Приколите куда-нибудь. Есть Джек, чистокровный змей и нищий бродяга малость не в себе. Напал на меня. И у нас имеется Шийя, секретарь ее высочества и по всей видимости чистокровный человек. Еще имеется гроза, появившаяся невесть откуда и совершенно мне незнакомая. Плюс порванные «Хроники Килама»… Куда это нас приводит?
Уатамер приколола последний листок и пожала плечами.
- Да, я тое не понимаю. С местами та же проблема… - Арвиджен запрыгнул на спинку дивана и откинулся затылком на теплое, пахнущее смолой дерево стенной панели.
- Между ними тоже нет связи, - сказала Уатамер.
Патологически необщительный, Арвиджен за полтора тысячелетия приобрел привычку разговаривать с пространством. Теперь пространство начало вдруг отвечать, и это невероятно раздражало.
- К тому же, - продолжило настырное пространство, - в королевский дворец ведь практически невозможно проникнуть, верно? Там вся эта охрана и чары…
- Значит, - зевнул Арвиджен, - все, что мы можем: ждать следующий труп. Вдруг он прояснит ситуацию? Да, еще можно пройти по городу и поискать лишенные магии места. Вот этим вы и займетесь, Уатамер. А мне нужно получить отчеты из морга.
Вир говорил, что у «ассистентки» нулевая магия – ни сотворить чары, ни почувствовать. Слепота, и глухота, и немота разом. Это могло помочь при расследованиях, но сейчас, похоже, должно было стать отличным поводом избавиться от некомпетентной патентессы.
- Будет сделано, мэти Ашшршашвидшшен, - ровным тоном сказала девица и вышла.
----------------
* Некоронованная принцесса – согласно титулатуре Сев. Килама женщина королевских кровей, не имеющая права притязать на Киламский трон. Как правило это – сестра правящего короля. В Виттании употребляется титул «ненаследная»
Для историка встреча с кем-то вроде Сашеля Линарда Киссолы была величайшей удачей. Возможно, самый старший из ныне живущих змеев, он бы не просто свидетелем истории – ее создателем. То и дело в хрониках мелькало это имя, и Одри представляла себе… Ну, что бы она себе не представляла, это определенно было далеко от реальности. Легендарный аспид был невелик ростом, кудрявый с дружелюбными карими глазами, и в общем выглядел лет на тридцать. Он, пританцовывая и мурлыча себе под нос какой-то глупый модный мотивчик, суетился возле подвешенного над огнем чайника. В кипящую воду одна за другой летели травки и коренья, пахло пряностями.
- Не стоило вам выходить на кухню, Одри, - разлив свое варево по кружкам, он протянул одну девушку. – До дна.
У напитка был ярко выраженный мятный вкус, хотя мяту туда совершенно точно не клали. После второго глотка Одри закашлялась, почувствова, что горло обжигает огнем, как после джебры.
- Не торопитесь, - посоветовал аспид. – Это вернет вам силы. Потому что, как я уже говорил, не стоило вам заходить на кухню.
- У меня только слегка голова болит, - отмахнулась Одри.
- Для начала, - согласился Линард. – Дальше будет хуже. Вы будете чувствовать все большее недомогание, слабость, дня через четыре не сможете встать с постели, и потом умрете.
Одри посмотрела на него с ужасом. До сего дня она не встречала чистокровных змеев, но похоже характер у них был в точности, как описывали нелепые древние трактаты: жестокий.
- Пейте, - с нажимом повторил Линард. – Это поможет восстановиться. Кухня не просто лишена магии, любые чары сейчас рассеиваются по ней и втягиваются куда-то.
- Куда?
- Тянет на вопрос века, - ухмыльнулся аспид. – Отвечу на него, получи свои семь тысяч таридов и куплю домик в деревне. Пейте этот отвар по чайной ложке в течении двух недель, и все придет в норму. И вашу подругу заставьте. И пусть держится от таких мест подальше.
- Она работает в полиции, - покачала головой Одри. – И она упряма. Проще запереть ее в подвал. Только его у нас нет.
Сашель скривился.
- Люди. Сколько лет я вас знаю, и не перестаю поражаться: полное отсутствие здорового инстинкта самосохранения.
Аспид срезал прядь своих волос, уколол палец и уронил несколько капель своей крови. Запахло нагретым железом.
- Передайте это подруге. Пускай носит при себе не снимая. Считайте, что это сильный амулет.
Одри с изумлением посмотрела на тонкую цепочку, мгновение назад бывшую прядью каштановых волос. Металл холодил ее ладонь, по коже побежали мурашки.
- Где ты живешь?
Линард смотрел на нее снизу вверх спокойно и участливо.
- Улица Маррайда, - ответила Одри больше от неожиданности.
- На Королевском Лугу, - поморщился Линард. – Другой конец города.
- Пустяки, - отмахнулась Одри. – Дойду до набережной. У Старого Королевского моста сяду на трамвай и…
- В таком случае, я провожу вас, мэссиэ Льюис, - подмигнул Линард. – По крайней мере до Королевского Лепестка*.
Дождь кончился, но свежее не стало. Рюнцэ потонул в липком тумане, поднимающемся от разогретых влажных плит мостовых. Пронесшаяся над гордом буря оставила разрушения. По дороге Одри попадались сломанные деревья, битые витрины (тут скорее всего постарались люди) и поваленные рекламные тумбы . тротуар был усеян цветами, сорванными с клумб.
«Предупреждение! Предупреждение! – надрывалось уличное радио. – На Королевском лугу, Монашьей чашке, Гетто и Старом городе возможны перебои с электричеством. Предупреждение!»
- То есть везде, - хмыкнул Линард, подавая Одри, пытающейся перебраться через завал, руку. – На моей памяти Лепестки еще ни разу не обесточивали. Демократия в действии. Знаете, Одри, провожу-ка я вас до дома. Сегодня в городе будет темно.
- Я в порядке, - смутилась Одри. – Скоро зажгут фонари, по крайней мере магические.
- Боюсь, сегодня это не получится, - покачал головой аспид. – Я все же провожу вас.
Ехали молча. Аспид был погружен в собственные мысли, Одри украдкой поглядывала на него, поглаживая цепочку-амулет в кармане. Сегодняшний день принес немало сюрпризов. «Я должна показать ему бумаги, - решила Одри. – Он должен знать, что это такое».
Переехав Новый Королевский Мост*, трамвай остановился. «Провода обесточены, - объявил металлический голос из репродуктора. – Просьба покинуть салон». Кондуктор, извиняясь, открыл двери.
Уже совсем стемнело, и знакомые Лдри улицы накрыл мрак. Ни одно окно не горело, и вид всего Королевского Луга был зловещим донельзя. Одри не позволяла себе паниковать, но тем не менее, она всегда побаивалась темноты. Сашель ободряюще сжал ее руку.
- Завтра уже все образуется.
Жители стали зажигать свечи и переносные фонари, таинственно мерцающие сквозь туман. Дверь подъезда, обычно запертая, была распахнута настежь; на табурете возле нее сидел Томас Лерк, юный оболтус из десятой квартиры и при свете масляной лампы читал комиксы.
- Привет, мэссиэ Льюис. На лестнице лампы поставили, но вы все равно поосторожнее.
- Спасибо, - сказала Одри, стараясь игнорировать тот ревниво-заинтересованный взгляд, с которым Томас разглядывал ее спутника. – И вам спасибо, мэти Линард.
Аспид мягко пожал ее руку.
- Тучи сгущаются, Одри. Образно говоря. То, что было сегодня, походит на репетицию. Сущая мелочь, актерам даже костюмы не выдали, и пьеса им незнакома. Не ввязывайтесь в эту историю, Одри, и уговорите вашу подругу оставить Управление. Доброй ночи.
Развернувшись на каблуках, Линард скрылся в темноте. Его странные слова повисли в густом, удушливо-влажном воздухе.
Ярко-освещенный Королевский дворец отражался в спокойных водах Рюна. Чуть дальше светились огни Соборной площади и Университета. Лепестки, казалось, насмехались над всем остальным погруженным во мрак городом. Идя по набережной к Золотому мосту*, Сашель считал редкие огни переносных фонарей, которыми жители пытались осветить улицы.
На мосту, в прежние времена использовавшимся только для религиозных шествий, было необычайно людно, как и на ярко освещенной Стрелке. Жителям Рюнцэ, последние лет пятьсот наслаждающимся относительным покоем, был чужд страх. Никаких войн, катастрофы – редкость. Вулканы и песчаные бури где-то там, в киламских пустынях. Золотой век. Ужас был разлит в воздухе, но его никто не ощущал. Отключившееся электричество было досадной случайностью, а освещенные Лепестки – отличным местом для незапланированных ночных гуляний. Со всего города на мост стянулись лоточники, и в горячем воздухе пахло сосисками и жареной рыбой. Сашель взял себе стаканчик ванильного мороженного и пошел дальше по набережной к Церковному мосту.
Величественный собор был погружен в темноту и тишину, приличествующие этому месту. У Сашеля не было веры, просто потому, что никогда не было богов. Однако, бывать возле собора, сооруженного еще тогда, когда люди были змеиными рабами, он любил. Необыкновенная изысканная красота здания умиротворяла его. Но сейчас Сашеля куда больше занимало то, что лежит в криптах под собором.
Поднявшись по ступеням, он толкнул тяжелую дверь. Внутри было темно, если не считать лампадок возле алтаря и света, пробивающегося из скрытой занавесью капеллы Св. Бенедикта. Именно там Сашель и нашел сторожа. Рош сидел на полу, скрестив ноги и запрокинув голову, и рассматривал свод. Три сотни лет назад капеллу расписал сын Роша, убитый в пьяной драке вскоре после окончания работ. Амфиптер жил прошлым, и со дня похорон сына служил сторожем при соборе. Бог волновал его не больше, чем Сашеля, но созданную сыном почти совершенную красоту он несомненно обожествлял. Каждую ночь дряхлый старик, седой и сморщенный, сидел на полу капеллы и смотрел на свод. Сашель до сих пор не мог решить, жалко это выглядит, или поэтично.
- Добрый вечер, юноша, - сказал Сашель по-виттанийски, поскольку Рош предпочитал именно этот язык.
- Ашди!* - амфиптер поднялся. – Давно не видел вас.
- Все потому, что ты не выходишь из собора. Зашел бы в мою таверну, угостился бы стаканчиком пива.
- Как-нибудь загляну, - в который раз пообещал Рош.
- Мне нужно в крипту…
Сторож позвенел ключами, подвешенными к поясу, разыскивая нужный. Он был старше прочих и потемнел от времени.
- Возьмите, ашди. Лампа, как обычно, на крюке.
- Благодарю, - Сашель сжал ключ в кулаке, миновал несколько погруженных в темноту капелл и начал спускаться в недра собора.
------
* Лепестками – Королевским и Соборным – называются острова, образованные рекой Рюн и ее притоком
* Старый Королевский мост связывает Королевский Лепесток со Старым Городом, Новый – с Королевским Лугом
* Золотой мост соединяет Королевский Лепесток и Монастырскую Чашку
* Церковный мост соединяет между собой Королевский и Соборный Лепестки
* Ашди (змеин.) – князь, происходит от ашрэ, что на амади значило «прародитель»
Тонкий, едва уловимый, и столь же неуловимо ядовитый аромат «Шекефской пряности» наполнял комнату. Темнота полнилась шорохами. Арвиджен машинально потянулся к выключателю.
- Электричество не работает, - напомнила темнота голосом Аделаиды.
Гостья раздернула тяжелые шторы, и комнату затопил свет с Королевского Лепестка. Разноцветные блики скользили по гладкой смуглой коже, медно-рыжие волосы мерцали. Из одежды на великолепной принцессе была только традиционная для киламских женщин золотая цепочка на талии, символизирующая достаток и обилие детей. При каждом движении она едва слышно звенела. В сумраке Аделаида походила на одну из жестоких богинь древнего Килама, обольстительную и смертельно опасную. Сделав шаг вперед, она обвила руками шею Арвиджена.
- Днем ты был очень холоден со мной.
- Я работал.
- Боги! Только не говори, что стесняешься этой девчонки! – рассмеялась принцесса. – А она ничего. Миленькая, рыженькая.
Теплые губы прихватили мочку его уха и шепнули едва слышно: «Рыженькая».
- Только не говори, что ревнуешь меня, - в тон принцессе ответил Арвиджен.
Аделаида оттолкнула его и плавно опустилась в кресло. Совершенная нагота, отблеск огней на коже. Арвиджен облизнул губы.
- Я хочу вина, - полные губы дрогнули в усмешке. – Густого и сладкого чуткунского вина, отдающего черносливом.
- Будет исполнено, моя королева.
- Будешь служить мне, когда я стану королевой? – сощурилась Аделаида.
Арвиджен предпочел уйти от ответа.
- Уверен, у вас, моя госпожа, будет предостаточно фаворитов.
- Но не таких красивых, - с прежней усмешкой покачала головой принцесса. – Могу я воспользоваться твоим квидом? Мой сломался. Честно говоря, только бедняжка Шийя и умела его настраивать. Эти новомодные переусложненные коробки просто ужасны.
- Хоть насовсем бери, - махнул рукой Арвиджен. – Кому мне писать?
- Мне, - лукаво улыбнулась Аделаида.
- Твой квид сломан.
Принцесса хихикнула, зажгла свечу и присела к столу. Пока она писала письмо (Арвиджена почему-то не оставляла ревнивая мысль, что оно предназначено другому любовнику), аспид разлил по бокалам густое, как патока, вино и разложил на блюде сушеные фрукты. Закрыв шкатулку, принцесса подняла голову и посмотрела на него.
- Почему ты все еще одет?
- Я старомоден, ваше высочество. Сперва девушку надо напоить.
- А мне все равно! – изящно, одним плавным движением поднявшись, Аделаида приблизилась и принялась расстегивать пуговицы его рубашки. – Я хочу видеть тебя обнаженным. Голым. Первозданным.
- Если верить рассказам моих родственников, - ухмыльнулся Арвиджен, - ты сейчас говоришь о черной гадюке.
- Ничего не имею против, - промурлыкала Аделаида, в глазах ее зажегся тот похотливый огонек, с которым принцесса воплощала к жизни самые невероятные свои фантазии. А потом огонек потух, и она вдруг посерьезнела. – Джен, я не знаю, что происходит, но у меня дурное предчувствие. Я понимаю, ты не придашь значения предчувствиям человека, но…
Она сняла с талии цепочку и обмотала вокруг запястья Арвиджена. Поцеловала его ладонь.
- Носи это не снимая, ради меня. Как амулет. Позволь мне верить, что я смогу защитить тебя.
В крипте было холодно. Пол покрывала изморозь, кристаллики льда хрустели под ногами. Сашель плотнее закутался в плащ, снятый с крюка вместе с фонарем, и пошел по узкой лестнице, ведущей к гробницам. На нижнем ярусе холод стоял просто убийственный, благодаря подвешенным на цепях кристаллам льда, вокруг которых клубился ледяной пар. В самом центре ротонды на возвышении из литосского мрамора покоились два саркофага с телами короля и королевы Новой Виттании*. Искусно вырезанные на крышках фигуры казались спящими, или погруженными в раздумья. Поклонившись Рханкафу, не худшему из порченых принцев Афисской династии*, Сашель обогнул саркофаги и пошел к одной из семи лестниц, расходящихся словно лучи звезды. Каждая лестница, ныряющая в стрельчатый арочный проем, вела в одну из гробниц Великих Ноблей*. Гробница печально известного лорда-протектора Кая была закрыта толстой решеткой, а спустившись на десяток ступеней, посетитель обнаружил бы, что ход замурован. Следующая арка вела в гробницу Гранжанжей и была украшена их гербом – орлом со свитком и стрелой в лапах. Третий пролет вел в гробницу, принадлежащую младшей ветви Граншанжей, прибавившей к гребу белую змею. Оттуда тянуло страшным холодом, Сашель чувствовал, как немеют его пальцы. Кое-как отогрев их дыханием, он спустился на тридцать ступеней, открыл скрипучую решетку и вошел в трапециевидный склеп. Пол бы покрыт корочкой льда, и идти пришлось медленно и осторожно. Вся природная ловкость и грациозность змеев на таком холоде сходила на нет.
Уатамер приколола последний листок и пожала плечами.
- Да, я тое не понимаю. С местами та же проблема… - Арвиджен запрыгнул на спинку дивана и откинулся затылком на теплое, пахнущее смолой дерево стенной панели.
- Между ними тоже нет связи, - сказала Уатамер.
Патологически необщительный, Арвиджен за полтора тысячелетия приобрел привычку разговаривать с пространством. Теперь пространство начало вдруг отвечать, и это невероятно раздражало.
- К тому же, - продолжило настырное пространство, - в королевский дворец ведь практически невозможно проникнуть, верно? Там вся эта охрана и чары…
- Значит, - зевнул Арвиджен, - все, что мы можем: ждать следующий труп. Вдруг он прояснит ситуацию? Да, еще можно пройти по городу и поискать лишенные магии места. Вот этим вы и займетесь, Уатамер. А мне нужно получить отчеты из морга.
Вир говорил, что у «ассистентки» нулевая магия – ни сотворить чары, ни почувствовать. Слепота, и глухота, и немота разом. Это могло помочь при расследованиях, но сейчас, похоже, должно было стать отличным поводом избавиться от некомпетентной патентессы.
- Будет сделано, мэти Ашшршашвидшшен, - ровным тоном сказала девица и вышла.
----------------
* Некоронованная принцесса – согласно титулатуре Сев. Килама женщина королевских кровей, не имеющая права притязать на Киламский трон. Как правило это – сестра правящего короля. В Виттании употребляется титул «ненаследная»
Для историка встреча с кем-то вроде Сашеля Линарда Киссолы была величайшей удачей. Возможно, самый старший из ныне живущих змеев, он бы не просто свидетелем истории – ее создателем. То и дело в хрониках мелькало это имя, и Одри представляла себе… Ну, что бы она себе не представляла, это определенно было далеко от реальности. Легендарный аспид был невелик ростом, кудрявый с дружелюбными карими глазами, и в общем выглядел лет на тридцать. Он, пританцовывая и мурлыча себе под нос какой-то глупый модный мотивчик, суетился возле подвешенного над огнем чайника. В кипящую воду одна за другой летели травки и коренья, пахло пряностями.
- Не стоило вам выходить на кухню, Одри, - разлив свое варево по кружкам, он протянул одну девушку. – До дна.
У напитка был ярко выраженный мятный вкус, хотя мяту туда совершенно точно не клали. После второго глотка Одри закашлялась, почувствова, что горло обжигает огнем, как после джебры.
- Не торопитесь, - посоветовал аспид. – Это вернет вам силы. Потому что, как я уже говорил, не стоило вам заходить на кухню.
- У меня только слегка голова болит, - отмахнулась Одри.
- Для начала, - согласился Линард. – Дальше будет хуже. Вы будете чувствовать все большее недомогание, слабость, дня через четыре не сможете встать с постели, и потом умрете.
Одри посмотрела на него с ужасом. До сего дня она не встречала чистокровных змеев, но похоже характер у них был в точности, как описывали нелепые древние трактаты: жестокий.
- Пейте, - с нажимом повторил Линард. – Это поможет восстановиться. Кухня не просто лишена магии, любые чары сейчас рассеиваются по ней и втягиваются куда-то.
- Куда?
- Тянет на вопрос века, - ухмыльнулся аспид. – Отвечу на него, получи свои семь тысяч таридов и куплю домик в деревне. Пейте этот отвар по чайной ложке в течении двух недель, и все придет в норму. И вашу подругу заставьте. И пусть держится от таких мест подальше.
- Она работает в полиции, - покачала головой Одри. – И она упряма. Проще запереть ее в подвал. Только его у нас нет.
Сашель скривился.
- Люди. Сколько лет я вас знаю, и не перестаю поражаться: полное отсутствие здорового инстинкта самосохранения.
Аспид срезал прядь своих волос, уколол палец и уронил несколько капель своей крови. Запахло нагретым железом.
- Передайте это подруге. Пускай носит при себе не снимая. Считайте, что это сильный амулет.
Одри с изумлением посмотрела на тонкую цепочку, мгновение назад бывшую прядью каштановых волос. Металл холодил ее ладонь, по коже побежали мурашки.
- Где ты живешь?
Линард смотрел на нее снизу вверх спокойно и участливо.
- Улица Маррайда, - ответила Одри больше от неожиданности.
- На Королевском Лугу, - поморщился Линард. – Другой конец города.
- Пустяки, - отмахнулась Одри. – Дойду до набережной. У Старого Королевского моста сяду на трамвай и…
- В таком случае, я провожу вас, мэссиэ Льюис, - подмигнул Линард. – По крайней мере до Королевского Лепестка*.
Дождь кончился, но свежее не стало. Рюнцэ потонул в липком тумане, поднимающемся от разогретых влажных плит мостовых. Пронесшаяся над гордом буря оставила разрушения. По дороге Одри попадались сломанные деревья, битые витрины (тут скорее всего постарались люди) и поваленные рекламные тумбы . тротуар был усеян цветами, сорванными с клумб.
«Предупреждение! Предупреждение! – надрывалось уличное радио. – На Королевском лугу, Монашьей чашке, Гетто и Старом городе возможны перебои с электричеством. Предупреждение!»
- То есть везде, - хмыкнул Линард, подавая Одри, пытающейся перебраться через завал, руку. – На моей памяти Лепестки еще ни разу не обесточивали. Демократия в действии. Знаете, Одри, провожу-ка я вас до дома. Сегодня в городе будет темно.
- Я в порядке, - смутилась Одри. – Скоро зажгут фонари, по крайней мере магические.
- Боюсь, сегодня это не получится, - покачал головой аспид. – Я все же провожу вас.
Ехали молча. Аспид был погружен в собственные мысли, Одри украдкой поглядывала на него, поглаживая цепочку-амулет в кармане. Сегодняшний день принес немало сюрпризов. «Я должна показать ему бумаги, - решила Одри. – Он должен знать, что это такое».
Переехав Новый Королевский Мост*, трамвай остановился. «Провода обесточены, - объявил металлический голос из репродуктора. – Просьба покинуть салон». Кондуктор, извиняясь, открыл двери.
Уже совсем стемнело, и знакомые Лдри улицы накрыл мрак. Ни одно окно не горело, и вид всего Королевского Луга был зловещим донельзя. Одри не позволяла себе паниковать, но тем не менее, она всегда побаивалась темноты. Сашель ободряюще сжал ее руку.
- Завтра уже все образуется.
Жители стали зажигать свечи и переносные фонари, таинственно мерцающие сквозь туман. Дверь подъезда, обычно запертая, была распахнута настежь; на табурете возле нее сидел Томас Лерк, юный оболтус из десятой квартиры и при свете масляной лампы читал комиксы.
- Привет, мэссиэ Льюис. На лестнице лампы поставили, но вы все равно поосторожнее.
- Спасибо, - сказала Одри, стараясь игнорировать тот ревниво-заинтересованный взгляд, с которым Томас разглядывал ее спутника. – И вам спасибо, мэти Линард.
Аспид мягко пожал ее руку.
- Тучи сгущаются, Одри. Образно говоря. То, что было сегодня, походит на репетицию. Сущая мелочь, актерам даже костюмы не выдали, и пьеса им незнакома. Не ввязывайтесь в эту историю, Одри, и уговорите вашу подругу оставить Управление. Доброй ночи.
Развернувшись на каблуках, Линард скрылся в темноте. Его странные слова повисли в густом, удушливо-влажном воздухе.
Ярко-освещенный Королевский дворец отражался в спокойных водах Рюна. Чуть дальше светились огни Соборной площади и Университета. Лепестки, казалось, насмехались над всем остальным погруженным во мрак городом. Идя по набережной к Золотому мосту*, Сашель считал редкие огни переносных фонарей, которыми жители пытались осветить улицы.
На мосту, в прежние времена использовавшимся только для религиозных шествий, было необычайно людно, как и на ярко освещенной Стрелке. Жителям Рюнцэ, последние лет пятьсот наслаждающимся относительным покоем, был чужд страх. Никаких войн, катастрофы – редкость. Вулканы и песчаные бури где-то там, в киламских пустынях. Золотой век. Ужас был разлит в воздухе, но его никто не ощущал. Отключившееся электричество было досадной случайностью, а освещенные Лепестки – отличным местом для незапланированных ночных гуляний. Со всего города на мост стянулись лоточники, и в горячем воздухе пахло сосисками и жареной рыбой. Сашель взял себе стаканчик ванильного мороженного и пошел дальше по набережной к Церковному мосту.
Величественный собор был погружен в темноту и тишину, приличествующие этому месту. У Сашеля не было веры, просто потому, что никогда не было богов. Однако, бывать возле собора, сооруженного еще тогда, когда люди были змеиными рабами, он любил. Необыкновенная изысканная красота здания умиротворяла его. Но сейчас Сашеля куда больше занимало то, что лежит в криптах под собором.
Поднявшись по ступеням, он толкнул тяжелую дверь. Внутри было темно, если не считать лампадок возле алтаря и света, пробивающегося из скрытой занавесью капеллы Св. Бенедикта. Именно там Сашель и нашел сторожа. Рош сидел на полу, скрестив ноги и запрокинув голову, и рассматривал свод. Три сотни лет назад капеллу расписал сын Роша, убитый в пьяной драке вскоре после окончания работ. Амфиптер жил прошлым, и со дня похорон сына служил сторожем при соборе. Бог волновал его не больше, чем Сашеля, но созданную сыном почти совершенную красоту он несомненно обожествлял. Каждую ночь дряхлый старик, седой и сморщенный, сидел на полу капеллы и смотрел на свод. Сашель до сих пор не мог решить, жалко это выглядит, или поэтично.
- Добрый вечер, юноша, - сказал Сашель по-виттанийски, поскольку Рош предпочитал именно этот язык.
- Ашди!* - амфиптер поднялся. – Давно не видел вас.
- Все потому, что ты не выходишь из собора. Зашел бы в мою таверну, угостился бы стаканчиком пива.
- Как-нибудь загляну, - в который раз пообещал Рош.
- Мне нужно в крипту…
Сторож позвенел ключами, подвешенными к поясу, разыскивая нужный. Он был старше прочих и потемнел от времени.
- Возьмите, ашди. Лампа, как обычно, на крюке.
- Благодарю, - Сашель сжал ключ в кулаке, миновал несколько погруженных в темноту капелл и начал спускаться в недра собора.
------
* Лепестками – Королевским и Соборным – называются острова, образованные рекой Рюн и ее притоком
* Старый Королевский мост связывает Королевский Лепесток со Старым Городом, Новый – с Королевским Лугом
* Золотой мост соединяет Королевский Лепесток и Монастырскую Чашку
* Церковный мост соединяет между собой Королевский и Соборный Лепестки
* Ашди (змеин.) – князь, происходит от ашрэ, что на амади значило «прародитель»
Глава четвертая
Тонкий, едва уловимый, и столь же неуловимо ядовитый аромат «Шекефской пряности» наполнял комнату. Темнота полнилась шорохами. Арвиджен машинально потянулся к выключателю.
- Электричество не работает, - напомнила темнота голосом Аделаиды.
Гостья раздернула тяжелые шторы, и комнату затопил свет с Королевского Лепестка. Разноцветные блики скользили по гладкой смуглой коже, медно-рыжие волосы мерцали. Из одежды на великолепной принцессе была только традиционная для киламских женщин золотая цепочка на талии, символизирующая достаток и обилие детей. При каждом движении она едва слышно звенела. В сумраке Аделаида походила на одну из жестоких богинь древнего Килама, обольстительную и смертельно опасную. Сделав шаг вперед, она обвила руками шею Арвиджена.
- Днем ты был очень холоден со мной.
- Я работал.
- Боги! Только не говори, что стесняешься этой девчонки! – рассмеялась принцесса. – А она ничего. Миленькая, рыженькая.
Теплые губы прихватили мочку его уха и шепнули едва слышно: «Рыженькая».
- Только не говори, что ревнуешь меня, - в тон принцессе ответил Арвиджен.
Аделаида оттолкнула его и плавно опустилась в кресло. Совершенная нагота, отблеск огней на коже. Арвиджен облизнул губы.
- Я хочу вина, - полные губы дрогнули в усмешке. – Густого и сладкого чуткунского вина, отдающего черносливом.
- Будет исполнено, моя королева.
- Будешь служить мне, когда я стану королевой? – сощурилась Аделаида.
Арвиджен предпочел уйти от ответа.
- Уверен, у вас, моя госпожа, будет предостаточно фаворитов.
- Но не таких красивых, - с прежней усмешкой покачала головой принцесса. – Могу я воспользоваться твоим квидом? Мой сломался. Честно говоря, только бедняжка Шийя и умела его настраивать. Эти новомодные переусложненные коробки просто ужасны.
- Хоть насовсем бери, - махнул рукой Арвиджен. – Кому мне писать?
- Мне, - лукаво улыбнулась Аделаида.
- Твой квид сломан.
Принцесса хихикнула, зажгла свечу и присела к столу. Пока она писала письмо (Арвиджена почему-то не оставляла ревнивая мысль, что оно предназначено другому любовнику), аспид разлил по бокалам густое, как патока, вино и разложил на блюде сушеные фрукты. Закрыв шкатулку, принцесса подняла голову и посмотрела на него.
- Почему ты все еще одет?
- Я старомоден, ваше высочество. Сперва девушку надо напоить.
- А мне все равно! – изящно, одним плавным движением поднявшись, Аделаида приблизилась и принялась расстегивать пуговицы его рубашки. – Я хочу видеть тебя обнаженным. Голым. Первозданным.
- Если верить рассказам моих родственников, - ухмыльнулся Арвиджен, - ты сейчас говоришь о черной гадюке.
- Ничего не имею против, - промурлыкала Аделаида, в глазах ее зажегся тот похотливый огонек, с которым принцесса воплощала к жизни самые невероятные свои фантазии. А потом огонек потух, и она вдруг посерьезнела. – Джен, я не знаю, что происходит, но у меня дурное предчувствие. Я понимаю, ты не придашь значения предчувствиям человека, но…
Она сняла с талии цепочку и обмотала вокруг запястья Арвиджена. Поцеловала его ладонь.
- Носи это не снимая, ради меня. Как амулет. Позволь мне верить, что я смогу защитить тебя.
В крипте было холодно. Пол покрывала изморозь, кристаллики льда хрустели под ногами. Сашель плотнее закутался в плащ, снятый с крюка вместе с фонарем, и пошел по узкой лестнице, ведущей к гробницам. На нижнем ярусе холод стоял просто убийственный, благодаря подвешенным на цепях кристаллам льда, вокруг которых клубился ледяной пар. В самом центре ротонды на возвышении из литосского мрамора покоились два саркофага с телами короля и королевы Новой Виттании*. Искусно вырезанные на крышках фигуры казались спящими, или погруженными в раздумья. Поклонившись Рханкафу, не худшему из порченых принцев Афисской династии*, Сашель обогнул саркофаги и пошел к одной из семи лестниц, расходящихся словно лучи звезды. Каждая лестница, ныряющая в стрельчатый арочный проем, вела в одну из гробниц Великих Ноблей*. Гробница печально известного лорда-протектора Кая была закрыта толстой решеткой, а спустившись на десяток ступеней, посетитель обнаружил бы, что ход замурован. Следующая арка вела в гробницу Гранжанжей и была украшена их гербом – орлом со свитком и стрелой в лапах. Третий пролет вел в гробницу, принадлежащую младшей ветви Граншанжей, прибавившей к гребу белую змею. Оттуда тянуло страшным холодом, Сашель чувствовал, как немеют его пальцы. Кое-как отогрев их дыханием, он спустился на тридцать ступеней, открыл скрипучую решетку и вошел в трапециевидный склеп. Пол бы покрыт корочкой льда, и идти пришлось медленно и осторожно. Вся природная ловкость и грациозность змеев на таком холоде сходила на нет.
