
Мёртвое царство
— Visarardar, nakar xir vorrash xal xsartor ‘Visardorak’ (Дваждырождённая, теперь ты можешь бороться за титул/второе имя «Триждырождённая»), — сказал чёрный дракон совершенно низким голосом, склонив голову к Ашар и пристально разглядывая зияющую рану на её шее.
Ашар лежала на животе, тяжело дыша, и молчала. Затем когтем медленно вывела на обугленной земле несколько символов из линий и точек, камни под её лапой шуршали и осыпались. Второй дракон посмотрел на эти знаки, тоже ничего не сказал и пошёл проверять тело зелёного дракона, лежавшего чуть поодаль, среди обломков колонн.
Кай поднял Гхар’ула (теперь легко уместив его в руках) и отнёс поближе к Ашар, намереваясь взять с собой. Он не знал похоронных ритуалов лилимов, значит, оставалось лишь одно: передать тело павшего товарища сородичам.
Стояла непривычная тишина. Лишь изредка где-то вдали рушились дома под своим весом, и глухой грохот камней доносился, как напоминание, что Город всё ещё умирает. Но это было ничто по сравнению с прежней яростью воздуха и жестокостью землетрясений. Гигантские цепи, лишившись хозяйки просто лежали, как мёртвые титаны.
Кай опустился на землю, прислонившись спиной к холодной чешуе Ашар. Его тело изнывало от усталости, пустой желудок болезненно сжимался, во рту стоял привкус золы, а лёгкие жгло от гари и пыли. Но вместе с этим на него накатила странная волна спокойствия — впервые за много дней он мог просто смотреть вперёд, на светлый, изломанный горизонт, и просто наслаждаться покоем. Казалось, прошлый его отдых застал рождение владык.
Ашар начала чертить перед ним быстрые линии, но остановилась, спохватившись. Вспомнила, что он не знал её письменного языка, и поспешно стёрла надпись лапой.
— Потеряла голос, Ашар? — Кай легонько похлопал её чешую через своё плечо, в надежде, что она это почувствует и это поддержит её. — Слизнекры восстановят его, не переживай. Хотя... — он попытался улыбнуться, — для дракона, наверное, придётся собрать слизнекры с десятка вермидонов.
Ашар с силой хлопнула своим хвостом по земле, от чего Кай подпрыгнул, а чёрный дракон вернулся к драконице. После того как он прочитал написанное ему сообщение, он улетел.
— Правильно, Ашар, — сказал Кай. — Не время отдыхать. Остался ещё один владыка.
Вскоре чёрный дракон вернулся вместе с белым, таким же большим, как Ашар.
— Karathal, thar vekzul rakthorak veshkar nathkhor vtrax. Dor vorak Voraktalak, dor vorak Voraknarash, vesh xar vekzul Voraktalorrakhnar (Сестра-по-Крылу, этот день прочно завязан узлом в потоке времени. Или День Освобождения, или День Разрушения, но это точно День Смены Эпох), — заревел белый, развеивая странную безмятежность момента.
Ашар рьяно и долго исчеркала землю для нового дракона. Он внимательно изучил её письмена, а затем обратился к Каю:
— Zharvakrauthar (Убийца/покоритель Тьмы), летим. Летим. Vurash (Враг/Славный Владыка) в окончании полёта, — уже во время этих слов дракон схватил Кая (более грубо, чем его особый титул, казалось, заслуживал) и взмыл вверх.
Кай был настолько измотан, что даже вид городской пустоши больше не трогал его. Город разрушен, и это данность, которую нужно только принять. А затем либо восстановить его, либо найти новое место жизни.
— Странность. Странность для меня, — решил поговорить носитель Кая. Он ничего не ответил, да и его слова всё равно бы от ушей дракона унёс ветер. — Ты мал, не летаешь, но ты Zharvakrauthar (Убийца/покоритель Тьмы). Твоя странность. Не предсказано предыдущими думами мудрейших. Но неожиданности ожидаемы: движение в потоке жизни всегда имеет внезапные вихри.
Кай не отвечал, и дракон решил не развивать тему. Они прилетели на городское кладбище, которое совсем не пострадало, что подтверждало нахождение здесь последнего владыки. Тут подобно обычным улицам тянулись невысокие, но уходящие глубоко вниз склепы рас и усыпальницы кланов высших служителей. Кай не знал, действительно ли на кладбище хранятся тела, или это очередной обман, и абсолютно все останки перерабатывали на артефакты.
Наставник стоял, словно давно ожидая их прилёта. Дракон приземлился, разрушив пару заборов, и зарычал на скелет кота. Тот зашипел в ответ, но затем вернулся к разуму и просто бросил «Кыш!», отгоняя дракона руками, как надоедливое животное.
— Zharvakrauthar (Убийца/покоритель Тьмы), одалживаю веру Karathal (Сестры-по-Крылу) в тебя и себе. Drarikh (Я в небе), — сказал дракон, положил Кая на землю, и вернулся в небо.
Кладбище также встретило Кая спокойствием, но другим: в нём таилась скрытая угроза, готовая ввергнуть всё в привычный хаос. Ветер мягко шелестел меж чёрных стен низкого города мёртвых. Скелет кота, отмахнувшись от дракона, спокойно возвышался у высокого входа в человеческий склеп, его пустые глазницы были устремлены к Каю.
— Почти опоздал еси на погребение Альтернативы, Каюшка, — раздался голос владыки, когда они остались одни. Голос его тёк, как липкая, густая масса, стекающая по горе и оставляющая после себя тяжёлое, вязкое ощущение.
— Был занят спасением Города от владык, — дерзко ответил Кай, делая шаг к Наставнику. Усталость пыталась сковать его движения, но внутри него что-то дрожало, удерживая его на ногах.
— Ты есмь герой, и твой нахальный сарказм — знамение сего, — кот предупреждающе поднял костяные руки, останавливая Кая. — Не должно начинать сейчас битву. Не приближайся, Каюшка, и я прощу тебя за дерзость. Ради неё довершим её погребальный обряд.
— Печальные, одинокие похороны, — выдохнул Кай, но остановился.
— Она возжелала бы именно такие похороны: в узком семейном кругу, в тени, без лишних людей, — голос Наставника смягчился. — Она всегда была кроткой девой. И весьма покорной.
Кай окинул взглядом кладбище. Холодные здания смерти вздымались вокруг, день уже двигался к вечеру, ветер трепал разодранную мантию владыки и волосы Кая. Здесь разрушение Города казалось лишь полуденным кошмаром, только едкий дым всё ещё щипал нос. Кай решил, что передышка для его тела сейчас важнее, чем для кошачьего скелета.
— Она и вправду твоя дочь? — спросил Кай, чувствуя, как сердце сжимается.
— Созидал её из самого себя. Она гомункул из моей плоти и духа, — охотно поведал владыка. — Отдал ей я больше, чем всякий смертный отец может отдать.
— Не знаю, что такое гомункул, — признался Кай.
— Разумеется, Каюшка, ты ведь не завершил своё обучение. Сии создания рождены новым путём, только и всего, — терпеливо объяснил Великий Наставник. — С помощью артефактов и воли моей. Гидры созданы из вермидонов со слизнекры, Химера — из крумбиров, а Мантикора — сплав человека и кота, ближайший брат Альтернативы. Все они дети мои.
— Может, сдашься? — предложил Кай. — Остальные владыки пали, Город — в прахе, все существа покинули твою сторону...
— Каюшка, сдаются только когда есть надежда, яко пленение принесет спасение или улучшит участь, — ответил владыка, и в его пустых глазницах вспыхнули слабые, но зловещие огоньки. — Но наша участь, как злодеев и героев, — вращаться в вечном колесе насилия.
— Есть ли у всего этого смысл? — спросил Кай с усталостью, не совсем понимая, что имеет в виду под «всем этим».
— Смысл есть у всего, если ты сам ему его придашь. А коли не придашь — то не будет, — ответил Наставник. Кай не мог понять, говорит ли он серьезно или нет.
— Мы достаточно почтили Аль, — Кай сжал кулак, ломая кровяные корочки, и шагнул к скелету кота. — Четыре владыки повержены, ты будешь пятым.
