Королева беспомощно кивнула. В мгновение она из величественной правительницы превратилась в испуганную мать. Сашель вызвал служанку, сказал, что королеве стало, вероятно от жары, дурно и поспешил к себе домой. Медлить было нельзя. Если у Аделаиды был веский повод действовать, она могла приступить незамедлительно. Сашель начал потихоньку волноваться за своего легкомысленного племянника.
Арвиджен подергал скобы, но они были так крепко вбиты, что он только изранил запястья. Становилось все холоднее. Биение сердца замедлялось, ток крови становился слабее. Легкие почти не вдыхали морозный воздух. Аспид медленно закрыл глаза. За всю свою по людским меркам непомерно долгую жизнь ему не приходилось погружаться в совершенно естественную для змеев спячку. Он испытывал иррациональный страх, застилающий разум холодной пеленой. Мысли, также замедленные, улитками ползли с предмета на предмет.
Лиза. Есть мизерный шанс, что она сумеет сбежать, и еще меньший, что Аделаида ее отпустит. Аделаида. Стерва. Бумаги. Сашель. Арвиджен не мог избавиться от мысли, что подвел его. Он изменил свою жизнь, потому что дядя хотел этого; но видимо, недостаточно.
За всем этим крылась какая-то глупая и поганая мыслишка, очень важная, очень очевидная. Арвиджен прикрыл глаза и обмяк, повиснув на скобах.
Вот оно! Идиот!
Закусив до крови губу, Арвиджен перетек в змеиное обличье. Превращение далось ему с трудом. Зато у аспида не было лишних конечностей, и он выскользнул из скоб на пол и вновь стал человеком. Ему казалось, что так холод переживается легче.
В первые секунды после превращения его и без того чуткий слух особенно обострялся. Он ощущал малейшую вибрацию, и смог различить приближающиеся шаги. Мельчайшие кристаллики льда хрустели под каблуками. Шаги были неуверенными, а дыхание человека – прерывистым. И сердце звучало болезненно. Потом аспид уловил запах Лизы, ее кожи. Вопреки всякой логике она пахла солнцем и пряностями.
Арвиджен поднялся, цепляясь за скобу. Руки обожгло холодом.
- Лиза? – позвал он. Голос прозвучал слабо и жалко.
Лиза появилась в дверях спустя несколько томительно-долгих минут. Она припадала на одну ногу, руки плетьми висели вдоль тела, всем своим видом и поведением она походила на ожившую покойницу. Голубоватое свечение льда придавало ее коже мертвенный оттенок.
- Лиза!
Девушка вскинула на него глаза, прошептала свое невероятно фамильярное «аш» и упала ничком. Сделав над собой усилие, Арвиджен шагнул вперед и поймал ее. Из спины Лизы торчала тонкая песчаного цвета игла из непонятного материала. Она ушла глубоко и, может статься, пробила легкое. Лиза хрипло дышала. Дрожащими руками Арвиджен коснулся иглы, и она рассыпалась в пыль. Не веря, он ощупал спину Лизы, но не нашел ни укола, ни крови. От девушки исходило неестественное тепло. Она была в бреду, в горячке. Но этот же жар согрел аспида. Арвиджену вернулась способность рассуждать здраво.
- Нужно уходить отсюда. Наверху теплее.
Лиза промычала что-то неразборчивое.
- Соберись! – приказал Арвиджен. – В тебе четверть змеиной крови. Организм крепче человеческого.
- Только восьмушка, - прошептала Лиза.
- Ценю твой юмор, - Арвиджен обнял ее за талию, прижал к себе и заставил переставлять ноги. – Идем.
Первый импульс прошел, и ему вновь стало холодно. Аспид заставил себя двигаться быстрее, и вместе с тем – экономнее расходовать силы. Возвращаться по своим следам оказалось просто, и Арвиджен не стал поднимать голову и сверяться с указателями. Тем сильнее было его удивление, когда коридор окончился глухим тупиком. Аспид выругался. Ледяные Гробницы защищались от чужаков, и Аделаида их достаточно взбаламутила. Арвиджен привалился к стене. Холод пробрал его до костей, он вновь начал засыпать
Боль, парализовавшая тело, потихоньку начала отступать. К Лизе вернулась способность соображать. Увы, главное, что она поняла: их с Тричентом загнали в ловушку. Выходи из ледяных катакомб нет.
Привалившись к стене, аспид начал медленно сползать вниз. Лиза попыталась встряхнуть его, но оказалась для этого слишком слаба. Впрочем, похлопывания по щекам привели змея в чувство. Он открыл глаза, отливающие сейчас ледяным холодом.
- Лиза, дай руку.
Поднявшись с лизиной помощью, он огляделся.
- План таков. Двигаемся. Все время идем. Рано или поздно мы найдем выход. Я не хочу засыпать, значит Гробницы должны меня выпустить.
- Но не меня, - прошептала Лиза.
- Пошли.
Аспид сжал ее пальцы. Рука его была совершенно ледяной, как у мертвеца. Лизе пришлось напомнить себе, что рядом с ней змей, существо с холодной кровью, принимающее температуру окружающей среды. А среда эта была исключительно холодной.
Арвиджен достаточно уверенно шел вперед, ориентируясь по ему одному понятным меткам. О принцессе и бумагах они не разговаривали. Они вообще не разговаривали.
Вернулась боль. Она подкралась незаметно, исподтишка, а потом ударила вдруг в спину раскаленной иглой. Лиза споткнулась, и развернувшийся со сверхъестественной для его нынешнего состояния скоростью Арвиджен подхватил ее.
- Передохнем.
Лиза со свистом выдохнула сквозь стиснутые зубы.
- Могу я взглянуть на твою спину?
Боль была такой мучительной, что Лиза едва поняла вопрос. Она промычала что-то нечленораздельное. Ледяная рука скользнула ей под одежду, ощупывая спину. Холод пронес неожиданное облегчение, и Лиза тихо застонала.
- Понять не могу, что она использовала, - вздохнул аспид. – Лиза! Лиза, не засыпай!
Лиза вскинула голову. Держать ее было тяжело. Боль разгоралась пожаром, а от ног поднимался холод. Боль раскачивала Лизу, как волна: от беспамятства к реальности.
Бросив один из шарфов – длинный, из мягкой цесирской шерсти – на пол, Арвиджен сел и из самых эгоистических соображений привлек Лизу к себе на колени. От ее тела исходило согревающее его тепло. Девушка прижалась к нему, обняв за талию и, кажется, потеряла создание.
- Не спи, слышишь!
- Я не сплю, - пробормотала Лиза.
- Тебе нужно говорить.
- О чем? – в голосе девушки прозвучало искреннее удивление.
- Ну… например, почему ты решила пойти в полицию?
- Не знаю. Не помню. Больно.
Арвиджен заставил ее поднять голову. Взгляд девушки был затуманен.
- Лиза, очнись. Ты нужна мне. Если мы и выберемся отсюда, то только сообща.
- Слава богу, - пробормотала Лиза. – А то я думала, вы начнете мне признаваться в любви до гроба.
По крайней мере, ей не изменило чувство юмора. Арвиджен потрепал девушку по волосам.
- Мы выберемся, - пообещал он.
- Откуда такая уверенность?
- Мы у склепа Хуфаси. Здесь поблизости должен быть ход наверх, на следующий уровень.
- Это написано на стене? – в глазах Лизы мелькнула тень интереса. Природная любознательность играла ей на руку, да и боль, похоже, уходила. Зато Арвиджен опять начал терять силы.
Чтобы отвлечься от страха, он принялся разъяснять Лизе основы змеиного алфавита. Постепенно на лицо девушки вернулся румянец, и она смогла говорить, не цедя слова через сомкнутые зубы. Извернувшись, она внимательно посмотрела на аспида.
- Идемте дальше. Вам нужно согреться.
Ночью змеи исчезли куда-то, а утром Одри опять обнаружила возле своей постели Лирана. Он ел инжир, надрезая плоды острыми ногтями и высасывая мякоть. Сок капал на простыню. Что-то омерзительно было в том, как он сидел возле постели и глазел на нее спящую. В глазах горели какие-то жуткие и мерзкие огоньки.
- Что вы здесь делаете?
- Веду себя хорошо, малышка, - ухмыльнулся Лиран.
Одри передернуло. Это чудовище наслаждалось, запугивая людей, словно кэмхуль из киламских сказок.
- Братишка уже готовит завтрак, - сладко улыбнувшись, Лиран поднялся и скрылся за дверью.
Одри метнулась в ванную, торопясь смыть с себя отвратительное ощущение грязи, оставленное Лираном. Отражение в зеркале выглядело измученным.
Вчерашняя встреча с Саффрон выбила ее из колеи, хотя на людях Одри ничем это не показала. Вернувшись в гостиницу Линарда, она в одиночестве до заката просидела у окна, глядя на медленно темнеющее небо. Сил заплакать она так и не нашла.
Саффрон… словно маска слетела с ее лица, обнажив уродливый оскал черепа. Одри сама посмеялась над тем, как это прозвучало. Но сейчас при свете дня на ум снова пришло это же сравнение. Словно маска слетела.
От одной подруги ее мысли перешли к другой. Где Лиза? Не грозит ли ей опасность? История, скверная с самого начала, приняла и вовсе дурной оборот. Продолжая размышлять об этом, Одри спустилась вниз. На первом этаже пахло яичницей, беконом и жаренным картофелем. Рханкаф хлопотал у стола, расставляя тарелки и, самым поразительным образом, выглядел еще привлекательнее. К счастью, Одри всегда полагалась на разум, а не на эмоции. Разум говорил, что в учащенно бьющемся от восторга сердце то и дело звучит что-то фальшивое.
- Доброе утро, - сдержанно сказала она.
Рханкаф улыбнулся, и у Одри кровь прилила к щекам. Она облизнула пересохшие губы. Улыбка аспида стала смущенной.
- Садитесь, Адриенна. О, ашди, вам помочь?
- Справлюсь, - пробормотал Линард.
Одри обернулась. Змей выглядел недовольным, даже разозленным. Казалось, кудрявые волосы норовят от злости встать дыбом. Водрузив на стол тяжелую сковороду, он развернулся на каблуках и пошел назад в кухню. Одри нагнала его не без труда.
- От вашего племянника и Лизы есть вести?
- Нет, - Сашель сунул ей в руки фрианкарник.
- Вы думаете, с ними что-то…
- Фрианкар отнеси.
- Вы совершенно невыносимы, - нахмурилась Одри.
- Адриенна, милая, тебя ведь никто и не просит меня выносить.
Одри сочла за лучшее вернуться в зал, пока желание опрокинуть горячий фрианкар на голову змея не стало неодолимым. Аппетит пропал совсем. Устроившись в углу, она принялась ковыряться в тарелке, поставленной перед ней Рханкафом.
- Джен и Лиза встряли в неприятности в Абиголе, - неохотно сказал Линард, до того разглядывающий ее. – Мне позвонили тамошние полицейские, чтобы установить их личности.
- А ваш племянник не меняется, - хмыкнул Рхакнаф.
- Напротив, - Линард с печальным видом покачал головой. – Еще сто лет назад о сбежал бы, сбросив все лишнее, как старую кожу. Но он, как полный кретин, влез в расследование убийства Делии Ловергаль, и только потом убежал, прихватив с собой Уатамер.
- И? – напряженно спросила Одри.
- Я не могу их разыскать, - покачал головой Линард. – Тут уж, как в старой поговорке: «Мы не мертвы, не живы – мы в пути».
Если идти достаточно долго, поняла Лиза, время исчезает. Наступает беспамятство. Ты еще идешь, переставляя ноги одну за другой, но фактически ты мертва. Теплело. Это был дурной знак. Лиза слышала, что умирать от холода легко и приятно. Умирать не хотелось.
- Что мы будем делать, если не найдем лестницу? – спросила Лиза только затем, чтобы услышать собственный голос.
- Плакать, - сипло откликнулся аспид.
- Я серьезно.
- Я тоже.
- Ваше имя означает что-то вроде «Безнадежный засранец»? – уточнила Лиза.
- Нет. Мое имя означает «Пепел, танцующий на теплом ветре».
Лиза поперхнулась холодным воздухом.
- А моего брата – «Унесенные сквозняком маковые лепестки», - невозмутимо продолжил Тричент. – У нашей матери было богатое воображение и мало здравого смысла. Лестница.
Лестница оказалась до того узкой и крутой, что Лиза ощутила приступ паники. Спираль ступеней из-за голубоватого свечения казалась залитой ледяной водой. Аспид сжал ее руку.
- Иди вперед.
Лиза ступила на первую ступеньку.
- «Аш», это – пепел, ветер или танец? – спросила она, заглушая звенящую тишину и треск льдинок под каблуком.
- «Аш» - это дыхание, - ответил аспид, заполняя паузу ненужными словами. – А вот «ашшарши» - ветер. Соответственно «видуну» - заставляющий плясать, а «шен» - пепел или пыль.
- А почему в таком случае теплый ветер?
- А какой смысл говорить о холодном?
С тем же успехом они могли бы обсуждать политику. Лишь бы говорить. Лестница вилась и вилась, поднимаясь вверх. Наконец они вывалились в коридор, близнец всех предыдущих.
Лиза споткнулась. Боль ударила под лопатку. К ее ужасу онемела левая рука. Ноги подкосились, и девушка повалилась на бок. Аспид склонился над ней, его руки были холодны, как лежащий вокруг лёд.
- Отдохнем.
Слезы, текущие по щекам, мгновенно замерзали, и кожу кололо. Аспид смахнул их, помогая Лизе сесть.
Нахохлившись, Арвиджен принялся дыханием согревать онемевшие руки. Особого облегчение это не принесло. Он начал терять надежду выбраться, но не рискнул пока говорить это вслух. Держаться на одной только силе воли вечно не получится. Рано или поздно он уснет в одном из бесконечных коридоров, и лед нарастет над ним, как сказочный хрустальный гроб. А Лиза умрет. Благодаря текущей в ее жилах крови боа она, возможно, протянут не один месяц без еды и воды, но тем мучительнее будет смерть.
Но засыпать все равно нельзя. Арвиджену не нравилась поговорка про умирающую последней надежду, но он верил в собственное упрямство.
- Продолжай задавать свои глупые вопросы, Лиза, не молчи.
Девушка едва шевельнула губами.
- Не могу.
- Тогда я буду спрашивать. Как тебя звали в детстве?
- Зизи.
- Нелепо. Мне больше нравится – Лиза.
- Ну а мне – Аш, - пробормотала девушка. – Хотите, чтобы я вас так звала?
- Ты так и зовешь, - хмыкнул Арвиджен.
Лицо Лизы постепенно начало розоветь. Арвиджен и сам удивился тому, какое испытал облегчение. Он действительно боялся остаться в залитых голубоватым светом коридорах один. Но еще больше он боялся за саму Лизу. Сашель бы порадовался, услышав об этом.
Арвиджен поднялся и протянул руку.
- Пошли.
Так они и шли – пара калек. То Лиза корчилась от нестерпимой боли, то Арвиджен впадал от холода в полубеспамятство. Чтобы не поддаться страху, они говорили и говорили о любой ерунде, а секундной спустя забывали сказанное. Принцесса, Миклош, убийства, заклинания – все сливалось в одно бесконечное слово. Тянулись – годы.
Лиза давно уже поняла, что умрет, но всячески оттягивала это мгновение.
Прошла неделя. Одри с недоумением смотрела на календарь. Неделя. Последние дни по городу поползли слухи, что принцесса Аделаида посажена под арест по подозрению в заговоре. Сегодня утром принцесса появилась на публике – закрывала сезон парусной регаты. Она была все так же очаровательная и дружелюбна. Десятое сентября.
Одри выключила радио, уже четверть часа обсасывающее сплетни, и посмотрела на лежащую перед ней тетрадь. Чтобы заглушить тревогу, она вернулась к работе. Не помогло.
День начинался с пробуждения в компании Лирана, который так и норовил – шутки, развлечения ради – пробраться к ней под одеяло. Он знал, как это нервирует Одри, и наслаждался производимым эффектом. Она оттирала в душе кожу, смывая его взгляд, а потом проводила день в одиночестве, между календарем, тетрадью и радиоприемником. Десятое сентября. Вечером она устраивалась в кресле, глядя на работающего с бумагами Линарда. Молча, потому что спрашивать что-либо было бесполезно.
Ночью все трое куда-то исчезали.
Утром Одри, выйдя из душа, отрывала очередной листок.
- Хорошо, - слабым голосом спросила Лиза. – А этот твой легендарный Сашель, как его полное имя?
Близость смерти сближала необычайно, и вот уже девчонка совсем утратила остатки уважения. Впрочем, если вспомнить, что она потратила вечер на то, чтобы выучить его имя, которое произносила так насмешливо… а было ли когда-нибудь это самое уважение?
Арвиджен подергал скобы, но они были так крепко вбиты, что он только изранил запястья. Становилось все холоднее. Биение сердца замедлялось, ток крови становился слабее. Легкие почти не вдыхали морозный воздух. Аспид медленно закрыл глаза. За всю свою по людским меркам непомерно долгую жизнь ему не приходилось погружаться в совершенно естественную для змеев спячку. Он испытывал иррациональный страх, застилающий разум холодной пеленой. Мысли, также замедленные, улитками ползли с предмета на предмет.
Лиза. Есть мизерный шанс, что она сумеет сбежать, и еще меньший, что Аделаида ее отпустит. Аделаида. Стерва. Бумаги. Сашель. Арвиджен не мог избавиться от мысли, что подвел его. Он изменил свою жизнь, потому что дядя хотел этого; но видимо, недостаточно.
За всем этим крылась какая-то глупая и поганая мыслишка, очень важная, очень очевидная. Арвиджен прикрыл глаза и обмяк, повиснув на скобах.
Вот оно! Идиот!
Закусив до крови губу, Арвиджен перетек в змеиное обличье. Превращение далось ему с трудом. Зато у аспида не было лишних конечностей, и он выскользнул из скоб на пол и вновь стал человеком. Ему казалось, что так холод переживается легче.
В первые секунды после превращения его и без того чуткий слух особенно обострялся. Он ощущал малейшую вибрацию, и смог различить приближающиеся шаги. Мельчайшие кристаллики льда хрустели под каблуками. Шаги были неуверенными, а дыхание человека – прерывистым. И сердце звучало болезненно. Потом аспид уловил запах Лизы, ее кожи. Вопреки всякой логике она пахла солнцем и пряностями.
Арвиджен поднялся, цепляясь за скобу. Руки обожгло холодом.
- Лиза? – позвал он. Голос прозвучал слабо и жалко.
Лиза появилась в дверях спустя несколько томительно-долгих минут. Она припадала на одну ногу, руки плетьми висели вдоль тела, всем своим видом и поведением она походила на ожившую покойницу. Голубоватое свечение льда придавало ее коже мертвенный оттенок.
- Лиза!
Девушка вскинула на него глаза, прошептала свое невероятно фамильярное «аш» и упала ничком. Сделав над собой усилие, Арвиджен шагнул вперед и поймал ее. Из спины Лизы торчала тонкая песчаного цвета игла из непонятного материала. Она ушла глубоко и, может статься, пробила легкое. Лиза хрипло дышала. Дрожащими руками Арвиджен коснулся иглы, и она рассыпалась в пыль. Не веря, он ощупал спину Лизы, но не нашел ни укола, ни крови. От девушки исходило неестественное тепло. Она была в бреду, в горячке. Но этот же жар согрел аспида. Арвиджену вернулась способность рассуждать здраво.
- Нужно уходить отсюда. Наверху теплее.
Лиза промычала что-то неразборчивое.
- Соберись! – приказал Арвиджен. – В тебе четверть змеиной крови. Организм крепче человеческого.
- Только восьмушка, - прошептала Лиза.
- Ценю твой юмор, - Арвиджен обнял ее за талию, прижал к себе и заставил переставлять ноги. – Идем.
Первый импульс прошел, и ему вновь стало холодно. Аспид заставил себя двигаться быстрее, и вместе с тем – экономнее расходовать силы. Возвращаться по своим следам оказалось просто, и Арвиджен не стал поднимать голову и сверяться с указателями. Тем сильнее было его удивление, когда коридор окончился глухим тупиком. Аспид выругался. Ледяные Гробницы защищались от чужаков, и Аделаида их достаточно взбаламутила. Арвиджен привалился к стене. Холод пробрал его до костей, он вновь начал засыпать
Боль, парализовавшая тело, потихоньку начала отступать. К Лизе вернулась способность соображать. Увы, главное, что она поняла: их с Тричентом загнали в ловушку. Выходи из ледяных катакомб нет.
Привалившись к стене, аспид начал медленно сползать вниз. Лиза попыталась встряхнуть его, но оказалась для этого слишком слаба. Впрочем, похлопывания по щекам привели змея в чувство. Он открыл глаза, отливающие сейчас ледяным холодом.
- Лиза, дай руку.
Поднявшись с лизиной помощью, он огляделся.
- План таков. Двигаемся. Все время идем. Рано или поздно мы найдем выход. Я не хочу засыпать, значит Гробницы должны меня выпустить.
- Но не меня, - прошептала Лиза.
- Пошли.
Аспид сжал ее пальцы. Рука его была совершенно ледяной, как у мертвеца. Лизе пришлось напомнить себе, что рядом с ней змей, существо с холодной кровью, принимающее температуру окружающей среды. А среда эта была исключительно холодной.
Арвиджен достаточно уверенно шел вперед, ориентируясь по ему одному понятным меткам. О принцессе и бумагах они не разговаривали. Они вообще не разговаривали.
Вернулась боль. Она подкралась незаметно, исподтишка, а потом ударила вдруг в спину раскаленной иглой. Лиза споткнулась, и развернувшийся со сверхъестественной для его нынешнего состояния скоростью Арвиджен подхватил ее.
- Передохнем.
Лиза со свистом выдохнула сквозь стиснутые зубы.
- Могу я взглянуть на твою спину?
Боль была такой мучительной, что Лиза едва поняла вопрос. Она промычала что-то нечленораздельное. Ледяная рука скользнула ей под одежду, ощупывая спину. Холод пронес неожиданное облегчение, и Лиза тихо застонала.
- Понять не могу, что она использовала, - вздохнул аспид. – Лиза! Лиза, не засыпай!
Лиза вскинула голову. Держать ее было тяжело. Боль разгоралась пожаром, а от ног поднимался холод. Боль раскачивала Лизу, как волна: от беспамятства к реальности.
Бросив один из шарфов – длинный, из мягкой цесирской шерсти – на пол, Арвиджен сел и из самых эгоистических соображений привлек Лизу к себе на колени. От ее тела исходило согревающее его тепло. Девушка прижалась к нему, обняв за талию и, кажется, потеряла создание.
- Не спи, слышишь!
- Я не сплю, - пробормотала Лиза.
- Тебе нужно говорить.
- О чем? – в голосе девушки прозвучало искреннее удивление.
- Ну… например, почему ты решила пойти в полицию?
- Не знаю. Не помню. Больно.
Арвиджен заставил ее поднять голову. Взгляд девушки был затуманен.
- Лиза, очнись. Ты нужна мне. Если мы и выберемся отсюда, то только сообща.
- Слава богу, - пробормотала Лиза. – А то я думала, вы начнете мне признаваться в любви до гроба.
По крайней мере, ей не изменило чувство юмора. Арвиджен потрепал девушку по волосам.
- Мы выберемся, - пообещал он.
- Откуда такая уверенность?
- Мы у склепа Хуфаси. Здесь поблизости должен быть ход наверх, на следующий уровень.
- Это написано на стене? – в глазах Лизы мелькнула тень интереса. Природная любознательность играла ей на руку, да и боль, похоже, уходила. Зато Арвиджен опять начал терять силы.
Чтобы отвлечься от страха, он принялся разъяснять Лизе основы змеиного алфавита. Постепенно на лицо девушки вернулся румянец, и она смогла говорить, не цедя слова через сомкнутые зубы. Извернувшись, она внимательно посмотрела на аспида.
- Идемте дальше. Вам нужно согреться.
Глава пятнадцатая
Ночью змеи исчезли куда-то, а утром Одри опять обнаружила возле своей постели Лирана. Он ел инжир, надрезая плоды острыми ногтями и высасывая мякоть. Сок капал на простыню. Что-то омерзительно было в том, как он сидел возле постели и глазел на нее спящую. В глазах горели какие-то жуткие и мерзкие огоньки.
- Что вы здесь делаете?
- Веду себя хорошо, малышка, - ухмыльнулся Лиран.
Одри передернуло. Это чудовище наслаждалось, запугивая людей, словно кэмхуль из киламских сказок.
- Братишка уже готовит завтрак, - сладко улыбнувшись, Лиран поднялся и скрылся за дверью.
Одри метнулась в ванную, торопясь смыть с себя отвратительное ощущение грязи, оставленное Лираном. Отражение в зеркале выглядело измученным.
Вчерашняя встреча с Саффрон выбила ее из колеи, хотя на людях Одри ничем это не показала. Вернувшись в гостиницу Линарда, она в одиночестве до заката просидела у окна, глядя на медленно темнеющее небо. Сил заплакать она так и не нашла.
Саффрон… словно маска слетела с ее лица, обнажив уродливый оскал черепа. Одри сама посмеялась над тем, как это прозвучало. Но сейчас при свете дня на ум снова пришло это же сравнение. Словно маска слетела.
От одной подруги ее мысли перешли к другой. Где Лиза? Не грозит ли ей опасность? История, скверная с самого начала, приняла и вовсе дурной оборот. Продолжая размышлять об этом, Одри спустилась вниз. На первом этаже пахло яичницей, беконом и жаренным картофелем. Рханкаф хлопотал у стола, расставляя тарелки и, самым поразительным образом, выглядел еще привлекательнее. К счастью, Одри всегда полагалась на разум, а не на эмоции. Разум говорил, что в учащенно бьющемся от восторга сердце то и дело звучит что-то фальшивое.
- Доброе утро, - сдержанно сказала она.
Рханкаф улыбнулся, и у Одри кровь прилила к щекам. Она облизнула пересохшие губы. Улыбка аспида стала смущенной.
- Садитесь, Адриенна. О, ашди, вам помочь?
- Справлюсь, - пробормотал Линард.
Одри обернулась. Змей выглядел недовольным, даже разозленным. Казалось, кудрявые волосы норовят от злости встать дыбом. Водрузив на стол тяжелую сковороду, он развернулся на каблуках и пошел назад в кухню. Одри нагнала его не без труда.
- От вашего племянника и Лизы есть вести?
- Нет, - Сашель сунул ей в руки фрианкарник.
- Вы думаете, с ними что-то…
- Фрианкар отнеси.
- Вы совершенно невыносимы, - нахмурилась Одри.
- Адриенна, милая, тебя ведь никто и не просит меня выносить.
Одри сочла за лучшее вернуться в зал, пока желание опрокинуть горячий фрианкар на голову змея не стало неодолимым. Аппетит пропал совсем. Устроившись в углу, она принялась ковыряться в тарелке, поставленной перед ней Рханкафом.
- Джен и Лиза встряли в неприятности в Абиголе, - неохотно сказал Линард, до того разглядывающий ее. – Мне позвонили тамошние полицейские, чтобы установить их личности.
- А ваш племянник не меняется, - хмыкнул Рхакнаф.
- Напротив, - Линард с печальным видом покачал головой. – Еще сто лет назад о сбежал бы, сбросив все лишнее, как старую кожу. Но он, как полный кретин, влез в расследование убийства Делии Ловергаль, и только потом убежал, прихватив с собой Уатамер.
- И? – напряженно спросила Одри.
- Я не могу их разыскать, - покачал головой Линард. – Тут уж, как в старой поговорке: «Мы не мертвы, не живы – мы в пути».
Если идти достаточно долго, поняла Лиза, время исчезает. Наступает беспамятство. Ты еще идешь, переставляя ноги одну за другой, но фактически ты мертва. Теплело. Это был дурной знак. Лиза слышала, что умирать от холода легко и приятно. Умирать не хотелось.
- Что мы будем делать, если не найдем лестницу? – спросила Лиза только затем, чтобы услышать собственный голос.
- Плакать, - сипло откликнулся аспид.
- Я серьезно.
- Я тоже.
- Ваше имя означает что-то вроде «Безнадежный засранец»? – уточнила Лиза.
- Нет. Мое имя означает «Пепел, танцующий на теплом ветре».
Лиза поперхнулась холодным воздухом.
- А моего брата – «Унесенные сквозняком маковые лепестки», - невозмутимо продолжил Тричент. – У нашей матери было богатое воображение и мало здравого смысла. Лестница.
Лестница оказалась до того узкой и крутой, что Лиза ощутила приступ паники. Спираль ступеней из-за голубоватого свечения казалась залитой ледяной водой. Аспид сжал ее руку.
- Иди вперед.
Лиза ступила на первую ступеньку.
- «Аш», это – пепел, ветер или танец? – спросила она, заглушая звенящую тишину и треск льдинок под каблуком.
- «Аш» - это дыхание, - ответил аспид, заполняя паузу ненужными словами. – А вот «ашшарши» - ветер. Соответственно «видуну» - заставляющий плясать, а «шен» - пепел или пыль.
- А почему в таком случае теплый ветер?
- А какой смысл говорить о холодном?
С тем же успехом они могли бы обсуждать политику. Лишь бы говорить. Лестница вилась и вилась, поднимаясь вверх. Наконец они вывалились в коридор, близнец всех предыдущих.
Лиза споткнулась. Боль ударила под лопатку. К ее ужасу онемела левая рука. Ноги подкосились, и девушка повалилась на бок. Аспид склонился над ней, его руки были холодны, как лежащий вокруг лёд.
- Отдохнем.
Слезы, текущие по щекам, мгновенно замерзали, и кожу кололо. Аспид смахнул их, помогая Лизе сесть.
Нахохлившись, Арвиджен принялся дыханием согревать онемевшие руки. Особого облегчение это не принесло. Он начал терять надежду выбраться, но не рискнул пока говорить это вслух. Держаться на одной только силе воли вечно не получится. Рано или поздно он уснет в одном из бесконечных коридоров, и лед нарастет над ним, как сказочный хрустальный гроб. А Лиза умрет. Благодаря текущей в ее жилах крови боа она, возможно, протянут не один месяц без еды и воды, но тем мучительнее будет смерть.
Но засыпать все равно нельзя. Арвиджену не нравилась поговорка про умирающую последней надежду, но он верил в собственное упрямство.
- Продолжай задавать свои глупые вопросы, Лиза, не молчи.
Девушка едва шевельнула губами.
- Не могу.
- Тогда я буду спрашивать. Как тебя звали в детстве?
- Зизи.
- Нелепо. Мне больше нравится – Лиза.
- Ну а мне – Аш, - пробормотала девушка. – Хотите, чтобы я вас так звала?
- Ты так и зовешь, - хмыкнул Арвиджен.
Лицо Лизы постепенно начало розоветь. Арвиджен и сам удивился тому, какое испытал облегчение. Он действительно боялся остаться в залитых голубоватым светом коридорах один. Но еще больше он боялся за саму Лизу. Сашель бы порадовался, услышав об этом.
Арвиджен поднялся и протянул руку.
- Пошли.
Так они и шли – пара калек. То Лиза корчилась от нестерпимой боли, то Арвиджен впадал от холода в полубеспамятство. Чтобы не поддаться страху, они говорили и говорили о любой ерунде, а секундной спустя забывали сказанное. Принцесса, Миклош, убийства, заклинания – все сливалось в одно бесконечное слово. Тянулись – годы.
Лиза давно уже поняла, что умрет, но всячески оттягивала это мгновение.
Прошла неделя. Одри с недоумением смотрела на календарь. Неделя. Последние дни по городу поползли слухи, что принцесса Аделаида посажена под арест по подозрению в заговоре. Сегодня утром принцесса появилась на публике – закрывала сезон парусной регаты. Она была все так же очаровательная и дружелюбна. Десятое сентября.
Одри выключила радио, уже четверть часа обсасывающее сплетни, и посмотрела на лежащую перед ней тетрадь. Чтобы заглушить тревогу, она вернулась к работе. Не помогло.
День начинался с пробуждения в компании Лирана, который так и норовил – шутки, развлечения ради – пробраться к ней под одеяло. Он знал, как это нервирует Одри, и наслаждался производимым эффектом. Она оттирала в душе кожу, смывая его взгляд, а потом проводила день в одиночестве, между календарем, тетрадью и радиоприемником. Десятое сентября. Вечером она устраивалась в кресле, глядя на работающего с бумагами Линарда. Молча, потому что спрашивать что-либо было бесполезно.
Ночью все трое куда-то исчезали.
Утром Одри, выйдя из душа, отрывала очередной листок.
- Хорошо, - слабым голосом спросила Лиза. – А этот твой легендарный Сашель, как его полное имя?
Близость смерти сближала необычайно, и вот уже девчонка совсем утратила остатки уважения. Впрочем, если вспомнить, что она потратила вечер на то, чтобы выучить его имя, которое произносила так насмешливо… а было ли когда-нибудь это самое уважение?
