Какая разница, что думает этот незнакомый человек, после того как родная мать отреклась?
Слабость и боль в теле никуда не пропали, поэтому, несмотря на некомфортные условия в повозке и бесконечную тряску, я смогла заснуть. А может, просто провалилась в беспамятство. Меня снова окружила темнота. Она ластилась как кошка и дарила умиротворение. Там было хорошо...
Дорога до монастыря занимала два дня. Почти всё время в пути я провела лёжа на старом шерстяном одеяле, которое плохо пахло и почти не давало тепла. Молчаливый торговец ел прямо в пути, на меня же еду не тратил, давая лишь флягу с водой. Не знаю, была ли это его инициатива или отец запретил кормить распутную дочь-магиню.
Обессиленный стрессом, болью и голодом организм дал сбой. В первую же ночь я почувствовала, как поднимается температура. Меня то трясло от холода, то, наоборот, становилось невыносимо жарко. Одно радовало: боль внизу живота почти прошла. А может, я её просто не ощущала.
Второй день прошёл в полубреду. Я потеряла границы реальности, лишь изредка приходя в себя. В какой-то момент меня посетила мысль, что я не выживу. Так и умру: брошенная, ненужная, жалкая. Стало страшно. Я ведь никому ничего плохого не сделала и не заслужила помереть как собака на обочине дороги, куда моё бездыханное тело непременно выкинет этот плешивый торговец.
Эта мысль захватила моё горящее от жара тело, и тогда я пообещала себе, что выживу. Назло родителям и вопреки судьбе. Моя жизнь только началась, и я не дам ей так глупо оборваться. Из-за подлости мужчины, пренебрежения родных, суеверий общества.
Я там лишняя? Значит, надо найти своё место. И оно точно не в монастыре Первой Богини — этом закрытом, аскетичном мире суровых правил.
Тогда, на грани жизни, сломленная и слабая, я приняла решение: жить так, как хочу.
2.1.
Я плохо помню, как оказалась в самом монастыре. Скорее всего, меня передали на руки главной монахине, когда я снова отключилась. Пришла в себя уже на узкой кровати — такие стояли в ряд, четыре штуки. Все аккуратно заправленные и пустые. Неудивительно: за небольшим окном был виден дневной свет.
Голова кружилась, но я всё равно приподнялась, стремясь разглядеть своё новое пристанище. Как я и представляла, всё было крайне скромно. Кровати, рядом с каждой — небольшая тумба, в углу один узкий шкаф. Стены из камня, пол тоже. Никакого ковра или занавески на окне. Ничего, что сделало бы эту комнату хоть чуточку уютней. Хотя ожидать уюта от монастыря Первой Богини глупо. Все знают, что Первая Богиня ценит смирение и скромность, а любые излишества считает вредными для души человека.
Сама я не была религиозна — в том смысле, что не посещала храмы и не отдавала предпочтения какому-то одному Богу. Зачем? Они есть, но люди живут свою людскую жизнь, а Боги недостижимы и непостижимы.
Тяжело вздохнув, я аккуратно встала с грубо сколоченной кровати и пошла к двери.
Стоило мне выйти в коридор, как тут же показалась щуплая женская фигура в бесформенном сером балахоне. При ближайшем рассмотрении служительницей оказалась женщина лет тридцати, с острыми чертами лица и цепким взглядом тёмно-карих, почти чёрных глаз. Как ворониха.
Я замерла, не зная, чего ждать.
— Очнулась, — кивнула сама себе женщина. — Пошли. Тебя ждёт служительница Маркола.
Она развернулась и пошла размашистым шагом дальше по коридору. Я пыталась не отставать, но в моём состоянии могла только еле передвигать ноги. Служительница время от времени поворачивалась и недовольно вздыхала, глядя на моё шатающееся тело.
К счастью, идти было не слишком далеко. В конце коридора оказалась тёмная деревянная дверь, в которую «ворониха» постучалась и, не дожидаясь ответа, открыла, жестом показывая, что надо зайти внутрь.
Меня пробрала лёгкая нервозность, но я её задавила и прошла вперёд.
Это помещение больше напоминало кабинет. Справа стоял шкаф с полками, заставленными книгами и стопками бумаг, слева — большое кресло, а посередине — массивный деревянный стол, за которым сидела пожилая женщина, одетая в такой же балахон, как и та служительница, что привела меня сюда. Только цвет ткани отличался: балахон был не серый, а светло-голубой.
Женщина внимательно посмотрела на меня. Её лицо было абсолютно невыразительным. Встреть я такую где-нибудь на ярмарке — не задержала бы взгляд, не запомнила. Но сейчас я была во власти этой женщины.
— Меня зовут Маркола, я главная служительница Первой Богини. Тебя отправила к нам семья, Трелис. Мне вкратце передали причину твоего нахождения здесь... К сожалению, такое случается. Плоть оказывается слаба, а магия... она как плесень для чистой души. Тебе надо забыть, что ты смогла сделать. Не дай плесени разрастись. Первая Богиня милостива. Теперь ты ей служишь. Твоя жизнь изменится с этого момента. Будь трудолюбива, тиха, благодарна за возможность спасти душу.
Она кивнула на «ворониху»:
— Служительница Бриола тебе всё расскажет о наших правилах. Добро пожаловать в свой новый дом.
2.2
Так началась моя жизнь на новом месте. Служительница Бриола действительно подробно рассказала об обязанностях, выдала чистую одежду, показала монастырь. Вечером состоялось знакомство ещё с тремя женщинами, проживающими в комнате. Их возраст с трудом угадывался — настолько безликими они были. Но примерно я бы дала им от тридцати до сорока лет.
В первый же день, когда помогала готовить обед на всех, я упала в обморок, и «воронихе» пришлось дать мне ещё несколько дней отдыха — пока я не смогла выполнять обязанности без страха разбить себе голову при падении.
В тот момент, когда у меня появилась небольшая передышка, я думала, как быть дальше. Что оставаться в этом монастыре не буду — решила сразу. Но и бежать в никуда смысла нет. На самом деле уйти из него несложно: это не тюрьма, и никто служительниц не стережёт. Просто никто не уходит. Тем, кто попадает сюда, некуда уходить. Это девушки и женщины, совершившие какой-то проступок, от которых отвернулись близкие, — и теперь они живут в монастыре. Да и куда идти? Без поддержки семьи, без денег жизнь сладкой не будет. Велика вероятность рано или поздно оказаться жертвой преступников или пойти работать в бордель, чтобы была еда и крыша над головой. Голод и холод быстро смиряют любую гордыню. Очевидно, что меня ни один из этих двух вариантов не устраивал.
К счастью, во время импровизированной экскурсии служительница Бриола показала и зал библиотеки. В монастыре оказалась внушительная коллекция книг: стеллажи до самого потолка стояли рядами. Но самое главное — служительницам разрешалось посещать библиотеку в свободное время. Я надеялась найти там информацию по магии, географии, истории, праву и любые другие знания, которые помогут мне в свободной жизни.
Пока что я знала до обидного мало и как никогда ощущала, что в школе нас обучали лишь минимальной базе, не углубляясь в предметы.
О магии всегда рассказывали скупо, как будто боясь лишний раз её упоминать. Но кое-что я всё-таки знала. К примеру, что плохое отношение к магам и магиням — только в нашем королевстве Шумрлид. И связано это с событиями двухсотлетней давности, когда несколько магов решили свергнуть правителя и уничтожили практически весь королевский род. Лишь чудом выжил маленький племянник тогдашнего короля. Пока мальчик рос вдали от столицы, власть захватили маги, народ стал жить хуже, начались засухи и голод. Вроде как маги приносили кровавые жертвы для своих ритуалов и убивали простых людей.
Так продолжалось, пока мальчик не вырос в мужчину и не поднял народ королевства на свержение захватчиков. По легенде, сама Первая Богиня явилась в мир и помогла ему одержать победу над магами. Так это или нет, я не знала, но с тех пор магов у нас не любили, считали чем-то грязным.
Запретить магию невозможно — одарённые дети рождаются и в семьях крестьян, и у аристократов, не спрашивая ничьего разрешения. Но судьба у них непростая. Пользоваться магией нельзя, говорить о ней возбраняется. Кого-то родственники отсылают подальше, от кого-то отказываются и сдают в приюты. У некоторых детей получается задавить в себе дар, а некоторых он губит изнутри — не имея возможности выйти, отравляет, как яд. Обычно момент проявления связан с каким-то эмоциональным потрясением.
Мой случай не уникальный, но редкий: магия проявилась уже во взрослом возрасте. И я хотела понять: это наказание — или шанс начать новую, лучшую жизнь?
2.3
Жизнь в монастыре оказалась серой, безрадостной и выматывающей. С самого утра шли служения, во время которых нельзя было говорить, двигаться, поднимать голову. Шея затекала, ноги гудели. Потом постный завтрак. Дальше младшие служительницы, которых всего насчитывалось двадцать человек, расходились на работы. Кто-то занимался огородом, некоторые стирали одежду, меня же чаще всего отправляли помогать на кухне. Но и там разговоры никто не вёл. Казалось, само место забирает у людей энергию жизни, и они становятся бледными копиями самих себя.
На кухне всегда было невыносимо душно от жара работающих печей. Руки быстро загрубели от холодной воды и щёлочи, ожоги и порезы стали моими постоянными спутниками. Но я не роптала. Всё-таки кухня — не самое плохое место для работы.
Вечером снова служение. Потом скромный ужин и уборка кухни — да так, чтобы поверхности блестели. Потом сон, в который проваливаешься, как в топкую трясину, а от усталости нет сил даже шевелиться. Утром, на рассвете, подъём. И новый день — такой же, как предыдущий.
Через неделю я уже понимала, почему мои соседки такие молчаливые и безликие. Я за несколько дней начала сходить с ума от тоски. А что если жить так годами? Без возможности вернуться к своим близким. Потому что ты не нужен. Потому что тебя не ждут. Здесь собрались не те, кто хочет получить прощение у Первой Богини, а те, у кого просто не было выхода.
Через месяц жизни в монастыре я с ужасом поняла, что начинаю привыкать. Это осознание ударило молнией. От перспективы смириться и остаться в этом месте до конца своей жизни меня бросило в холодный пот. Прошёл уже месяц (!) — а я так ни разу и не посетила библиотеку. Потому что уставала. Потому что не было сил и времени. Потому что откладывала на следующий день, а потом ещё на следующий — и так целый месяц.
В тот день я впервые после уборки кухни пошла не спать, а добралась до книг, несмотря на боль в спине и слипающиеся от усталости глаза. Я потратила час, выбирая нужные книги. И первой стала «Магия — зарождение мира». Это была очень старая книга, находилась она в самом углу — серая, потёртая и неприметная. Меня как будто что-то толкнуло изнутри, когда я проходила мимо неё. Возможно, раньше бы это меня испугало, но я была такая вымотанная, что ощутила лишь лёгкое удивление.
Теперь я каждый вечер после работы, несмотря ни на что, шла в пустую библиотеку и читала несколько часов. Это время шло в ущерб сну, но оно того стоило.
За несколько недель я узнала больше, чем за годы в школе. Особенно про магию. И главное, к чему я пришла: магия — это не зло. Это инструмент, и только сам человек решает, как им пользоваться. Как один и тот же нож в руках разбойника и в руках повара. Нож сам по себе не плохой и не хороший, он лишь инструмент в руках конкретного человека. Наше королевство многого лишило себя, отказываясь от этой стороны жизни. Ведь если верить книгам, магия осталась людям в наследство от Богов-Первотворцев.
Слабость и боль в теле никуда не пропали, поэтому, несмотря на некомфортные условия в повозке и бесконечную тряску, я смогла заснуть. А может, просто провалилась в беспамятство. Меня снова окружила темнота. Она ластилась как кошка и дарила умиротворение. Там было хорошо...
Дорога до монастыря занимала два дня. Почти всё время в пути я провела лёжа на старом шерстяном одеяле, которое плохо пахло и почти не давало тепла. Молчаливый торговец ел прямо в пути, на меня же еду не тратил, давая лишь флягу с водой. Не знаю, была ли это его инициатива или отец запретил кормить распутную дочь-магиню.
Обессиленный стрессом, болью и голодом организм дал сбой. В первую же ночь я почувствовала, как поднимается температура. Меня то трясло от холода, то, наоборот, становилось невыносимо жарко. Одно радовало: боль внизу живота почти прошла. А может, я её просто не ощущала.
Второй день прошёл в полубреду. Я потеряла границы реальности, лишь изредка приходя в себя. В какой-то момент меня посетила мысль, что я не выживу. Так и умру: брошенная, ненужная, жалкая. Стало страшно. Я ведь никому ничего плохого не сделала и не заслужила помереть как собака на обочине дороги, куда моё бездыханное тело непременно выкинет этот плешивый торговец.
Эта мысль захватила моё горящее от жара тело, и тогда я пообещала себе, что выживу. Назло родителям и вопреки судьбе. Моя жизнь только началась, и я не дам ей так глупо оборваться. Из-за подлости мужчины, пренебрежения родных, суеверий общества.
Я там лишняя? Значит, надо найти своё место. И оно точно не в монастыре Первой Богини — этом закрытом, аскетичном мире суровых правил.
Тогда, на грани жизни, сломленная и слабая, я приняла решение: жить так, как хочу.
Глава 2
2.1.
Я плохо помню, как оказалась в самом монастыре. Скорее всего, меня передали на руки главной монахине, когда я снова отключилась. Пришла в себя уже на узкой кровати — такие стояли в ряд, четыре штуки. Все аккуратно заправленные и пустые. Неудивительно: за небольшим окном был виден дневной свет.
Голова кружилась, но я всё равно приподнялась, стремясь разглядеть своё новое пристанище. Как я и представляла, всё было крайне скромно. Кровати, рядом с каждой — небольшая тумба, в углу один узкий шкаф. Стены из камня, пол тоже. Никакого ковра или занавески на окне. Ничего, что сделало бы эту комнату хоть чуточку уютней. Хотя ожидать уюта от монастыря Первой Богини глупо. Все знают, что Первая Богиня ценит смирение и скромность, а любые излишества считает вредными для души человека.
Сама я не была религиозна — в том смысле, что не посещала храмы и не отдавала предпочтения какому-то одному Богу. Зачем? Они есть, но люди живут свою людскую жизнь, а Боги недостижимы и непостижимы.
Тяжело вздохнув, я аккуратно встала с грубо сколоченной кровати и пошла к двери.
Стоило мне выйти в коридор, как тут же показалась щуплая женская фигура в бесформенном сером балахоне. При ближайшем рассмотрении служительницей оказалась женщина лет тридцати, с острыми чертами лица и цепким взглядом тёмно-карих, почти чёрных глаз. Как ворониха.
Я замерла, не зная, чего ждать.
— Очнулась, — кивнула сама себе женщина. — Пошли. Тебя ждёт служительница Маркола.
Она развернулась и пошла размашистым шагом дальше по коридору. Я пыталась не отставать, но в моём состоянии могла только еле передвигать ноги. Служительница время от времени поворачивалась и недовольно вздыхала, глядя на моё шатающееся тело.
К счастью, идти было не слишком далеко. В конце коридора оказалась тёмная деревянная дверь, в которую «ворониха» постучалась и, не дожидаясь ответа, открыла, жестом показывая, что надо зайти внутрь.
Меня пробрала лёгкая нервозность, но я её задавила и прошла вперёд.
Это помещение больше напоминало кабинет. Справа стоял шкаф с полками, заставленными книгами и стопками бумаг, слева — большое кресло, а посередине — массивный деревянный стол, за которым сидела пожилая женщина, одетая в такой же балахон, как и та служительница, что привела меня сюда. Только цвет ткани отличался: балахон был не серый, а светло-голубой.
Женщина внимательно посмотрела на меня. Её лицо было абсолютно невыразительным. Встреть я такую где-нибудь на ярмарке — не задержала бы взгляд, не запомнила. Но сейчас я была во власти этой женщины.
— Меня зовут Маркола, я главная служительница Первой Богини. Тебя отправила к нам семья, Трелис. Мне вкратце передали причину твоего нахождения здесь... К сожалению, такое случается. Плоть оказывается слаба, а магия... она как плесень для чистой души. Тебе надо забыть, что ты смогла сделать. Не дай плесени разрастись. Первая Богиня милостива. Теперь ты ей служишь. Твоя жизнь изменится с этого момента. Будь трудолюбива, тиха, благодарна за возможность спасти душу.
Она кивнула на «ворониху»:
— Служительница Бриола тебе всё расскажет о наших правилах. Добро пожаловать в свой новый дом.
2.2
Так началась моя жизнь на новом месте. Служительница Бриола действительно подробно рассказала об обязанностях, выдала чистую одежду, показала монастырь. Вечером состоялось знакомство ещё с тремя женщинами, проживающими в комнате. Их возраст с трудом угадывался — настолько безликими они были. Но примерно я бы дала им от тридцати до сорока лет.
В первый же день, когда помогала готовить обед на всех, я упала в обморок, и «воронихе» пришлось дать мне ещё несколько дней отдыха — пока я не смогла выполнять обязанности без страха разбить себе голову при падении.
В тот момент, когда у меня появилась небольшая передышка, я думала, как быть дальше. Что оставаться в этом монастыре не буду — решила сразу. Но и бежать в никуда смысла нет. На самом деле уйти из него несложно: это не тюрьма, и никто служительниц не стережёт. Просто никто не уходит. Тем, кто попадает сюда, некуда уходить. Это девушки и женщины, совершившие какой-то проступок, от которых отвернулись близкие, — и теперь они живут в монастыре. Да и куда идти? Без поддержки семьи, без денег жизнь сладкой не будет. Велика вероятность рано или поздно оказаться жертвой преступников или пойти работать в бордель, чтобы была еда и крыша над головой. Голод и холод быстро смиряют любую гордыню. Очевидно, что меня ни один из этих двух вариантов не устраивал.
К счастью, во время импровизированной экскурсии служительница Бриола показала и зал библиотеки. В монастыре оказалась внушительная коллекция книг: стеллажи до самого потолка стояли рядами. Но самое главное — служительницам разрешалось посещать библиотеку в свободное время. Я надеялась найти там информацию по магии, географии, истории, праву и любые другие знания, которые помогут мне в свободной жизни.
Пока что я знала до обидного мало и как никогда ощущала, что в школе нас обучали лишь минимальной базе, не углубляясь в предметы.
О магии всегда рассказывали скупо, как будто боясь лишний раз её упоминать. Но кое-что я всё-таки знала. К примеру, что плохое отношение к магам и магиням — только в нашем королевстве Шумрлид. И связано это с событиями двухсотлетней давности, когда несколько магов решили свергнуть правителя и уничтожили практически весь королевский род. Лишь чудом выжил маленький племянник тогдашнего короля. Пока мальчик рос вдали от столицы, власть захватили маги, народ стал жить хуже, начались засухи и голод. Вроде как маги приносили кровавые жертвы для своих ритуалов и убивали простых людей.
Так продолжалось, пока мальчик не вырос в мужчину и не поднял народ королевства на свержение захватчиков. По легенде, сама Первая Богиня явилась в мир и помогла ему одержать победу над магами. Так это или нет, я не знала, но с тех пор магов у нас не любили, считали чем-то грязным.
Запретить магию невозможно — одарённые дети рождаются и в семьях крестьян, и у аристократов, не спрашивая ничьего разрешения. Но судьба у них непростая. Пользоваться магией нельзя, говорить о ней возбраняется. Кого-то родственники отсылают подальше, от кого-то отказываются и сдают в приюты. У некоторых детей получается задавить в себе дар, а некоторых он губит изнутри — не имея возможности выйти, отравляет, как яд. Обычно момент проявления связан с каким-то эмоциональным потрясением.
Мой случай не уникальный, но редкий: магия проявилась уже во взрослом возрасте. И я хотела понять: это наказание — или шанс начать новую, лучшую жизнь?
2.3
Жизнь в монастыре оказалась серой, безрадостной и выматывающей. С самого утра шли служения, во время которых нельзя было говорить, двигаться, поднимать голову. Шея затекала, ноги гудели. Потом постный завтрак. Дальше младшие служительницы, которых всего насчитывалось двадцать человек, расходились на работы. Кто-то занимался огородом, некоторые стирали одежду, меня же чаще всего отправляли помогать на кухне. Но и там разговоры никто не вёл. Казалось, само место забирает у людей энергию жизни, и они становятся бледными копиями самих себя.
На кухне всегда было невыносимо душно от жара работающих печей. Руки быстро загрубели от холодной воды и щёлочи, ожоги и порезы стали моими постоянными спутниками. Но я не роптала. Всё-таки кухня — не самое плохое место для работы.
Вечером снова служение. Потом скромный ужин и уборка кухни — да так, чтобы поверхности блестели. Потом сон, в который проваливаешься, как в топкую трясину, а от усталости нет сил даже шевелиться. Утром, на рассвете, подъём. И новый день — такой же, как предыдущий.
Через неделю я уже понимала, почему мои соседки такие молчаливые и безликие. Я за несколько дней начала сходить с ума от тоски. А что если жить так годами? Без возможности вернуться к своим близким. Потому что ты не нужен. Потому что тебя не ждут. Здесь собрались не те, кто хочет получить прощение у Первой Богини, а те, у кого просто не было выхода.
Через месяц жизни в монастыре я с ужасом поняла, что начинаю привыкать. Это осознание ударило молнией. От перспективы смириться и остаться в этом месте до конца своей жизни меня бросило в холодный пот. Прошёл уже месяц (!) — а я так ни разу и не посетила библиотеку. Потому что уставала. Потому что не было сил и времени. Потому что откладывала на следующий день, а потом ещё на следующий — и так целый месяц.
В тот день я впервые после уборки кухни пошла не спать, а добралась до книг, несмотря на боль в спине и слипающиеся от усталости глаза. Я потратила час, выбирая нужные книги. И первой стала «Магия — зарождение мира». Это была очень старая книга, находилась она в самом углу — серая, потёртая и неприметная. Меня как будто что-то толкнуло изнутри, когда я проходила мимо неё. Возможно, раньше бы это меня испугало, но я была такая вымотанная, что ощутила лишь лёгкое удивление.
Теперь я каждый вечер после работы, несмотря ни на что, шла в пустую библиотеку и читала несколько часов. Это время шло в ущерб сну, но оно того стоило.
За несколько недель я узнала больше, чем за годы в школе. Особенно про магию. И главное, к чему я пришла: магия — это не зло. Это инструмент, и только сам человек решает, как им пользоваться. Как один и тот же нож в руках разбойника и в руках повара. Нож сам по себе не плохой и не хороший, он лишь инструмент в руках конкретного человека. Наше королевство многого лишило себя, отказываясь от этой стороны жизни. Ведь если верить книгам, магия осталась людям в наследство от Богов-Первотворцев.
