- Мы расстались с Зейнеп. Точнее, правильно будет сказать, я дал ей отворот-поворот и выставил из особняка.
- Что?!
От услышанного мои глаза мгновенно вылезли из орбит, а сердце бешено застучало в груди.
Фырат бросил Зейнеп?!
Но почему?
Что такого случилось с ними, ведь мой бывший поклонник буквально сдувал пылинки с этой заносчивой особы и носил ее на руках...
А тут такое...
Нет, он точно что-то не договаривает.
Взяв букет из рук Фырата, я демонстративно швырнула его на стол, после чего сложила руки на груди и одарила своего поклонника задумчивым взглядом.
А Фырат, словно прочитав мои мысли, едва заметно улыбнулся, после чего внезапно перехватил мои запястья, прижимая меня к себе.
От неожиданной близости с новоявленным Асланбеем, у меня в груди все похолодело, а по телу пробежала дрожь.
- Фырат, перестань, - попытавшись освободиться из цепких пальцев мужчины, пробормотала я, - Не надо мне врать. Ты же знаешь, обманывать меня - опасно.
Я уже почти было освободилась из неожиданных объятий своего ночного гостя, как внезапно тот взял меня за подбородок и резко притянул к себе.
- Ярен, я не обманываю тебя, - гипнотизируя меня взглядом, проговорил Фырат, - Мне нужна только ты, а на Зейнеп я женился лишь для отвода глаз.
Он нежно провел тыльной стороной ладони по моей щеке, после чего жадно коснулся губами мочки моего уха, а затем чуть слышно произнес:
- Только ты, Ярен. Только ты. Одно твое слово, и я завтра же разведусь с Зейнеп. Лишь одно твое слово Ярен!
Не обращая ни малейшего внимания на мое замешательство, парень впился в мою шею жадными поцелуями, а его руки уже опустились на мою талию.
"Наконец, Фырат понял, что ему нужна только я!" - пронеслось в ту минуту в моих мыслях, - "Наконец-то, я получу то, чего заслуживаю! Я стану хозяйкой в особняке Асланбеев, а наш с Харуном ребенок обретет то величие и могущество, о котором, даже я не смела мечтать...".
Харун.
От воспоминаний о бывшем муже, мое сердце предательски закололо в груди.
Зачем он оставил меня?
Почему он умер?
Как он мог бросить меня одну на растерзание собственной матери?
Ну, как?!
В ту минуту гнев и обида застилали мой разум, и я ничего не могла с этим поделать.
Ах, если он только знал, как сильно я любила его!
Если бы он только знал, какие адские муки я переживаю в его отсутствие!
Если бы он только знал!
Руки Фырата уже сжимали мою талию и были готовы подхватить меня и швырнуть на диван, как внезапно я оттолкнула от себя разгоряченного мужчину.
- Стой! Фырат, подожди! - взмолилась я, отскакивая в сторону.
Присев на пол, я закрыла лицо руками, а затем громко зарыдала.
Слезы бешено катились по моим щекам, словно не желая останавливаться.
- Я так не могу, прости меня! Я все еще люблю Харуна! Я все еще люблю его!
Заметив мои рыдания, Фырат сделал шаг мне навстречу, и я не сразу, но заметила, легкую ухмылку на его лице.
- Прощай, Ярен. Ты упустила свой единственный шанс.
На этих словах Фырат громко расхохотался, а его образ, впрочем, как и все остальное, стало расплываться, как вдруг...
Внезапно я очнулась в собственной постели.
Очнулась в полнейшем одиночестве, в своей комнате особняка Шадоглу.
Оглядевшись по сторонам, я с облегчением заметила, что ко мне никто не заходил, как минимум, сутки точно.
- Фух, это просто сон! - выдохнула я, плюхаясь на диван.
Это кошмарный сон, и, слава Аллаху, он закончился!
***
- Что происходит? Где это я? Что это за странное место? - потирая ушибленный затылок, проговорила я.
Пространство вокруг меня было залито белоснежным светом, а кругом было ни души, лишь маленький ветхий домишко, в котором я очнулась.
- Есть тут кто-нибудь? - повторила я, поднимаясь с кровати и убирая ладонь от ушибленного затылка.
Но, увы.
Мне вновь никто не ответил, а мой голос отчего-то звучал, словно эхо.
Развернув ладонь к лицу, я с ужасом заметила на ней кровавый след, но не придала этому особого значения.
Ведь я жива, и это уже хорошо.
Главное, чтобы ребенок не пострадал, ведь он...
Внезапно меня пронзил ледяной ужас.
Дрожащей рукой, я едва коснулась живота, но почему-то не почувствовала в нем ребенка.
Изнутри меня никто не толкал, а ладонь почему-то не ощущала ничего, кроме боли и ужаса.
- Малышка, малышка, где же ты? Отзовись! Где ты? - вопила я, отчаянно пытаясь найти в этом доме хоть малейшие напоминания о ребенке.
Я заглядывала в каждый угол, рылась в шкафу и даже искала повсюду детскую люльку...
Но, увы.
Все мои поиски были тщетны.
Казалось, будто бы я потеряла их навсегда, нашу дочь и Харуна, которых любила больше всего на свете, и ничего не могла с этих поделать.
- Ах, Аллах! За что мне это все? Ну, за что? - заорала я, цепляясь обеими руками за стол и круша все то, что стояло на нем.
В тот момент я словно не помнила себя.
Распахнув шкафчик с посудой, я швыряла тарелки в стену и громко рыдала, пока не услышала детскую колыбельную, доносившуюся с улицы.
Колыбельную пела девушка, и ее голос почему-то показался мне смутно знакомым.
Казалось, будто бы когда-то я встречала ее, только, вот, кем была та самая таинственная незнакомка, я, увы, не знала.
- Кто Вы? Что Вам нужно? - прохрипела я, хватаясь за ручку двери.
Но девушка не ответила на мой вопрос.
Вместо ответа она продолжила петь, а я, на ватных ногах, покинула особняк и направилась в сторону доносившейся песни.
- Кто ты? Что тебе нужно? Где мой ребенок? - орала я, оглядываясь по сторонам.
Заметив небольшой водоем, я присела на один из камней, расположенных возле водопада, и, обхватив голову руками, чуть слышно выругалась.
- Кто ты? - вновь повторила я.
И на этот раз колыбельная стихла, и внезапно я услышала за спиной до боли знакомый голос:
- Как же она прекрасна! Говорят, дети - цветы жизни. Ну, а твой ребенок помог тебе наполнить собственную жизнь красками и обрести в ней смысл.
Резко обернувшись, я увидела перед собой уже знакомую мне темноволосую девушку с кудрявыми волосами и услышала ее заразительный смех.
Рейян, это была именно она.
Моя мерзкая и тошнотворная кузина, которой за короткий промежуток времени удалось получить все то, о чем я так долго мечтала.
Рейян получила абсолютно все: любовь семьи, любящего супруга, сдувающего с нее пылинки, маленького сына, о котором она так долго мечтала, и, наконец, дом, тот самый многострадальный особняк, который никому, кроме нее, он так и не принес счастья.
Кузина все еще стояла напротив меня и, улыбаясь от уха до уха, сжимала в руках какой-то белоснежный сверток.
Подойдя ближе, я заметила в руках девушки крохотного младенца, который сладко посапывал в ее руках.
Заметив меня, ребенок сразу же проснулся и, потянувшись крохотными ручонками в мою сторону, сразу же заулыбался.
Но я все еще продолжала молча стоять, неуверенно посматривая в сторону Рейян и не понимая, что за фигня здесь происходит.
- Назлы очень соскучилась по своей маме. Не хочешь взять ее на ручки? - мягко проговорила кузина, протягивая мне сверток с младенцем.
Взяв ребенка из рук кузины, я осторожно прижала его к груди, а затем задумчиво посмотрела на Рейян.
- Назлы?!
Увидев недоумение, царившее в моем взгляде, кузина утвердительно кивнула.
- Все верно. Ведь ты же всегда мечтала назвать свою дочь в честь покойной бабушки. Видишь? Я помню.
На этих словах Рейян весело засмеялась и, похлопав меня по плечу, направилась в противоположную сторону.
- Ладно, еще увидимся, - подмигнув мне, улыбнулась брюнетка, - Надеюсь, увидимся не только во снах.
Кузина уже хотела было удалиться, как внезапно я окликнула ее:
- Рейян, постой. Но куда мне идти? Что мне делать?
В тот момент я пребывала в полнейшем замешательстве и никак не могла понять, что происходит со мной.
Но услышав мой вопрос, Рейян лишь вновь улыбнулась.
- Сердце подскажет, - пожимая плечами, ответила моя кузина, - Поторопись, Ярен. Твоя семья тебя ждет.
На этих словах Рейян удалилась, а я внезапно распахнула глаза и оказалась в больничной палате.
Голова все еще адски болела, и в своей руке я почему-то заметила капельницу.
- Что происходит? Почему я здесь? - пробормотала я, пытаясь подняться на подушке.
Но внезапно подоспевший врач не позволил мне этого сделать.
- Ярен Ханым, как Вы? Вам уже лучше? - проговорил он, поправляя капельницу.
Оглядевшись по сторонам, я хмыкнула, а затем неуверенно посмотрела на доктора.
- Вроде бы, да... А ребенок? Он жив?
Вновь попытавшись подняться с кушетки, я коснулась ладонью своего живота и испугано посмотрела на врача.
- Терпение, Ярен Ханым. Мы все Вам обязательно расскажем.
На этот раз за врача ответила медсестра.
Поправив мою подушку, девушка ласково улыбнулась, а затем чуть слышно сказала:
- Сейчас Вам нужно отдохнуть и набраться сил.
И я вновь провалилась в сон.
========== Глава 18 ==========
Харун
- Папа! Папочка! Нет! Прошу тебя, не уходи! Не покидай меня! Слышишь? Не уходи!
В тот день я не помнил себя.
Глотая слезы, едва держась на ногах, я безуспешно пытался прорваться в палату отца, но вездесущие врачи не позволили мне этого сделать.
Схватив меня под руку, один из врачей, чуть ли не силой, оттащил меня от палаты, в которой все еще находился лежал на каталке мой папа.
- Нет, папочка! Держись! Ты должен жить! Ты должен жить, хотя бы ради меня! Хотя бы ради нас обоих!
Слезы предательски катились по моим щекам, сердце рвалось из груди, и мне не хотелось жить.
В тот день, впервые в жизни, мне захотелось умереть.
Захотелось умереть вместо самого близкого человека на свете.
Едва держась на ногах, я сам даже не заметил, как вцепился в руку врача, которому еще пару минут назад пришлось оттаскивать меня от палаты, в которой находился мой больной отец.
От столь внезапно сковавшего меня ужаса, во рту пересохло, а мой голос едва ли не походил на писк.
- Доктор, - чуть слышно начал я, с мольбой во взгляде всматриваясь в лицо медработника, - У папы порок сердца, и сегодня он пережил...
На миг я запнулся и отпустил руку врача.
Сжимая до боли кулаки, я на короткое мгновение вспомнил главную виновницу состояния своего отца, и мысленно выругался отборными ругательствами в адрес своей подлой матушки.
"Ненавижу тебя, Фисун-ханым! Ненавижу!" - все еще сжимая кулаки, я мысленно обратился к той женщине, которую, непонятно за какие заслуги, обожал мой отец, - "Ты мне больше не мать! Отныне у меня нет матери!".
Сердце бешено стучало в груди, ноги, словно приклеились к полу, и я, как завороженный, продолжал смотреть на врача, мысленно проклиная эту ханым, которую до недавнего времени я все еще называл своей матерью.
Поймав на себе мой взгляд, доктор лишь покачал головой и, сделав глубокий вдох, с сожалением посмотрел в сторону палаты.
- Срочно в реанимацию! - скомандовал один из медработников, после чего каталку с моим отцом повезли в другую часть коридора больницы.
На лице отца мне удалось разглядеть кислородную маску, и я с ужасом подумал, что мой папа может может так и не очнуться после перенесенного стресса с участием моей матери.
- Папа! Папочка! - заорал я, вновь отталкивая от себя доктора и бросаясь в сторону каталки и медработников, которые спешили в реанимацию, - У него больное сердце! Спасите его! Спасите!
Внезапно мое сердце до боли сжалось в груди, ноги подкосились, и я, наверное, рухнул бы на пол, если бы не вовремя подоспевший врач, с который я не так давно беседовал.
Вновь взяв меня под локоть, мужчина помог мне удержаться на ногах, а затем чуть слышно произнес:
- Харун-бей, прошу вас, успокойтесь...
На этих словах доктор внезапно замолк, словно не решаясь мне о чем-то рассказать.
Отчего-то зажмурив глаза, медработник отвел взгляд, после чего вновь вздохнул и грустно покачал головой.
Осторожно коснувшись руки врача, я с мольбой во взгляде посмотрел на него, а затем чуть слышно произнес:
- Мой папа... У него больное сердце. Сегодня утром он пережил потрясение... Он выживет? Вы спасете его, правда? Вы поможете ему?
На мои глаза вновь стали накатываться слезы, а сердце, впрочем, как и душа, разрывалась на части.
Попытавшись изобразить улыбку, врач посмотрел на меня, а затем, с плохо скрываемой грустью в голосе, проговорил:
- Мы сделаем все возможное, чтобы спасти Тахир-бея! Будем уповать на помощь всевышнего.
С этими словами врач вновь вздохнул, после чего направился в реанимацию.
Вытащив из кармана телефон, я хотел было позвонить Аслану, как внезапно услышал за спиной до боли знакомый голос, который, после сегодняшнего происшествия, я мечтал забыть навеки вечные.
- Харун, сынок?
В следующую минуту на мое плечо опустилась чья-то теплая ладонь, и я вновь услышал так ненавистный мне голос:
- Держись. Будем уповать на милость Аллаха.
Резко повернувшись к источнику звука, я увидел перед собой свою мать, Фисун-ханым, которая, с невозмутимым видом, стояла передо мной, изображая сожаление и скорбь.
Картинно хлопая ресницами, моя матушка охала и ахала, словно вовсе не она стала причиной сердечного приступа моего папы.
Театрально взмахнув рукой, женщина окинула взглядом публику, после чего положила руку на сердце и вновь громко охнула.
- Ах, Тахир-Тахир! Как же ты мог? Как ты...
Моя матушка уже собиралась было устроить очередное представление для посетителей больницы, как внезапно я испортил все ее планы.
- Хватит! - рявкнул я, хватая руку матери и опуская вниз, - Хватит устраивать здесь цирк! Тебе самой это не надоело, а? Фисун Асланбей!
Наверное, если бы глазами можно было бы испепелить, то в ту минуту я бы непременно испепелил своим взглядом эту ханым, из-за поступка которой жизнь моего отца буквально висела на волоске.
Услышав то, как я ее назвал (видимо, Фисун-ханым надеялась, что, несмотря на все случившееся, я продолжу называть ее матушкой), широко распахнула глаза и с удивлением уставилась на меня.
Краем глаза я заметил, как из-за угла вынырнул уже знакомый мне темноволосый коренастый мужчина и, подойдя к моей матери, уверенно положил свою ладонь ей на плечо.
- Ибрагим, все хорошо, - выдохнула Фисун-ханым, накрывая ладонь мужчины своей.
Бросив в мою сторону свирепый взгляд, Ибрагим утвердительно кивнул и, встав позади моей матери, продолжил с опаской смотреть в мою сторону.
Происходящее мгновенно вызвало во мне приступ истерического хохота.
Схватившись за голову, я, словно психопат, хохотал несколько минут и никак не мог остановиться.
В тот момент у меня никак не укладывалось в голове, что моя матушка способна на подобную низость.
Вдоволь насмеявшись, я протер покрасневшие от слез глаза, после чего с ненавистью уставился на женщину, некогда считавшуюся моей матерью.
- Надо же! Ты и любовника своего сюда притащила! - с ненавистью вглядываясь в глаза Фисун, процедил я, - Надо же, мамочка! Какая же ты шлю...
- Закрой свой рот, пес! - выкрикнул все еще стоявший позади Фисун-ханым Ибрагим.
Наверное, если бы можно было бы выпрыгнуть из штанов от злобы, то он непременно бы это сделал.
