Немил встал на четвереньки, зарылся ладонями в талый снег и втянул воздух ноздрями. «Сон-трава, плакун-трава, ты всем травам голова. На глаза мне покажись, да в ладони мне ложись!» - забормотал он, вертя головой по сторонам.
И тут же сверху, с колышущейся на ветру пышной кроны, на него осыпалось целое облачко фиолетовых цветов, плывущих по ветру, как воздушные кораблики.
- Вот спасибо тебе, чудо-дерево! – радостно закричал кудесник, ловя их ладонью.
Теперь стало ясно, зачем нужен котел, что водяной так не хотел отдавать. Немил насобирал валежника и наломал сухостоя, щелкнул огнивом и разжег мох под наспех разложенным костром. Две воткнутые в землю рогатки, поперечная перекладина – и вот уже котел с талым снегом вскипает над пламенем.
Растирая в ладонях растения, тщательно отделяя коренья и шишки, Немил принялся отправлять их в пахучее варево. Последними пошли в дело фиолетовые цветы. Однако они пригодились не все: часть опытный варщик так и оставил под шапочкой, нахлобучив ее на макушку.
Над поляной уже поднимался дурманящий запах сонного зелья. Немил зачерпнул его ковшиком, остудил на холодном ветру, опасливо тронул кончиком языка и тут же сплюнул.
«Сон-трава, чар-трава, пошла кругом голова. На, отведай-ка глоток! Спи, пока не выйдет срок!» - радостно заплясал он вокруг котла.
Над горячим варевом клубился ароматный дымок. Ветерок нес его Немилу прямо в ноздри, и тот непроизвольно вдохнул сладкий запах. Голова сразу задурманилась, тело охватила приятная лень. Ему вдруг стало ясно, что все вокруг – суета и тлен, и нет нужды куда-то спешить и к чему-то стремиться. Нужно лишь расслабиться и отдохнуть, в этом и есть смысл жизни.
Немил блаженно опустился на снег, прилег и растянулся. Пылающие отблески солнечного венца скрылись за вершинами елей. В воздухе медленно таяли синие сумерки, и на небесах засияли первые, самые яркие звезды. Над дымящимся котлом пролетела синичка, на мгновенье задержалась, чтобы вдохнуть ароматного пара, и тут же рухнула без движения на землю.
«Отдохни и ты…» - подумал Немил и закрыл глаза. Мокрый снег забился ему в рукава и проник за шиворот, но кудесник не обращал внимания на холодок. Его окутала приятная дрема. Ему снилось, как неведомая сила подхватывает его и поднимает высоко-высоко, в чудесную страну, где всегда колосятся обильные урожаи. Прекрасные девы в разноцветных одеждах водят там хороводы, а самая красивая склоняется и целует его в уста. На ней красно-золотистая шубка с сапожками, и то же самое, доброе и ласковое, лицо, что пробудило его от смертельного сна.
Вот только язык у нее какой-то шершавый и жесткий. И разит от нее тухлятиной, как от поганой нечисти. Эй, владыки небес, вы кого мне подсунули вместо райской девы?
Немил распахнул веки и округлившимися глазами вперился в ночную тьму, окутавшую поляну. Прямо над ним колыхалась чья-то волосатая морда. Звериные глазки горели адским пламенем. Из распахнутой пасти несло зловонием. Длинный язык облизывал губы Немила, пытаясь определить на вкус, что за зелье свалило с ног этого брюхатого мужичка.
- Ты кто? – вне себя от изумления, спросил человек.
Чудище отпрянуло и сверкнуло на него желтым глазом. Вопрос можно было и не задавать. Немилу уже приходилось встречаться с оборотнями, но не с такими. Перед ним был вурдалак – особая разновидность нечистых тварей, превращающихся в волков. Кого только не встретишь на Туманной поляне!
- Пошел прочь! – в панике завопил кудесник.
- Не рыпайся, и останешься цел, - хриплым голосом прошипел вурдалак. – Я – Вострозуб, а эта поляна – мои охотничьи угодья. Раз ты забрел сюда, значит, ты – моя добыча.
- Зачем лижешь меня? Что я тебе, девка, что ли? – отползая подальше, осведомился Немил.
Поганая тварь не дала человеку ускользнуть. Вострозуб лапой придавил Немила к снегу и еще раз обнюхал его с ног до головы.
- Чем так наклюкался, признавайся! – велела нежить.
- Да вот же, в котле, - хитро забегал глазами кудесник. – Хочешь, и тебя угощу?
Вурдалак сунул пасть в котелок, резко отпрянул и завопил:
- Ой, горячо! Ты нарочно меня ошпарил?
- Да нет же! – подполз на четвереньках Немил. – Зачем мордой лезешь, как зверь? Пить нужно по-человечески. Вот, смотри, я тебе сейчас ковшик подам.
Он в самом деле зачерпнул зелье ковшиком, подул, подождал, пока пар развеется, и поднес питье оборотню.
Тот недоверчиво принюхался, взглянул на Немила, буркнул: «Ну ладно, раз ты не подох, то и мне худа не будет…», и мигом запустил в ковш свой безразмерный язык.
Несколько мгновений зверь ошалело вращал глазами, словно пытаясь понять, что с ним стало. Затем взгляд его помутился. Он блаженно закатил желтые глазки и плюхнулся брюхом в снег. Его руки, с первого виду вполне человечьи, впились острыми когтями в сырую проталину. Еще мгновенье – и Вострозуб захрапел, испуская такие звуки, что весь лес, казалось, должен был испугаться до одури. Немил поддел его носком сапога – тот даже не шевельнулся.
- Действует зелье! – с восторгом прошептал человек, быстро перекинул суму через плечо, подхватил котелок с ковшиком, и заторопился к белому храму, сложенному из огромных камней.
Пока Немил бегал вокруг необъятного древа, перелезал через корни и носился вдоль каменных стен, разыскивая ворота, пахучее варево в котелке успело остыть и едва дымилось. Однако это ему было и нужно.
Он подвесил котелок на двух рогатках прямо перед воротами, облил зельем полы своей рясы и бросил ковшик поблизости, после чего улегся рядом и напоказ захрапел, делая вид, будто уснул беспробудным сном.
Расчет его оказался верным: не прошло и четверти часа, как ворота храма-крепости заскрипели, трое стражников выбрались и сквозь решетку начали разглядывать храпящего человека.
- Чем это он так упился? – с любопытством спросил одноглазый.
- Похоже, наварил в котле пива, - отозвался его старший собрат.
- А может, это медовуха? – облизнулся третий.
Его глаз посреди лба распахнулся и вперился в котелок, однако над двором уже успела сгуститься ночная тьма, и разглядеть что-либо оказалось трудно даже для трех зрачков.
Немил слегка приподнял веко и сквозь тонкую щелочку увидел, как решетка со скрипом приподнимается, и трое великанов выбираются на поляну. Тут только ему пришла мысль, что они, чего доброго, для верности прихлопнут его своими огромными палицами, а то и просто наступят по неосторожности. Сердце тревожно забилось, к горлу подкатил ком, но Немил тут же взял себя в руки, выровнял дыхание и притворился мертвецки пьяным.
- Дрыхнет, и в ус не дует, - сказал одноглазый, пихая лежащего человека деревянным башмаком.
- Я тоже хочу так, - с завистью поведал двуглазый.
- Вы что, забыли? Мы в сторожах! – призвал их к порядку трехглазый.
- Да мы по глоточку только. До утра все повыветрится. Вот увидишь – и белочка не почует, - принялся ныть одноглазый.
Не обращая внимания на старшего, двое младших схватили котел и принялись жадно отхлебывать.
- Ну? Чего там? – пританцовывая от нетерпения, спросил трехглазый.
- Вроде, хмелем не пахнет, - удивленно произнес двуглазый.
- Видно, настойка на травах, - добавил младший.
- А чего же тогда этот хмырь так упился? – не унимался трехглазый.
- Да ты посмотри на него! Человечишка! Ему глотка хватит, чтобы копыта откинуть, - в один голос запели собратья.
Великаны отбросили последние сомнения и принялись хлебать, передавая по очереди котелок друг другу. Последним взялся за пойло трехглазый, и уж он-то выхлебал все до самого дна.
- Эй, а нам ничего не оставил? – посетовал средний.
- Полно тебе, - вытирая ладонью усы, пробасил старший. – Ты и так хлебнул будь здоров.
И все трое поплелись обратно к воротам. Однако на полпути ноги у них начали заплетаться, а тяжелые палицы выпали из рук. Не доходя до ворот, великаны повалились на снег и захрапели. Трехглазый расположился прямо под решеткой, так что теперь она не закрылась бы, даже если на нее надавить.
Немил осторожно открыл глаза, рысью метнулся к котлу, валяющемуся на снегу, и убедился, что тот пуст. Затем осторожно пробрался мимо лежащих тел, пихнул ногой тяжеленную палицу, пригнул голову под решеткой и тенью проскочил в распахнутые ворота.
Ночь с 1 на 2 чернеца
«Куда я попал?» - было его первой мыслью.
Он ожидал оказаться во дворе под открытым небом, но попал в глубокий и узкий тоннель, сложенный из тех же огромных каменных глыб. На стенах торчали зажженные факелы, которые вели его вперед, будто указывая путь.
Немил запыхался, пытаясь сбежать как можно быстрее от великанов-охранников, но теперь замедлил шаг. Продвигаться вперед стало боязно: конец коридора тонул во тьме, и что поджидало там, что притаилось – это была загадка.
Немилу захотелось вернуться, он даже остановился и посмотрел назад, но тут же представил, как придется перебираться через уснувших стражей, а надолго ли хватит им колдовского зелья? Они же такие огромные… Им и лошадиная доза, пожалуй, покажется слишком малой.
Немил сделал усилие и заставил себя идти вперед. Он прошел мимо каменных ниш, в которых виднелись мраморные изваяния богов и богинь. Отблески факелов падали на их лица, отчего казалось, будто боги разгневаны и негодуют на непрошенного гостя. Затем он попал в удивительный зал, потолок которого был раскрашен, как утренний небосвод. Месяц и Солнце ласково улыбались друг другу с востока и запада. Хоровод Волосынь кружился вокруг Лося, а сверкающее созвездие Колы скрипело колесами, отправляясь в глубины вселенной.
Факелы на стенах начали гаснуть. Еще несколько шагов – и Немил оказался в кромешной тьме. Продвигаться приходилось наощупь, но сзади послышался скрип деревянных ворот и громыханье опускающейся решетки. «Великаны очнулись! Чтоб их Полкан разодрал!» - подумал Немил и припустил побыстрее вперед, но тут же споткнулся о каменный порог и кубарем вкатился в просторный и совершенно темный зал.
Лоб его стукнулся о каменный пол. Гулкое эхо удара разнеслось под высокими сводами.
- Где я? – вслух воскликнул Немил.
«Я-я-я», - медленно затухая, повторило эхо.
- Есть здесь кто-нибудь? – снова выкрикнул он.
«Кто-нибудь, кто-нибудь…» - повторило эхо.
Немил принялся шарить руками вокруг, но пальцы его ощущали только холод камней. Он пополз на карачках вперед. Ладонь правой руки угодила в канаву, пробитую в гранитных валунах. Канава казалась неглубокой, но пальцы почувствовали неприятную вязкую жижу, запах которой так сильно ударил в нос, что Немил скривился.
И в этот же миг вязкая жижа вспыхнула, обдав его лицо языками зеленоватого пламени. Он мгновенно отдернул руку и подался назад, а за огненным ручейком, отделившим его от дальней половины палаты, уже поднимался, словно из-под земли, серебряный престол, украшенный драгоценными самоцветами. В тусклом свете огненных сполохов камни полыхали зловещими бликами. Их отблески бросались в глаза, поэтому Немил не сразу заметил неясный силуэт, восседающий на престоле.
Кто это был, человек или демон? Во тьме было не разглядеть. Очертания незнакомца терялись под широкой накидкой из синего бархата. Глубокий куколь скрывал его лицо, остающееся в тени. Сиденье престола медленно вращалось, однако как ни поворачивался силуэт, его темный лик всегда оставался повернут к Немилу.
Незнакомец скинул с головы капюшон, и Немил в страхе зажмурился. В отблесках пламени он увидел высокое чело в венце из дубовых листьев. Однако такой головы видеть ему еще не приходилось. У нее было три лица. Одно из них смотрело направо, другое налево, а третье заглядывало Немилу в душу парой пронзительных, искрящихся глаз.
Два боковых лика были неподвижны: казалось, будто они обращены в неведомые дали и разглядывают в них что-то такое, что недоступно разуму человека. Но третье лицо, обращенное к пришельцу, выглядело оживленным. Оно то хмурилось, как будто узнавая что-то новое о своем собеседнике, то сдержанно улыбалось, видя в нем свет.
Немил раскрыл рот и вдруг понял, что совершенно не готов к разговору и даже не знает, как его начать.
- Прости, что я потревожил тебя, - сбивчиво заговорил он. – Я слышал, что ты – прорицатель, и можешь ответить на любой вопрос.
- Могу, если только у тебя хватит ума спросить то, что действительно важно, - отозвался трехликий пророк.
- Я – Немил, сын князя Милорада из Вевереска. Только теперь я не князь. И живу в Вятичах, а от моего города один пепел остался.
- Я знаю, кто ты, и что случилось с твоей семьей, - проговорил прорицатель.
- Раз ты все знаешь, тогда расскажи сам то, что мне нужно.
- Ты хочешь, чтобы я все разжевал и положил тебе в рот? Так не бывает. Ты сам должен решить, каков твой главный вопрос.
Немил разволновался и рукавом стер со лба пот.
- Как стать бессмертным? – преодолев внезапно напавшую робость, выговорил он.
- Достань с неба звезду, - ответил пророк.
- Ты надо мной издеваешься? Это же невозможно.
- Зачем спрашиваешь, если сам знаешь лучше меня?
Тут Немила наконец прорвало, и слова посыпались из него, как горох из мешка:
- Я не шутки шучу. Меня привела беда. Я так обмишулился, что и рассказать страшно. Как начну вспоминать, так оторопь берет. Вызвал я Лиходея из черной книги. Он прилетел огненным змеем и велел бесу перерезать мне глотку, а душу забрать в пекло. Представляешь?
- Чем же ты так ему насолил?
- Насолил? Как раз наоборот. Князь тьмы меня «наградил» за то, что я колдовал, срывал свадьбы и наводил порчу на добрых людей. Его слугам от этого было, где разгуляться. Вот он и решил взять меня на веки вечные, только не мучеником, а палачом. Но мне и это не улыбается. Не хочу я в пекло ни в каком чине.
- Чего же ты хочешь?
- Сам не знаю, что тут можно придумать. На ум лезет лишь то, что при таком раскладе лучше вовсе не умирать. Авось, душа еще по земле погуляет. Если удастся выгадать дополнительный срок – может, тогда и прощение получится заслужить? Как ты думаешь, прорицатель? Могут мне боги прощеньице выписать? Сейчас-то я им даже на глаза показаться боюсь.
- Если ты так боишься богов, зачем колдовством занимался?
- В том-то и дело! – хлопнул Немил себя по лбу. – Еще три дня назад ни в каких богов я не верил. То есть я знал, конечно, что когда-то они правили всей подселенной. Только это когда было? В незапамятные времена. А теперь они сгинули – так я думал. Чертовщину и бесовство я наблюдал каждый день, а вот правду богов разглядеть не мог, как ни старался. Думал, боги ушли, и никогда не вернутся. А раз так, то чего их бояться?
- Стало быть, больше ты так не думаешь? – спросил прорицатель.
- Я их присутствие собственной шкурой почувствовал. По городу поползли слухи, будто владыки неба вернулись. Только кто верит слухам? Черный люд любит нести всякий вздор. И тут бес потащил меня к Миростволу, под корнем которого открывается вход в преисподнюю. А небесный всадник с молниями в деснице на него как налетит! Как пронзит стрелой! Хорошо, что в меня не попало. Тут сомнения развеялись – и следа от них не осталось.
- И что ты при этом почувствовал?
- Перепугался еще пуще прежнего. Раньше я ждал наказания от бесов. А теперь начинаю дрожать, когда думаю про суд богов. Ох, попадусь я им под горячую руку – быть беде! Уж и не знаю, что хуже – вечные муки в пекле, или то, что надумают сделать со мной небесные государи.
И тут же сверху, с колышущейся на ветру пышной кроны, на него осыпалось целое облачко фиолетовых цветов, плывущих по ветру, как воздушные кораблики.
- Вот спасибо тебе, чудо-дерево! – радостно закричал кудесник, ловя их ладонью.
Теперь стало ясно, зачем нужен котел, что водяной так не хотел отдавать. Немил насобирал валежника и наломал сухостоя, щелкнул огнивом и разжег мох под наспех разложенным костром. Две воткнутые в землю рогатки, поперечная перекладина – и вот уже котел с талым снегом вскипает над пламенем.
Растирая в ладонях растения, тщательно отделяя коренья и шишки, Немил принялся отправлять их в пахучее варево. Последними пошли в дело фиолетовые цветы. Однако они пригодились не все: часть опытный варщик так и оставил под шапочкой, нахлобучив ее на макушку.
Над поляной уже поднимался дурманящий запах сонного зелья. Немил зачерпнул его ковшиком, остудил на холодном ветру, опасливо тронул кончиком языка и тут же сплюнул.
«Сон-трава, чар-трава, пошла кругом голова. На, отведай-ка глоток! Спи, пока не выйдет срок!» - радостно заплясал он вокруг котла.
Над горячим варевом клубился ароматный дымок. Ветерок нес его Немилу прямо в ноздри, и тот непроизвольно вдохнул сладкий запах. Голова сразу задурманилась, тело охватила приятная лень. Ему вдруг стало ясно, что все вокруг – суета и тлен, и нет нужды куда-то спешить и к чему-то стремиться. Нужно лишь расслабиться и отдохнуть, в этом и есть смысл жизни.
Немил блаженно опустился на снег, прилег и растянулся. Пылающие отблески солнечного венца скрылись за вершинами елей. В воздухе медленно таяли синие сумерки, и на небесах засияли первые, самые яркие звезды. Над дымящимся котлом пролетела синичка, на мгновенье задержалась, чтобы вдохнуть ароматного пара, и тут же рухнула без движения на землю.
«Отдохни и ты…» - подумал Немил и закрыл глаза. Мокрый снег забился ему в рукава и проник за шиворот, но кудесник не обращал внимания на холодок. Его окутала приятная дрема. Ему снилось, как неведомая сила подхватывает его и поднимает высоко-высоко, в чудесную страну, где всегда колосятся обильные урожаи. Прекрасные девы в разноцветных одеждах водят там хороводы, а самая красивая склоняется и целует его в уста. На ней красно-золотистая шубка с сапожками, и то же самое, доброе и ласковое, лицо, что пробудило его от смертельного сна.
Вот только язык у нее какой-то шершавый и жесткий. И разит от нее тухлятиной, как от поганой нечисти. Эй, владыки небес, вы кого мне подсунули вместо райской девы?
Немил распахнул веки и округлившимися глазами вперился в ночную тьму, окутавшую поляну. Прямо над ним колыхалась чья-то волосатая морда. Звериные глазки горели адским пламенем. Из распахнутой пасти несло зловонием. Длинный язык облизывал губы Немила, пытаясь определить на вкус, что за зелье свалило с ног этого брюхатого мужичка.
- Ты кто? – вне себя от изумления, спросил человек.
Чудище отпрянуло и сверкнуло на него желтым глазом. Вопрос можно было и не задавать. Немилу уже приходилось встречаться с оборотнями, но не с такими. Перед ним был вурдалак – особая разновидность нечистых тварей, превращающихся в волков. Кого только не встретишь на Туманной поляне!
- Пошел прочь! – в панике завопил кудесник.
- Не рыпайся, и останешься цел, - хриплым голосом прошипел вурдалак. – Я – Вострозуб, а эта поляна – мои охотничьи угодья. Раз ты забрел сюда, значит, ты – моя добыча.
- Зачем лижешь меня? Что я тебе, девка, что ли? – отползая подальше, осведомился Немил.
Поганая тварь не дала человеку ускользнуть. Вострозуб лапой придавил Немила к снегу и еще раз обнюхал его с ног до головы.
- Чем так наклюкался, признавайся! – велела нежить.
- Да вот же, в котле, - хитро забегал глазами кудесник. – Хочешь, и тебя угощу?
Вурдалак сунул пасть в котелок, резко отпрянул и завопил:
- Ой, горячо! Ты нарочно меня ошпарил?
- Да нет же! – подполз на четвереньках Немил. – Зачем мордой лезешь, как зверь? Пить нужно по-человечески. Вот, смотри, я тебе сейчас ковшик подам.
Он в самом деле зачерпнул зелье ковшиком, подул, подождал, пока пар развеется, и поднес питье оборотню.
Тот недоверчиво принюхался, взглянул на Немила, буркнул: «Ну ладно, раз ты не подох, то и мне худа не будет…», и мигом запустил в ковш свой безразмерный язык.
Несколько мгновений зверь ошалело вращал глазами, словно пытаясь понять, что с ним стало. Затем взгляд его помутился. Он блаженно закатил желтые глазки и плюхнулся брюхом в снег. Его руки, с первого виду вполне человечьи, впились острыми когтями в сырую проталину. Еще мгновенье – и Вострозуб захрапел, испуская такие звуки, что весь лес, казалось, должен был испугаться до одури. Немил поддел его носком сапога – тот даже не шевельнулся.
- Действует зелье! – с восторгом прошептал человек, быстро перекинул суму через плечо, подхватил котелок с ковшиком, и заторопился к белому храму, сложенному из огромных камней.
Пока Немил бегал вокруг необъятного древа, перелезал через корни и носился вдоль каменных стен, разыскивая ворота, пахучее варево в котелке успело остыть и едва дымилось. Однако это ему было и нужно.
Он подвесил котелок на двух рогатках прямо перед воротами, облил зельем полы своей рясы и бросил ковшик поблизости, после чего улегся рядом и напоказ захрапел, делая вид, будто уснул беспробудным сном.
Расчет его оказался верным: не прошло и четверти часа, как ворота храма-крепости заскрипели, трое стражников выбрались и сквозь решетку начали разглядывать храпящего человека.
- Чем это он так упился? – с любопытством спросил одноглазый.
- Похоже, наварил в котле пива, - отозвался его старший собрат.
- А может, это медовуха? – облизнулся третий.
Его глаз посреди лба распахнулся и вперился в котелок, однако над двором уже успела сгуститься ночная тьма, и разглядеть что-либо оказалось трудно даже для трех зрачков.
Немил слегка приподнял веко и сквозь тонкую щелочку увидел, как решетка со скрипом приподнимается, и трое великанов выбираются на поляну. Тут только ему пришла мысль, что они, чего доброго, для верности прихлопнут его своими огромными палицами, а то и просто наступят по неосторожности. Сердце тревожно забилось, к горлу подкатил ком, но Немил тут же взял себя в руки, выровнял дыхание и притворился мертвецки пьяным.
- Дрыхнет, и в ус не дует, - сказал одноглазый, пихая лежащего человека деревянным башмаком.
- Я тоже хочу так, - с завистью поведал двуглазый.
- Вы что, забыли? Мы в сторожах! – призвал их к порядку трехглазый.
- Да мы по глоточку только. До утра все повыветрится. Вот увидишь – и белочка не почует, - принялся ныть одноглазый.
Не обращая внимания на старшего, двое младших схватили котел и принялись жадно отхлебывать.
- Ну? Чего там? – пританцовывая от нетерпения, спросил трехглазый.
- Вроде, хмелем не пахнет, - удивленно произнес двуглазый.
- Видно, настойка на травах, - добавил младший.
- А чего же тогда этот хмырь так упился? – не унимался трехглазый.
- Да ты посмотри на него! Человечишка! Ему глотка хватит, чтобы копыта откинуть, - в один голос запели собратья.
Великаны отбросили последние сомнения и принялись хлебать, передавая по очереди котелок друг другу. Последним взялся за пойло трехглазый, и уж он-то выхлебал все до самого дна.
- Эй, а нам ничего не оставил? – посетовал средний.
- Полно тебе, - вытирая ладонью усы, пробасил старший. – Ты и так хлебнул будь здоров.
И все трое поплелись обратно к воротам. Однако на полпути ноги у них начали заплетаться, а тяжелые палицы выпали из рук. Не доходя до ворот, великаны повалились на снег и захрапели. Трехглазый расположился прямо под решеткой, так что теперь она не закрылась бы, даже если на нее надавить.
Немил осторожно открыл глаза, рысью метнулся к котлу, валяющемуся на снегу, и убедился, что тот пуст. Затем осторожно пробрался мимо лежащих тел, пихнул ногой тяжеленную палицу, пригнул голову под решеткой и тенью проскочил в распахнутые ворота.
Ночь с 1 на 2 чернеца
«Куда я попал?» - было его первой мыслью.
Он ожидал оказаться во дворе под открытым небом, но попал в глубокий и узкий тоннель, сложенный из тех же огромных каменных глыб. На стенах торчали зажженные факелы, которые вели его вперед, будто указывая путь.
Немил запыхался, пытаясь сбежать как можно быстрее от великанов-охранников, но теперь замедлил шаг. Продвигаться вперед стало боязно: конец коридора тонул во тьме, и что поджидало там, что притаилось – это была загадка.
Немилу захотелось вернуться, он даже остановился и посмотрел назад, но тут же представил, как придется перебираться через уснувших стражей, а надолго ли хватит им колдовского зелья? Они же такие огромные… Им и лошадиная доза, пожалуй, покажется слишком малой.
Немил сделал усилие и заставил себя идти вперед. Он прошел мимо каменных ниш, в которых виднелись мраморные изваяния богов и богинь. Отблески факелов падали на их лица, отчего казалось, будто боги разгневаны и негодуют на непрошенного гостя. Затем он попал в удивительный зал, потолок которого был раскрашен, как утренний небосвод. Месяц и Солнце ласково улыбались друг другу с востока и запада. Хоровод Волосынь кружился вокруг Лося, а сверкающее созвездие Колы скрипело колесами, отправляясь в глубины вселенной.
Факелы на стенах начали гаснуть. Еще несколько шагов – и Немил оказался в кромешной тьме. Продвигаться приходилось наощупь, но сзади послышался скрип деревянных ворот и громыханье опускающейся решетки. «Великаны очнулись! Чтоб их Полкан разодрал!» - подумал Немил и припустил побыстрее вперед, но тут же споткнулся о каменный порог и кубарем вкатился в просторный и совершенно темный зал.
Лоб его стукнулся о каменный пол. Гулкое эхо удара разнеслось под высокими сводами.
- Где я? – вслух воскликнул Немил.
«Я-я-я», - медленно затухая, повторило эхо.
- Есть здесь кто-нибудь? – снова выкрикнул он.
«Кто-нибудь, кто-нибудь…» - повторило эхо.
Немил принялся шарить руками вокруг, но пальцы его ощущали только холод камней. Он пополз на карачках вперед. Ладонь правой руки угодила в канаву, пробитую в гранитных валунах. Канава казалась неглубокой, но пальцы почувствовали неприятную вязкую жижу, запах которой так сильно ударил в нос, что Немил скривился.
И в этот же миг вязкая жижа вспыхнула, обдав его лицо языками зеленоватого пламени. Он мгновенно отдернул руку и подался назад, а за огненным ручейком, отделившим его от дальней половины палаты, уже поднимался, словно из-под земли, серебряный престол, украшенный драгоценными самоцветами. В тусклом свете огненных сполохов камни полыхали зловещими бликами. Их отблески бросались в глаза, поэтому Немил не сразу заметил неясный силуэт, восседающий на престоле.
Кто это был, человек или демон? Во тьме было не разглядеть. Очертания незнакомца терялись под широкой накидкой из синего бархата. Глубокий куколь скрывал его лицо, остающееся в тени. Сиденье престола медленно вращалось, однако как ни поворачивался силуэт, его темный лик всегда оставался повернут к Немилу.
Незнакомец скинул с головы капюшон, и Немил в страхе зажмурился. В отблесках пламени он увидел высокое чело в венце из дубовых листьев. Однако такой головы видеть ему еще не приходилось. У нее было три лица. Одно из них смотрело направо, другое налево, а третье заглядывало Немилу в душу парой пронзительных, искрящихся глаз.
Два боковых лика были неподвижны: казалось, будто они обращены в неведомые дали и разглядывают в них что-то такое, что недоступно разуму человека. Но третье лицо, обращенное к пришельцу, выглядело оживленным. Оно то хмурилось, как будто узнавая что-то новое о своем собеседнике, то сдержанно улыбалось, видя в нем свет.
Немил раскрыл рот и вдруг понял, что совершенно не готов к разговору и даже не знает, как его начать.
- Прости, что я потревожил тебя, - сбивчиво заговорил он. – Я слышал, что ты – прорицатель, и можешь ответить на любой вопрос.
- Могу, если только у тебя хватит ума спросить то, что действительно важно, - отозвался трехликий пророк.
- Я – Немил, сын князя Милорада из Вевереска. Только теперь я не князь. И живу в Вятичах, а от моего города один пепел остался.
- Я знаю, кто ты, и что случилось с твоей семьей, - проговорил прорицатель.
- Раз ты все знаешь, тогда расскажи сам то, что мне нужно.
- Ты хочешь, чтобы я все разжевал и положил тебе в рот? Так не бывает. Ты сам должен решить, каков твой главный вопрос.
Немил разволновался и рукавом стер со лба пот.
- Как стать бессмертным? – преодолев внезапно напавшую робость, выговорил он.
- Достань с неба звезду, - ответил пророк.
- Ты надо мной издеваешься? Это же невозможно.
- Зачем спрашиваешь, если сам знаешь лучше меня?
Тут Немила наконец прорвало, и слова посыпались из него, как горох из мешка:
- Я не шутки шучу. Меня привела беда. Я так обмишулился, что и рассказать страшно. Как начну вспоминать, так оторопь берет. Вызвал я Лиходея из черной книги. Он прилетел огненным змеем и велел бесу перерезать мне глотку, а душу забрать в пекло. Представляешь?
- Чем же ты так ему насолил?
- Насолил? Как раз наоборот. Князь тьмы меня «наградил» за то, что я колдовал, срывал свадьбы и наводил порчу на добрых людей. Его слугам от этого было, где разгуляться. Вот он и решил взять меня на веки вечные, только не мучеником, а палачом. Но мне и это не улыбается. Не хочу я в пекло ни в каком чине.
- Чего же ты хочешь?
- Сам не знаю, что тут можно придумать. На ум лезет лишь то, что при таком раскладе лучше вовсе не умирать. Авось, душа еще по земле погуляет. Если удастся выгадать дополнительный срок – может, тогда и прощение получится заслужить? Как ты думаешь, прорицатель? Могут мне боги прощеньице выписать? Сейчас-то я им даже на глаза показаться боюсь.
- Если ты так боишься богов, зачем колдовством занимался?
- В том-то и дело! – хлопнул Немил себя по лбу. – Еще три дня назад ни в каких богов я не верил. То есть я знал, конечно, что когда-то они правили всей подселенной. Только это когда было? В незапамятные времена. А теперь они сгинули – так я думал. Чертовщину и бесовство я наблюдал каждый день, а вот правду богов разглядеть не мог, как ни старался. Думал, боги ушли, и никогда не вернутся. А раз так, то чего их бояться?
- Стало быть, больше ты так не думаешь? – спросил прорицатель.
- Я их присутствие собственной шкурой почувствовал. По городу поползли слухи, будто владыки неба вернулись. Только кто верит слухам? Черный люд любит нести всякий вздор. И тут бес потащил меня к Миростволу, под корнем которого открывается вход в преисподнюю. А небесный всадник с молниями в деснице на него как налетит! Как пронзит стрелой! Хорошо, что в меня не попало. Тут сомнения развеялись – и следа от них не осталось.
- И что ты при этом почувствовал?
- Перепугался еще пуще прежнего. Раньше я ждал наказания от бесов. А теперь начинаю дрожать, когда думаю про суд богов. Ох, попадусь я им под горячую руку – быть беде! Уж и не знаю, что хуже – вечные муки в пекле, или то, что надумают сделать со мной небесные государи.
