Видимо, я как-то очень характерно переменилась в лице, потому что мужчина поспешил подхватить меня под локоть, а потом и вовсе осторожно обнял.
- Это ты? - наконец, не слишком умно поинтересовалась я.
- Я, - кивнул он, не отрывая от меня взгляда.
- Но ты же... Как же...
- Божественное вмешательство, - улыбнулся он, крепко прижав меня к себе. Я ответила на объятья, закрыла глаза, уткнулась лицом в колючий шарф. Воротник пальто под моей щекой был мокрым, от демона пахло растаявшим снегом и, - совсем слегка, - каким-то парфюмом. Гер сейчас был настолько настоящий, настолько живой и совершенно неотличимый от человека, что мне было трудно поверить в реальность происходящего. Хотелось не то заплакать, не то — засмеяться, не то просто протереть глаза и ущипнуть себя. Но вместо всего этого я тихо уточнила:
- Аэрьи всё-таки сподобился?
- Не совсем он, - хмыкнул мужчина. - Но сподобился, да. Так что я теперь человек. Даже с биографией и с работой.
- И с квартирой, - захихикала рядом Сонька, которой явно надоело стоять столбом. - Слушай, завидный жених, ты цветы-то невесте подари, и пойдём, дома намилуетесь. Ну, или пока в пробке будем стоять, мне навигатор и так рисовал до дома три часа при наилучшем раскладе, там снега по уши навалило и продолжает подсыпать, никакая техника не справляется, авария на аварии. Я вообще не знаю, как вас приняли, чёрт знает что на улице творится, катаклизм. Короче, пойдём, мне сейчас ещё машину полчаса откапывать. Ты мне вот что скажи, герой-любовник; что главному передать? У тебя завтра плановые есть, или я так и передаю, что встретил женщину своей мечты и временно не способен вернуться в реальность?
- Передавай, - с задумчивой улыбкой кивнул тот, забирая у меня обе сумки, но вручая цветы, которые были переданы по цепочке радостной Мирославе — у меня были заняты руки. Одна дочерью, вторая — Гером.
На улице действительно мела пурга, пришлось надвинуть поглубже шапку и поднять воротник, чтобы за него не заметало снег. Одна радость, машину сестрёнка умудрилась приткнуть на ближайшей парковке, и идти было недалеко. Да и копать не пришлось, ветер справился с этим занятием самостоятельно.
- То есть, вы теперь вместе работаете что ли? - растерянно уточнила я, пока мы шли. Я ощущала странную заторможенность, и никак толком не могла поверить, что всё это на самом деле, что я действительно держу за руку Гера, что он рядом и, наверное, никуда уже не уйдёт. То есть, это пока понял только разум, а сердце настороженно затаилось, и будто даже стучало тише. - И как оно?
- Не знаю, что у твоего благоверного врождённое, а что — приобретённое, но руки у него точно золотые, - беспечно фыркнула сестра. - И голова тоже. Наш главврач писал кипятком от радости, когда такое чудо на работу принимал; не знаю уж, кто ему такую биографию нарисовал, но расстарался от души. А уж как женская часть коллектива зашевелилась, я вообще молчу! Штампа в паспорте-то нет.
- Погоди, - оборвала я её, сообразив, что меня зацепило в сказанном. - И давно он у вас работает?
- Да вот как ты улетела, буквально на следующий день и появился, - ехидно сообщила сестра.
- И вы молчали? - вытаращилась я на Соню.
- А что бы мы тебе сказали? И даже если бы рассказали всё, ты бы всё равно не прилетела, правильно? Ну и работала себе спокойно. А то извелась бы за три недели в конец, оно тебе надо было?
- Нет, я не о том, спасибо вам большое, я полностью одобряю. Но как вы умудрились не проболтаться? - захихикала я, пристёгивая Славку к детскому креслу и усаживаясь рядом. На заднем сиденье втроём мы разместились довольно плотно, но у Соньки машина просторная, влезли все. Особенно удобно стало, когда мой демон меня обнял одной рукой, прижавшись лбом к моему виску, а я обеими ладонями вцепилась во вторую его руку. Тёплую. Живую. Настоящую. Со знакомыми длинными музыкальными пальцами и неожиданно грубой кожей...
- Можем, когда захотим, - отмахнулась она. - И ты шефу своему сообщи, что завтра не придёшь, а то знаю я тебя!
- Да у меня всё равно командировка до послезавтра, - пожала плечами я. - Позвоню, скажу, что нормально села, и ладно. А то он волноваться будет.
- Нет, всё-таки бестолковая ты женщина, Зая, - укоризненно качнула головой сестра, бросив на меня взгляд в зеркало заднего вида. - В твоём состоянии по командировкам мотаться — грех!
- Что-то случилось? - настороженно уточнил Гер.
- Вы и ему не всё рассказали, да? - насмешливо уточнила я.
- А что, только тебе сюрпризы получать? - ехидно фыркнула сестрёнка. - Готовься, Игорёк, к роли заботливого папаши, сестрёнку ты нам вернул с ценным грузом. Пропала она с одним ребёнком, вернулась — с двумя.
Мужчина вместо ответа крепко прижал меня обеими руками, что-то пробормотав себе под нос.
- А? - уточнила я, не расслышав.
- Я говорю, что он, сволочь, не мог не знать, и тоже ничего не сказал. И если бы я согласился на его глупости, мог всего этого лишиться, - проворчал Гер. Обиженная невниманием Славка потянула меня за руку, так что пришлось срочно обнимать её. Удовлетворённая дочь через десяток секунд уснула, и разговор продолжился на пониженных тонах.
- Кто — он? - машинально полюбопытствовала я.
- Цай, - отмахнулся бывший демон.
- Вы с ним познакомились?! - озадаченно хмыкнула я. А после сообщения подробностей и известия, с кем именно я перешучивалась по дороге к демонам, вообще на несколько секунд потеряла дар речи. Потом, правда, пришлось уже мне пояснять, откуда я его знаю и как это получилось.
- То есть, твой оператор оказался самым крутым богом что ли? - поинтересовалась с переднего сиденья Сонька, даже не пытавшаяся сделать вид, что не слушает. - И это из-за него Славка похожа на эльфа?
- Очень может быть. Только непонятно, зачем ему это понадобилось, - пожал плечами Гер.
Игорь. Надо, наверное, привыкать. Или не надо?
- Значит, тебя теперь зовут Игорем? - задумчиво проговорила я.
- Бери выше, - фыркнула сестрёнка. - Он ещё и наш однофамилец. Ты вообще чуешь, на что тебе божественная воля намекнула?
- В смысле?
- В смысле, дочь у тебя как Игоревна записана, - рассмеялась Соня. - Так что считай блудный папаша нашёлся.
- Надо сначала у потенциального папаши спросить и у ребёнка, - насмешливо хмыкнула я.
- Надеюсь, что ты сейчас пошутила, - раздражённо фыркнул Гер почти мне в ухо, при этом вновь крепко прижимая к себе.
- Почему?
- Потому что... Не могло же тебе на полном серьёзе прийти в голову, что я, сменив ради вас мир, жизнь и даже собственную сущность, соберусь по доброй воле от вас отказаться?
- Пошутила, - поспешила согласиться я. Соврала, конечно, но сейчас ложь была явно во спасение; не признаваться же, что до сих пор не могу поверить в собственное счастье. - Но Славка...
- Твоя дочь уже всему классу растрепала, что лично знакома с добрым волшебником Дедом Морозом, и он реально существует, потому что она попросила у него вполне конкретного папу, и тот выполнил заказ в точности.
- Хм. Теперь будем знать, что она сказала Дику, - усмехнулся Гер.
- А почему она назвала его Дедом Морозом? - растерянно уточнила я.
- Наверное, потому, что твой демон явился через три дня после Нового года, а с логикой у этого ребёнка всё хорошо, - весело фыркнула Сонька, осведомлённая о моих приключениях во всех подробностях.
- Пожалуй, - вынужденно согласилась я. - А что тут у вас вообще интересного происходило, пока меня не было? Ну, не считая Гера.
- Спецагент твой всё-таки объявился, - хихикнула сестра. - Интересный парень, кстати, спасибо. Грозится в отпуск приехать, будем знакомиться, - задумчиво добавила она.
И я, устроив голову на плече любимого мужчины, с наслаждением впитывая подзабытое уже ощущение спокойного уюта, искренне, от всей души пожелала, чтобы у них всё сладилось; если, конечно, судьба. А проклятье...
Глупости. Нет никакого проклятья. Если бы что-то такое было, Гер наверняка заметил бы, и непременно снял. Просто слабые мужчины боятся сильных женщин, как было с нашим дедушкой. Или любовь оказывается ненастоящей, как было у меня с Витькой. Или недостаточно сильной, чтобы победить смерть, как было с нашим отцом; сейчас мне казалось, что мама не очень-то о нём горевала.
Этот мужчина ради меня преодолел границу миров и волю судьбы. Теперь только от меня зависит, окажется ли этот поступок напрасным. И сделать так, чтобы короткая человеческая жизнь оказалась интересней и осмысленней вечности, и была прожита не зря, по силам только нам, вместе. Наших вершин за нас никто не достигнет, никто не вырастит наших детей и никто не дотянется до далёких звёзд.
Проклятье же — просто отговорка и оправдание собственной слабости. Такое же неубедительное, как случайно постиранная тетрадь с контрольной работой.
Эта комната выглядела точно так же, как выглядела многими веками раньше. Полукруглые стены с разнокалиберными экранами, пульты и удобное кресло для единственного оператора. И оператор этот за последние тысячелетия не изменился; те же очки, та же линялая футболка, уже не помнившая, какой рисунок раньше был у неё на груди.
Странностей было две. Во-первых, оператор сейчас сидел, бесцеремонно закинув ноги пульт, и с интересом разглядывал картинку, демонстрируемую одним из экранов, потягивая из высокого пластикового стакана минеральную воду. А, во-вторых, происходящее на экране сейчас кардинально отличалось от привычных схем и графиков. И отсутствие звукового сопровождения оператора явно не беспокоило.
Больше всего это напоминало финальную сцену из какого-то героического фильма. Центральным персонажем сцены был молодой темноволосый мужчина, одетый в военную форму. Невысокий, худощавый, крепкий. Нельзя сказать, что красивый, но и не так чтобы отталкивающий. Обыкновенный, таких во всех мирах миллионы. Внимания в нём заслуживала разве что улыбка — сияющая, счастливая, солнечная, на которую так и подмывало улыбнуться в ответ.
Улыбались вообще все. Улыбалась, - правда, сквозь слёзы, - обнимавшая его сбоку красивая женщина с припорошенными сединой тёмными волосами, собранными в длинную косу. Улыбалась, обнимая главного героя с другой стороны, молодая ослепительно красивая светловолосая женщина с яркими голубыми глазами и необычными чуть заострёнными на кончиках ушами. Улыбался, обнимая всех троих, интеллигентный лысеющий мужчина в строгом чёрном костюме. И люди вокруг улыбались. Даже те, кто держал снимающие происходящее камеры, и те, кто торопливо говорил что-то в микрофоны.
Даже молодой человек в линялой футболке, наблюдавший за происходящим, улыбался. Правда, лишь уголками губ, чуть иронично, но — по-доброму.
- Привет, Цай. В честь чего ты такой неприлично довольный? - нарушил тишину помещения бархатистый женский голос. Гостья, - статная светловолосая красавица в строгом трикотажном платье, - подошла ближе к оператору и облокотилась обеими руками о спинку кресла.
- Привет, Ноотель. Как твой воспитуемый? - полюбопытствовал парень в линялой футболке, не отводя взгляда от экрана.
- Потихоньку воспитывается, - хмыкнула она. - Ещё пара-тройка тысячелетий, и есть шанс получить что-то стоящее. Что это за пастораль?
- Но-но, без сарказма, - с той же улыбкой на губах, но явно совершенно серьёзно возразил Цай. - Это, между прочим, исторический момент; первый человек на Марсе, Андрей Игоревич Верещагин, вернулся домой.
- А ты-то чему радуешься? - весело фыркнула женщина. - Твой план же провалился.
- Эх ты! Учишь тебя, учишь... Мой план, как это всегда бывает, сработал безукоризненно.
- Вот сейчас не поняла, - она озадаченно вскинула светлые брови. - Ты же хотел сделать из этого недодемона настоящего демиурга, а он, как я погляжу, смертный?
- Вот именно, Тель, вот именно. Смертный. Человеческая жизнь хоть и короткая, а отпечаток на душу накладывает серьёзный. Вот представь, если бы он вдруг согласился, когда я это предлагал. Представила? Ну, не встретил бы он эту свою девочку, единственную на всю вселенную, и согласился. Несчастный, уставший от жизни циничный и безразличный демон, которого тошнит и от этой жизни, и от этой ответственности, и заодно от всех богов сразу. Каким бы он стал творцом? Правильно, х... не слишком-то хорошим. А теперь посмотри на этого человека. Сотни жизней, спасённые им, гениальным хирургом, - раз. Настоящая любовь и женщина, которая сумела эту любовь сохранить, - два. Достойные уважения и даже восхищения дети, - три. Да он уже сейчас без двух минут демиург, хотя сам искренне уверен, что моё предложение отклонил! Ты на его душу посмотри; ты действительно полагаешь, что такое сияние можно потерять или не заметить? Ещё одно-два правильных перерождения, буквально — пара веков, и я получу себе такого сменщика, о котором можно только мечтать. И наконец-то возьму отпуск!
И демиург в линялой футболке, закинув руки за голову, мечтательно возвёл глаза к потолку, довольно улыбаясь. Проспать пару-тройку тысячелетий; что ещё нужно для счастья?
- Это ты? - наконец, не слишком умно поинтересовалась я.
- Я, - кивнул он, не отрывая от меня взгляда.
- Но ты же... Как же...
- Божественное вмешательство, - улыбнулся он, крепко прижав меня к себе. Я ответила на объятья, закрыла глаза, уткнулась лицом в колючий шарф. Воротник пальто под моей щекой был мокрым, от демона пахло растаявшим снегом и, - совсем слегка, - каким-то парфюмом. Гер сейчас был настолько настоящий, настолько живой и совершенно неотличимый от человека, что мне было трудно поверить в реальность происходящего. Хотелось не то заплакать, не то — засмеяться, не то просто протереть глаза и ущипнуть себя. Но вместо всего этого я тихо уточнила:
- Аэрьи всё-таки сподобился?
- Не совсем он, - хмыкнул мужчина. - Но сподобился, да. Так что я теперь человек. Даже с биографией и с работой.
- И с квартирой, - захихикала рядом Сонька, которой явно надоело стоять столбом. - Слушай, завидный жених, ты цветы-то невесте подари, и пойдём, дома намилуетесь. Ну, или пока в пробке будем стоять, мне навигатор и так рисовал до дома три часа при наилучшем раскладе, там снега по уши навалило и продолжает подсыпать, никакая техника не справляется, авария на аварии. Я вообще не знаю, как вас приняли, чёрт знает что на улице творится, катаклизм. Короче, пойдём, мне сейчас ещё машину полчаса откапывать. Ты мне вот что скажи, герой-любовник; что главному передать? У тебя завтра плановые есть, или я так и передаю, что встретил женщину своей мечты и временно не способен вернуться в реальность?
- Передавай, - с задумчивой улыбкой кивнул тот, забирая у меня обе сумки, но вручая цветы, которые были переданы по цепочке радостной Мирославе — у меня были заняты руки. Одна дочерью, вторая — Гером.
На улице действительно мела пурга, пришлось надвинуть поглубже шапку и поднять воротник, чтобы за него не заметало снег. Одна радость, машину сестрёнка умудрилась приткнуть на ближайшей парковке, и идти было недалеко. Да и копать не пришлось, ветер справился с этим занятием самостоятельно.
- То есть, вы теперь вместе работаете что ли? - растерянно уточнила я, пока мы шли. Я ощущала странную заторможенность, и никак толком не могла поверить, что всё это на самом деле, что я действительно держу за руку Гера, что он рядом и, наверное, никуда уже не уйдёт. То есть, это пока понял только разум, а сердце настороженно затаилось, и будто даже стучало тише. - И как оно?
- Не знаю, что у твоего благоверного врождённое, а что — приобретённое, но руки у него точно золотые, - беспечно фыркнула сестра. - И голова тоже. Наш главврач писал кипятком от радости, когда такое чудо на работу принимал; не знаю уж, кто ему такую биографию нарисовал, но расстарался от души. А уж как женская часть коллектива зашевелилась, я вообще молчу! Штампа в паспорте-то нет.
- Погоди, - оборвала я её, сообразив, что меня зацепило в сказанном. - И давно он у вас работает?
- Да вот как ты улетела, буквально на следующий день и появился, - ехидно сообщила сестра.
- И вы молчали? - вытаращилась я на Соню.
- А что бы мы тебе сказали? И даже если бы рассказали всё, ты бы всё равно не прилетела, правильно? Ну и работала себе спокойно. А то извелась бы за три недели в конец, оно тебе надо было?
- Нет, я не о том, спасибо вам большое, я полностью одобряю. Но как вы умудрились не проболтаться? - захихикала я, пристёгивая Славку к детскому креслу и усаживаясь рядом. На заднем сиденье втроём мы разместились довольно плотно, но у Соньки машина просторная, влезли все. Особенно удобно стало, когда мой демон меня обнял одной рукой, прижавшись лбом к моему виску, а я обеими ладонями вцепилась во вторую его руку. Тёплую. Живую. Настоящую. Со знакомыми длинными музыкальными пальцами и неожиданно грубой кожей...
- Можем, когда захотим, - отмахнулась она. - И ты шефу своему сообщи, что завтра не придёшь, а то знаю я тебя!
- Да у меня всё равно командировка до послезавтра, - пожала плечами я. - Позвоню, скажу, что нормально села, и ладно. А то он волноваться будет.
- Нет, всё-таки бестолковая ты женщина, Зая, - укоризненно качнула головой сестра, бросив на меня взгляд в зеркало заднего вида. - В твоём состоянии по командировкам мотаться — грех!
- Что-то случилось? - настороженно уточнил Гер.
- Вы и ему не всё рассказали, да? - насмешливо уточнила я.
- А что, только тебе сюрпризы получать? - ехидно фыркнула сестрёнка. - Готовься, Игорёк, к роли заботливого папаши, сестрёнку ты нам вернул с ценным грузом. Пропала она с одним ребёнком, вернулась — с двумя.
Мужчина вместо ответа крепко прижал меня обеими руками, что-то пробормотав себе под нос.
- А? - уточнила я, не расслышав.
- Я говорю, что он, сволочь, не мог не знать, и тоже ничего не сказал. И если бы я согласился на его глупости, мог всего этого лишиться, - проворчал Гер. Обиженная невниманием Славка потянула меня за руку, так что пришлось срочно обнимать её. Удовлетворённая дочь через десяток секунд уснула, и разговор продолжился на пониженных тонах.
- Кто — он? - машинально полюбопытствовала я.
- Цай, - отмахнулся бывший демон.
- Вы с ним познакомились?! - озадаченно хмыкнула я. А после сообщения подробностей и известия, с кем именно я перешучивалась по дороге к демонам, вообще на несколько секунд потеряла дар речи. Потом, правда, пришлось уже мне пояснять, откуда я его знаю и как это получилось.
- То есть, твой оператор оказался самым крутым богом что ли? - поинтересовалась с переднего сиденья Сонька, даже не пытавшаяся сделать вид, что не слушает. - И это из-за него Славка похожа на эльфа?
- Очень может быть. Только непонятно, зачем ему это понадобилось, - пожал плечами Гер.
Игорь. Надо, наверное, привыкать. Или не надо?
- Значит, тебя теперь зовут Игорем? - задумчиво проговорила я.
- Бери выше, - фыркнула сестрёнка. - Он ещё и наш однофамилец. Ты вообще чуешь, на что тебе божественная воля намекнула?
- В смысле?
- В смысле, дочь у тебя как Игоревна записана, - рассмеялась Соня. - Так что считай блудный папаша нашёлся.
- Надо сначала у потенциального папаши спросить и у ребёнка, - насмешливо хмыкнула я.
- Надеюсь, что ты сейчас пошутила, - раздражённо фыркнул Гер почти мне в ухо, при этом вновь крепко прижимая к себе.
- Почему?
- Потому что... Не могло же тебе на полном серьёзе прийти в голову, что я, сменив ради вас мир, жизнь и даже собственную сущность, соберусь по доброй воле от вас отказаться?
- Пошутила, - поспешила согласиться я. Соврала, конечно, но сейчас ложь была явно во спасение; не признаваться же, что до сих пор не могу поверить в собственное счастье. - Но Славка...
- Твоя дочь уже всему классу растрепала, что лично знакома с добрым волшебником Дедом Морозом, и он реально существует, потому что она попросила у него вполне конкретного папу, и тот выполнил заказ в точности.
- Хм. Теперь будем знать, что она сказала Дику, - усмехнулся Гер.
- А почему она назвала его Дедом Морозом? - растерянно уточнила я.
- Наверное, потому, что твой демон явился через три дня после Нового года, а с логикой у этого ребёнка всё хорошо, - весело фыркнула Сонька, осведомлённая о моих приключениях во всех подробностях.
- Пожалуй, - вынужденно согласилась я. - А что тут у вас вообще интересного происходило, пока меня не было? Ну, не считая Гера.
- Спецагент твой всё-таки объявился, - хихикнула сестра. - Интересный парень, кстати, спасибо. Грозится в отпуск приехать, будем знакомиться, - задумчиво добавила она.
И я, устроив голову на плече любимого мужчины, с наслаждением впитывая подзабытое уже ощущение спокойного уюта, искренне, от всей души пожелала, чтобы у них всё сладилось; если, конечно, судьба. А проклятье...
Глупости. Нет никакого проклятья. Если бы что-то такое было, Гер наверняка заметил бы, и непременно снял. Просто слабые мужчины боятся сильных женщин, как было с нашим дедушкой. Или любовь оказывается ненастоящей, как было у меня с Витькой. Или недостаточно сильной, чтобы победить смерть, как было с нашим отцом; сейчас мне казалось, что мама не очень-то о нём горевала.
Этот мужчина ради меня преодолел границу миров и волю судьбы. Теперь только от меня зависит, окажется ли этот поступок напрасным. И сделать так, чтобы короткая человеческая жизнь оказалась интересней и осмысленней вечности, и была прожита не зря, по силам только нам, вместе. Наших вершин за нас никто не достигнет, никто не вырастит наших детей и никто не дотянется до далёких звёзд.
Проклятье же — просто отговорка и оправдание собственной слабости. Такое же неубедительное, как случайно постиранная тетрадь с контрольной работой.
ЭПИЛОГ
Эта комната выглядела точно так же, как выглядела многими веками раньше. Полукруглые стены с разнокалиберными экранами, пульты и удобное кресло для единственного оператора. И оператор этот за последние тысячелетия не изменился; те же очки, та же линялая футболка, уже не помнившая, какой рисунок раньше был у неё на груди.
Странностей было две. Во-первых, оператор сейчас сидел, бесцеремонно закинув ноги пульт, и с интересом разглядывал картинку, демонстрируемую одним из экранов, потягивая из высокого пластикового стакана минеральную воду. А, во-вторых, происходящее на экране сейчас кардинально отличалось от привычных схем и графиков. И отсутствие звукового сопровождения оператора явно не беспокоило.
Больше всего это напоминало финальную сцену из какого-то героического фильма. Центральным персонажем сцены был молодой темноволосый мужчина, одетый в военную форму. Невысокий, худощавый, крепкий. Нельзя сказать, что красивый, но и не так чтобы отталкивающий. Обыкновенный, таких во всех мирах миллионы. Внимания в нём заслуживала разве что улыбка — сияющая, счастливая, солнечная, на которую так и подмывало улыбнуться в ответ.
Улыбались вообще все. Улыбалась, - правда, сквозь слёзы, - обнимавшая его сбоку красивая женщина с припорошенными сединой тёмными волосами, собранными в длинную косу. Улыбалась, обнимая главного героя с другой стороны, молодая ослепительно красивая светловолосая женщина с яркими голубыми глазами и необычными чуть заострёнными на кончиках ушами. Улыбался, обнимая всех троих, интеллигентный лысеющий мужчина в строгом чёрном костюме. И люди вокруг улыбались. Даже те, кто держал снимающие происходящее камеры, и те, кто торопливо говорил что-то в микрофоны.
Даже молодой человек в линялой футболке, наблюдавший за происходящим, улыбался. Правда, лишь уголками губ, чуть иронично, но — по-доброму.
- Привет, Цай. В честь чего ты такой неприлично довольный? - нарушил тишину помещения бархатистый женский голос. Гостья, - статная светловолосая красавица в строгом трикотажном платье, - подошла ближе к оператору и облокотилась обеими руками о спинку кресла.
- Привет, Ноотель. Как твой воспитуемый? - полюбопытствовал парень в линялой футболке, не отводя взгляда от экрана.
- Потихоньку воспитывается, - хмыкнула она. - Ещё пара-тройка тысячелетий, и есть шанс получить что-то стоящее. Что это за пастораль?
- Но-но, без сарказма, - с той же улыбкой на губах, но явно совершенно серьёзно возразил Цай. - Это, между прочим, исторический момент; первый человек на Марсе, Андрей Игоревич Верещагин, вернулся домой.
- А ты-то чему радуешься? - весело фыркнула женщина. - Твой план же провалился.
- Эх ты! Учишь тебя, учишь... Мой план, как это всегда бывает, сработал безукоризненно.
- Вот сейчас не поняла, - она озадаченно вскинула светлые брови. - Ты же хотел сделать из этого недодемона настоящего демиурга, а он, как я погляжу, смертный?
- Вот именно, Тель, вот именно. Смертный. Человеческая жизнь хоть и короткая, а отпечаток на душу накладывает серьёзный. Вот представь, если бы он вдруг согласился, когда я это предлагал. Представила? Ну, не встретил бы он эту свою девочку, единственную на всю вселенную, и согласился. Несчастный, уставший от жизни циничный и безразличный демон, которого тошнит и от этой жизни, и от этой ответственности, и заодно от всех богов сразу. Каким бы он стал творцом? Правильно, х... не слишком-то хорошим. А теперь посмотри на этого человека. Сотни жизней, спасённые им, гениальным хирургом, - раз. Настоящая любовь и женщина, которая сумела эту любовь сохранить, - два. Достойные уважения и даже восхищения дети, - три. Да он уже сейчас без двух минут демиург, хотя сам искренне уверен, что моё предложение отклонил! Ты на его душу посмотри; ты действительно полагаешь, что такое сияние можно потерять или не заметить? Ещё одно-два правильных перерождения, буквально — пара веков, и я получу себе такого сменщика, о котором можно только мечтать. И наконец-то возьму отпуск!
И демиург в линялой футболке, закинув руки за голову, мечтательно возвёл глаза к потолку, довольно улыбаясь. Проспать пару-тройку тысячелетий; что ещё нужно для счастья?
