Потому что мало бездны под ногами, так Эмгра еще постоянно проявлял строптивость. Эсанж к этому привык и за восемь лет своеволие, дурость и непокорность своего Двора научился либо обращать себе на пользу, либо пресекать на корню.
Эсанж сел за огромный письменный стол из темного дерева, который согласно легендам стоял в апартаментах Хозяев Эмгры еще с самого основания Двора. Преисполненный решимости разобраться с накопившимися за время его отсутствия делами, Эсанж схватил пачку писем, сложенную аккуратной стопочкой по правую руку от него. На все требовалось дать ответ. Лишь один скромный белый конверт без всякой подписи не имел вложения. Тот, кто прислал его, не хотел ответов, он напоминал про уплату долга.
Несчетное количество золотых полетело в необъятное нутро конверта. Тот сожрал всю плату, не подавился. Получатель выплаты в своем далеком мире наверняка довольно потирает руки. У Эсанжа эта мысль вызывала приступ острого раздражения.
Следующее, на что он обратил внимание, разобравшись с канцелярией, в которой более не обнаружилось ничего важного, был короб у него под ногами. Тот посверкивал полированными медными боками и выглядел тяжелым и массивным. Эсанж задумчиво рассматривал его, не торопясь открывать, потому что знал, от кого подарок. А вот Эмгра не знал, и стоит открыть, как Двор тут же потребует дар. Все воспитательные меры пропадут втуне. Ведь он предназначается именно ему. Как известно, все, что идет на благо Двора, считается благим и для его Хозяина.
Но игнорировать дар и проявлять таким образом к нему неуважение Эсанж тоже не хотел. Он нагнулся и откинул крышку короба, та повисла на стальных петлях, открыв широкое нутро. Там, в тесноте, лежало нечто, по форме напоминающее громадное яйцо. Горная слюда из мира Кандаш, чистая энергия, которой придали форму. Подарок от виверн. Некоторое время назад Эмгра приютил их в своих стенах и тем самым спас от гибели. Гости оказались благодарными и памятливыми, отплатили сразу же, как только смогли. Эсанж был рад узнать через этот дар, что у его бывших гостей все в порядке.
Эмгра, почувствовав подарок, тут же затрясся от предвкушения.
- Да-да, твое, - проговорил Эсанж и вынул увесистый кусок горной породы из короба. Он оказался слишком большим и тяжелым даже для крепких мужских рук.
Хозяин тяжело вздохнул и переместился из апартаментов на самый верх Эмгры. Двор венчала остроконечная башня, внутри которой полыхал неугасаемый огонь. Сердце Эмгры. Свет, служивший маяком для иномирцев, заплутавших между гранями. Это пламя видело и слышало все, оно находило несчастных и подбрасывало им под ноги пути-дороги Двора.
Огонь кружил над угольно-черным пьедесталом, чья поверхность не показывала никак отражений. Из чего он был сделан и даже из какого мира мог быть добыт такой необычный камень, оставалось загадкой для нынешних Хозяев. За пять тысяч лет истории род утратил многие знания о самом себе. Огонь окружало большое пустое пространство, ограниченное четырьмя стенами и сужающимся к верху потолком. В каждой стене имелся округлый проем, сквозь который виднелся один из четырех миров. В двух из них царил день, в одном ночь, в последнем занимался рассвет. Эмгра имел возможность наблюдать за ними всеми.
Все-таки далекий предок, создатель Двора, был дурным на голову. Единственный, кто осмелился опереться не на твердую землю своего мира, а на грани. Обрек нынешних своих потомков на тяжелейший труд - держать баланс. Иначе Эмгра полетит в бездну.
Самому-то было куда легче, как и еще нескольким Хозяевам после него. В старые времена магия была более жестокой. Двор выстроили и держали на костях. Добротный материал для основы. Надежный, неиссякаемый источник. В тысячах не сосчитать тех, кого погребли под Эмгрой ради баланса. В далеком прошлом некого было удивлять магией, постоянно проливающей кровь.
Но времена изменились, безжалостные ритуалы вынуждены были исчезнуть. Всякий новый Хозяин был обречен выискивать свой личный способ. Удавалось не каждому. Были периоды, когда Эмгру трясло и кренило во все стороны. В последние восемьсот лет род Эсанжа вовсе измельчал, Хозяева справлялись все хуже. А дед, словно в завершение, почти разрушил Двор. Тот спасся, забрав у своего нерадивого Хозяина все силы и жизнь.
Эсанж не собирался повторять чужие судьбы и ошибки. Он нашел для себя выход, чем заставил восемь лет назад изрядно понервничать всю свою семью. Младший из детей развеивал их тревоги тем, что огромную часть собственной силы он не потерял, а просто передал Двору. Все равно могущество, которым он владел, не на что было тратить.
Эсанж бросил дар виверн в огонь, тот с жадностью поглотил энергию, и Эмгра почувствовал прилив сил. Дворы существуют и держатся на том, что в их стенах пребывают гости. Без них они быстро разрушатся. А такие дары удается получить редко.
Хозяина Двора тоже ожидает свой дар, другого рода. Света в нем было мало, а вот бед вместе с собой он нес достаточно.
Из-под поддернутого рукава виднелся знак на руке, какой-то замысловатый вензель, чье подробное значение уже не найти ни в одной из книг за давностью прошедших лет. Этот символ - отпечаток силы, которая только грядет. Сила, до которой могут дотянуться трое.
Проклятое претенденство.
Все дети их семьи – уже год как объявленные наследники силы предков. Но дар ими еще не получен, древняя магия изучает их и присматривается. Она вручит себя лишь одному.
Год назад они были не только могущественным древним родом, но и дружной семьей. Год назад у Эсанжа были старшие сестра и брат. Год назад появились эти знаки у всего младшего поколения их ветви. И всё изменилось.
Все изменились. Теперь Сашта и Нерим были почти врагами, для него и друг для друга.
Кому сила достанется на самом деле? Выжившему. В этой гонке кто-то непременно потеряет все.
Оставалось надеяться, что не придется, как и принцу, сражаться. Эсанж сражаться не хотел. Он объявил об этом честно и открыто. Сашта и Нерим подняли его тогда на смех. За такое могущество не просто сражаются, за него убивают. Близких, далеких, всех. Это естественный порядок вещей. Это суть всего.
От тяжких размышлений Эсанжа отвлек голос Хельги. Все было готово. Часы можно переводить. Возможность вернуться к обязанностям несказанно радовала. Куда лучше, чем сожалеть о прошлом, возврата к которому нет.
- Ох, леди, так вы простынете, - Алдом быстро шел навстречу девушке.
Она неуверенно топталась на пороге, окруживший со всех сторон роскошный вид ее заметно смущал. В простом светлом одеянии, босая, с распущенными волосами, она была мокрой с головы до ног. Словно этого было мало, вдруг откуда ни возьмись по ней снова скатился целый столп ледяной воды. Вокруг гостьи образовалось небольшой озерцо. Девушка обняла себя руками за плечи и застучала зубами от холода.
Несчастную нимфу коконом оплел жаркий воздух и в считанные секунды высушил ей одежду и волосы. Она блажено вздохнула и расправила сжатые от холода пальчики ног. Маргур приблизился к девушке и раскрыл над ней большой красный зонт.
- Давайте вы присядете, - встречающий осторожно взял ее под руку и повел к дивану напротив его стойки.
- Я испорчу вам ковры, - мелодичным голосом произнесла гостья, глядя себе под ноги.
- Об этом не стоит беспокоиться, госпожа. Ваше здоровье дороже всего.
Нимфа искренне ответила на приветливую улыбку маргура. Ее раса была из одного с ним мира и являлась редким исключением, власть над которым ауре Алдома было не взять. От нечего делать она принялась вертеться волчком в его тени.
Нимфы тоже отличались красотой. Были миниатюрны, стройны, обязательно светловолосы и взирали на все миры огромными яркими глазами. Никак иначе от зависти, в одном из миров про этих прекрасных созданий родилась какая-то мудреная поговорка. Будто нимфа может плохую погоду за собой увести. Бедняжки мучились неисчислимое количество столетий, то дождь на них обрушивался, то ураганный ветер с ног сбивал, но хуже, когда молнии вокруг так и искрили.
По всей видимости, кого-то сильно утомил ливень, и он в сердцах произнес заветные слова, превратившиеся в заклинание. Нимфа попала под удар, перенеслась из родного мира в чужой и забрала дождь на себя. Именно ее он и поливал с головы до пят.
Алдом отработанными движениями заполнил на новую гостью карточку и пригласил ее следовать за собой. Для нимфы он сам выбрал апартаменты, только в определенных комнатах она будет чувствовать себя в тепле и уюте. Лично приведя ее на избранный этаж и показав комнату, маргур заверил гостью, что здесь ей более не грозит вымокнуть.
- Все необходимое вам будут подавать сразу в комнату, я распоряжусь. Смотритель этажа представится вам отдельно, обращайтесь к нему с любой просьбой.
Зонт встречающий оставил в подарок, если постоялице все же захочется покинуть свои комнаты. Магический предмет защитит от непогоды, что кружит над ее головой.
Нимфа, поверив собственному счастью, наконец улыбнулась и рассыпалась в благодарностях перед маргуром. Алдом вежливо их все принял, после чего распрощался и покинул гостью.
Удалившись от ее апартаментов, он услышал громкий разговор. Выйдя на шум, он натолкнулся на двух смотрителей, чей спор набирал обороты.
- В чем дело? – Алдом своим появлением и ледяным тоном голоса пресек всякое желание у спорщиков ругаться дальше.
Они с опаской покосились на встречающего. Алдом был притчей во языцех касательно того, как все служащие Двора должны соблюдать правила. Безупречно и постоянно. Одно из них гласило не доставлять гостям никаких неудобств, в том числе излишним шумом.
- Вот что случилось, - один из смотрителей осмелел и ткнул пальцем в сторону распахнутой двери небольшой комнаты.
Маргур заглянул внутрь. Потолок здесь частично расплавился и стек сталактитом почти до самого пола. Алдом выругался. Смотрители заслушались.
- Я думал, что мы ее успокоили, - тяжело вздохнул старший встречающий.
Он знал причину этого странного явления.
- Плохо старались, - буркнул служащий, ответственный за этажи выше, на чьих территориях как раз и обитала неугомонная гостья.
- Это ты плохо стараешься, - тут же не преминул подкинуть шпильку соратник, чьи владения пострадали. – Если бы уделял должное внимание своим постояльцам, моим бы не пришлось жить под страхом того, что потолок на них обрушится.
- Потолок ни на кого не обрушится, - припечатал Алдом. – Приведи тут все в надлежащий вид. Я займусь проблемой.
Оставив смотрителей, он разыскал Кайлу. Лекарь была в своем кабинете, стояла между распахнутых дверей книжного шкафа, нутро которого было сильно переворошено. Она увлеченно изучала записи своих предшественников, знакомясь с бывшими и нынешними постояльцами, различными случаями и всем прочим, составляющим ее деятельность.
- Что-то случилось? – спросила Кайла, заприметив озабоченный вид встречающего, а потом и то, что для большинства окружающих было скрыто. – Алдом, вы плохо выглядите.
Маргур отчего-то вздрогнул всем телом, поняв, что последние слова лекаря относятся к нему лично, а не к тому поводу, по которому он к ней явился.
- Случается в эту самую минуту, - ушел он от ответа. - Я надеюсь, вы сможете нам всем помочь.
Лекарь неаккуратно запихнула папку наверх перекошенного ряда, из которого она была выдернута, и, не закрыв шкафа, оставила все в таком непотребном виде. Взгляд старшего встречающего наполнился тоской. Кайла поняла причину его недовольства, но лишь улыбнулась уголками губ, даже не думая возвращаться и наводить порядок. Здесь ее территория, нечего посторонним лицо корчить.
Видимо именно затем чтобы и дальше не созерцать беспорядок, маргур стремительно повел новую служащую за собой. Кайле с большим трудом удавалось от него не отставать.
На двадцать девятом этаже Алдом отчего-то замер перед одной из дверей, словно не решался ее открыть.
- Что такое нас там ждет? – напряженно спросила Кайла и даже приложила ушко к двери. От скрывающегося за ней не доносилось и звука. Внутри должно было скрываться нечто ужасающее, раз такой профессиональный служащий мучается нерешительностью. Думать, что Алдома хоть что-то может во Дворе… испугать, было странно.
Лекарь даже решила немного испугаться неизвестности, но как раз тут маргур распахнул перед ними дверь.
Широкий берег прекрасного озера. Чистая голубая вода под распахнутым настежь небом, безмятежным и безоблачным. Солнце, перекатившееся на вторую половину своих владений, освещало всю округу так ярко, что хотелось прикрыть глаза. Крупные гладкие камни, застлавшие собою весь подступ к берегу, тускло подмигивали светилу в ответ. Ветер был ленив и тих. Лишь иногда одной рукой поводил по райскому уголку, тревожа буйно цветущие у озера кустарники. Лилии и гиацинты мерно покачивались на поверхности воды в такт.
Русалочьи угодья.
Кайла и не думала встретить их здесь. Настоящее озеро с настоящими русалками. Только эта раса создавала вокруг себя столь безупречные пейзажи.
- Красиво, - поделилась она своим впечатлением с Алдомом.
Маргур скривился. Он повел лекаря по каменистому берегу, с кошачьей грацией преодолевая сложный путь. Кайла и не надеялась угнаться за своим проводником, она старалась сохранить шею целой.
У воды камни были еще более крупными, широкими и высокими. На них русалки располагались, чтобы погреться на солнышке. Сейчас большинство водных обитательниц, заслышав шаги двуногих, поспешили нырнуть обратно в надежную стихию. На глазах остались всего две. Одна, положив руки на камень и упершись в них лбом, ревела навзрыд. Вторая сидела на расстоянии и с хмурым видом глядела на свою соратницу. У обеих была одинаково бледная, почти прозрачная кожа, как у всех представителей их вида. Она резко контрастировала с покрывающими их головы плотными гладкими перьями. У плачущей они были насыщенного рыжего цвета, у ее соратницы сочно-зелеными.
- Она опять за свое, - голос русалки отличали напевность и многослойность, словно слышишь сразу несколько разных звуков.
Так были устроены эти существа, их гортань позволяла им легко переговариваться между собой под водой. Внутри родной стихии звук был куда приятнее, на суше же он резал слух.
Плачущая соратница увеличила громкость, чтобы всем в округе показать силу своего горя.
- В чем дело? – Кайла обернулась к Алдому, но тот уже примостился на небольшой камушек где-то позади нее, всем видом выражая нежелание разбираться с происходящим.
Он за этим привел сюда новую служащую, у старых справиться с истеричной особой не получалось.
- Гостья нуждается в душевном успокоении, - ограничился старший встречающий неясными словами.
- Она – дура, - дала свое определение ситуации зеленоголовая, бултыхнув в воде длинным разноцветным хвостом.
Хвосты у русалок тоже были очень красивые, украшенные по бокам острыми, как бритва, плавниками. Всегда хотя бы самый кончик хвоста должен был находиться в воде, иначе - гибель. В отличие от мужских представителей своего вида, тритонов, русалки очень зависели от родной стихии, и та не разрешала им разрывать контакт.
Эсанж сел за огромный письменный стол из темного дерева, который согласно легендам стоял в апартаментах Хозяев Эмгры еще с самого основания Двора. Преисполненный решимости разобраться с накопившимися за время его отсутствия делами, Эсанж схватил пачку писем, сложенную аккуратной стопочкой по правую руку от него. На все требовалось дать ответ. Лишь один скромный белый конверт без всякой подписи не имел вложения. Тот, кто прислал его, не хотел ответов, он напоминал про уплату долга.
Несчетное количество золотых полетело в необъятное нутро конверта. Тот сожрал всю плату, не подавился. Получатель выплаты в своем далеком мире наверняка довольно потирает руки. У Эсанжа эта мысль вызывала приступ острого раздражения.
Следующее, на что он обратил внимание, разобравшись с канцелярией, в которой более не обнаружилось ничего важного, был короб у него под ногами. Тот посверкивал полированными медными боками и выглядел тяжелым и массивным. Эсанж задумчиво рассматривал его, не торопясь открывать, потому что знал, от кого подарок. А вот Эмгра не знал, и стоит открыть, как Двор тут же потребует дар. Все воспитательные меры пропадут втуне. Ведь он предназначается именно ему. Как известно, все, что идет на благо Двора, считается благим и для его Хозяина.
Но игнорировать дар и проявлять таким образом к нему неуважение Эсанж тоже не хотел. Он нагнулся и откинул крышку короба, та повисла на стальных петлях, открыв широкое нутро. Там, в тесноте, лежало нечто, по форме напоминающее громадное яйцо. Горная слюда из мира Кандаш, чистая энергия, которой придали форму. Подарок от виверн. Некоторое время назад Эмгра приютил их в своих стенах и тем самым спас от гибели. Гости оказались благодарными и памятливыми, отплатили сразу же, как только смогли. Эсанж был рад узнать через этот дар, что у его бывших гостей все в порядке.
Эмгра, почувствовав подарок, тут же затрясся от предвкушения.
- Да-да, твое, - проговорил Эсанж и вынул увесистый кусок горной породы из короба. Он оказался слишком большим и тяжелым даже для крепких мужских рук.
Хозяин тяжело вздохнул и переместился из апартаментов на самый верх Эмгры. Двор венчала остроконечная башня, внутри которой полыхал неугасаемый огонь. Сердце Эмгры. Свет, служивший маяком для иномирцев, заплутавших между гранями. Это пламя видело и слышало все, оно находило несчастных и подбрасывало им под ноги пути-дороги Двора.
Огонь кружил над угольно-черным пьедесталом, чья поверхность не показывала никак отражений. Из чего он был сделан и даже из какого мира мог быть добыт такой необычный камень, оставалось загадкой для нынешних Хозяев. За пять тысяч лет истории род утратил многие знания о самом себе. Огонь окружало большое пустое пространство, ограниченное четырьмя стенами и сужающимся к верху потолком. В каждой стене имелся округлый проем, сквозь который виднелся один из четырех миров. В двух из них царил день, в одном ночь, в последнем занимался рассвет. Эмгра имел возможность наблюдать за ними всеми.
Все-таки далекий предок, создатель Двора, был дурным на голову. Единственный, кто осмелился опереться не на твердую землю своего мира, а на грани. Обрек нынешних своих потомков на тяжелейший труд - держать баланс. Иначе Эмгра полетит в бездну.
Самому-то было куда легче, как и еще нескольким Хозяевам после него. В старые времена магия была более жестокой. Двор выстроили и держали на костях. Добротный материал для основы. Надежный, неиссякаемый источник. В тысячах не сосчитать тех, кого погребли под Эмгрой ради баланса. В далеком прошлом некого было удивлять магией, постоянно проливающей кровь.
Но времена изменились, безжалостные ритуалы вынуждены были исчезнуть. Всякий новый Хозяин был обречен выискивать свой личный способ. Удавалось не каждому. Были периоды, когда Эмгру трясло и кренило во все стороны. В последние восемьсот лет род Эсанжа вовсе измельчал, Хозяева справлялись все хуже. А дед, словно в завершение, почти разрушил Двор. Тот спасся, забрав у своего нерадивого Хозяина все силы и жизнь.
Эсанж не собирался повторять чужие судьбы и ошибки. Он нашел для себя выход, чем заставил восемь лет назад изрядно понервничать всю свою семью. Младший из детей развеивал их тревоги тем, что огромную часть собственной силы он не потерял, а просто передал Двору. Все равно могущество, которым он владел, не на что было тратить.
Эсанж бросил дар виверн в огонь, тот с жадностью поглотил энергию, и Эмгра почувствовал прилив сил. Дворы существуют и держатся на том, что в их стенах пребывают гости. Без них они быстро разрушатся. А такие дары удается получить редко.
Хозяина Двора тоже ожидает свой дар, другого рода. Света в нем было мало, а вот бед вместе с собой он нес достаточно.
Из-под поддернутого рукава виднелся знак на руке, какой-то замысловатый вензель, чье подробное значение уже не найти ни в одной из книг за давностью прошедших лет. Этот символ - отпечаток силы, которая только грядет. Сила, до которой могут дотянуться трое.
Проклятое претенденство.
Все дети их семьи – уже год как объявленные наследники силы предков. Но дар ими еще не получен, древняя магия изучает их и присматривается. Она вручит себя лишь одному.
Год назад они были не только могущественным древним родом, но и дружной семьей. Год назад у Эсанжа были старшие сестра и брат. Год назад появились эти знаки у всего младшего поколения их ветви. И всё изменилось.
Все изменились. Теперь Сашта и Нерим были почти врагами, для него и друг для друга.
Кому сила достанется на самом деле? Выжившему. В этой гонке кто-то непременно потеряет все.
Оставалось надеяться, что не придется, как и принцу, сражаться. Эсанж сражаться не хотел. Он объявил об этом честно и открыто. Сашта и Нерим подняли его тогда на смех. За такое могущество не просто сражаются, за него убивают. Близких, далеких, всех. Это естественный порядок вещей. Это суть всего.
От тяжких размышлений Эсанжа отвлек голос Хельги. Все было готово. Часы можно переводить. Возможность вернуться к обязанностям несказанно радовала. Куда лучше, чем сожалеть о прошлом, возврата к которому нет.
Глава 6.
- Ох, леди, так вы простынете, - Алдом быстро шел навстречу девушке.
Она неуверенно топталась на пороге, окруживший со всех сторон роскошный вид ее заметно смущал. В простом светлом одеянии, босая, с распущенными волосами, она была мокрой с головы до ног. Словно этого было мало, вдруг откуда ни возьмись по ней снова скатился целый столп ледяной воды. Вокруг гостьи образовалось небольшой озерцо. Девушка обняла себя руками за плечи и застучала зубами от холода.
Несчастную нимфу коконом оплел жаркий воздух и в считанные секунды высушил ей одежду и волосы. Она блажено вздохнула и расправила сжатые от холода пальчики ног. Маргур приблизился к девушке и раскрыл над ней большой красный зонт.
- Давайте вы присядете, - встречающий осторожно взял ее под руку и повел к дивану напротив его стойки.
- Я испорчу вам ковры, - мелодичным голосом произнесла гостья, глядя себе под ноги.
- Об этом не стоит беспокоиться, госпожа. Ваше здоровье дороже всего.
Нимфа искренне ответила на приветливую улыбку маргура. Ее раса была из одного с ним мира и являлась редким исключением, власть над которым ауре Алдома было не взять. От нечего делать она принялась вертеться волчком в его тени.
Нимфы тоже отличались красотой. Были миниатюрны, стройны, обязательно светловолосы и взирали на все миры огромными яркими глазами. Никак иначе от зависти, в одном из миров про этих прекрасных созданий родилась какая-то мудреная поговорка. Будто нимфа может плохую погоду за собой увести. Бедняжки мучились неисчислимое количество столетий, то дождь на них обрушивался, то ураганный ветер с ног сбивал, но хуже, когда молнии вокруг так и искрили.
По всей видимости, кого-то сильно утомил ливень, и он в сердцах произнес заветные слова, превратившиеся в заклинание. Нимфа попала под удар, перенеслась из родного мира в чужой и забрала дождь на себя. Именно ее он и поливал с головы до пят.
Алдом отработанными движениями заполнил на новую гостью карточку и пригласил ее следовать за собой. Для нимфы он сам выбрал апартаменты, только в определенных комнатах она будет чувствовать себя в тепле и уюте. Лично приведя ее на избранный этаж и показав комнату, маргур заверил гостью, что здесь ей более не грозит вымокнуть.
- Все необходимое вам будут подавать сразу в комнату, я распоряжусь. Смотритель этажа представится вам отдельно, обращайтесь к нему с любой просьбой.
Зонт встречающий оставил в подарок, если постоялице все же захочется покинуть свои комнаты. Магический предмет защитит от непогоды, что кружит над ее головой.
Нимфа, поверив собственному счастью, наконец улыбнулась и рассыпалась в благодарностях перед маргуром. Алдом вежливо их все принял, после чего распрощался и покинул гостью.
Удалившись от ее апартаментов, он услышал громкий разговор. Выйдя на шум, он натолкнулся на двух смотрителей, чей спор набирал обороты.
- В чем дело? – Алдом своим появлением и ледяным тоном голоса пресек всякое желание у спорщиков ругаться дальше.
Они с опаской покосились на встречающего. Алдом был притчей во языцех касательно того, как все служащие Двора должны соблюдать правила. Безупречно и постоянно. Одно из них гласило не доставлять гостям никаких неудобств, в том числе излишним шумом.
- Вот что случилось, - один из смотрителей осмелел и ткнул пальцем в сторону распахнутой двери небольшой комнаты.
Маргур заглянул внутрь. Потолок здесь частично расплавился и стек сталактитом почти до самого пола. Алдом выругался. Смотрители заслушались.
- Я думал, что мы ее успокоили, - тяжело вздохнул старший встречающий.
Он знал причину этого странного явления.
- Плохо старались, - буркнул служащий, ответственный за этажи выше, на чьих территориях как раз и обитала неугомонная гостья.
- Это ты плохо стараешься, - тут же не преминул подкинуть шпильку соратник, чьи владения пострадали. – Если бы уделял должное внимание своим постояльцам, моим бы не пришлось жить под страхом того, что потолок на них обрушится.
- Потолок ни на кого не обрушится, - припечатал Алдом. – Приведи тут все в надлежащий вид. Я займусь проблемой.
Оставив смотрителей, он разыскал Кайлу. Лекарь была в своем кабинете, стояла между распахнутых дверей книжного шкафа, нутро которого было сильно переворошено. Она увлеченно изучала записи своих предшественников, знакомясь с бывшими и нынешними постояльцами, различными случаями и всем прочим, составляющим ее деятельность.
- Что-то случилось? – спросила Кайла, заприметив озабоченный вид встречающего, а потом и то, что для большинства окружающих было скрыто. – Алдом, вы плохо выглядите.
Маргур отчего-то вздрогнул всем телом, поняв, что последние слова лекаря относятся к нему лично, а не к тому поводу, по которому он к ней явился.
- Случается в эту самую минуту, - ушел он от ответа. - Я надеюсь, вы сможете нам всем помочь.
Лекарь неаккуратно запихнула папку наверх перекошенного ряда, из которого она была выдернута, и, не закрыв шкафа, оставила все в таком непотребном виде. Взгляд старшего встречающего наполнился тоской. Кайла поняла причину его недовольства, но лишь улыбнулась уголками губ, даже не думая возвращаться и наводить порядок. Здесь ее территория, нечего посторонним лицо корчить.
Видимо именно затем чтобы и дальше не созерцать беспорядок, маргур стремительно повел новую служащую за собой. Кайле с большим трудом удавалось от него не отставать.
На двадцать девятом этаже Алдом отчего-то замер перед одной из дверей, словно не решался ее открыть.
- Что такое нас там ждет? – напряженно спросила Кайла и даже приложила ушко к двери. От скрывающегося за ней не доносилось и звука. Внутри должно было скрываться нечто ужасающее, раз такой профессиональный служащий мучается нерешительностью. Думать, что Алдома хоть что-то может во Дворе… испугать, было странно.
Лекарь даже решила немного испугаться неизвестности, но как раз тут маргур распахнул перед ними дверь.
Широкий берег прекрасного озера. Чистая голубая вода под распахнутым настежь небом, безмятежным и безоблачным. Солнце, перекатившееся на вторую половину своих владений, освещало всю округу так ярко, что хотелось прикрыть глаза. Крупные гладкие камни, застлавшие собою весь подступ к берегу, тускло подмигивали светилу в ответ. Ветер был ленив и тих. Лишь иногда одной рукой поводил по райскому уголку, тревожа буйно цветущие у озера кустарники. Лилии и гиацинты мерно покачивались на поверхности воды в такт.
Русалочьи угодья.
Кайла и не думала встретить их здесь. Настоящее озеро с настоящими русалками. Только эта раса создавала вокруг себя столь безупречные пейзажи.
- Красиво, - поделилась она своим впечатлением с Алдомом.
Маргур скривился. Он повел лекаря по каменистому берегу, с кошачьей грацией преодолевая сложный путь. Кайла и не надеялась угнаться за своим проводником, она старалась сохранить шею целой.
У воды камни были еще более крупными, широкими и высокими. На них русалки располагались, чтобы погреться на солнышке. Сейчас большинство водных обитательниц, заслышав шаги двуногих, поспешили нырнуть обратно в надежную стихию. На глазах остались всего две. Одна, положив руки на камень и упершись в них лбом, ревела навзрыд. Вторая сидела на расстоянии и с хмурым видом глядела на свою соратницу. У обеих была одинаково бледная, почти прозрачная кожа, как у всех представителей их вида. Она резко контрастировала с покрывающими их головы плотными гладкими перьями. У плачущей они были насыщенного рыжего цвета, у ее соратницы сочно-зелеными.
- Она опять за свое, - голос русалки отличали напевность и многослойность, словно слышишь сразу несколько разных звуков.
Так были устроены эти существа, их гортань позволяла им легко переговариваться между собой под водой. Внутри родной стихии звук был куда приятнее, на суше же он резал слух.
Плачущая соратница увеличила громкость, чтобы всем в округе показать силу своего горя.
- В чем дело? – Кайла обернулась к Алдому, но тот уже примостился на небольшой камушек где-то позади нее, всем видом выражая нежелание разбираться с происходящим.
Он за этим привел сюда новую служащую, у старых справиться с истеричной особой не получалось.
- Гостья нуждается в душевном успокоении, - ограничился старший встречающий неясными словами.
- Она – дура, - дала свое определение ситуации зеленоголовая, бултыхнув в воде длинным разноцветным хвостом.
Хвосты у русалок тоже были очень красивые, украшенные по бокам острыми, как бритва, плавниками. Всегда хотя бы самый кончик хвоста должен был находиться в воде, иначе - гибель. В отличие от мужских представителей своего вида, тритонов, русалки очень зависели от родной стихии, и та не разрешала им разрывать контакт.
