Какая разница, что думает этот незнакомый человек, после того как родная мать отреклась?
Слабость и боль в теле никуда не пропали, поэтому, несмотря на некомфортные условия в повозке и бесконечную тряску, я смогла заснуть. А может, просто провалилась в беспамятство. Меня снова окружила темнота. Она ластилась как кошка и дарила умиротворение. Там было хорошо...
Дорога до монастыря занимала два дня. Почти всё время в пути я провела лёжа на старом шерстяном одеяле, которое плохо пахло и почти не давало тепла. Молчаливый торговец ел прямо в пути, на меня же еду не тратил, давая лишь флягу с водой. Не знаю, была ли это его инициатива или отец запретил кормить распутную дочь-магиню.
Обессиленный стрессом, болью и голодом организм дал сбой. В первую же ночь я почувствовала, как поднимается температура. Меня то трясло от холода, то, наоборот, становилось невыносимо жарко. Одно радовало: боль внизу живота почти прошла. А может, я её просто не ощущала.
Второй день прошёл в полубреду. Я потеряла границы реальности, лишь изредка приходя в себя. В какой-то момент меня посетила мысль, что я не выживу. Так и умру: брошенная, ненужная, жалкая. Стало страшно. Я ведь никому ничего плохого не сделала и не заслужила помереть как собака на обочине дороги, куда моё бездыханное тело непременно выкинет этот плешивый торговец.
Эта мысль захватила моё горящее от жара тело, и тогда я пообещала себе, что выживу. Назло родителям и вопреки судьбе. Моя жизнь только началась, и я не дам ей так глупо оборваться. Из-за подлости мужчины, пренебрежения родных, суеверий общества.
Я там лишняя? Значит, надо найти своё место. И оно точно не в монастыре Первой Богини — этом закрытом, аскетичном мире суровых правил.
Тогда, на грани жизни, сломленная и слабая, я приняла решение: жить так, как хочу.
Слабость и боль в теле никуда не пропали, поэтому, несмотря на некомфортные условия в повозке и бесконечную тряску, я смогла заснуть. А может, просто провалилась в беспамятство. Меня снова окружила темнота. Она ластилась как кошка и дарила умиротворение. Там было хорошо...
Дорога до монастыря занимала два дня. Почти всё время в пути я провела лёжа на старом шерстяном одеяле, которое плохо пахло и почти не давало тепла. Молчаливый торговец ел прямо в пути, на меня же еду не тратил, давая лишь флягу с водой. Не знаю, была ли это его инициатива или отец запретил кормить распутную дочь-магиню.
Обессиленный стрессом, болью и голодом организм дал сбой. В первую же ночь я почувствовала, как поднимается температура. Меня то трясло от холода, то, наоборот, становилось невыносимо жарко. Одно радовало: боль внизу живота почти прошла. А может, я её просто не ощущала.
Второй день прошёл в полубреду. Я потеряла границы реальности, лишь изредка приходя в себя. В какой-то момент меня посетила мысль, что я не выживу. Так и умру: брошенная, ненужная, жалкая. Стало страшно. Я ведь никому ничего плохого не сделала и не заслужила помереть как собака на обочине дороги, куда моё бездыханное тело непременно выкинет этот плешивый торговец.
Эта мысль захватила моё горящее от жара тело, и тогда я пообещала себе, что выживу. Назло родителям и вопреки судьбе. Моя жизнь только началась, и я не дам ей так глупо оборваться. Из-за подлости мужчины, пренебрежения родных, суеверий общества.
Я там лишняя? Значит, надо найти своё место. И оно точно не в монастыре Первой Богини — этом закрытом, аскетичном мире суровых правил.
Тогда, на грани жизни, сломленная и слабая, я приняла решение: жить так, как хочу.
