Пролог
Среди миллиардов душ есть одна, прошедшая сквозь миры, чтобы сказать: «Ты — мой свет». Боги протягивают нить между сердцами истинной пары, но только людям решать, завязать узел крепко или отпустить.
(Сборник легенд народов Космина)
На северной границе Килдерры с долиной Рамлоу – безжизненной пустошью, где даже выносливые растения гибли от едких солей и ядовитых газов, порой вырывающихся из недр земли, – в единственном сохранившемся храме Хадиуса жрецы и магистры собрали тайный совет.
Горы надежно скрывали последний оплот Ордена в коварном лабиринте пещер. Острые шпили впивались в самое небо, а камни скал будто обнимали храм, защищая от внешнего мира. Через узкие стрельчатые окна можно было разглядеть белый пик горы.
Полумрак центрального зала разгоняли яркие факелы – магию никто не применял. В самом центре, под черной, как сама тьма, плитой, покоился тот, кто должен был однажды пробудиться от сна. Опальный бог. Хадиус.
Тринадцать магистров Ближнего круга в темных шелковых мантиях с капюшонами заняли свои места. Четырнадцатый, самый старший, оставался стоять в центре. Низко опущенные капюшоны не позволяли разглядеть лиц. По качеству ткани балахонов остальных – благородному шелку или простому хлопку – можно было догадаться, что собрались представители разных сословий. Их объединяла общая цель.
За спинами магистров стояли сотни приверженцев, испытывая благоговейный трепет. Кто-то из них уже дал особый обет верности, посвятив жизнь. Кто-то же до сих пор с толикой сомнения наблюдал за происходящим действом.
«Сегодня настал тот день, которого мы и наши братья ждали несколько столетий. Мы готовились к этому часу не покладая рук и скоро станем свидетелями того, как Властелин освободится и пробудится.
Триада светлых со своими жрецами не сможет в этот раз помешать восхождению к славе Великого Хадиуса. Тьма покроет землю и поднимет нас с колен. Старые боги исчезнут, и мы станем единственными, кто будет обладать силой и властью! Мы сделаем все возможное, чтобы вернуть нашего Властелина! В этот раз мы окажемся на шаг впереди, потому что, в отличие от императора Килдерры, мы храним древние знания».
С этими словами Верховный магистр поднял над головой раскрытую книгу. На странице полуразмытыми от времени и сырости чернилами была изображена схема, которую понимал только совет:
«Четыре мага древних родов, четыре расы и четыре стихии объединит носитель света, и эта магия погибнет, погрузив мир во тьму». Мы поднимемся и построим справедливый мир, о котором мечтал Умбри Фад. В этот раз победа за нами, и пусть благословит наш путь Великий Темный!
Ближний круг окружил Магистра полукольцом, благодаря тьму за надежду. Несмотря на схожую восторженность, один из них слушал особенно внимательно, впитывая каждое слово. Присутствующие начали воодушевленно выкрикивать имя бога. Старший магистр рукой подал знак замолчать и провозгласил: «Услышь нас, Великий Хадиус! Дай своим слугам знак!»
В зале воцарилась тишина, сотни глаз устремились на высокое витражное окно. Вдруг кто-то в толпе крикнул: «Смотрите!» – и указал вперед. На небе вспыхнуло яркое зарево, на миг затмив светила на небосводе, и так же внезапно исчезнув.
– Это знак! Хадиус ответил нам, братья. Время пришло!
Глава 1
Октябрь 4894 г. от эры Расселения
— Дьявол! — чертыхался Рома, перескакивая через ступеньки и толкая плечом дверь, одновременно освобождая проход от пыльного хлама. — Они все-таки нашли! Быстро, давай руку! Сюда! Только осторожнее, ради бога — крутые ступеньки.
Стараясь двигаться тише, я бежала за мужем. Он вел меня в какую-то тесную комнату на чердаке загородного дома его друзей. Я думала лишь о том, как бы не споткнуться о длинный подол атласного платья и не подвернуть ногу в туфлях на высоченной шпильке.
Не дождавшись, пока я поднимусь, муж подхватил за талию и впихнул в комнату, тихо прикрыв дверь и провернув замок. Сердце колотилось от тревоги и быстрого бега, в висках стучал адреналин.
Шаги троих, а может, четверых, в тяжелой обуви стремительно приближались к комнате, ставшей нашим убежищем. Видимо, они прислушивались к каждому шороху, потому что недавний грохот сменился тишиной, в которой я различила звук снятого предохранителя. Раздался предупредительный выстрел, заставив меня вздрогнуть, а мужа — обнять, прижав к себе.
— Выходи, Вайс. Ты не сможешь прятаться вечно! — послышалась угроза, после чего хлопнула дверь второй кладовки рядом с нашим убежищем.
Следом преследователи опрокинули ящик с бутылками, разбившимися вдребезги, звон эхом разлетелся по всему чердаку.
— Тут нет. Может, ушли через окно?
— Проверим. Тьфу! Чуть не навернулся. И зачем хранить весь этот хлам?!
Муж посмотрел на меня и приложил палец к губам, хотя я и так молчала, пытаясь унять дрожь. Мы вжались в стену, стараясь слиться с ней. Если дверь откроется, нас за ней, по крайней мере, не заметят сразу. Люди прошли мимо. Судя по всему, обыск сместился к чердачному окну, ведущему к пожарной лестнице.
— Что происходит? — прошептала я, когда шаги удалились на приличное расстояние.
— Тихо! Не бойся, кисунь, они не посмеют тебя тронуть. Я клянусь, — Рома сжал кулаки, закрывая собой, и подтолкнул меня внутрь тесной комнаты.
— Я не об этом, Ром! — еле сдерживаясь, чтобы не напомнить, что терпеть не могу это прозвище, прошипела я. — Что происходит, твою дивизию?! Думаешь не вижу, что ты знаешь, кто эти люди! Не из-за той ли дурацкой сделки?
Я заметила, как серо-голубые глаза Романа потемнели, а уголок рта нервно дернулся. Он виновато отвернулся в сторону. Значит все-таки права. Только он все равно не признает вину. Супруг в некоторых вопросах отличался завидным упрямством. Впрочем, мне и самой не хотелось выяснять отношения. Не место и не время. Глубоко вздохнула в попытке успокоиться и прижалась к самому близкому человеку, чье сердце сейчас учащенно билось.
— Все бы отдал, лишь бы оказаться там, где эти ублюдки нас не достанут, — зло процедил он, прижимая меня к себе.
Затаив дыхание, я чувствовала, как в висках пульсирует кровь от выброса адреналина. Варианты того, как пройти испытание в реалити-шоу «Остаться в живых», сменялись в голове, будто стекляшки в калейдоскопе.
Внезапно очертания комнаты поплыли, как в тумане. В глаза ударил яркий дневной свет. На чердаке же было темно! Голова продолжала кружиться, а тело качало как после длительной турбулентности.
Держась для опоры за Рому, я задрала голову вверх и чуть не раскрыла рот от удивления. Вместо потолка над головами простиралось небо, а в нем светило солнце… почему-то желто-зеленое. Странно. Что случилось в атмосфере, из-за чего светило изменило привычный цвет? Но небо такое же голубое с белыми пушистыми облаками. Деревья тоже выглядят вроде обычно. Может, все же галлюцинации или обморок? Не похоже. Слишком уж реалистично выглядит город.
Теплый ветер приятно касался лица, пока я осматривалась. Листва деревьев пожелтела, словно сейчас позднее лето или ранняя осень. Муж стоял, по-прежнему обнимая за талию. Вдруг он странно взглянул на меня и сделал шаг назад, убирая руки. Переживал, что наше поведение вызовет осуждение? С чего бы?
От вида местной архитектуры захватило дух. По брусчатке мостовой цокали подковы. Лошади?! Мы с удивлением провожали глазами всадника и следом за ним несколько старомодных крытых экипажей, напоминающих те, что появились незадолго до первых автомобилей. Где-то на ветках деревьев пели птицы, лошади недовольно фыркали на голубей, пролетающих слишком низко.
Мимо нас степенно проходили женщины в длинных платьях и перчатках, мужчины в элегантных сюртуках с яркими шейными платками. Пары вполголоса переговаривались, направляясь куда-то по своим делам.
— Где это мы? — оборачиваясь по сторонам, я удивленно спросила мужа. — Странно для Питера.
— Очень странно. Какой-то… – чуть не выругался Рома, но остановил рвущееся наружу острое словцо. – Колька что, решил подшутить и привез нас спящих в Литву?
На словах про друга, прозвучал смешок. Муж всегда бросался глупыми шутками, когда попадал в неловкую ситуацию. Он, нервно оглядываясь, похлопал по карманам, но ни сотового, ни паспортов не обнаружилось. «Проклятье!» — выругался он так громко, что женщина в коричневом платье, напоминающее моду середины XIX столетия, обернулась и посмотрела с укором.
— Может, это флешмоб? — предположила я. — Тогда наши костюмы очень кстати. Что делать-то?
— Не волнуйся, Алина, — Рома обхватил меня за плечи. — Я сейчас все улажу.
Муж огляделся по сторонам и сделал шаг в сторону мужчины в сюртуке с ручной вышивкой. Я только успела представить, во что ему обошелся пошив исторического костюма для косплея, как вдруг перед глазами вспыхнуло алым. Кожу легко, но неприятно обожгло. Наваждение не проходило, заставив меня оглянуться в поисках раздражителя. Не знаю, как объяснить увиденное, но отреагировала мгновенно, дернув Рому на себя и потянув в узкий переулок, подальше от главной улицы.
— Ты чего? — возмутился муж. — Я только хотел спросить, где мы.
— Не задавай лишних вопросов, — прошептала в ответ. — Ему очень не понравилась твоя идея заговорить с ним. И вообще, я сто раз тебе говорила, что в чужой стране нельзя действовать, как привык дома. Здесь ты не уважаемый бизнесмен Роман Вайс, а гость.
И тут же вздрогнула, от ощущения щекотки. Обернувшись, я заметила мальчика в рубашке с кружевным воротником и старинных шортах с чулками. Он указывал пальцем в нашу сторону и дергал за подол юбки «гувернантку».
— Мисс Дейзи, смотрите, артисты! А на ярмарке я не видел их выступления.
— Лорд Эрман, мы спешим.
Мы тоже не останавливались, но стоило нам встретить кого-то, то взгляды были похожими: подозрительные, удивленные, порой недовольные. Хорошо, что не встречалось враждебных. Кроме первого, того самого, с кем не дала заговорить мужу.
Подавляющее большинство жителей были со светлыми волосами. Может, мы каким-то образом оказались в старой части Осло или Варшавы? Муж вроде говорил об очередной командировке туда и бронировал билеты. Но я не знаю польский! А здесь понимаю каждого, даже ребенка.
Спрятавшись в какой-то подворотне рядом с бочками, от которых доносился ужасный запах, я, зажимая рот, сказала:
— Ром, это не Земля!
— А что же по-твоему? — спросил он с тоном родителя, который снисходительно выслушивает фантазирующего ребенка.
— Смотри, — пропустила я обидное замечание, загибая пальцы. — Ты увидел хоть одну машину или сотовый? Люди в старинных костюмах не только в центре, но и здесь. Язык, который мы понимаем, как родной. И, наконец, зеленое солнце.
— Безумие! — выругался Роман и ударил по кирпичной стене.
Дверь распахнулась, вышел мужчина со стеклянным пузырьком и направился к бочкам. Не знаю, что он вылил, но вонь испарилась, будто ее и не было. И вдруг он заметил нас:
— А ну проваливайте отсюда, побирушки! Полицию позову.
Мы пробормотав извинения, побежали, куда глаза глядят. У меня давно кололо в боку, туфли казались тяжеленными колодками, но останавливаться было страшно. Наконец, остановившись рядом со двором каменного дома с покосившимся забором, я обессиленно опустилась на землю.
— Ром, и куда нам теперь? Денег нет, а так есть хочу и пить тоже.
— Давай, зачерпну воды из колодца во дворе. Я быстро.
Он постучал в ворота, но никто не отозвался. С плохим предчувствием я наблюдала, как Рома прутиком, подобранным с земли, пытается сдвинуть засов.
— Стоять, полиция Литрима! — прозвучал громкий, пробирающий до мурашек голос. — Вор!
— С ним девчонка! — ответил второй и встал, закрывая мне обзор.
Удерживая за локти, нас повели вдоль улицы, которая из утоптанной грунтовой переходила в мощеную камнем. Никто не спросил документов, не делал фото. Мужчина в крепкой форме молча затолкал нас в камеру с решетчатой дверью и защелкнул замок.
— Вызовите посла Российской Федерации! — крикнул Рома, обхватив прутья.
— Рос… чего? — спросил охранник с пшеничными волосами в синем мундире с широким кожаным ремнем.
Я цокнула и попросила мужа замолчать. Пускай меня считают сумасшедшей, но мы точно оказались в другом мире. Вот только донести эту разумную мысль до супруга вряд ли получится. С его упрямством нужны железобетонные доводы от авторитетного источника. А я на эту роль почти никогда не подходила.
— Слушай, какие-то они странные, — в нашу сторону приблизился второй, тоже блондин. — И одеты. В Паринде или Фортезе так не одеваются.
— А девчонка, случаем, не из фроллов будет? — первый достал картонную папку, на форзаце которой была надпись на неизвестном мне языке. — Отправлю-ка я гонца лорду ди Моррисону. Пусть пришлет кого-то из своих.
Я уселась на жесткую деревянную койку и закрыла глаза руками. Рома нежно обнял за плечи и поцеловал в волосы.
— Все будет хорошо, кисунь, — прошептал он.
— Ага, — ответила я и сжала челюсти.
Отдать должное, нам принесли ужин: пару вареных картофелин и куском хлеба и по кружке воды. Хлеб, несмотря на то, что явно не был свежеиспеченным, показался невероятно вкусным и домашним.
Было тихо, но я нутром почувствовала приближение. Почти осязаемо ощутила появление гостя. Растолкав, дремлющего на полу Рому, я шепнула:
— Кто-то сюда идет.
— Какая разница, — попытался отмахнуться от меня муж. — Как придут, так и подождут.
Я же встала и подошла к решетке. В коридор вошел высокий мужчина, широкоплечий, средних лет, со спортивным телосложением, насколько позволял разглядеть строгий темно-синий сюртук. Он, не глядя на жест полицейского, приблизился к нашей камере и смерил меня взглядом.
Несмотря на то, что незнакомец словно проникал в самые потаенные уголки сознания, я странным образом чувствовала, что незнакомец не представляет угрозы. Муж подошел, на всякий случай оттесняя меня назад. Высокий незнакомец так же холодно взглянул и на Рому.
— Сэр, произошло чудовищное недоразумение. Мы не хотели никому навредить.
—Ром, —я коснулась плеча мужа, не давая ему продолжить, — он здесь не за этим.
Смутившись своей смелости, я отошла к стене. Что на меня нашло? Откуда взялось это странное чувство? Почему уверена, что нам не навредит гость с пронзительным взглядом?
Незнакомец слегка наклонил голову набок, почти незаметно ухмыльнулся, будто промелькнула догадка и, проигнорировав вопрос мужа, обратился ко мне:
— У вас отличная интуиция, госпожа. Не ожидал. Но проверка есть проверка. — Затем отдал приказ: — Освободить и проводить в мой экипаж.
Полицейские вытянулись по струнке и отдали честь — удар кулаком по груди. «Лорд ди Моррисон», как то и дело обращались к нему наши надсмотрщики вышел, на прощание кивнув главному.
Нас так же под охраной, но уже не касаясь, вывели во двор, где стояла черная карета со знаком: ключ и меч на фоне короны, заключенной в круг.
Мужчина ждал нас, держа дверь открытой.
— Может, сбежим? — прошептал Рома, на что я покачала головой.
— Угу, уже сбежали. От киллеров.
— Не начинай, — оборвал он меня и пошел вперед.
Мы ехали в полной тишине. Меня всю дорогу била мелкая дрожь. Рома тоже сидел с поджатой челюстью, но не проронил ни слова.
