Кострома так расчувствовалась, что лишь молча кивала. По щеке ее пробежала горячая слеза.
Разбуженный радостным гомоном, Вертопрах вскинул нос и продрал глаза. Немил понял, что медлить нельзя, и выхватил костяной гребень из его кармана. Движение вышло порывистым и неловким, черт почувствовал его, начал хватать воздух руками и вцепился в невидимого кудесника.
- Эй, да тут вор! – с удивлением просипел он. – Только что-то его не видать.
Немил дернулся, но противник не отпускал, и вместо того, чтобы вырваться, кудесник с грохотом шлепнулся на колени. Шапка слетела с его головы, и все увидели посреди зала неуклюжего толстяка, барахтающегося в ворсистом ковре.
- Вот он, отравитель! – вскочил с лавки Велес. – Явился, чтобы довершить свое черное дело?
- Что? Чужак? – возмутился Род. – Как он сюда пробрался? На совет государей мы допускаем лишь избранных. Стража, олухи, куда вы смотрели?
Уязвленный Мстивой бросился на человека и навалился сверху. От его кольчуги исходил мертвенный холодок.
- Стойте! Смотрите, что притащил этот черт! – вытянул руку кудесник, демонстрируя всем костяной гребень.
- Вяжи его! – приказал воевода подлетевшим близнецам, Мирославу и Славомиру.
- Вы что? Я всех спас! – не вставая с колен, завопил кудесник. – Этим гребнем черт вас всех хотел погубить.
- Что за чушь ты несешь? – рассердился Род. – Неужели ты думаешь, что нас можно обмануть такой простецкой уловкой?
- Но ведь это оружие… он же всех… одним махом, - упавшим голосом продолжал бормотать Немил, которого стражники успели скрутить так, что он едва трепыхался.
Лада приблизилась, взяла гребень и осмотрела его.
- Обычный гребешок для расчесывания волос, - сказала она. – У меня такой же, только серебряный. Если хочешь кого-то убить им, то выломай из него зубья и вбей их себе в лоб – может, тогда начнешь хоть что-то соображать.
- Как же так? Вы получше проверьте, - совсем упал духом Немил.
- И зачем я притащил этого разгильдяя в горний мир? – посетовал Хорс. – Что б ни случилось – он всегда на виду. Где беда – там и он.
Ярило подобрал шапочку с мягкой опушкой и заткнул за свой пояс.
- Государи и государыни, - склонился перед владыками воевода Мстивой. – Выдайте нам этого прощелыгу головой, а уж мы придумаем для него такую расправу, которая всем нечестивцам послужит уроком.
- Нет, не надо меня на расправу! – взвыл Немил. – Я ж радел ради вас! Я службу хотел сослужить!
- Забирайте, - махнул гридям Род.
- Погодите! – возразила вдруг Лада. – Этот вор еще не по всем статьям отчитался. Тащите его ко мне.
Гриди с готовностью приволокли упирающегося Немила и бросили его к подножию престолов.
- Не далее как нынешним утром кто-то пробрался в мой сад и сорвал молодильное яблоко, - гневно сказала новоизбранная государыня.
- Кому могла прийти в голову этакая глупость? – рассмеялся Дажбог. – До яблочного спаса еще полгода.
- Вот именно! – продолжила Лада. – Любой небожитель знает, что молодильные яблоки созревают лишь к концу лета. А вот чужакам из других миров это знать неоткуда.
- Мог бы и догадаться, - хмыкнул Дажбог.
- Как же, догадаешься тут, - не удержался Немил. – У вас всегда лето. Везде все растет – протяни руку и рви.
- Так ты признаешься? – ухватилась за него Лада.
- Ничуть не бывало! Не рвал я твоих яблок! – распрямился Немил.
- Тебя видели у моего сада, и не одного, а вместе со спутницей, Звениславой.
Услышав свое имя, дева приблизилась и встала рядом с кудесником.
- За Звениславу я отвечаю. Это моя служанка, - вмешалась Кострома.
- Вот и отлично. Пусть расскажет, что они делали в заповедном саду, - велела Лада.
- Государыня, - почтительно склонилась перед ней Звенислава, - прости нас за то, что по недоразумению мы вторглись в запретный сад. Но яблок в нем мы не рвали. Это сделал кто-то до нас. Сбитый плод мы нашли на земле, он был надкушен и брошен. Мой спутник из Дольнего мира по незнанию пытался его попробовать, но тут же выплюнул и ни капельки не проглотил. Накажите меня, если я вру.
- Если не человек сорвал яблоко, тогда кто? – задала вопрос Лада.
Дажбог подозвал своего слугу, Святослава, и велел ему:
- Расскажи, что ты видел за час до рассвета.
Святослав приблизился и заговорил:
- Государь, вчера вечером, как обычно, я выпряг огненных коней из твоей колесницы и отпустил их на вольные пастбища. Ночью они разбрелись, и пришлось собирать их по дальним краям. Коренного я нашел на лугу неподалеку от Ладиного сада, он мирно щипал траву и не лез, куда нельзя. Зато я увидел, как из сада вышла незнакомая девочка лет семи, в белом сарафанчике и детской кике, прикрывающей волосы.
- Что за девочка? – удивился Род.
- Знать не знаю, - ответил слуга. – Никогда ее прежде не видел.
- Ты не выяснил, откуда она взялась и что делала там?
- Нет, владыка. Мне до чужих навьих духов нет дела. Я торопился собрать коней к пробуждению хозяина, он задержек не терпит.
- Вот это новость! – рассмеялся Дажбог. – Незнакомый ребенок у нас, в Горнем мире. Может, ты просто его не узнал?
- Может и так, государь. Темно было, ведь твоя колесница еще не выкатывалась на небосвод.
- Я эту девочку тоже видел, - забыв о чинах, встрял в разговор воевода Мстивой. – Только было это уже при свете дня, через час после выезда солнечной колесницы. Она попалась нам, когда мы искали этого нечестивца, удравшего у нас из-под носа.
Мстивой ткнул кулаком Немила, отчего кудесника пронзила острая боль.
- Близнецы наткнулись на незнакомку и притащили ее ко мне. Я увидел, что передо мной ребенок, и постарался ее не напугать. Однако вела она себя донельзя самостоятельно и так отвечала, что пришлось ее отпустить.
- О чем ты ее спрашивал?
- Спросил, чья она и откуда взялась. Говорил ласково, чтобы ее не обидеть, но детишка попалась с норовом. Сказала, что «чья ты» спрашивают только рабов, а она не рабыня, а вольная птица. Я велел ей идти домой и на улицу не показывать носа. Она послушалась, и больше я ее не встречал.
- Ну и порядки у нас, - вздохнул Дажбог. – По городу бродят незнакомые дети, а мы о них даже не знаем.
Кострома вызволила Немила из тесных объятий гридей и взяла слово:
- За час до рассвета землянин вместе с моей служанкой был на площади. Его видели гриди, и не только видели, но и пытались схватить. Он не мог обратиться в семилетнюю девочку, даже если бы кто-то из великих божеств его околдовал. Взгляните на него: он больше похож на борова, чем на ребенка.
Богини и боги на лавках дружно загоготали, к ним присоединились и многочисленные служки, что задело Немила за живое.
- Через час после рассвета эта парочка, как вы знаете, вломилась в жилище нашего гостя, - продолжила Кострома.
- Вот-вот! – воспрянул Вертопрах, уже давно ерзающий, как на иголках. – Этот человек – закоренелый вор. Он уже дважды пытался меня обокрасть, сначала в моем доме, а теперь тут, при полном народе. Не отпускайте его и накажите так, чтоб другим неповадно было.
- Ничего я не крал! – обиделся Немил. – Я искал улики, чтобы до вас, важных владык, наконец дошло – этот черт и есть самый настоящий злодей.
- В любом случае, мы узнали, что яблоко было сорвано еще до него, - вымолвила Кострома.
- Меня россказни о какой-то там девочке не убедили, - возразила Лада.
- Пустите меня! – Немил избавился от прикосновений гридей и бухнулся в ноги владыкам. – Как же вы не поймете? Не мог я причинить вреда моему господину, ведь он дал мне надежду. Лиходей повелел бесу отнять мою душу и ввергнуть в пекло на вечные муки. Троян дал мне совет: сослужить службу богам, чтобы они избавили меня от этого наказания. И вот случай представился, да какой! Сам Перун, великий князь грома и молнии, пригласил меня послужить на его свадьбе. Это же просто мечта! Неужели вы думаете, что я мог ему навредить? Да я бы в лепешку расшибся, лишь бы ему услужить.
- Твои слова горячи, но дела убедительнее слов, - откликнулся с престола Род. – Вот он, лежит твой Перун, без кровинки в лице. Что ж ты так плохо ему услужил? И зачем ты обманом пробрался сюда, на совет государей, где нет места незваным гостям?
- Каюсь в том, что не выполнил свою службу как следует, - приподнимаясь на коленях, сказал Немил. – Волхв должен оберегать свадьбу от порчи и сглаза. Кто ж знал, что тайный враг подмешает отраву в питье? Да еще и отрава такая, что никто ее не распознает. Только у меня ни причин, ни желанья для этакого злодейства не было никаких. А у кого они были? Поглядите вокруг! Единственный враг, что сидит среди вас – вот он, черт Вертопрах! Нет других обитателей преисподней на небе. Судите сами: он лично наполнил чару и долго не выпускал ее из рук, будто ловчил и чего-то старался добавить. Да и кто лучше адовых служек разбирается в ядах?
- Врешь! – взвизгнул черт, вскакивая со своего места.
Его свиной пятак сжался и с шумом втянул воздух, а тонкие рожки на голове заходили ходуном от негодования.
- Ты, растяпа и негодяй, валишь свою вину на меня! Куда вы, владыки, смотрели, когда доверили этому шарлатану оберегать свадьбу? Он же обманщик! Али не знаете, чем он промышлял, пока обретался в родном мире? Да он и колдовать-то никогда не умел, только обманывал простаков легковерных, да брал с них денежку, и не совестился. И вот такому-то прощелыге доверить столь важное дело?
- Больно много ты обо мне знаешь! Интересно, откуда? Нарочно следил?
Немил подскочил к черту, схватил его за грудки и затряс, отчего зазвенели золотые цепи и драгоценные побрякушки, которыми тот был увешан.
- Эй, а ну разойдитесь! Не смей, землянин, позорить посланника. Его нельзя трогать! – грозно выкрикнул Род.
Мстивой схватил Немила за шиворот и силой оттащил от Вертопраха.
- Государи и новоизбранная государыня, - вышла вперед Кострома, - позвольте мне заступиться за этого неразумного человечка. Речь его спутана, слова неразборчивы, но в одном он прав. У него не могло быть желания причинить лихо божеству, которое столь высоко его вознесло.
- Его душа – в руках Лиходея, он сам в этом признался! – возразил Велес. – Чтобы избавиться от мук ада, чего только не сделаешь.
- Но Вертопрах – тоже слуга Лиходея. Кому князь тьмы поручит покушение на божество – случайному человеку, или испытанному слуге?
Вертопрах растерялся и плюхнулся в кресло. Его черные глазки забегали по сторонам.
- Что, если в словах человека есть смысл? – настаивала Кострома.
Черт попытался сказать что-то в свое оправдание, но его заплетающийся язык издал только несколько неразборчивых хрипов.
- Мы не можем обвинять посланника без оснований, - сказал Дажбог, потирая свою золотистую бородку.
- Но и в том, и в другом случае за преступлением стоит Лиходей! – Кострома обратилась ко всему залу. – Кто еще пожелает выбить из строя главного воина небесной дружины? Бесы и раньше пытались захватить небеса. Теперь, когда боги вернулись из странствий и снова засели в своей горней твердыне, враги должны быть обеспокоены. Они только и думают, чтобы нанести нам удар. Что же их раньше удерживало? Кого они боялись?
- Перуна! – в один голос выдохнули сидящие вдоль стен божества.
- Именно! – звенел голос Костромы. – Они не решились бы развязать войну, пока жив Перун. Но теперь его нет, и ничто их не сдерживает. Откройте глаза: война уже началась, и отравление моего возлюбленного супруга – ее первый шаг.
Голос богини умолк. Повисла звенящая тишина, которую никто не решался нарушить.
- Что скажешь на это, посол? – устремил взгляд на черта владыка Род.
Вертопрах беспомощно развел руками, повертелся и, не найдя себе места, стремглав выбежал из дворца.
- Свет не видывал таких бестолковых послов, - раздраженно промолвил Дажбог. – Они с человечком друг друга стоят.
- Если слова Костромы верны, то нас ждет война, и в этот раз перевес будет не на нашей стороне, - сказал залу Род.
- Нам нужны новые, могущественные союзники, - напористо молвила Кострома. – Такие, каких нипочем не одолеть. Я говорю о Святогоре.
Зал охнул.
- Святогор – это необузданная, дикая сила, с которой невозможно договориться, - возразил Род.
- Мы предложим ему вступить в брак с одной из богинь. Так поступали в древние времена, чтобы скрепить союз.
- Вряд ли кто-то из наших сестер захочет выйти замуж за этого дикаря, - заметила Лада.
- Настало время, когда нужно думать не о себе, а обо всей нашей общине, - решительно заявила Кострома. – Ради спасения нашего мира кому-то придется пожертвовать собственным благополучием.
- Беды валялся на нас одна за другой, - задумчиво вымолвил Дажбог. – С человечком-то что будем делать?
- Его вина не доказана, обвинения несостоятельны, - заверила Кострома. – Я уже поручила ему заняться поиском виноватых.
- Куда он от нас денется? Пусть продолжит свое дело, - решил Род. – Однако трогать посланника строго запрещено. Даже если война на пороге – пусть не мы будем теми, кто ее развяжет.
Голубые глаза Лады вспыхнули от гнева, но возразить старейшине она не посмела. Кострома взяла Немила за плечи и быстро вывела из дворца. Владимир уже ждал на площади рядом с санями, в которые был запряжен крылатый Гром. Стоило Звениславе вслед за хозяйкой прыгнуть на сиденье, как навь схватил вожжи, Гром взмахнул крыльями, и потянул сани ввысь.
- Скорее, пока эти мудрые владыки не передумали, - оглядываясь, приговаривала Кострома. – Пока они раскачаются, мы уже сделаем свое дело.
Мятежные гриди на время угомонились и вернулись в отведенный им чертог, отделенный от Перунова дворца густой дубравой. В просторной гриднице они занялись привычным делом – устроили пир с состязаниями и боями. Звенислава осмотрела двор усадьбы, захлопнула за собой двери палаты и сказала:
- Нас оставили в покое, но это только на время.
Владимир повел Грома в конюшню, а Кострома пригласила Немила в светлую горницу на жилом этаже дворца. Здесь все оставалось, как перед свадьбой, когда Перун был еще цел и невредим. Стены, обитые голубой материей с золотыми узорами, мягкий ковер на полу, удобные кресла в углах и лавки вдоль стен – как будто гости только что поднялись с них и ушли, оставив хозяину заботы о делах войны и мира.
Звенислава поднялась следом, выглянула в окно и сказала:
- Никого. Мы одни.
- А что толку? – взорвался Немил. – К моим обвинениям против этого черта никто не прислушался. Откуда взялось это предубеждение?
- Ты – человек, ты чужой в этой мире, - утихомирила его Звенислава. – Твое слово тут мало что значит.
- Я тут тоже недавно, но это не значит, что я позволю себя унижать, - вымолвила Кострома, погрузившись в высокое кресло рядом с престолом Перуна. – Каких дерзостей наговорила мне эта Додола! Она с самого начала невзлюбила меня, и теперь ясно, почему. Боги вообще никого не пускают в свой закрытый мирок. Чтобы попасть сюда, нужно пройти сто мытарств.
Мне сделал предложение великий князь горнего воинства, предводитель небесной дружины, громовержец и первый витязь! Но даже ему эти завистливые домочадцы, называющие себя «братьями и сестрами», вставляли палки в колеса. Он посадил меня на Грома и повез в свой дворец, чтобы сделать его хозяйкой. И сразу же натолкнулся на препятствия, которые строили ему собственные «братья и сестры». Первым, кто встал у нас на пути, оказался Велес.
Разбуженный радостным гомоном, Вертопрах вскинул нос и продрал глаза. Немил понял, что медлить нельзя, и выхватил костяной гребень из его кармана. Движение вышло порывистым и неловким, черт почувствовал его, начал хватать воздух руками и вцепился в невидимого кудесника.
- Эй, да тут вор! – с удивлением просипел он. – Только что-то его не видать.
Немил дернулся, но противник не отпускал, и вместо того, чтобы вырваться, кудесник с грохотом шлепнулся на колени. Шапка слетела с его головы, и все увидели посреди зала неуклюжего толстяка, барахтающегося в ворсистом ковре.
- Вот он, отравитель! – вскочил с лавки Велес. – Явился, чтобы довершить свое черное дело?
- Что? Чужак? – возмутился Род. – Как он сюда пробрался? На совет государей мы допускаем лишь избранных. Стража, олухи, куда вы смотрели?
Уязвленный Мстивой бросился на человека и навалился сверху. От его кольчуги исходил мертвенный холодок.
- Стойте! Смотрите, что притащил этот черт! – вытянул руку кудесник, демонстрируя всем костяной гребень.
- Вяжи его! – приказал воевода подлетевшим близнецам, Мирославу и Славомиру.
- Вы что? Я всех спас! – не вставая с колен, завопил кудесник. – Этим гребнем черт вас всех хотел погубить.
- Что за чушь ты несешь? – рассердился Род. – Неужели ты думаешь, что нас можно обмануть такой простецкой уловкой?
- Но ведь это оружие… он же всех… одним махом, - упавшим голосом продолжал бормотать Немил, которого стражники успели скрутить так, что он едва трепыхался.
Лада приблизилась, взяла гребень и осмотрела его.
- Обычный гребешок для расчесывания волос, - сказала она. – У меня такой же, только серебряный. Если хочешь кого-то убить им, то выломай из него зубья и вбей их себе в лоб – может, тогда начнешь хоть что-то соображать.
- Как же так? Вы получше проверьте, - совсем упал духом Немил.
- И зачем я притащил этого разгильдяя в горний мир? – посетовал Хорс. – Что б ни случилось – он всегда на виду. Где беда – там и он.
Ярило подобрал шапочку с мягкой опушкой и заткнул за свой пояс.
- Государи и государыни, - склонился перед владыками воевода Мстивой. – Выдайте нам этого прощелыгу головой, а уж мы придумаем для него такую расправу, которая всем нечестивцам послужит уроком.
- Нет, не надо меня на расправу! – взвыл Немил. – Я ж радел ради вас! Я службу хотел сослужить!
- Забирайте, - махнул гридям Род.
- Погодите! – возразила вдруг Лада. – Этот вор еще не по всем статьям отчитался. Тащите его ко мне.
Гриди с готовностью приволокли упирающегося Немила и бросили его к подножию престолов.
- Не далее как нынешним утром кто-то пробрался в мой сад и сорвал молодильное яблоко, - гневно сказала новоизбранная государыня.
- Кому могла прийти в голову этакая глупость? – рассмеялся Дажбог. – До яблочного спаса еще полгода.
- Вот именно! – продолжила Лада. – Любой небожитель знает, что молодильные яблоки созревают лишь к концу лета. А вот чужакам из других миров это знать неоткуда.
- Мог бы и догадаться, - хмыкнул Дажбог.
- Как же, догадаешься тут, - не удержался Немил. – У вас всегда лето. Везде все растет – протяни руку и рви.
- Так ты признаешься? – ухватилась за него Лада.
- Ничуть не бывало! Не рвал я твоих яблок! – распрямился Немил.
- Тебя видели у моего сада, и не одного, а вместе со спутницей, Звениславой.
Услышав свое имя, дева приблизилась и встала рядом с кудесником.
- За Звениславу я отвечаю. Это моя служанка, - вмешалась Кострома.
- Вот и отлично. Пусть расскажет, что они делали в заповедном саду, - велела Лада.
- Государыня, - почтительно склонилась перед ней Звенислава, - прости нас за то, что по недоразумению мы вторглись в запретный сад. Но яблок в нем мы не рвали. Это сделал кто-то до нас. Сбитый плод мы нашли на земле, он был надкушен и брошен. Мой спутник из Дольнего мира по незнанию пытался его попробовать, но тут же выплюнул и ни капельки не проглотил. Накажите меня, если я вру.
- Если не человек сорвал яблоко, тогда кто? – задала вопрос Лада.
Дажбог подозвал своего слугу, Святослава, и велел ему:
- Расскажи, что ты видел за час до рассвета.
Святослав приблизился и заговорил:
- Государь, вчера вечером, как обычно, я выпряг огненных коней из твоей колесницы и отпустил их на вольные пастбища. Ночью они разбрелись, и пришлось собирать их по дальним краям. Коренного я нашел на лугу неподалеку от Ладиного сада, он мирно щипал траву и не лез, куда нельзя. Зато я увидел, как из сада вышла незнакомая девочка лет семи, в белом сарафанчике и детской кике, прикрывающей волосы.
- Что за девочка? – удивился Род.
- Знать не знаю, - ответил слуга. – Никогда ее прежде не видел.
- Ты не выяснил, откуда она взялась и что делала там?
- Нет, владыка. Мне до чужих навьих духов нет дела. Я торопился собрать коней к пробуждению хозяина, он задержек не терпит.
- Вот это новость! – рассмеялся Дажбог. – Незнакомый ребенок у нас, в Горнем мире. Может, ты просто его не узнал?
- Может и так, государь. Темно было, ведь твоя колесница еще не выкатывалась на небосвод.
- Я эту девочку тоже видел, - забыв о чинах, встрял в разговор воевода Мстивой. – Только было это уже при свете дня, через час после выезда солнечной колесницы. Она попалась нам, когда мы искали этого нечестивца, удравшего у нас из-под носа.
Мстивой ткнул кулаком Немила, отчего кудесника пронзила острая боль.
- Близнецы наткнулись на незнакомку и притащили ее ко мне. Я увидел, что передо мной ребенок, и постарался ее не напугать. Однако вела она себя донельзя самостоятельно и так отвечала, что пришлось ее отпустить.
- О чем ты ее спрашивал?
- Спросил, чья она и откуда взялась. Говорил ласково, чтобы ее не обидеть, но детишка попалась с норовом. Сказала, что «чья ты» спрашивают только рабов, а она не рабыня, а вольная птица. Я велел ей идти домой и на улицу не показывать носа. Она послушалась, и больше я ее не встречал.
- Ну и порядки у нас, - вздохнул Дажбог. – По городу бродят незнакомые дети, а мы о них даже не знаем.
Кострома вызволила Немила из тесных объятий гридей и взяла слово:
- За час до рассвета землянин вместе с моей служанкой был на площади. Его видели гриди, и не только видели, но и пытались схватить. Он не мог обратиться в семилетнюю девочку, даже если бы кто-то из великих божеств его околдовал. Взгляните на него: он больше похож на борова, чем на ребенка.
Богини и боги на лавках дружно загоготали, к ним присоединились и многочисленные служки, что задело Немила за живое.
- Через час после рассвета эта парочка, как вы знаете, вломилась в жилище нашего гостя, - продолжила Кострома.
- Вот-вот! – воспрянул Вертопрах, уже давно ерзающий, как на иголках. – Этот человек – закоренелый вор. Он уже дважды пытался меня обокрасть, сначала в моем доме, а теперь тут, при полном народе. Не отпускайте его и накажите так, чтоб другим неповадно было.
- Ничего я не крал! – обиделся Немил. – Я искал улики, чтобы до вас, важных владык, наконец дошло – этот черт и есть самый настоящий злодей.
- В любом случае, мы узнали, что яблоко было сорвано еще до него, - вымолвила Кострома.
- Меня россказни о какой-то там девочке не убедили, - возразила Лада.
- Пустите меня! – Немил избавился от прикосновений гридей и бухнулся в ноги владыкам. – Как же вы не поймете? Не мог я причинить вреда моему господину, ведь он дал мне надежду. Лиходей повелел бесу отнять мою душу и ввергнуть в пекло на вечные муки. Троян дал мне совет: сослужить службу богам, чтобы они избавили меня от этого наказания. И вот случай представился, да какой! Сам Перун, великий князь грома и молнии, пригласил меня послужить на его свадьбе. Это же просто мечта! Неужели вы думаете, что я мог ему навредить? Да я бы в лепешку расшибся, лишь бы ему услужить.
- Твои слова горячи, но дела убедительнее слов, - откликнулся с престола Род. – Вот он, лежит твой Перун, без кровинки в лице. Что ж ты так плохо ему услужил? И зачем ты обманом пробрался сюда, на совет государей, где нет места незваным гостям?
- Каюсь в том, что не выполнил свою службу как следует, - приподнимаясь на коленях, сказал Немил. – Волхв должен оберегать свадьбу от порчи и сглаза. Кто ж знал, что тайный враг подмешает отраву в питье? Да еще и отрава такая, что никто ее не распознает. Только у меня ни причин, ни желанья для этакого злодейства не было никаких. А у кого они были? Поглядите вокруг! Единственный враг, что сидит среди вас – вот он, черт Вертопрах! Нет других обитателей преисподней на небе. Судите сами: он лично наполнил чару и долго не выпускал ее из рук, будто ловчил и чего-то старался добавить. Да и кто лучше адовых служек разбирается в ядах?
- Врешь! – взвизгнул черт, вскакивая со своего места.
Его свиной пятак сжался и с шумом втянул воздух, а тонкие рожки на голове заходили ходуном от негодования.
- Ты, растяпа и негодяй, валишь свою вину на меня! Куда вы, владыки, смотрели, когда доверили этому шарлатану оберегать свадьбу? Он же обманщик! Али не знаете, чем он промышлял, пока обретался в родном мире? Да он и колдовать-то никогда не умел, только обманывал простаков легковерных, да брал с них денежку, и не совестился. И вот такому-то прощелыге доверить столь важное дело?
- Больно много ты обо мне знаешь! Интересно, откуда? Нарочно следил?
Немил подскочил к черту, схватил его за грудки и затряс, отчего зазвенели золотые цепи и драгоценные побрякушки, которыми тот был увешан.
- Эй, а ну разойдитесь! Не смей, землянин, позорить посланника. Его нельзя трогать! – грозно выкрикнул Род.
Мстивой схватил Немила за шиворот и силой оттащил от Вертопраха.
- Государи и новоизбранная государыня, - вышла вперед Кострома, - позвольте мне заступиться за этого неразумного человечка. Речь его спутана, слова неразборчивы, но в одном он прав. У него не могло быть желания причинить лихо божеству, которое столь высоко его вознесло.
- Его душа – в руках Лиходея, он сам в этом признался! – возразил Велес. – Чтобы избавиться от мук ада, чего только не сделаешь.
- Но Вертопрах – тоже слуга Лиходея. Кому князь тьмы поручит покушение на божество – случайному человеку, или испытанному слуге?
Вертопрах растерялся и плюхнулся в кресло. Его черные глазки забегали по сторонам.
- Что, если в словах человека есть смысл? – настаивала Кострома.
Черт попытался сказать что-то в свое оправдание, но его заплетающийся язык издал только несколько неразборчивых хрипов.
- Мы не можем обвинять посланника без оснований, - сказал Дажбог, потирая свою золотистую бородку.
- Но и в том, и в другом случае за преступлением стоит Лиходей! – Кострома обратилась ко всему залу. – Кто еще пожелает выбить из строя главного воина небесной дружины? Бесы и раньше пытались захватить небеса. Теперь, когда боги вернулись из странствий и снова засели в своей горней твердыне, враги должны быть обеспокоены. Они только и думают, чтобы нанести нам удар. Что же их раньше удерживало? Кого они боялись?
- Перуна! – в один голос выдохнули сидящие вдоль стен божества.
- Именно! – звенел голос Костромы. – Они не решились бы развязать войну, пока жив Перун. Но теперь его нет, и ничто их не сдерживает. Откройте глаза: война уже началась, и отравление моего возлюбленного супруга – ее первый шаг.
Голос богини умолк. Повисла звенящая тишина, которую никто не решался нарушить.
- Что скажешь на это, посол? – устремил взгляд на черта владыка Род.
Вертопрах беспомощно развел руками, повертелся и, не найдя себе места, стремглав выбежал из дворца.
- Свет не видывал таких бестолковых послов, - раздраженно промолвил Дажбог. – Они с человечком друг друга стоят.
- Если слова Костромы верны, то нас ждет война, и в этот раз перевес будет не на нашей стороне, - сказал залу Род.
- Нам нужны новые, могущественные союзники, - напористо молвила Кострома. – Такие, каких нипочем не одолеть. Я говорю о Святогоре.
Зал охнул.
- Святогор – это необузданная, дикая сила, с которой невозможно договориться, - возразил Род.
- Мы предложим ему вступить в брак с одной из богинь. Так поступали в древние времена, чтобы скрепить союз.
- Вряд ли кто-то из наших сестер захочет выйти замуж за этого дикаря, - заметила Лада.
- Настало время, когда нужно думать не о себе, а обо всей нашей общине, - решительно заявила Кострома. – Ради спасения нашего мира кому-то придется пожертвовать собственным благополучием.
- Беды валялся на нас одна за другой, - задумчиво вымолвил Дажбог. – С человечком-то что будем делать?
- Его вина не доказана, обвинения несостоятельны, - заверила Кострома. – Я уже поручила ему заняться поиском виноватых.
- Куда он от нас денется? Пусть продолжит свое дело, - решил Род. – Однако трогать посланника строго запрещено. Даже если война на пороге – пусть не мы будем теми, кто ее развяжет.
Голубые глаза Лады вспыхнули от гнева, но возразить старейшине она не посмела. Кострома взяла Немила за плечи и быстро вывела из дворца. Владимир уже ждал на площади рядом с санями, в которые был запряжен крылатый Гром. Стоило Звениславе вслед за хозяйкой прыгнуть на сиденье, как навь схватил вожжи, Гром взмахнул крыльями, и потянул сани ввысь.
- Скорее, пока эти мудрые владыки не передумали, - оглядываясь, приговаривала Кострома. – Пока они раскачаются, мы уже сделаем свое дело.
Мятежные гриди на время угомонились и вернулись в отведенный им чертог, отделенный от Перунова дворца густой дубравой. В просторной гриднице они занялись привычным делом – устроили пир с состязаниями и боями. Звенислава осмотрела двор усадьбы, захлопнула за собой двери палаты и сказала:
- Нас оставили в покое, но это только на время.
Владимир повел Грома в конюшню, а Кострома пригласила Немила в светлую горницу на жилом этаже дворца. Здесь все оставалось, как перед свадьбой, когда Перун был еще цел и невредим. Стены, обитые голубой материей с золотыми узорами, мягкий ковер на полу, удобные кресла в углах и лавки вдоль стен – как будто гости только что поднялись с них и ушли, оставив хозяину заботы о делах войны и мира.
Звенислава поднялась следом, выглянула в окно и сказала:
- Никого. Мы одни.
- А что толку? – взорвался Немил. – К моим обвинениям против этого черта никто не прислушался. Откуда взялось это предубеждение?
- Ты – человек, ты чужой в этой мире, - утихомирила его Звенислава. – Твое слово тут мало что значит.
- Я тут тоже недавно, но это не значит, что я позволю себя унижать, - вымолвила Кострома, погрузившись в высокое кресло рядом с престолом Перуна. – Каких дерзостей наговорила мне эта Додола! Она с самого начала невзлюбила меня, и теперь ясно, почему. Боги вообще никого не пускают в свой закрытый мирок. Чтобы попасть сюда, нужно пройти сто мытарств.
Мне сделал предложение великий князь горнего воинства, предводитель небесной дружины, громовержец и первый витязь! Но даже ему эти завистливые домочадцы, называющие себя «братьями и сестрами», вставляли палки в колеса. Он посадил меня на Грома и повез в свой дворец, чтобы сделать его хозяйкой. И сразу же натолкнулся на препятствия, которые строили ему собственные «братья и сестры». Первым, кто встал у нас на пути, оказался Велес.
