Но перед Каем не стояло выбора, а если и стояло, то это был самый лёгкий выбор в его жизни. Он развернулся и вышел из комнаты. Ребёнок с удивительной силой разрушила и без того повреждённый дверной косяк своими пальчиками. Её слёзы свободно капали на пол.
— Вы не Свет! Вы...! – закричал Сай, но Хам звуком размозжения головы прервал его.
Ребёнок завопила и бросилась в коридор.
Они вернулись на базу в молчании. Каждый из них знал, что каждый думает о своём. Кай размышлял о побеге. Он понимал, что не может вернуться во Тьму Владык, и ужасники, как он только что убедился, не отпустят его. Может, он сможет сбежать в природу и там жить как отшельник? «Ты же знаешь, что это пустые мысли, Кай. Где ты, а где решительность? Точно не в одном месте», — пытался отговорить его его внутренний голос. Как всегда, разумный.
В лагере также царило мрачное, почти траурное молчание — отряд Фока понёс тяжёлые потери. Больше половины бойцов погибли, пытаясь захватить караван из пустошей. Как только Гер узнал об этом, он бросился к палатке совещаний, где Фок и оставшиеся командиры обсуждали план действий. Кай поспешил за ним, Хам и Ори потерялись.
— Отряд Рема так и не вернулся, Фок. А мне нужно больше людей для серьёзных операций! — Гер с ходу накинулся на Фока, который, положа руки на костяной стол, разглядывал грубо нарисованные карты Города.
— Надо было беречь своих людей, Гер, — холодно ответил Фок, что было крайне лицемерно, по мнению Кая.
— Тогда объединим все силы. Никаких отдельных рейдов. Только крупные операции, — предложил Гер.
— Какие операции? — с вызовом спросил незнакомый Каю ужасник.
— Придумаем какие... — неуверенно пробормотал Гер.
— Эм, могу я предложить...? — неожиданно для всех, даже для себя, заговорил Кай. Он не узнал собственный голос.
Все, кроме Гера, уставились на него, как на крысу, которая забралась на стол и начала двигать камешки, обозначающие отряды по картам. Гер смотрел скорее удивлённо. Кай почувствовал, как у него зачесалась спина между лопаток под грязной мантией. Ему хотелось почесаться, но тогда он точно стал бы вшивой крысой.
— Ну так говори, раз уж ты заслужил молот. Как там тебя? — процедил сквозь зубы Фок, не скрывая раздражения. Дерзость Кая ничуть не улучшила его настроения.
— Кай. Я же ходил в Институт, — напомнил Кай. Он испугал сам себя своей выходкой, но отступать было поздно. К тому же это надо было предложить. — У вахтёра там есть дальнохватские перчатки. Они не подходят для мелких манипуляций, но для того, чтобы быстро отбросить толпу от взрыва, они идеально подойдут.
Фок задумчиво смотрел на Кая. Остальные ужасники не знали, как реагировать на его предложение Кая, и следили за лидером, чтобы узнать.
— Мы не просто заберём перчатки, — наконец сказал Фок. — Институт — это кладезь артефактов. И у нас есть инсайдер, наконец-то сможешь пригодиться. Мы штурмуем Институт! — Фок искривил губы в улыбке, показав блестящие зубы. Кай и не догадывался, что лидер Сопротивления — грибоед, как Ори. Ужасники тоже заулыбались, поняв, что они одобряют план Кая.
— Я думал больше о скрытном проникновении, краже перчаток и быстром уходе... — пробормотал Кай.
— Любая дверь открывается лучше, если она пылает, — одарил присутствующих мудростью Фок.
Кай несколько часов помогал разрабатывать самую масштабную операцию Сопротивления, хотя это больше походило на допрос. Когда он вышел из палатки, большинство ужасников уже готовились ко сну.
— Идём, Кай. Я хочу поговорить с тобой, — сказал Гер, положив руку Каю на плечо.
Они отошли к алтарю, где им не могли помешать ни люди, ни шум от людей.
— Ты здорово придумал, Кай, — Гер встал напротив Кая, всё ещё не убирая руку с его плеча. — Ты не знаешь, где именно в Институте держат заключённых для практики?
— Только откуда их приводят. Скорее всего, из отдельной тюрьмы. Не знаю, какая там защита.
— Вот как? Ну, посмотрим... — задумчиво произнёс Гер.
— Думаю, нам лучше поспать, Гер. Завтра много дел, — сказал Кай, намекая на свою усталость.
— Постой, я хотел сказать тебе ещё кое-что. Я же вижу, как тебе не нравится быть оперативником. Но после этой миссии ты точно заслужишь доверие Фока. Можешь стать поваром, кузнецом или... — ужасник достал из кармана артефакт Арна и подбросил его на ладони. — Можешь стать нашим первым Артифайсером, чем Свет не шутит. Поймешь, что это такое, и как усиливать наши артефакты. И если у нас вдруг появятся пленные, то будешь читать их сны.
Кай представил себя копающимся в артефактах с утра до ночи, и ему понравилось. Гораздо лучше, чем участвовать в ужасаниях. А рано или поздно Ори с Хамом сдохнут. А Гер... А Гер более спокойный, он может пережить их, и тогда ему дадут хороший отряд. Благодарный за решение своей проблемы, Кай спросил:
— А ты? Неужели не хочешь спокойной работы в лагере?
— Я не могу, — с мукой в голосе произнёс Гер, глядя на свои ладони. — Пепел моих сына и жены до сих пор на моих руках. Мой сын... ему бы сейчас было столько же, сколько и тебе.
Кай посмотрел в глаза своего командира, и его сердце и осколок сна закололи так же, как если бы он смотрел на его жертву.
Литания шестая
Пустое разложение
После полуночи начался штурм. Хотя в операции участвовали почти все боевые ужасники, Кай остался со своим старым составом, но в этот раз вел его. Он не знал всех ловушек Института, но получил инструктаж в первый день учёбы. Кай добрался до витража на паучьих перчатках и начал осторожно стучать молотом по разноцветным частям, которые назвались «бевелсы». Молот был обмотан тряпкой, но всё равно шумел намного сильнее, чем хотелось Каю. Разбив несколько бевелсов, он просунул молот в проём и подождал пару ударов сердца.
— Как там служка? Ещё не предал нас? — донёсся снизу голос Хама.
Из арки, удерживающей витраж, выскочили огромные шипы. Они чуть не выбили молот из рук Кая, но он успел удержать его между ними. Когда шипы вернулись на место, Кай продолжил молотить витраж. На одном из ударов он не выдержал и вылетел из своей арки, разбившись о нижнюю часть окна и осыпав Кая и остальных разноцветными осколками.
— Кажется, началось! Предательство служки! — раздался сдавленный голос Хама. На него шикнул голос Гера.
Кай ещё пару мгновений водил молотом в опустевшем проёме, а затем решил перебраться в Институт. Там он взял обрывок старой мантии и накинул её на ближайший кристалл. Ткань сразу слетела, и Каю пришлось бросить ещё одну. Обернувшись, он увидел, что Хам наблюдает за ним с издевательской улыбкой.
— Не знай я тебя, служка, то подумал бы, что ты нарочно такой криворукий, — бросил он и уступил место влезшему Ори, потому что тот всё равно занял бы это место, будь на нём Хам или нет.
Когда Гер присоединился к отряду, Кай услышал звон разбитого витража в другой части Института.
— Надеюсь, у остальных всё прошло так же успешно, — сказал Гер.
— Надеюсь, гораздо лучше, — ответил Хам, выковыривая осколок витража из своего воротника.
Кай провёл отряд к входу, тщательно осматривая с тусклым кристаллом каждый проём на предмет ловушек. Увидев на полу тёмный силуэт, он вздрогнул, но потом понял, что это обезличенный. Кто ещё стал бы спать на полу в Институте? Он просто лёг там, где закончил работу. Кай быстро прошёл мимо обезличенного. Он не мог поднять тревогу из-за ночных гостей, это потребовало бы слишком сложной инструкции с условием, которую он не запомнил бы.
Дойдя до комнаты вахтёра, аккуратно попытался открыть дверь, но она была заперта. Он присел на колени, чтобы заглянуть в замочную скважину, но Гер быстро оттащил его, спасая от молотов Ори. Они разнесли замок и пол двери, и, несмотря на то что были в тряпках, грохот разнёсся по всему Институту, как показалось Каю. Однако Гер ничего не сказал — у него были очень низкие требования к успеху.
Комната была небольшой, как и прежняя комната Кая. Но множество гибких зелёных растений оплетало её, сужая пространство до неразумного предела, хотя лилим был меньше Кая, ему должно было бы хватать. Пахло сыростью и чем-то душистым. В густых зарослях терялись шкаф, стул и стол, на котором в горках земли росли цветы и сиял розовым светом маленький кристалл. Кровати не было — вместо неё на полу лежала куча сырой земли, на этой куче сидел лилим. Он спал в своём костюме и маске, пока Ори не разбудил его.
Быстро оценив ситуацию, лилим сорвал свою маску. Запах душистости усилился, став одурманивающим. Кай не знал, как выглядят лилимы, видел только зелёную кожу и глаза под очками маски. Они и были самым человечным в облике вахтёра. У него оказалась очень худая голова, кроме затылочной части (если бы он был человеком, то такая худоба точно бы означала серьёзную травму), носа не было, а возможный рот скрывался под пучком свисающих стебельков, начинающимся сразу под глазами. Эти стебли с маленькими цветочками, зачёсанные назад, заменяли и волосы на голове.
Внезапно из воздуха появились родители Кая и крепко обняли его. Они были точно такими же большими, хотя Кай сильно вырос за время их отсутствия. Он застыл, ничего не понимая.
— Кай... — прошептал его первый родитель и разорвался в свете.
Второй родитель точно также разорвался. Затем они вновь собрались вокруг Кая, но снова разорвались. Боль, вспышка, боль. Снова, и снова, и снова. Перед каждым разрывом их очертания искажались, будто покрылись острыми шипами.
— Нет... — прошептал Кай. — Это же как...
Острая боль обожгла его щёку. Родители растворились в окружении, на этот раз навсегда. Перед Каем стоял Ори, который и ударил его по лицу, приводя в чувство. Оглядевшись, Кай увидел, что молоты Ори покрыты тёмно-зелёной жидкостью. Такая же жидкость вытекала из-под раздавленного лилима на его земле. Гер сидел на полу, пряча лицо в руках и всхлипывая, а Хам озирался вокруг с диким взглядом. Ори криво улыбнулся блестящими зубами и направился приводить в чувства Гера. Кай понял, что произошло: споры лилима вызвали галлюцинации у всех, кроме Ори. И от его безумия есть польза.
Кай стоял в комнате вахтёра, залитой розовым светом маленького кристалла и тёмно-зелёной кровью лилима. Щека горела от болезненного, но спасительного удара. Но самое неприятное было ощущение пустоты в груди. Он всё ещё чувствовал объятия родителей, их голоса, их разрыв на части.
Когда Кай, Хам и Гер пришли в себя, они обыскали скудные пожитки лилима. Гер, вытирая слёзы, нашёл дальнохватские перчатки в шкафу. Подойдя к выходу, Кай, подгоняемый насмешками Хама, быстро разобрался, как ими управлять. Как он и ожидал, перчатки были грубым и примитивным инструментом, но именно поэтому их было легко использовать. Он развёл руки в перчатках, сгибая пальцы, как это делал вернувшийся во Тьму (или куда уходят лилимы?) лилим, в стороны, и массивные врата распахнулись.
— Отлично! — похвалил его Гер. Он забрал перчатки и положил их в сумку. — Уверен, Фок отдаст их тебе.
— Храни нас всех свет, — не мог не прокомментировать Хам.
Они встретили отряд Фока в коридоре. Ужасники рассматривали обезличенного, которого забили молотами.
— Неплохо, служка, — глаза Фока блестели в свете кристаллов. — Мы потеряли только двоих, но они сами виноваты. Если вы открыли двери, то помогите переносить артефакты.
— Я хочу освободить заключенных Института, — сказал Гер, положив руку на плечо Каю.
— Как хочешь, — ответил Фок, махнув рукой. — Но возьми только служку, остальные помогут мне.
Хам с Ори присоединились к отряду Фока, а Кай повёл Гера в зал Артефаники. Даже при другом освещении Кай остро почувствовал ностальгию по своим спокойным дням. Но времени на воспоминания не было. Он прошёл мимо своего старого стола в коридор, откуда выносили заключенных. Там его встретила плотно закрытая дверь без ручки и замочной скважины.
— Я не знаю, что там за ловушки, — напомнил Геру Кай, обследуя дверь своим молотом.
— Любые ловушки можно обойти, — ответил Гер, протягивая дальнохватские перчатки. — Иначе здесь невозможно было бы работать.
Кай надел перчатки и сжал дверь. Её верхняя часть смялась с жалобным скрипом, как если бы Кай действительно схватил дверь гигантскими сильными руками. После нескольких сжатий дверь рухнула искорёженным металлом. Кай внимательно осмотрел каждый уголок представшего им коридора с помощью кристалла, но ловушек не нашёл, что только обеспокоило его.
В конце коридора их ждала точно такая же дверь, с которой Кай поступил так же, как и с первой. За дверью оказалось помещение, но у Кая не оставалось времени на его изучение. В помещении стояли два крумбира с двуручными молотами (не чета одноручным молотам ужасников) наготове. Их лавовые волосы освещали комнату.
Не раздумывая, Кай схватил первого крумбира, как делал это с дверью. Он не ожидал такого поворота событий и застыл, сжавшись. Его напарник удивлённо посмотрел на него, не понимая причину промедления. Этого хватило, чтобы Гер бросился на него, ударив по голове. Удар, который убил бы человека, лишь заставил представителя каменной расы отшатнуться. Он попытался ударить Гера рукояткой молота, но тот уклонился и яростно набросился на противника, нанося ему шквал ударов. Шум боя был странным: вместо привычных звуков мяса слышались глухие удары, словно о стену. Маленькие молоты имеют свои преимущества над большими в тесных пространствах, особенно когда ими орудует яростный человек, чтобы спасти своих товарищей.
Обездвиженный крумбир и Кай стояли, напряжённо глядя друг на друга. Пот заливал глаза Кая, а у крумбира они горели, как угли, и он легко выигрывал эту безмолвную дуэль. С каждым ударом сердца напряжение в руках Кая росло, перчатки нагревались. Он был готов вытерпеть даже огонь, но боялся, что артефакты могут сломаться или даже взорваться.
Кай уже собирался отпустить крумбира и снова попытаться поймать его, когда Гер закончил со своим и с разбегу ударил молотом пленника Кая по затылку. Лава брызнула во все стороны, и Гер ловко увернулся от нее в движении. Затем он развернулся и ударил крумбира в лицо. Гер начал крушить его голову, а тот лишь молча стоял. Когда от головы осталось лишь крошево, истекающее лавой (сколько же её в его голове!), Кай отпустил труп, и тот рухнул на пол. Обычно огненные волосы или усы крумбиров вливались внутрь тела, но теперь они свободно разливались, дымя и прожигая пол.
— Великолепно, Кай! — восхищённо воскликнул Гер. Он так обрадовался, что назвал Кая по имени, что не было принято у ужасников на заданиях. — Ты не смог его раздавить?
Кай не разделял его энтузиазма. Он смотрел на свои руки в перчатках, чувствуя, как близко подошёл к убийству. Почти к убийству. Хоть он и мог бы оправдаться, но... Но...
— Я, наверное, нашёл ключи, — неуверенно сказал Гер, доставая из кармана крумбира связку человеческих пальцев.
Кай молча протянул Геру дальнохватские перчатки, будто хотел переложить на него свою вину. Гер с удивлением принял артефакты и положил их в сумку.
Во время обыска они нашли массивный каменный стол с ящиками склянок и каменный ящик, служивший крумбирам кроватью. В углу обнаружилась каморка с обезличенными, а вдоль всех стен — запертые двери. У каждой двери были мелкие пазы, куда могли влезть пальцы, но сказать, к какой двери какой палец подходит, Кай не мог. Гер вновь достал перчатки-артефакты, но Кай разорвал связку пальцев, раздал их обезличенным и приказал пробовать каждый палец к каждой двери. Такой толпой они быстро открыли все двери перебором.
— Вы не Свет! Вы...! – закричал Сай, но Хам звуком размозжения головы прервал его.
Ребёнок завопила и бросилась в коридор.
Они вернулись на базу в молчании. Каждый из них знал, что каждый думает о своём. Кай размышлял о побеге. Он понимал, что не может вернуться во Тьму Владык, и ужасники, как он только что убедился, не отпустят его. Может, он сможет сбежать в природу и там жить как отшельник? «Ты же знаешь, что это пустые мысли, Кай. Где ты, а где решительность? Точно не в одном месте», — пытался отговорить его его внутренний голос. Как всегда, разумный.
В лагере также царило мрачное, почти траурное молчание — отряд Фока понёс тяжёлые потери. Больше половины бойцов погибли, пытаясь захватить караван из пустошей. Как только Гер узнал об этом, он бросился к палатке совещаний, где Фок и оставшиеся командиры обсуждали план действий. Кай поспешил за ним, Хам и Ори потерялись.
— Отряд Рема так и не вернулся, Фок. А мне нужно больше людей для серьёзных операций! — Гер с ходу накинулся на Фока, который, положа руки на костяной стол, разглядывал грубо нарисованные карты Города.
— Надо было беречь своих людей, Гер, — холодно ответил Фок, что было крайне лицемерно, по мнению Кая.
— Тогда объединим все силы. Никаких отдельных рейдов. Только крупные операции, — предложил Гер.
— Какие операции? — с вызовом спросил незнакомый Каю ужасник.
— Придумаем какие... — неуверенно пробормотал Гер.
— Эм, могу я предложить...? — неожиданно для всех, даже для себя, заговорил Кай. Он не узнал собственный голос.
Все, кроме Гера, уставились на него, как на крысу, которая забралась на стол и начала двигать камешки, обозначающие отряды по картам. Гер смотрел скорее удивлённо. Кай почувствовал, как у него зачесалась спина между лопаток под грязной мантией. Ему хотелось почесаться, но тогда он точно стал бы вшивой крысой.
— Ну так говори, раз уж ты заслужил молот. Как там тебя? — процедил сквозь зубы Фок, не скрывая раздражения. Дерзость Кая ничуть не улучшила его настроения.
— Кай. Я же ходил в Институт, — напомнил Кай. Он испугал сам себя своей выходкой, но отступать было поздно. К тому же это надо было предложить. — У вахтёра там есть дальнохватские перчатки. Они не подходят для мелких манипуляций, но для того, чтобы быстро отбросить толпу от взрыва, они идеально подойдут.
Фок задумчиво смотрел на Кая. Остальные ужасники не знали, как реагировать на его предложение Кая, и следили за лидером, чтобы узнать.
— Мы не просто заберём перчатки, — наконец сказал Фок. — Институт — это кладезь артефактов. И у нас есть инсайдер, наконец-то сможешь пригодиться. Мы штурмуем Институт! — Фок искривил губы в улыбке, показав блестящие зубы. Кай и не догадывался, что лидер Сопротивления — грибоед, как Ори. Ужасники тоже заулыбались, поняв, что они одобряют план Кая.
— Я думал больше о скрытном проникновении, краже перчаток и быстром уходе... — пробормотал Кай.
— Любая дверь открывается лучше, если она пылает, — одарил присутствующих мудростью Фок.
Кай несколько часов помогал разрабатывать самую масштабную операцию Сопротивления, хотя это больше походило на допрос. Когда он вышел из палатки, большинство ужасников уже готовились ко сну.
— Идём, Кай. Я хочу поговорить с тобой, — сказал Гер, положив руку Каю на плечо.
Они отошли к алтарю, где им не могли помешать ни люди, ни шум от людей.
— Ты здорово придумал, Кай, — Гер встал напротив Кая, всё ещё не убирая руку с его плеча. — Ты не знаешь, где именно в Институте держат заключённых для практики?
— Только откуда их приводят. Скорее всего, из отдельной тюрьмы. Не знаю, какая там защита.
— Вот как? Ну, посмотрим... — задумчиво произнёс Гер.
— Думаю, нам лучше поспать, Гер. Завтра много дел, — сказал Кай, намекая на свою усталость.
— Постой, я хотел сказать тебе ещё кое-что. Я же вижу, как тебе не нравится быть оперативником. Но после этой миссии ты точно заслужишь доверие Фока. Можешь стать поваром, кузнецом или... — ужасник достал из кармана артефакт Арна и подбросил его на ладони. — Можешь стать нашим первым Артифайсером, чем Свет не шутит. Поймешь, что это такое, и как усиливать наши артефакты. И если у нас вдруг появятся пленные, то будешь читать их сны.
Кай представил себя копающимся в артефактах с утра до ночи, и ему понравилось. Гораздо лучше, чем участвовать в ужасаниях. А рано или поздно Ори с Хамом сдохнут. А Гер... А Гер более спокойный, он может пережить их, и тогда ему дадут хороший отряд. Благодарный за решение своей проблемы, Кай спросил:
— А ты? Неужели не хочешь спокойной работы в лагере?
— Я не могу, — с мукой в голосе произнёс Гер, глядя на свои ладони. — Пепел моих сына и жены до сих пор на моих руках. Мой сын... ему бы сейчас было столько же, сколько и тебе.
Кай посмотрел в глаза своего командира, и его сердце и осколок сна закололи так же, как если бы он смотрел на его жертву.
Литания шестая
Пустое разложение
После полуночи начался штурм. Хотя в операции участвовали почти все боевые ужасники, Кай остался со своим старым составом, но в этот раз вел его. Он не знал всех ловушек Института, но получил инструктаж в первый день учёбы. Кай добрался до витража на паучьих перчатках и начал осторожно стучать молотом по разноцветным частям, которые назвались «бевелсы». Молот был обмотан тряпкой, но всё равно шумел намного сильнее, чем хотелось Каю. Разбив несколько бевелсов, он просунул молот в проём и подождал пару ударов сердца.
— Как там служка? Ещё не предал нас? — донёсся снизу голос Хама.
Из арки, удерживающей витраж, выскочили огромные шипы. Они чуть не выбили молот из рук Кая, но он успел удержать его между ними. Когда шипы вернулись на место, Кай продолжил молотить витраж. На одном из ударов он не выдержал и вылетел из своей арки, разбившись о нижнюю часть окна и осыпав Кая и остальных разноцветными осколками.
— Кажется, началось! Предательство служки! — раздался сдавленный голос Хама. На него шикнул голос Гера.
Кай ещё пару мгновений водил молотом в опустевшем проёме, а затем решил перебраться в Институт. Там он взял обрывок старой мантии и накинул её на ближайший кристалл. Ткань сразу слетела, и Каю пришлось бросить ещё одну. Обернувшись, он увидел, что Хам наблюдает за ним с издевательской улыбкой.
— Не знай я тебя, служка, то подумал бы, что ты нарочно такой криворукий, — бросил он и уступил место влезшему Ори, потому что тот всё равно занял бы это место, будь на нём Хам или нет.
Когда Гер присоединился к отряду, Кай услышал звон разбитого витража в другой части Института.
— Надеюсь, у остальных всё прошло так же успешно, — сказал Гер.
— Надеюсь, гораздо лучше, — ответил Хам, выковыривая осколок витража из своего воротника.
Кай провёл отряд к входу, тщательно осматривая с тусклым кристаллом каждый проём на предмет ловушек. Увидев на полу тёмный силуэт, он вздрогнул, но потом понял, что это обезличенный. Кто ещё стал бы спать на полу в Институте? Он просто лёг там, где закончил работу. Кай быстро прошёл мимо обезличенного. Он не мог поднять тревогу из-за ночных гостей, это потребовало бы слишком сложной инструкции с условием, которую он не запомнил бы.
Дойдя до комнаты вахтёра, аккуратно попытался открыть дверь, но она была заперта. Он присел на колени, чтобы заглянуть в замочную скважину, но Гер быстро оттащил его, спасая от молотов Ори. Они разнесли замок и пол двери, и, несмотря на то что были в тряпках, грохот разнёсся по всему Институту, как показалось Каю. Однако Гер ничего не сказал — у него были очень низкие требования к успеху.
Комната была небольшой, как и прежняя комната Кая. Но множество гибких зелёных растений оплетало её, сужая пространство до неразумного предела, хотя лилим был меньше Кая, ему должно было бы хватать. Пахло сыростью и чем-то душистым. В густых зарослях терялись шкаф, стул и стол, на котором в горках земли росли цветы и сиял розовым светом маленький кристалл. Кровати не было — вместо неё на полу лежала куча сырой земли, на этой куче сидел лилим. Он спал в своём костюме и маске, пока Ори не разбудил его.
Быстро оценив ситуацию, лилим сорвал свою маску. Запах душистости усилился, став одурманивающим. Кай не знал, как выглядят лилимы, видел только зелёную кожу и глаза под очками маски. Они и были самым человечным в облике вахтёра. У него оказалась очень худая голова, кроме затылочной части (если бы он был человеком, то такая худоба точно бы означала серьёзную травму), носа не было, а возможный рот скрывался под пучком свисающих стебельков, начинающимся сразу под глазами. Эти стебли с маленькими цветочками, зачёсанные назад, заменяли и волосы на голове.
Внезапно из воздуха появились родители Кая и крепко обняли его. Они были точно такими же большими, хотя Кай сильно вырос за время их отсутствия. Он застыл, ничего не понимая.
— Кай... — прошептал его первый родитель и разорвался в свете.
Второй родитель точно также разорвался. Затем они вновь собрались вокруг Кая, но снова разорвались. Боль, вспышка, боль. Снова, и снова, и снова. Перед каждым разрывом их очертания искажались, будто покрылись острыми шипами.
— Нет... — прошептал Кай. — Это же как...
Острая боль обожгла его щёку. Родители растворились в окружении, на этот раз навсегда. Перед Каем стоял Ори, который и ударил его по лицу, приводя в чувство. Оглядевшись, Кай увидел, что молоты Ори покрыты тёмно-зелёной жидкостью. Такая же жидкость вытекала из-под раздавленного лилима на его земле. Гер сидел на полу, пряча лицо в руках и всхлипывая, а Хам озирался вокруг с диким взглядом. Ори криво улыбнулся блестящими зубами и направился приводить в чувства Гера. Кай понял, что произошло: споры лилима вызвали галлюцинации у всех, кроме Ори. И от его безумия есть польза.
Кай стоял в комнате вахтёра, залитой розовым светом маленького кристалла и тёмно-зелёной кровью лилима. Щека горела от болезненного, но спасительного удара. Но самое неприятное было ощущение пустоты в груди. Он всё ещё чувствовал объятия родителей, их голоса, их разрыв на части.
Когда Кай, Хам и Гер пришли в себя, они обыскали скудные пожитки лилима. Гер, вытирая слёзы, нашёл дальнохватские перчатки в шкафу. Подойдя к выходу, Кай, подгоняемый насмешками Хама, быстро разобрался, как ими управлять. Как он и ожидал, перчатки были грубым и примитивным инструментом, но именно поэтому их было легко использовать. Он развёл руки в перчатках, сгибая пальцы, как это делал вернувшийся во Тьму (или куда уходят лилимы?) лилим, в стороны, и массивные врата распахнулись.
— Отлично! — похвалил его Гер. Он забрал перчатки и положил их в сумку. — Уверен, Фок отдаст их тебе.
— Храни нас всех свет, — не мог не прокомментировать Хам.
Они встретили отряд Фока в коридоре. Ужасники рассматривали обезличенного, которого забили молотами.
— Неплохо, служка, — глаза Фока блестели в свете кристаллов. — Мы потеряли только двоих, но они сами виноваты. Если вы открыли двери, то помогите переносить артефакты.
— Я хочу освободить заключенных Института, — сказал Гер, положив руку на плечо Каю.
— Как хочешь, — ответил Фок, махнув рукой. — Но возьми только служку, остальные помогут мне.
Хам с Ори присоединились к отряду Фока, а Кай повёл Гера в зал Артефаники. Даже при другом освещении Кай остро почувствовал ностальгию по своим спокойным дням. Но времени на воспоминания не было. Он прошёл мимо своего старого стола в коридор, откуда выносили заключенных. Там его встретила плотно закрытая дверь без ручки и замочной скважины.
— Я не знаю, что там за ловушки, — напомнил Геру Кай, обследуя дверь своим молотом.
— Любые ловушки можно обойти, — ответил Гер, протягивая дальнохватские перчатки. — Иначе здесь невозможно было бы работать.
Кай надел перчатки и сжал дверь. Её верхняя часть смялась с жалобным скрипом, как если бы Кай действительно схватил дверь гигантскими сильными руками. После нескольких сжатий дверь рухнула искорёженным металлом. Кай внимательно осмотрел каждый уголок представшего им коридора с помощью кристалла, но ловушек не нашёл, что только обеспокоило его.
В конце коридора их ждала точно такая же дверь, с которой Кай поступил так же, как и с первой. За дверью оказалось помещение, но у Кая не оставалось времени на его изучение. В помещении стояли два крумбира с двуручными молотами (не чета одноручным молотам ужасников) наготове. Их лавовые волосы освещали комнату.
Не раздумывая, Кай схватил первого крумбира, как делал это с дверью. Он не ожидал такого поворота событий и застыл, сжавшись. Его напарник удивлённо посмотрел на него, не понимая причину промедления. Этого хватило, чтобы Гер бросился на него, ударив по голове. Удар, который убил бы человека, лишь заставил представителя каменной расы отшатнуться. Он попытался ударить Гера рукояткой молота, но тот уклонился и яростно набросился на противника, нанося ему шквал ударов. Шум боя был странным: вместо привычных звуков мяса слышались глухие удары, словно о стену. Маленькие молоты имеют свои преимущества над большими в тесных пространствах, особенно когда ими орудует яростный человек, чтобы спасти своих товарищей.
Обездвиженный крумбир и Кай стояли, напряжённо глядя друг на друга. Пот заливал глаза Кая, а у крумбира они горели, как угли, и он легко выигрывал эту безмолвную дуэль. С каждым ударом сердца напряжение в руках Кая росло, перчатки нагревались. Он был готов вытерпеть даже огонь, но боялся, что артефакты могут сломаться или даже взорваться.
Кай уже собирался отпустить крумбира и снова попытаться поймать его, когда Гер закончил со своим и с разбегу ударил молотом пленника Кая по затылку. Лава брызнула во все стороны, и Гер ловко увернулся от нее в движении. Затем он развернулся и ударил крумбира в лицо. Гер начал крушить его голову, а тот лишь молча стоял. Когда от головы осталось лишь крошево, истекающее лавой (сколько же её в его голове!), Кай отпустил труп, и тот рухнул на пол. Обычно огненные волосы или усы крумбиров вливались внутрь тела, но теперь они свободно разливались, дымя и прожигая пол.
— Великолепно, Кай! — восхищённо воскликнул Гер. Он так обрадовался, что назвал Кая по имени, что не было принято у ужасников на заданиях. — Ты не смог его раздавить?
Кай не разделял его энтузиазма. Он смотрел на свои руки в перчатках, чувствуя, как близко подошёл к убийству. Почти к убийству. Хоть он и мог бы оправдаться, но... Но...
— Я, наверное, нашёл ключи, — неуверенно сказал Гер, доставая из кармана крумбира связку человеческих пальцев.
Кай молча протянул Геру дальнохватские перчатки, будто хотел переложить на него свою вину. Гер с удивлением принял артефакты и положил их в сумку.
Во время обыска они нашли массивный каменный стол с ящиками склянок и каменный ящик, служивший крумбирам кроватью. В углу обнаружилась каморка с обезличенными, а вдоль всех стен — запертые двери. У каждой двери были мелкие пазы, куда могли влезть пальцы, но сказать, к какой двери какой палец подходит, Кай не мог. Гер вновь достал перчатки-артефакты, но Кай разорвал связку пальцев, раздал их обезличенным и приказал пробовать каждый палец к каждой двери. Такой толпой они быстро открыли все двери перебором.
