Воронов кивнул. Неприятное ощущение на языке почти прошло.
На озеро вышли после лёгкого обеда. Туман к этому времени почти рассеялся, оставив после себя сырую дымку над водой. Марина сняла кроссовки, закатала джинсы до колен и вошла в воду. Охнула от холода.
— Илюша, посмотри. — Девушка замерла, глядя вниз.
Воронов подошёл. Вода у берега была красновато-мутной. По поверхности расплывались маслянистые разводы — радужные, переливающиеся на свету.
— Может, рабочие разлили дизель из генератора? — сказала Марина.
— Вероятно, но что пятно делает так далеко от скалы? — спросил мужчина.
Девушка не ответила. Настроение было подпорчено.
Решили погулять вдоль берега, собрать травы. Маслянистая плёнка не вязалась с образом чистого лесного озера.
Возвращались к дому в сумерках, так увлеклись прогулкой, что ушли дальше обычного. На подходе услышали надрывный лай. Пёс метался по соседскому двору — огромный лохматый волкодав натягивал цепь так, что штакетник ходил ходуном. Собака скулила, рыла землю у будки.
— Коля! — крикнул Илья соседу, с которым успели поздороваться всего пару раз за время отдыха.
Дверь дома открылась. Мужчина вышел на крыльцо — хмурый, с покрасневшими глазами. Швырнул животному кусок сырого мяса.
— Привет, соседи! — махнул рукой Николай. — Не переживайте. Скоро успокоится.
Пёс на секунду замер, схватил подачку и унёс в будку. Затих. Николай развернулся, хлопнул дверью.
Илья переглянулся с женой.
На крыше сарая ворон стало ещё больше. Теперь их было не меньше двадцати. Покрывали шифер, напоминая злокачественную опухоль. Всё так же сидели неподвижно.
— Жутковато. — Марина передёрнула плечами. — Никогда не видела столько ворон в одном месте.
— Может, он их кормит.
Девушка ещё раз посмотрела на чёрные силуэты и ушла в дом. Илья задержался. Что-то в поведении этих птиц было неправильно — сидели молча, как изваяния.
Ночью писк в ушах вернулся.
Громче, чем прежде.
Воронов проснулся около трёх. Звук изменился. Словно где-то работала неисправная трансформаторная будка. Мужчина лежал с открытыми глазами, слушал этот шум и пытался убедить себя, что всё нормально.
Утром рассказал Марине.
— Не переживай, — сказала жена, — скоро пройдёт. Нужно больше спать и меньше курить. Давление скачет. Давай сегодня пораньше ляжем.
— Давай. — кивнул Илья.
Но вечером Воронов заметил то, что не замечал раньше. Марина изменилась. Двигалась она чуть иначе. Иногда у неё подрагивали пальцы. Мелко, часто. Ставила кружку на стол — рука срывалась. Брала ложку и не могла удержать.
— Ты в порядке? — спросил Воронов.
— Да, просто не выспалась, устала, с самого утра на кухне. — отмахнулась жена.
Ночью Илья проснулся от холода. Дверь на веранду открыта. Марины рядом не было. Мужчина накинул куртку, вышел.
Девушка стояла на крыльце. Босиком. В одной футболке. Смотрела за озеро на гору — туда, где пульсировал красный маяк вышки. Глаза открыты, но взгляд — пустой, отсутствующий.
— Марин? — Илья тронул жену за плечо.
Марина вздрогнула, обернулась. В глазах мелькнуло удивление — словно она только что проснулась.
— Что? Что случилось?
— Ты стоишь босиком на крыльце в три часа ночи.
Девушка посмотрела на свои ноги, перевела взгляд на далёкий красный маяк и пожала плечами.
— В детстве часто ходила во сне. Видимо, свежий воздух и природа вернули меня в то самое время.
Вернулась в дом и легла спать. Воронов остался. Курил и смотрел на маяк. Что-то было не так. Что-то вокруг них менялось и это влияло на Марину.
На следующий день соседский пёс спокойно лежал у будки. Не лаял. Не скулил. Просто положил голову на вытянутые лапы. Илья подошёл к забору. Собака подняла голову и мужчина тут же отшатнулся. Животное изменилось. Умный, живой взгляд пропал. Белки и радужку залила глянцевая чернота, превратившая глаза собаки в два тёмных стеклянных шара.
Из пасти вырвался звук. Низкий, вибрирующий. На землю капала густая красная слюна.
На крыльце дома сидела девочка. Лиза — дочь Николая. Илья видел её один раз, когда знакомился с соседом. Глухонемая с рождения. В руках — альбом и карандаш. Рисовала что-то, не обращая внимания ни на собаку, ни на мужчину.
Илья попятился.
— Николай! — крикнул мужчина. — У тебя собака заболела?
Хозяин вышел. Молча подошёл к псу, отцепил цепь, увёл в сарай. Вернулся, взял дочь за руку.
— Не лезь к нам! — бросил мужчина, обернувшись в дверях.
— Марина, мы так и не съездили в магазин. Нужно купить продукты, воду и сигареты. — сказал Илья, заходя в дом.
Девушка сидела на кухне за столом. Рассеяно кивнула.
Воронов пошёл к машине. Повернул ключ. Стартер зажужжал — слабо, еле-еле.
Вторая попытка.
Третья.
Аккумулятор умирал на глазах.
— Чёрт, — пробормотал Илья. — Нормально же всё было.
Открыл капот. Клеммы чистые. Свечи целые. Бензин — половина бака. Просто аккумулятор сдох. Бывает.
Вернулся в дом.
— Машина не заводится.
— И что делать? — Марина сверлила глазами стену.
— У Савельича есть старенький УАЗик. Схожу к нему, предложу деньги, вдруг согласится одолжить. Иначе придётся пешком идти, такси сюда не доедет.
— Сходи, сходи, а я посплю. — Девушка направилась в комнату.
Илья шёл через сосновый бор. Воздух был неподвижным. Птицы молчали. Вообще. Лес казался мёртвым.
Метеостанция встретила закрытыми дверями. Окна заколочены изнутри — широкими досками, прибитыми крест-накрест. На стук никто не ответил. Изнутри доносился монотонный звук — словно били молотком по дереву. И тихие хлюпающие звуки.
— Алексей Савельевич! — крикнул Воронов, ударив кулаком в дверь. — Я к вам заходил позвонить, знаю, мы не знакомы, но можно одолжить вашу машину? Я заплачу!
Тишина. Потом — снова ритмичный стук и хлюпанье.
В воздухе витал слабый запах гнили.
Мертвечины.
Илья развернулся и быстрым шагом пошёл обратно. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели.
Дома было всё так же тихо. Марина сидела на кровати, глядя в окно. В руке — кружка с остывшим чаем. На мужа даже не посмотрела.
— Он мне не открыл, — сказал Илья, — дверь заколочена, воняет мертвечиной. Что происходит то?! — голос сорвался на крик.
Девушка не ответила. Просто продолжала смотреть сквозь стекло.
Ночью Воронов проснулся от вибрации. Пол часто дрожал. Стаканы звенели. Телефоны, лежавшие выключенными уже почти две недели, вдруг, загорелись.
Оба одновременно.
На экранах пульсировали угловатые знаки, похожие на сломанные руны.
Марина села на кровати. Зрачки расширены почти во всю радужку. Уставилась в стену.
Потом медленно повернула голову к мужу.
Губы раздвинулись.
Из горла вырвался низкий, хриплый голос — не её, чужой:
— Мы едины!
Воронов замер. Сердце пропустило удар. Потом ещё один.
В ушах стоял оглушительный вой.
КамАЗ «Север-Телеком» тяжело перевалился через дренажную канаву и замер на окраине деревни, утопая колёсами в рыжей карельской глине. Антон спрыгнул из кабины, сразу по щиколотку провалившись в холодное месиво.
— Серёга, ты говорил, тут дорога есть, — бросил парень, разглядывая испачканные ботинки.
— Это и есть дорога, — бригадир сплюнул в открытое окно. — Дальше только на тракторе.
Монтажник вытер руки о спецовку и огляделся. Посёлок выглядел так, словно его бросили ещё при Брежневе. Серые, потемневшие от сырости избы спускались по склону к озеру, которого почти не было видно — всё сожрал туман. Над крышами торчала ржавая мачта метеостанции. Ни души. Только мокрая грязь под ногами и запах болотной ржавчины.
— Живут же люди, — хмыкнул Антон и достал телефон.
Экран показал «Нет сети». Парень поднял руку выше, покрутился вокруг оси — ноль делений.
— И как они тут? Без связи?
— Привыкли, — Серёга заглушил двигатель. — Ты за этим сюда и приехал. Цивилизацию нести.
Гусеничный трактор с прицепом, надсадно сипя дизелем, выполз из-за поворота. Блеснул корпусом новенький дизель-генератор. Антон хлопнул ладонью по холодному металлу.
— Разгружаемся. Завтра заканчиваем монтаж. Вышка почти готова, осталось генератор подключить и прогнать тесты. Быстро управимся.
Ещё раз глянул на экран телефона, чертыхнулся и сунул аппарат в карман куртки. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль: странно, что связи нет совсем. Обычно даже в глухих местах одна-две палочки пробиваются. Но здесь — мёртвая зона. Везёт, что спутниковый есть. Не пропадём.
— Ладно, мужики, — парень хлопнул в ладоши. — Работаем.
Лагерь располагался у подножия у Кротовой горы. Антон забрался на вершину перед закатом. Вид открывался жутковатый. Озеро лежало внизу чёрным зеркалом, подёрнутым паром. Деревня. Метеостанция. И плотная, давящая тишина. Даже ветер не шумел в кронах деревьев.
— Антох, — Серёга поднялся следом, запыхавшись. — Тут это... странное что-то.
— Что?
— Телефон. Глянь.
Бригадир протянул свой смартфон. По дисплею пробегала мелкая рябь — словно помехи на старом телевизоре. Пиксели вспыхивали и гасли, складываясь в подобие геометрического узора.
— Может, глючит? — Антон достал свой аппарат. Та же картина. Мелкая дрожь, рябь, узоры.
— Да хрен его знает, я руками работаю, в технике не бум бум.
— Ладно. — парень махнул рукой. — Не бери в голову.
Антон сунул телефон в карман. Но неприятное ощущение осталось. Будто чей-то взгляд сверлил спину.
— Ладно, пошли вниз. Завтра тяжёлый день.
Спускались молча. Сосны стояли не шевелясь. Даже комары исчезли, хотя обычно в карельских лесах от них спасу нет.
Утром бурили последние отверстия под болты для крепления генератора. Сталь вгрызлась в гранит. Антон следил за показаниями приборов. Работа шла по плану. Скала поддавалась туго, но техника справлялась.
К полудню Серёга ходил в деревню за водой. Вернулся хмурый.
— Там бабка какая-то, — сказал бригадир, ставя канистру на землю. — Стояла между деревьями в лесу. Глаза тёмные, будто вообще без белков. Просто стоит и пялит в одну точку.
— Ой, заболела бабуся, маразм — не оргазм. — отмахнулся Антон.
— Жуть ваще, что-то я уже домой хочу.
— Я тоже. Заканчиваем — и домой.
Парень затушил сигарету о подошву ботинка. Вернулся к работе. Но слова Серёги засели в голове, как и та странная рябь на экране телефона.
К вечеру Антон решил сходить на метеостанцию. Спутниковый телефон сдох час назад, без видимых причин, пытались починить, но не вышло — бригада осталась без связи. Вышку запускать рано, а доложить на базу о работе нужно уже сейчас. Местный геолог, по слухам, держал у себя проводной аппарат.
Метеостанция стояла в километре от деревни. Приземистое бревенчатое здание с железной вышкой анемометра на крыше. Всё обнесено сеткой-рабицей.
Антон постучал в дверь. Старик открыл не сразу. Выцветшая фланелевая рубаха, седая щетина, воспалённые глаза.
— Чего надо? — прохрипел геолог, выпуская на гостя аромат свежего перегара.
— Здрасте! Вы же Алексей Савельевич, геолог местный, заведуете метеостанцией? Я Антон, специалист монтажной бригады. У нас связь накрылась. Можно от вас на базу позвонить?
Старик топтался у стола, шурша бумагами, пока парень крутил дисковый барабан аппарата.
— Уезжали бы вы отсюда, — произнёс геолог тихо. — Место нехорошее. Гора эта... Кротовая. Не просто так названа. Раньше здесь такое было. Люди пропадали. Ох...
Антон вздохнул. В каждой глухой деревне находился свой сумасшедший.
— Мы просто поставим вышку, отец, и уедем.
— Ох, ох. Нехорошее это место…
— Да, это пятая бригада… Да, связи нет. Телефоны сдохли… Ага… Почти закончили… Понял! Пока, пока!
Рычаг телефона звонко щёлкнул, когда Антон повесил трубку.
— Спасибо за связь, Алексей Савельич, не болейте, доброго дня!
Старик не ответил. Парень вышел. На душе было неприятно. Не из-за слов геолога — с деревенскими легендами монтажник сталкивался не раз. Что-то другое. Изнутри поднималась необъяснимая тревога.
Ночью Антону приснился сон. Много людей неподвижно стояли вокруг горы. Мужчины, женщины, дети. Все босиком. Смотрели на вышку немигающим взглядом. А у их ног расползалась чёрная жижа, выходящая прямо из земли. Густая, маслянистая. Пульсировала — словно дышала.
Парень проснулся в холодном поту. Сердце бешено колотилось. Густая темнота давила со всех сторон. Только гулкий храп Серёги с соседнего спальника убедил, что страшный сон отступил.
Антон сел, пытаясь отдышаться. Кошмар был ярким, почти осязаемым. Таким ярким, что парень ещё несколько минут видел эту булькающую чёрную жижу перед глазами.
— Уф, чего-то я переутомился, — пробормотал Антон, — завтра закончим — и домой.
Уснуть больше не смог. Лежал до рассвета, глядя в брезентовый потолок.
К вечеру следующего дня запустили вышку. Дизель чихнул, выплюнул облако сизого дыма и застрекотал ровно, басовито. Антон подключил контрольный ноутбук, запустил диагностику. Система ожила. Всё работало идеально.
При включении передатчика личные смартфоны всех членов бригады загорелись синим — на экранах поползли угловатые символы, складываясь в нечитаемые строки.
— Что за хрень? — Серёга тряс свой телефон. — Антох, глянь. Чё за иероглифы?
Антон посмотрел на свой аппарат. Те же символы. Экран не реагировал на нажатия. Телефон жил своей жизнью.
— Может, вирус? — предположил кто-то из бригады.
— У всех одновременно? — Антон покачал головой. — Не похоже.
Вспомнил слова старого геолога: «Место нехорошее». Вспомнил про старуху с чёрными глазами, ночной кошмар. В ушах зазвенело. Появился мерзкий тихий писк.
Маяк горел красным. Яркая точка монотонно пульсировала над сосновым бором.
— Ладно, — сказал парень, убирая телефон в карман. — Система работает. Мы свою часть сделали. Собираемся, уезжаем.
Оранжевый КамАЗ вырулил на разбитую грунтовку. Монтажник бросил последний взгляд на деревню Марва.
Озеро отступило от берега метров на пять. Обнажилась тёмная, блестящая полоса ила.
— Глянь, — сказал Серёга. — Вода ушла.
— Ну, бывает такое. Не из-за нас же озеро мелеет.
— Может, и не из-за нас.
Машина покатила прочь от деревни. На выезде Антон посмотрел в зеркало заднего вида. На берег вышли люди. Десятка два. Смотрели на гору, в сторону вышки. Писк усилился.
— Серёга, ты видишь?
— Вижу. Начальник, жми на газ!
Машина взревела и скрылась за поворотом. Деревня осталась позади.
А писк остался с Антоном.
Этой ночью Илья не сомкнул глаз из-за того, что случилось с Мариной. Сидел рядом с постелью, гладил жену по руке и пытался понять, что делать. Экраны смартфонов горели голубым светом, отбрасывая на стены дрожащие белые всполохи угловатых символов.
Пол слабо дрожал — не постоянно, а волнами, словно под домом что-то дышало. Марина лежала с открытыми глазами — почти чёрными, лишь тонкая серая каёмка осталась по краю радужки. Губы шевелились беззвучно, повторяя одно и тоже.
Перед рассветом девушка закрыла глаза и задышала ровно — уснула. Воронов вышел на веранду покурить. Сел в кресло. Смотрел, как над озером поднимается туман и гаснут последние звёзды. Тело налилось свинцовой тяжестью. Мужчина отключился прямо в кресле, не донеся сигарету до рта.
Разбудил солнечный свет. Илья вздрогнул, выпрямился. Шея затекла. В доме гремела посудой Марина — ходила, что-то делала. Воронов вошёл. Девушка стояла у плиты, помешивая кашу. Дёрганные движения, резкие — не плавные, как раньше, а именно дёрганые, словно тело получало команды с задержкой.
На озеро вышли после лёгкого обеда. Туман к этому времени почти рассеялся, оставив после себя сырую дымку над водой. Марина сняла кроссовки, закатала джинсы до колен и вошла в воду. Охнула от холода.
— Илюша, посмотри. — Девушка замерла, глядя вниз.
Воронов подошёл. Вода у берега была красновато-мутной. По поверхности расплывались маслянистые разводы — радужные, переливающиеся на свету.
— Может, рабочие разлили дизель из генератора? — сказала Марина.
— Вероятно, но что пятно делает так далеко от скалы? — спросил мужчина.
Девушка не ответила. Настроение было подпорчено.
Решили погулять вдоль берега, собрать травы. Маслянистая плёнка не вязалась с образом чистого лесного озера.
****
Возвращались к дому в сумерках, так увлеклись прогулкой, что ушли дальше обычного. На подходе услышали надрывный лай. Пёс метался по соседскому двору — огромный лохматый волкодав натягивал цепь так, что штакетник ходил ходуном. Собака скулила, рыла землю у будки.
— Коля! — крикнул Илья соседу, с которым успели поздороваться всего пару раз за время отдыха.
Дверь дома открылась. Мужчина вышел на крыльцо — хмурый, с покрасневшими глазами. Швырнул животному кусок сырого мяса.
— Привет, соседи! — махнул рукой Николай. — Не переживайте. Скоро успокоится.
Пёс на секунду замер, схватил подачку и унёс в будку. Затих. Николай развернулся, хлопнул дверью.
Илья переглянулся с женой.
На крыше сарая ворон стало ещё больше. Теперь их было не меньше двадцати. Покрывали шифер, напоминая злокачественную опухоль. Всё так же сидели неподвижно.
— Жутковато. — Марина передёрнула плечами. — Никогда не видела столько ворон в одном месте.
— Может, он их кормит.
Девушка ещё раз посмотрела на чёрные силуэты и ушла в дом. Илья задержался. Что-то в поведении этих птиц было неправильно — сидели молча, как изваяния.
Ночью писк в ушах вернулся.
Громче, чем прежде.
Воронов проснулся около трёх. Звук изменился. Словно где-то работала неисправная трансформаторная будка. Мужчина лежал с открытыми глазами, слушал этот шум и пытался убедить себя, что всё нормально.
Утром рассказал Марине.
— Не переживай, — сказала жена, — скоро пройдёт. Нужно больше спать и меньше курить. Давление скачет. Давай сегодня пораньше ляжем.
— Давай. — кивнул Илья.
Но вечером Воронов заметил то, что не замечал раньше. Марина изменилась. Двигалась она чуть иначе. Иногда у неё подрагивали пальцы. Мелко, часто. Ставила кружку на стол — рука срывалась. Брала ложку и не могла удержать.
— Ты в порядке? — спросил Воронов.
— Да, просто не выспалась, устала, с самого утра на кухне. — отмахнулась жена.
Ночью Илья проснулся от холода. Дверь на веранду открыта. Марины рядом не было. Мужчина накинул куртку, вышел.
Девушка стояла на крыльце. Босиком. В одной футболке. Смотрела за озеро на гору — туда, где пульсировал красный маяк вышки. Глаза открыты, но взгляд — пустой, отсутствующий.
— Марин? — Илья тронул жену за плечо.
Марина вздрогнула, обернулась. В глазах мелькнуло удивление — словно она только что проснулась.
— Что? Что случилось?
— Ты стоишь босиком на крыльце в три часа ночи.
Девушка посмотрела на свои ноги, перевела взгляд на далёкий красный маяк и пожала плечами.
— В детстве часто ходила во сне. Видимо, свежий воздух и природа вернули меня в то самое время.
Вернулась в дом и легла спать. Воронов остался. Курил и смотрел на маяк. Что-то было не так. Что-то вокруг них менялось и это влияло на Марину.
На следующий день соседский пёс спокойно лежал у будки. Не лаял. Не скулил. Просто положил голову на вытянутые лапы. Илья подошёл к забору. Собака подняла голову и мужчина тут же отшатнулся. Животное изменилось. Умный, живой взгляд пропал. Белки и радужку залила глянцевая чернота, превратившая глаза собаки в два тёмных стеклянных шара.
Из пасти вырвался звук. Низкий, вибрирующий. На землю капала густая красная слюна.
На крыльце дома сидела девочка. Лиза — дочь Николая. Илья видел её один раз, когда знакомился с соседом. Глухонемая с рождения. В руках — альбом и карандаш. Рисовала что-то, не обращая внимания ни на собаку, ни на мужчину.
Илья попятился.
— Николай! — крикнул мужчина. — У тебя собака заболела?
Хозяин вышел. Молча подошёл к псу, отцепил цепь, увёл в сарай. Вернулся, взял дочь за руку.
— Не лезь к нам! — бросил мужчина, обернувшись в дверях.
****
— Марина, мы так и не съездили в магазин. Нужно купить продукты, воду и сигареты. — сказал Илья, заходя в дом.
Девушка сидела на кухне за столом. Рассеяно кивнула.
Воронов пошёл к машине. Повернул ключ. Стартер зажужжал — слабо, еле-еле.
Вторая попытка.
Третья.
Аккумулятор умирал на глазах.
— Чёрт, — пробормотал Илья. — Нормально же всё было.
Открыл капот. Клеммы чистые. Свечи целые. Бензин — половина бака. Просто аккумулятор сдох. Бывает.
Вернулся в дом.
— Машина не заводится.
— И что делать? — Марина сверлила глазами стену.
— У Савельича есть старенький УАЗик. Схожу к нему, предложу деньги, вдруг согласится одолжить. Иначе придётся пешком идти, такси сюда не доедет.
— Сходи, сходи, а я посплю. — Девушка направилась в комнату.
Илья шёл через сосновый бор. Воздух был неподвижным. Птицы молчали. Вообще. Лес казался мёртвым.
Метеостанция встретила закрытыми дверями. Окна заколочены изнутри — широкими досками, прибитыми крест-накрест. На стук никто не ответил. Изнутри доносился монотонный звук — словно били молотком по дереву. И тихие хлюпающие звуки.
— Алексей Савельевич! — крикнул Воронов, ударив кулаком в дверь. — Я к вам заходил позвонить, знаю, мы не знакомы, но можно одолжить вашу машину? Я заплачу!
Тишина. Потом — снова ритмичный стук и хлюпанье.
В воздухе витал слабый запах гнили.
Мертвечины.
Илья развернулся и быстрым шагом пошёл обратно. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели.
Дома было всё так же тихо. Марина сидела на кровати, глядя в окно. В руке — кружка с остывшим чаем. На мужа даже не посмотрела.
— Он мне не открыл, — сказал Илья, — дверь заколочена, воняет мертвечиной. Что происходит то?! — голос сорвался на крик.
Девушка не ответила. Просто продолжала смотреть сквозь стекло.
Ночью Воронов проснулся от вибрации. Пол часто дрожал. Стаканы звенели. Телефоны, лежавшие выключенными уже почти две недели, вдруг, загорелись.
Оба одновременно.
На экранах пульсировали угловатые знаки, похожие на сломанные руны.
Марина села на кровати. Зрачки расширены почти во всю радужку. Уставилась в стену.
Потом медленно повернула голову к мужу.
Губы раздвинулись.
Из горла вырвался низкий, хриплый голос — не её, чужой:
— Мы едины!
Воронов замер. Сердце пропустило удар. Потом ещё один.
В ушах стоял оглушительный вой.
ГЛАВА 3. АНТОН
КамАЗ «Север-Телеком» тяжело перевалился через дренажную канаву и замер на окраине деревни, утопая колёсами в рыжей карельской глине. Антон спрыгнул из кабины, сразу по щиколотку провалившись в холодное месиво.
— Серёга, ты говорил, тут дорога есть, — бросил парень, разглядывая испачканные ботинки.
— Это и есть дорога, — бригадир сплюнул в открытое окно. — Дальше только на тракторе.
Монтажник вытер руки о спецовку и огляделся. Посёлок выглядел так, словно его бросили ещё при Брежневе. Серые, потемневшие от сырости избы спускались по склону к озеру, которого почти не было видно — всё сожрал туман. Над крышами торчала ржавая мачта метеостанции. Ни души. Только мокрая грязь под ногами и запах болотной ржавчины.
— Живут же люди, — хмыкнул Антон и достал телефон.
Экран показал «Нет сети». Парень поднял руку выше, покрутился вокруг оси — ноль делений.
— И как они тут? Без связи?
— Привыкли, — Серёга заглушил двигатель. — Ты за этим сюда и приехал. Цивилизацию нести.
Гусеничный трактор с прицепом, надсадно сипя дизелем, выполз из-за поворота. Блеснул корпусом новенький дизель-генератор. Антон хлопнул ладонью по холодному металлу.
— Разгружаемся. Завтра заканчиваем монтаж. Вышка почти готова, осталось генератор подключить и прогнать тесты. Быстро управимся.
Ещё раз глянул на экран телефона, чертыхнулся и сунул аппарат в карман куртки. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль: странно, что связи нет совсем. Обычно даже в глухих местах одна-две палочки пробиваются. Но здесь — мёртвая зона. Везёт, что спутниковый есть. Не пропадём.
— Ладно, мужики, — парень хлопнул в ладоши. — Работаем.
****
Лагерь располагался у подножия у Кротовой горы. Антон забрался на вершину перед закатом. Вид открывался жутковатый. Озеро лежало внизу чёрным зеркалом, подёрнутым паром. Деревня. Метеостанция. И плотная, давящая тишина. Даже ветер не шумел в кронах деревьев.
— Антох, — Серёга поднялся следом, запыхавшись. — Тут это... странное что-то.
— Что?
— Телефон. Глянь.
Бригадир протянул свой смартфон. По дисплею пробегала мелкая рябь — словно помехи на старом телевизоре. Пиксели вспыхивали и гасли, складываясь в подобие геометрического узора.
— Может, глючит? — Антон достал свой аппарат. Та же картина. Мелкая дрожь, рябь, узоры.
— Да хрен его знает, я руками работаю, в технике не бум бум.
— Ладно. — парень махнул рукой. — Не бери в голову.
Антон сунул телефон в карман. Но неприятное ощущение осталось. Будто чей-то взгляд сверлил спину.
— Ладно, пошли вниз. Завтра тяжёлый день.
Спускались молча. Сосны стояли не шевелясь. Даже комары исчезли, хотя обычно в карельских лесах от них спасу нет.
Утром бурили последние отверстия под болты для крепления генератора. Сталь вгрызлась в гранит. Антон следил за показаниями приборов. Работа шла по плану. Скала поддавалась туго, но техника справлялась.
К полудню Серёга ходил в деревню за водой. Вернулся хмурый.
— Там бабка какая-то, — сказал бригадир, ставя канистру на землю. — Стояла между деревьями в лесу. Глаза тёмные, будто вообще без белков. Просто стоит и пялит в одну точку.
— Ой, заболела бабуся, маразм — не оргазм. — отмахнулся Антон.
— Жуть ваще, что-то я уже домой хочу.
— Я тоже. Заканчиваем — и домой.
Парень затушил сигарету о подошву ботинка. Вернулся к работе. Но слова Серёги засели в голове, как и та странная рябь на экране телефона.
К вечеру Антон решил сходить на метеостанцию. Спутниковый телефон сдох час назад, без видимых причин, пытались починить, но не вышло — бригада осталась без связи. Вышку запускать рано, а доложить на базу о работе нужно уже сейчас. Местный геолог, по слухам, держал у себя проводной аппарат.
Метеостанция стояла в километре от деревни. Приземистое бревенчатое здание с железной вышкой анемометра на крыше. Всё обнесено сеткой-рабицей.
Антон постучал в дверь. Старик открыл не сразу. Выцветшая фланелевая рубаха, седая щетина, воспалённые глаза.
— Чего надо? — прохрипел геолог, выпуская на гостя аромат свежего перегара.
— Здрасте! Вы же Алексей Савельевич, геолог местный, заведуете метеостанцией? Я Антон, специалист монтажной бригады. У нас связь накрылась. Можно от вас на базу позвонить?
****
Старик топтался у стола, шурша бумагами, пока парень крутил дисковый барабан аппарата.
— Уезжали бы вы отсюда, — произнёс геолог тихо. — Место нехорошее. Гора эта... Кротовая. Не просто так названа. Раньше здесь такое было. Люди пропадали. Ох...
Антон вздохнул. В каждой глухой деревне находился свой сумасшедший.
— Мы просто поставим вышку, отец, и уедем.
— Ох, ох. Нехорошее это место…
— Да, это пятая бригада… Да, связи нет. Телефоны сдохли… Ага… Почти закончили… Понял! Пока, пока!
Рычаг телефона звонко щёлкнул, когда Антон повесил трубку.
— Спасибо за связь, Алексей Савельич, не болейте, доброго дня!
Старик не ответил. Парень вышел. На душе было неприятно. Не из-за слов геолога — с деревенскими легендами монтажник сталкивался не раз. Что-то другое. Изнутри поднималась необъяснимая тревога.
Ночью Антону приснился сон. Много людей неподвижно стояли вокруг горы. Мужчины, женщины, дети. Все босиком. Смотрели на вышку немигающим взглядом. А у их ног расползалась чёрная жижа, выходящая прямо из земли. Густая, маслянистая. Пульсировала — словно дышала.
Парень проснулся в холодном поту. Сердце бешено колотилось. Густая темнота давила со всех сторон. Только гулкий храп Серёги с соседнего спальника убедил, что страшный сон отступил.
Антон сел, пытаясь отдышаться. Кошмар был ярким, почти осязаемым. Таким ярким, что парень ещё несколько минут видел эту булькающую чёрную жижу перед глазами.
— Уф, чего-то я переутомился, — пробормотал Антон, — завтра закончим — и домой.
Уснуть больше не смог. Лежал до рассвета, глядя в брезентовый потолок.
****
К вечеру следующего дня запустили вышку. Дизель чихнул, выплюнул облако сизого дыма и застрекотал ровно, басовито. Антон подключил контрольный ноутбук, запустил диагностику. Система ожила. Всё работало идеально.
При включении передатчика личные смартфоны всех членов бригады загорелись синим — на экранах поползли угловатые символы, складываясь в нечитаемые строки.
— Что за хрень? — Серёга тряс свой телефон. — Антох, глянь. Чё за иероглифы?
Антон посмотрел на свой аппарат. Те же символы. Экран не реагировал на нажатия. Телефон жил своей жизнью.
— Может, вирус? — предположил кто-то из бригады.
— У всех одновременно? — Антон покачал головой. — Не похоже.
Вспомнил слова старого геолога: «Место нехорошее». Вспомнил про старуху с чёрными глазами, ночной кошмар. В ушах зазвенело. Появился мерзкий тихий писк.
Маяк горел красным. Яркая точка монотонно пульсировала над сосновым бором.
— Ладно, — сказал парень, убирая телефон в карман. — Система работает. Мы свою часть сделали. Собираемся, уезжаем.
Оранжевый КамАЗ вырулил на разбитую грунтовку. Монтажник бросил последний взгляд на деревню Марва.
Озеро отступило от берега метров на пять. Обнажилась тёмная, блестящая полоса ила.
— Глянь, — сказал Серёга. — Вода ушла.
— Ну, бывает такое. Не из-за нас же озеро мелеет.
— Может, и не из-за нас.
Машина покатила прочь от деревни. На выезде Антон посмотрел в зеркало заднего вида. На берег вышли люди. Десятка два. Смотрели на гору, в сторону вышки. Писк усилился.
— Серёга, ты видишь?
— Вижу. Начальник, жми на газ!
Машина взревела и скрылась за поворотом. Деревня осталась позади.
А писк остался с Антоном.
ГЛАВА 4
Этой ночью Илья не сомкнул глаз из-за того, что случилось с Мариной. Сидел рядом с постелью, гладил жену по руке и пытался понять, что делать. Экраны смартфонов горели голубым светом, отбрасывая на стены дрожащие белые всполохи угловатых символов.
Пол слабо дрожал — не постоянно, а волнами, словно под домом что-то дышало. Марина лежала с открытыми глазами — почти чёрными, лишь тонкая серая каёмка осталась по краю радужки. Губы шевелились беззвучно, повторяя одно и тоже.
Перед рассветом девушка закрыла глаза и задышала ровно — уснула. Воронов вышел на веранду покурить. Сел в кресло. Смотрел, как над озером поднимается туман и гаснут последние звёзды. Тело налилось свинцовой тяжестью. Мужчина отключился прямо в кресле, не донеся сигарету до рта.
Разбудил солнечный свет. Илья вздрогнул, выпрямился. Шея затекла. В доме гремела посудой Марина — ходила, что-то делала. Воронов вошёл. Девушка стояла у плиты, помешивая кашу. Дёрганные движения, резкие — не плавные, как раньше, а именно дёрганые, словно тело получало команды с задержкой.
