Однако, любовь Миткаша была сильна, да и девушке он приглянулся. Ночь он встал под окнами башни красавицы, и она спустилась на связанных шарфах. Влюбленные бежали через пустыню в дом Миткаша. Вараны-сторожевые тотчас доложили дэву о бегстве дочери, и он бросился в погоню. Он настиг влюбленных возле оазиса, однако у Миткаша был при себе платок наговоренный матушкой. Он превратился в каменную стену и задержал дэва. Разозленный дэв достал нож из складок своего одеяния, разрезал горло черному козлу и вымазал лезвие кровью. Затем он воткнул нож в стену, она исчезла, и дэв продолжил преследование.
- Что-что, прости? Повтори пожалуйста, - оживился Линард. - В чем он там вымочил нож?
- В крови черного козла.
Линард плеснул себе и Одри еще пряны, внимательно изучил содержимое своей кружки и нахмурился.
- Нож, вернее кинжал - боевое орудие, по-киламски «дамм», а черный козел - «пардак», в виде козлятины - «пар».
- А разве «пардак» не козел вообще?
- Там не бывает животных другой масти, - пожал плечами Линард. - Извини, так чем закончилась сказка?
- Дэв снова настиг их, на ходу ощипывая белую голубку. Он бросил ее перья в воздух, затем пронзил птицу кинжалом и нарисовал его острием волшебный знак, разбрызгивая кровь.
- Что за знак?
Одри недоумевающе пожала плечами.
- Не говорится. Дальше продолжать? Поднялся ветер, но Миткаш заговоренным поясом своей матушки привязал к себе красавица, а сам нарисовал в воздухе волшебный знак - не спрашивайте, какой! - черенком своей трубки, и ветер вернулся и порвал дэва в клочья. И влюбленные счастливо вернулись домой. Все.
- Ага, - сказал Линард, положил себе в рот еще лепешку с мясом и начал медленно жевать.
- Почему это так вас заинтересовало?
Линард надолго замолчал, погруженный то ли в свои мысли, то ли в содержимое тарелки. Одри наконец попробовала предложенное ей мясо со сладко-пряным медовым соусом, непостижимым образом все еще горячее.
- Маленький фокус, - Линард кивнул на тарелку, - как не дать ему остыть. Что касается моего интереса… Буря, накрывшая Рюнцэ пару дней назад, имела необычное происхождение.
- Магическое? - удивилась Одри. - Кто-то наколдовал ее? Вызвал ветер и…
- Да, вы и я поступили бы так, - кивнул Линард. - Хотя, нет. Вы нет, ваша основная стихия - вода. А вот я вызвал бы ветер, согнал тучи и пролил дождь над городом. Но эта буря… она была создана целиком, с нуля, так сказать.
- Как это?
- Хм-м-м… - Линард прикусил губу, задумавшись. - Магия, которой вы пользуетесь, принесена нами. Моя весьма одаренная внучка называла это «договором» между магом и его предками. Но ведь вы не думаете, что до нашего прихода два тысячелетия назад здесь не было культуры и магии? «Ритуал» - говорила моя жена. Его забыли везде, следы можно найти только в самых заброшенных уголках, вроде Ниддинга или Килама.
- И вы думаете, что давешняя буря…
Линард пожал плечами.
- Очень похоже на то. В любом случае, твориться что-то странное. Извините меня, Одри, что вмешиваю в это вас. Не берите в голову.
- Вы думаете, даммары действительно могут отбирать магическую силу? - спросила Одри.
Линард помрачнел.
- Пожалуйста, Адриенна, дорогая моя, забудь об этом.
- Но…
- Забудь! - резко оборвал ее аспид. - Пока не залезла слишком сильно. И продолжим увлекательную беседу об истории Северного Килама.
Разговор с секретарем Салером и его истеричной, непрестанно и немного неестественно рыдающей женой ничего не дал. Их сын был, конечно, чудесным ребенком и, как он мог оказаться в Гетто, никто не знал. Лиза всеми силами пыталась убедить их, что расследование будет объективным и беспристрастным, в конце концов, именно это было главной целю ее похода в Чашку. Но непохоже, чтобы ее словам поверили. Священник так и не пожелал разговаривать, сославшись на занятость.
Чтобы хоть как-то оправдать свое поездку в Чашку, Лиза заглянула в школу, где учился убитый мальчик. У входа ее встретила улыбающаяся фотография в окружении цветов и запах сладостей, от которых уже мутило. Лиза ненавидела похороны, хотя единственные в ее жизни совершенно не помнила.
Школа казалась вымершей. Пройдя по этажам, Лиза нашла нескольких учителей курительной комнате, в чаду и дыму. Немного разогнав висящее в воздухе облако и откашлявшись, она поинтересовалась:
- Я ищу учителей Микаэля Салера. Они здесь?
Сухая, смуглая, напоминающая мумию женщина поднялась с кресла и подошла. Она по меньшей мере на голову возвышалась над Лизой и источала назойливый запах табака с ванилью и розовым маслом.
- Что вам нужно?
- Лиза Уатамер, Полицейское Управление.
- Марагда Фошер, учитель виттанийского и александрийского, куратор классов мальчиков. О чем вы хотели поговорить?
-Как Микаэль оказался в Гетто? Ваши дети часто туда ходят?
- Наши дети, - холодно ответила «мумия», - никогда не ходят в Гетто. И мы следим, чтобы никто из этих тварей не приближался к школе.
- Но как тогда мальчик оказался на другом берегу реки?
- Мне это неизвестно.
Лиза задала еще несколько вопросов - с тем же результатом. Разочарованная, она вышла в коридор. Казалось, все ее тело, волосы, одежда пропахли дымом. Лиза содрогалась от омерзения.
У лестницы ее нагнала девочка лет тринадцати, смуглая, как все обитатели Чашки, с двумя тонкими длинными косичками и в круглых очках в тонкой опарве. Судя по фартуку, надетому поверх школьной формы, она была дежурной.
- Простите, вы из полиции?
Лиза кивнула. Девочка закусила кончик косицы, словно боролась с собой, а потом выпалила:
- Тиё Фошер говорит, что Мика с нами не было, что он оставался в школе, но он был с нами. Мы часто ходили в Гетто за конфетами, и… ой!
В конце коридора показался кто-то из учителей, и девочка исчезла. Лиза спустилась на первый этаж и, после секундного раздумья, подошла к доске объявлений. Если школьники ездили куда-то, там наверняка должны была остаться записка. В лизиной школе даже прошлогодние расписание исчезало со стены не раньше октября.
Записка действительно нашлась: объявление двухдневной давности об экскурсии в Королевский парк. Наверняка, когда их допрашивали уголовные следователи и местные полицейские, Фошер сказала, что Микаэль Салер ни на какую экскурсию не ходил и был все время в школе. Это было уже хоть что-то. Если бы нашлись доказательства того, что дети общины часто бегали в Гетто и ничего с ними не случалось… Киламцы сказали бы, что их просто заманивали в ловушку. Лиза имела дело с политикой второй день, но уже люто ее ненавидела.
Она вернулась в управление и незамедлительно поднялась на чердак. Тричент лежал на диване, прикрыв глаза, и только пальцы, выстукивающие на груди мотив «У Энси был ягненок», выдавали, что он не спит.
- Ты просидела все время в кондитерской лавке? - спросил змей.
- Киламские поминки, - Лиза опустилась в кресло. - Микаэль был чудесным послушным мальчиком и даже не заговаривал в незнакомцами. Никто из киламских детей, конечно, не приближается к Гетто. И - они бегают туда за сладостями.
- Кхм, - только и сказал Тричент.
- В тот день они были на экскурсии в Королевском парке. Надзирающая мумия Фошер говорит, что Салер оставался в школе, но на самом деле он был со всеми. Скорее всего, улучил момент и отправился за сладостями.
- Один? - лениво поинтересовался аспид.
- Попробую выяснить, но даже со мной разговаривают крайне неохотно. Мы не можем нанять парочку киламцев?
- Можем, - кивнул аспид. - Но тогда я уволюсь.
Он сел и до хруста потянулся.
- Я побеседовал с доктором Бри и вытянул из него отчет. Во всех четырех лучаях было использовано одно и то же оружие и, с вероятностью девяносто пять процентов, это дампар.
Лиза посмотрела на доску, густо покрытую разноцветными бумажками.
- И это единственная имеющаяся у нас связь, верно?
- У меня дурное чувство, - Тричент поднялся, черкнул несколько слов на кусочке розовой бумаги и пришпилил его на доску. - Все это только тонкий верхний слой, за которым кроется много большее. Мне звонил Сашель и полчаса рассказывал какую-то старую киламскую сказку, и он встревожен. А если дядя встревожен, это дурной знак. Что мы знаем о дампарах?
Лиза пожала плечами.
- Церемониальное оружие Южного Килама. Прежде использовалось, чтобы добивать поверженных врагов.
- Что за церемонии?
- Я не знаю. Схожу завтра в Университетскую Библиотеку, там было несколько хороших книг и по Киламу, и по оружию.
- Лучше я, - покачал головой Тричент. - А ты найди друзей мальчика.
- Нет, - с неожиданной для себя самой резкостью ответила Лиза. - Вам нельзя в библиотеку. Это место может еще вытягивать магию. У меня она и так на нуле.
Тричент наградил ее странноватым взглядом.
- Хорошо, но только завтра. А сегодня отправляйся домой и отоспись.
Посетители в таверне дяди бывали только тогда, когда ему самому этого хотелось. В иные дни здесь яблоку некуда было упасть, а иногда Сашель отводил прохожим глаза, и все они шли мимо, не замечая солидную, потемневшую от времени вывеску. Сегодня был один из таких дней. Сашель сидел в любимом кресле у камни и читал какую-то массивную книгу в тисненом переплете. На столике лежала стопка тонко выделанных листков коля, испещренных значками, которые Арвиджен уже тысячу лет не виел.
- О, тебя ждет наверху гостья. Вся сплошь - медь и бронза.
- Я думал, ты не собирался больше прикасаться к этим записям, - Арвиджен кивнул на стопку коля.
- Обстоятельства. Ты заметил, обстоятельства всегда против нас? Так ты идешь к своей зазнобе? - спросил Сашель, не поднимая голову от книги.
- Она принцесса, - напомнил Арвиджен. - Наследная.
- Но не моя, - покачал головой Сашель. - И, если так прикинуть, не твоя тоже. Как продвигается расследование?
- Туго и медленно, - Арвиджен покачал головой. - Убийство этого киламского мальчонки спутало все карты. Уатамер ездила в Чашку, говорила с родителями и учителями. И все врут.
- Что нормально. Люди всегда врут, - Сашель захлопнул книгу и поднялся с кресла. - Прогуляюсь, проветрю голову, и не буду мешать молодежи.
Иногда Арвиджен ненавидел своего дядю - за эти насмешки, за тот особенный тон, которым он порой пользовался. В нем просто сквозило неодобрение, причем заслуживал его всегда один только Арвиджен, и никогда - Бенедикт.
Поднявшись наверх, Арвиджен на секунду замер, коснувшись рукой дверной ручки. На это мгновение у него безо всякой причины закружиась голова. Он шагнул в комнату, освещенную Чудесным фонарем, носящим теперь причудливое имя «Иллюзориум». По стенам скользили разноцветные тени птиц и пышных цветов: роз, пионов, орхидей. Аделаида - медь, и бронза, и пряность - лежала на застеленной лиловым шелком кровати и курила киламский дым*, пуская в потолок колечки.
- Арвиджен, дорогой мой, - принцесса протянула руки.
У поцелуя был вкус корицы и имбиря - вкус воды, через которую проходил дым. Принцесса опрокинула аспида на себя, нежные руки огладили спину, скользнули под рубашку.
- Как успехи, любовь моя? Как продвигается расследование?
Аделаида обожала в постели говорить о делах. Это ее, кажется, возбуждало.
- Не настолько хорошо и быстро, как хотелось бы. Убийство ребенка все запутало. К тому же, у нас небольшие проблемы с твоими соотечественниками.
Аделаида игриво провела пальцами по его груди и сказала совершенно серьезно.
- Они недолюбливают людей твоего рода. Но я уверена, ты что-нибудь придумаешь.
- Я послал к ним Уатамер, и ей уже удалось кое-что раскопать.
- Умно, - кивнула принцесса. - Что же именно?
Арвиджен сел, потому что отчитываться о ходе ведения расследования, лежа на принцессе крови, казалось ему несколько неуместным. Аделаида откинулась на подушки, не сводя взгляда с лица аспида и лениво поглаживая свои груди. Арвиджен, которого это сбивало, отвел взгляд и принялся пересказывать полученные сведения.
- Школа и родители будут держаться за свои слова, - сказала принцесса, выслушав его. - Они скажут тебе, что мальчик похищен прямо из Чашки и убит змеями, даже если ты представишь убедительные доказательства того, что это был чистокровный человек. Это безнадежно. Отец Шадель - умный и сильный человек, что также не является плюсом в сложившейся ситуации. И, увы, ни я, ни брат не можем оказать на них влияние. Это вопрос традиций. Вы уже нашли орудие убийства?
Арвиджен поморщился.
- Это еще больше усложняет ситуацию. Это был дампар.
Принцесса вскинула брови.
- Уатамер завтра отправится в библиотеку и отыщет всю информацию о кинжалах.
Аделаида приподнялась и поцеловала его в губы.
- Довольно о деле. Почему ты все еще одет? Я желаю видеть тебя обнаженным! Немедленно, слышишь! Мне нужно отправить письмо. Чтобы к моему возвращению ты избавился от всего этого тряпья, - принцесса выскользнула из постели и направилась к секретеру. - Спасибо за коробку, это было так мило с твоей стороны.
- Ты любишь перекладывать сложные решения на других, дедушка, - сказала Джинджер.
Сашель опустился на кошму, скрестил ноги и накрыл их одеялом. Кругом была холодная зимняя ночь, но от костра исходило приятное тепло. Его внучка сидела напротив, помешивая в котелке длинной ложкой. Издалека, из-за полога темноты и холода доносилась песня.
«Когда нисходит золотой туман
На город мой,
В пустыню вновь уходит караван…»
Головни в костре с треском рассыпались искрами.
- Я очень многое решал с других в иные годы, - задумчиво проговорил Сашель. - Ничего хорошего не получалось.
- И сейчас ты хочешь, чтобы я тебе сказала, читать записи Седой Келы, или не читать? - Джинджер хмыкнула. - Ты жульничаешь, как всегда. Ты прекрасно знаешь мой ответ: конечно, читай. В этих рукописях великие тайны. Они могут погубить нас, верно. Но могут ведь и спасти.
Сашель взлохматил волосы, запустил в них пальцы.
- Есть кое-что еще, дедушка, - сказала Джинджер. - Очень скоро за бумагами Седой Келы начнется охота. Как ты тогда будешь ставить вопрос?
«Я дверь запираю на засов,
О, город мой!
Прекрасных сладких снов».
Дома, что довольно неожиданно в свете последних дней, оказались и Лиза, и Шеффи. Сидя на кухне, они уплетали обсыпанные сахарной пудрой пончики, накалывая их на зубочистки, и увлеченно играли в карты. Лиза, похоже, выигрывала. Одри опустилась на свободный стул.
- Как прошел день? - поинтересовалась Лиза. - Поболтала с Линардом?
- О? - Шеффи особенным образом округлила рот, это был дурной знак. - И о чем же вы двое болтали?
- Думаю… у меня козырь! Думаю, - хмыкнула Лиза, - они обсуждали унылые, давно сгинувшие времена.
- А-а, историю.
- Вы двое на что-то намекаете? - хмуро спросила Одри.
- Он симпатичный? - живо уточнила Шеффи.
- Вот к чему вы клоните? - Одри пожала плечами. - Он интересный.
- Просто интересный, - тотчас же откликнулась Саффрон, - или очень интересный?
- Если я вас обыграю два раза из трех, оставите меня в покое?
Шеффи хмыкнула что-то неясное и протянула колоду. Остаток вечера они играли в карты, и, хотя Одри удалось одержать всего одну победу, подруги в самом деле оставили ее в покое, по крайней мере на сегодня.
Одри переоделась в пижаму, забралась на постель и раскрыла справочник по ниччагу. Конечно, ей не занимать было упорства, но в то, что удастся прочитать загадочный текст, верилось с трудом. Пока получилось лишь разобрать полдюжины знаков.
- Что-что, прости? Повтори пожалуйста, - оживился Линард. - В чем он там вымочил нож?
- В крови черного козла.
Линард плеснул себе и Одри еще пряны, внимательно изучил содержимое своей кружки и нахмурился.
- Нож, вернее кинжал - боевое орудие, по-киламски «дамм», а черный козел - «пардак», в виде козлятины - «пар».
- А разве «пардак» не козел вообще?
- Там не бывает животных другой масти, - пожал плечами Линард. - Извини, так чем закончилась сказка?
- Дэв снова настиг их, на ходу ощипывая белую голубку. Он бросил ее перья в воздух, затем пронзил птицу кинжалом и нарисовал его острием волшебный знак, разбрызгивая кровь.
- Что за знак?
Одри недоумевающе пожала плечами.
- Не говорится. Дальше продолжать? Поднялся ветер, но Миткаш заговоренным поясом своей матушки привязал к себе красавица, а сам нарисовал в воздухе волшебный знак - не спрашивайте, какой! - черенком своей трубки, и ветер вернулся и порвал дэва в клочья. И влюбленные счастливо вернулись домой. Все.
- Ага, - сказал Линард, положил себе в рот еще лепешку с мясом и начал медленно жевать.
- Почему это так вас заинтересовало?
Линард надолго замолчал, погруженный то ли в свои мысли, то ли в содержимое тарелки. Одри наконец попробовала предложенное ей мясо со сладко-пряным медовым соусом, непостижимым образом все еще горячее.
- Маленький фокус, - Линард кивнул на тарелку, - как не дать ему остыть. Что касается моего интереса… Буря, накрывшая Рюнцэ пару дней назад, имела необычное происхождение.
- Магическое? - удивилась Одри. - Кто-то наколдовал ее? Вызвал ветер и…
- Да, вы и я поступили бы так, - кивнул Линард. - Хотя, нет. Вы нет, ваша основная стихия - вода. А вот я вызвал бы ветер, согнал тучи и пролил дождь над городом. Но эта буря… она была создана целиком, с нуля, так сказать.
- Как это?
- Хм-м-м… - Линард прикусил губу, задумавшись. - Магия, которой вы пользуетесь, принесена нами. Моя весьма одаренная внучка называла это «договором» между магом и его предками. Но ведь вы не думаете, что до нашего прихода два тысячелетия назад здесь не было культуры и магии? «Ритуал» - говорила моя жена. Его забыли везде, следы можно найти только в самых заброшенных уголках, вроде Ниддинга или Килама.
- И вы думаете, что давешняя буря…
Линард пожал плечами.
- Очень похоже на то. В любом случае, твориться что-то странное. Извините меня, Одри, что вмешиваю в это вас. Не берите в голову.
- Вы думаете, даммары действительно могут отбирать магическую силу? - спросила Одри.
Линард помрачнел.
- Пожалуйста, Адриенна, дорогая моя, забудь об этом.
- Но…
- Забудь! - резко оборвал ее аспид. - Пока не залезла слишком сильно. И продолжим увлекательную беседу об истории Северного Килама.
Разговор с секретарем Салером и его истеричной, непрестанно и немного неестественно рыдающей женой ничего не дал. Их сын был, конечно, чудесным ребенком и, как он мог оказаться в Гетто, никто не знал. Лиза всеми силами пыталась убедить их, что расследование будет объективным и беспристрастным, в конце концов, именно это было главной целю ее похода в Чашку. Но непохоже, чтобы ее словам поверили. Священник так и не пожелал разговаривать, сославшись на занятость.
Чтобы хоть как-то оправдать свое поездку в Чашку, Лиза заглянула в школу, где учился убитый мальчик. У входа ее встретила улыбающаяся фотография в окружении цветов и запах сладостей, от которых уже мутило. Лиза ненавидела похороны, хотя единственные в ее жизни совершенно не помнила.
Школа казалась вымершей. Пройдя по этажам, Лиза нашла нескольких учителей курительной комнате, в чаду и дыму. Немного разогнав висящее в воздухе облако и откашлявшись, она поинтересовалась:
- Я ищу учителей Микаэля Салера. Они здесь?
Сухая, смуглая, напоминающая мумию женщина поднялась с кресла и подошла. Она по меньшей мере на голову возвышалась над Лизой и источала назойливый запах табака с ванилью и розовым маслом.
- Что вам нужно?
- Лиза Уатамер, Полицейское Управление.
- Марагда Фошер, учитель виттанийского и александрийского, куратор классов мальчиков. О чем вы хотели поговорить?
-Как Микаэль оказался в Гетто? Ваши дети часто туда ходят?
- Наши дети, - холодно ответила «мумия», - никогда не ходят в Гетто. И мы следим, чтобы никто из этих тварей не приближался к школе.
- Но как тогда мальчик оказался на другом берегу реки?
- Мне это неизвестно.
Лиза задала еще несколько вопросов - с тем же результатом. Разочарованная, она вышла в коридор. Казалось, все ее тело, волосы, одежда пропахли дымом. Лиза содрогалась от омерзения.
У лестницы ее нагнала девочка лет тринадцати, смуглая, как все обитатели Чашки, с двумя тонкими длинными косичками и в круглых очках в тонкой опарве. Судя по фартуку, надетому поверх школьной формы, она была дежурной.
- Простите, вы из полиции?
Лиза кивнула. Девочка закусила кончик косицы, словно боролась с собой, а потом выпалила:
- Тиё Фошер говорит, что Мика с нами не было, что он оставался в школе, но он был с нами. Мы часто ходили в Гетто за конфетами, и… ой!
В конце коридора показался кто-то из учителей, и девочка исчезла. Лиза спустилась на первый этаж и, после секундного раздумья, подошла к доске объявлений. Если школьники ездили куда-то, там наверняка должны была остаться записка. В лизиной школе даже прошлогодние расписание исчезало со стены не раньше октября.
Записка действительно нашлась: объявление двухдневной давности об экскурсии в Королевский парк. Наверняка, когда их допрашивали уголовные следователи и местные полицейские, Фошер сказала, что Микаэль Салер ни на какую экскурсию не ходил и был все время в школе. Это было уже хоть что-то. Если бы нашлись доказательства того, что дети общины часто бегали в Гетто и ничего с ними не случалось… Киламцы сказали бы, что их просто заманивали в ловушку. Лиза имела дело с политикой второй день, но уже люто ее ненавидела.
Она вернулась в управление и незамедлительно поднялась на чердак. Тричент лежал на диване, прикрыв глаза, и только пальцы, выстукивающие на груди мотив «У Энси был ягненок», выдавали, что он не спит.
- Ты просидела все время в кондитерской лавке? - спросил змей.
- Киламские поминки, - Лиза опустилась в кресло. - Микаэль был чудесным послушным мальчиком и даже не заговаривал в незнакомцами. Никто из киламских детей, конечно, не приближается к Гетто. И - они бегают туда за сладостями.
- Кхм, - только и сказал Тричент.
- В тот день они были на экскурсии в Королевском парке. Надзирающая мумия Фошер говорит, что Салер оставался в школе, но на самом деле он был со всеми. Скорее всего, улучил момент и отправился за сладостями.
- Один? - лениво поинтересовался аспид.
- Попробую выяснить, но даже со мной разговаривают крайне неохотно. Мы не можем нанять парочку киламцев?
- Можем, - кивнул аспид. - Но тогда я уволюсь.
Он сел и до хруста потянулся.
- Я побеседовал с доктором Бри и вытянул из него отчет. Во всех четырех лучаях было использовано одно и то же оружие и, с вероятностью девяносто пять процентов, это дампар.
Лиза посмотрела на доску, густо покрытую разноцветными бумажками.
- И это единственная имеющаяся у нас связь, верно?
- У меня дурное чувство, - Тричент поднялся, черкнул несколько слов на кусочке розовой бумаги и пришпилил его на доску. - Все это только тонкий верхний слой, за которым кроется много большее. Мне звонил Сашель и полчаса рассказывал какую-то старую киламскую сказку, и он встревожен. А если дядя встревожен, это дурной знак. Что мы знаем о дампарах?
Лиза пожала плечами.
- Церемониальное оружие Южного Килама. Прежде использовалось, чтобы добивать поверженных врагов.
- Что за церемонии?
- Я не знаю. Схожу завтра в Университетскую Библиотеку, там было несколько хороших книг и по Киламу, и по оружию.
- Лучше я, - покачал головой Тричент. - А ты найди друзей мальчика.
- Нет, - с неожиданной для себя самой резкостью ответила Лиза. - Вам нельзя в библиотеку. Это место может еще вытягивать магию. У меня она и так на нуле.
Тричент наградил ее странноватым взглядом.
- Хорошо, но только завтра. А сегодня отправляйся домой и отоспись.
Посетители в таверне дяди бывали только тогда, когда ему самому этого хотелось. В иные дни здесь яблоку некуда было упасть, а иногда Сашель отводил прохожим глаза, и все они шли мимо, не замечая солидную, потемневшую от времени вывеску. Сегодня был один из таких дней. Сашель сидел в любимом кресле у камни и читал какую-то массивную книгу в тисненом переплете. На столике лежала стопка тонко выделанных листков коля, испещренных значками, которые Арвиджен уже тысячу лет не виел.
- О, тебя ждет наверху гостья. Вся сплошь - медь и бронза.
- Я думал, ты не собирался больше прикасаться к этим записям, - Арвиджен кивнул на стопку коля.
- Обстоятельства. Ты заметил, обстоятельства всегда против нас? Так ты идешь к своей зазнобе? - спросил Сашель, не поднимая голову от книги.
- Она принцесса, - напомнил Арвиджен. - Наследная.
- Но не моя, - покачал головой Сашель. - И, если так прикинуть, не твоя тоже. Как продвигается расследование?
- Туго и медленно, - Арвиджен покачал головой. - Убийство этого киламского мальчонки спутало все карты. Уатамер ездила в Чашку, говорила с родителями и учителями. И все врут.
- Что нормально. Люди всегда врут, - Сашель захлопнул книгу и поднялся с кресла. - Прогуляюсь, проветрю голову, и не буду мешать молодежи.
Иногда Арвиджен ненавидел своего дядю - за эти насмешки, за тот особенный тон, которым он порой пользовался. В нем просто сквозило неодобрение, причем заслуживал его всегда один только Арвиджен, и никогда - Бенедикт.
Поднявшись наверх, Арвиджен на секунду замер, коснувшись рукой дверной ручки. На это мгновение у него безо всякой причины закружиась голова. Он шагнул в комнату, освещенную Чудесным фонарем, носящим теперь причудливое имя «Иллюзориум». По стенам скользили разноцветные тени птиц и пышных цветов: роз, пионов, орхидей. Аделаида - медь, и бронза, и пряность - лежала на застеленной лиловым шелком кровати и курила киламский дым*, пуская в потолок колечки.
- Арвиджен, дорогой мой, - принцесса протянула руки.
У поцелуя был вкус корицы и имбиря - вкус воды, через которую проходил дым. Принцесса опрокинула аспида на себя, нежные руки огладили спину, скользнули под рубашку.
- Как успехи, любовь моя? Как продвигается расследование?
Аделаида обожала в постели говорить о делах. Это ее, кажется, возбуждало.
- Не настолько хорошо и быстро, как хотелось бы. Убийство ребенка все запутало. К тому же, у нас небольшие проблемы с твоими соотечественниками.
Аделаида игриво провела пальцами по его груди и сказала совершенно серьезно.
- Они недолюбливают людей твоего рода. Но я уверена, ты что-нибудь придумаешь.
- Я послал к ним Уатамер, и ей уже удалось кое-что раскопать.
- Умно, - кивнула принцесса. - Что же именно?
Арвиджен сел, потому что отчитываться о ходе ведения расследования, лежа на принцессе крови, казалось ему несколько неуместным. Аделаида откинулась на подушки, не сводя взгляда с лица аспида и лениво поглаживая свои груди. Арвиджен, которого это сбивало, отвел взгляд и принялся пересказывать полученные сведения.
- Школа и родители будут держаться за свои слова, - сказала принцесса, выслушав его. - Они скажут тебе, что мальчик похищен прямо из Чашки и убит змеями, даже если ты представишь убедительные доказательства того, что это был чистокровный человек. Это безнадежно. Отец Шадель - умный и сильный человек, что также не является плюсом в сложившейся ситуации. И, увы, ни я, ни брат не можем оказать на них влияние. Это вопрос традиций. Вы уже нашли орудие убийства?
Арвиджен поморщился.
- Это еще больше усложняет ситуацию. Это был дампар.
Принцесса вскинула брови.
- Уатамер завтра отправится в библиотеку и отыщет всю информацию о кинжалах.
Аделаида приподнялась и поцеловала его в губы.
- Довольно о деле. Почему ты все еще одет? Я желаю видеть тебя обнаженным! Немедленно, слышишь! Мне нужно отправить письмо. Чтобы к моему возвращению ты избавился от всего этого тряпья, - принцесса выскользнула из постели и направилась к секретеру. - Спасибо за коробку, это было так мило с твоей стороны.
- Ты любишь перекладывать сложные решения на других, дедушка, - сказала Джинджер.
Сашель опустился на кошму, скрестил ноги и накрыл их одеялом. Кругом была холодная зимняя ночь, но от костра исходило приятное тепло. Его внучка сидела напротив, помешивая в котелке длинной ложкой. Издалека, из-за полога темноты и холода доносилась песня.
«Когда нисходит золотой туман
На город мой,
В пустыню вновь уходит караван…»
Головни в костре с треском рассыпались искрами.
- Я очень многое решал с других в иные годы, - задумчиво проговорил Сашель. - Ничего хорошего не получалось.
- И сейчас ты хочешь, чтобы я тебе сказала, читать записи Седой Келы, или не читать? - Джинджер хмыкнула. - Ты жульничаешь, как всегда. Ты прекрасно знаешь мой ответ: конечно, читай. В этих рукописях великие тайны. Они могут погубить нас, верно. Но могут ведь и спасти.
Сашель взлохматил волосы, запустил в них пальцы.
- Есть кое-что еще, дедушка, - сказала Джинджер. - Очень скоро за бумагами Седой Келы начнется охота. Как ты тогда будешь ставить вопрос?
«Я дверь запираю на засов,
О, город мой!
Прекрасных сладких снов».
Дома, что довольно неожиданно в свете последних дней, оказались и Лиза, и Шеффи. Сидя на кухне, они уплетали обсыпанные сахарной пудрой пончики, накалывая их на зубочистки, и увлеченно играли в карты. Лиза, похоже, выигрывала. Одри опустилась на свободный стул.
- Как прошел день? - поинтересовалась Лиза. - Поболтала с Линардом?
- О? - Шеффи особенным образом округлила рот, это был дурной знак. - И о чем же вы двое болтали?
- Думаю… у меня козырь! Думаю, - хмыкнула Лиза, - они обсуждали унылые, давно сгинувшие времена.
- А-а, историю.
- Вы двое на что-то намекаете? - хмуро спросила Одри.
- Он симпатичный? - живо уточнила Шеффи.
- Вот к чему вы клоните? - Одри пожала плечами. - Он интересный.
- Просто интересный, - тотчас же откликнулась Саффрон, - или очень интересный?
- Если я вас обыграю два раза из трех, оставите меня в покое?
Шеффи хмыкнула что-то неясное и протянула колоду. Остаток вечера они играли в карты, и, хотя Одри удалось одержать всего одну победу, подруги в самом деле оставили ее в покое, по крайней мере на сегодня.
Одри переоделась в пижаму, забралась на постель и раскрыла справочник по ниччагу. Конечно, ей не занимать было упорства, но в то, что удастся прочитать загадочный текст, верилось с трудом. Пока получилось лишь разобрать полдюжины знаков.
