Они разлетелись по Дольнему миру и принялись поливать города и веси пламенем из своих луженых глоток, вымещая на людях ярость, накопленную за века. Великий Миргород затаился, горожане попрятались, князь в каменном Кремнике приказал запереть ворота, но чем могли помочь стены против налета драконов?
Немил вспомнил худенькую Ярогневу и горько вздохнул:
- Зачем я их всех спасал? Только затем, чтоб они погибли еще более ужасной смертью?
С Белой вежи весь Дольний мир просматривался, как на ладони, и даже его теряющее силу зрение выхватывало каждый кусочек, как будто он был перед глазами.
- Упыри! – тихо молвила Звенислава.
Немил заметил, что сонмища скелетов, спрыгнувших с корабля под черными парусами, заполонили весь зачарованный лес и принялись шнырять по горящим избушкам деревни, вынюхивая, не осталось ли в них кого с теплой кровью.
- Их алчность не знает предела, - добавила дева. – Они порвут всех, кого встретят. Нет, не могу я на это смотреть. Нужно найти госпожу. Пусть она скажет, что делать.
- Госпожа нам не поможет, - ответил Немил. – Нам самим нужно решать. Настал последний час этого мира. Время думать своей головой, другого времени уже не будет.
Спускаться по винтовой лестнице было намного приятнее, чем подниматься. Немил почувствовал себя молодым и даже попробовал нести Веню на руках, что оказалось проще простого – небесная дева почти ничего не весила. Однако в Палате пиров их застала новая неожиданность.
Богини и боги собрались в молчаливый кружок рядом с крадой, на которой покоилось тело Перуна. На цыпочках, стараясь не шуметь, Немил прошел мимо угрюмого Велеса, медвежий череп которого казался особенно свирепым в полутьме, мимо Додолы, затянутой в переливающееся платье, мимо Рода и не отходящей от него Мокоши, Стрибога в рогатом шлеме, Лады, Ярилы, Хорса, Денницы, Живы и Переплута. Кострома с горящим факелом в руках стояла над связками хвороста. Божества слушали ее с таким хмурым видом, что человек съежился.
- Я не отдам тело супруга врагу! – твердо сказала богиня. – Он должен отправиться к звездам с дымом костра, как велит древний обычай. Эта ладья унесет его в край, откуда нет возвращения. Наш долг – проводить его со всеми почестями, пока еще не поздно.
- Как мы можем собственноручно расправиться с нашим князем? Ведь это же будет убийство, - возразила Додола.
- Тогда с ним расправятся бесы, и будь уверена – они обойдутся без почестей, - ответила Кострома.
- Кострома – законная супруга Перуна. Только она решает, как поступить с мужем, - сказал Род. – Но прошу тебя, сестра: не торопись! Пусть крада вспыхнет, когда все будет кончено.
- Это я тороплюсь? Погляди вокруг, владыка. Великан подбирается к городу. Бесы громоздят гору на гору, чтобы забраться на небеса. Когда раньше бывало такое? Последние времена наступили. Только слепой может этого не признавать.
- Ты права – мы у последней черты… - начал Род.
- Мы давно уже за чертой, - перебила богиня.
- И все же я прошу тебя отложить сожжение. Хотя бы до тех пор, пока все, кроме этой вежи, не будет захвачено супостатами.
- Как тебе будет угодно, владыка! – покорно ответила Кострома. – Но как только крепость падет, пусть последний, кто уцелеет, исполнит свой долг.
Она затушила факел и с достоинством удалилась.
- Я побуду с господином, - вымолвила Звенислава и присела на скамеечку рядом с поленницей. – Обещаю, что не отойду от него. Он в надежных руках.
Немил погладил ее плечо, выражая поддержку. Не говоря лишних слов, боги начали выходить. Человек и небесная дева остались одни.
- Когда все пошло прахом? Где можно было свернуть, чтобы не докатиться до края? – спросила она.
- Когда мы проглядели злодейку. Она все еще здесь, - ответил Немил. – Это она довела всех до такого конца. Мара хочет всех нас угробить, чтобы вернуть свое царство. Ей не нужны ни люди, ни звери с птицами, ни даже боги и бесы, ей нужен только мороз, лед и снег.
- Но мы всех перебрали. Разве кто-то остался?
- У меня есть догадка, но страшно сказать о ней вслух. Я уже ошибался, не хочу ошибиться опять. Оказаться преступником может любой. Вдруг и он носит маску, как Вертопрах? Но я придумал ловушку. Пусть злодей, кем бы он ни был, сам себя раскроет. Тогда и посмотрим, за кого он себя выдает.
Боги разбрелись по Зенице. Даже солнечный Дажбог выбрал время, чтобы остановить колесницу и спуститься с Окольной горы, где он обычно проводил час после обеда. В черном небе Горнего мира светило замерло и застряло на месте, показывая, что происходит нечто из ряда вон выходящее. В Великом Миргороде люди обеспокоенно вглядывались ввысь и гадали, чего им ждать от такого недоброго знака. Грамотей Любомысл метался по площади перед Кремником, разгоняя толпу зевак, и ругался:
- Нечего тут смотреть! Расходитесь! Не бывает такого. Остановка солнца средь бела дня противоречит науке.
Немил преградил путь старосте Роду и решительно произнес:
- Государь, отдай посох усопшего князя. Тот, что заперт в Оружейной палате.
- С ума сошел! – охнул старец. – Это оружие. Ты с ним не совладаешь.
- Я не собираюсь им пользоваться. Но если найдется его хозяин, то это многое прояснит.
- Его хозяин – Перун.
- Перуну его подарили.
- Ты сам облил мертвой водой Вертопраха, который его притащил. Теперь черта нет, и никто не знает, как им орудовать.
- А чего нам терять? – вступил в разговор Дажбог. – Скоро орудовать им будет некому. Настало время открыть двери Оружейной палаты и раздать все, что в ней хранится. Может, хоть в последний час эта железная рухлядь принесет пользу.
- Я согласен, - сказал Стрибог, услышав их разговор. – Вдарим в последний раз всем, что имеем.
Род развернулся и махнул человеку, веля следовать за собой. Немил побежал за его развевающимся рдяным мятлем. Упругим шагом старец пересек площадь, прозвенел по Золотому кольцу и вошел в просторное здание, напоминающее внушительный замок. Толпа гридей хлынула в распахнутые ворота и начала выносить все, что попадалось под руку: кистени, сулицы, тяжелые двуручные мечи и шлемы причудливой формы, рогатины, копья, боевые цепы с шипастыми билами и самострелы замысловатой конструкции.
Род снял с груди ключ на цепочке и отпер замок самого дальнего хранилища. Украшенный самоцветами посох с костяной ручкой в виде совы лежал в длинном ящике на мягкой подкладке.
- Забирай. Делай, что хочешь. Теперь уже все равно, - безнадежным тоном велел владыка.
Немил осторожно снял посох с бархата и повертел его в руках. Драгоценные камни зловеще блеснули, словно радуясь сумраку, стоящему в кладовой.
- Знаешь, как с ним обращаться? – спросил Род.
- Откуда? Вертопрах, и тот не знал. Но если мои догадки верны, то настоящий владелец почует его. Вещица эта необычная, древняя. Она притянет хозяина, как завороженного.
- Не знаю, о ком ты говоришь. Гадать нет желания. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. А мне нужно спешить. Грядет наша последняя битва.
Немил вышел за Родом из Оружейной палаты.
- Братья, вооружайтесь всем, что придется вам по руке, - обратился старец к богам, снующим по прозрачной площади. – Беречь старые побрякушки нет смысла. Пустим их в ход!
Боги расхватали шлемы, щиты и доспехи, и разразились воинственным ревом. Мечи застучали о поверхность щитов. Железо забряцало и зазвенело, волна громогласной бури прокатилась по Долу, заставив попрятаться и замереть перепуганных людей.
Немил вошел в Палату пиров и поразился тому, насколько огромной она ему показалась. Это помещение на нижнем этаже вежи и раньше производило на него ошеломляющее впечатление, но сейчас столы, кресла, лавки и бочки с вином были убраны, и пустого пространства стало больше.
Звенислава и двое владык – Род и Дажбог – вошли следом. Немил остановился перед погребальной крадой. Деревянная ладья покоилась на заваленной хворостом поленнице. С мачты свисал парус, траурно-белый цвет которого нарушал вытканный всадник, скачущий по небу. Бездыханное тело Перуна лежало головой к мачте, на широкой скамье. Бархатное покрывало окутывало широкие плечи князя, но оставляло открытым его лицо. Вокруг костра мелькали огоньки масляных светильников, каждым из которых можно было в любой миг запалить хворост.
- Все готово к сожжению, - заметил Дажбог. – Я надеялся, что до этого не дойдет.
- Мы все верили, что светопреставление – это сказка, которой пугают детей, - отозвался Род. – Однако же вот оно, на пороге. Похоже, что это последний час и богов, и людей.
Гриди втащили в зал ворох бряцающего железа из Оружейной палаты.
- Сюда! Раскладывайте на самом видном месте, чтобы сразу бросалось в глаза! – принялся распоряжаться Немил.
Воины расположили оружие на широком столе, предназначенном для посмертных даров божеству. Отблески факелов заплясали на круглом щите, за которым человек, не сгибаясь, мог укрыться с головой. Рядом легло излюбленное вооружение Перуна – кольчуга со стальными пластинами, железные брони с поножами и наручами, топор с двумя лезвиями, сулица, молнии-стрелы и длинная рогатина, с наконечника которой срывались синие искорки. К ним слуги добавили и другие богатства: сорванный полог Додолы, скатерть-самобранку и рог изобилия. За любое из них самый великий из древних царей отдал бы все свое царство. И в середину этого великолепия Немил положил украшенный самоцветами посох с рукояткой в виде белой совы.
- Теперь нужно оповестить всех, чтобы пришли и забрали дары. Мертвому они без надобности, - сказал Немил.
Род мановением руки отослал слуг – те безмолвно вышли и разлетелись, чтобы созвать небожителей.
- Не понимаю, что ты задумал, - недовольно проговорил старец.
Немил испугался, что владыка отменит затею, и заторопился с ответом:
- Если среди богов прячется Мара, то она непременно себя выдаст. Посох притянет ее. Остальные на него не польстятся – они увидят лишь палку, украшенную самоцветами, которые в Горнем мире валяются под ногами. Этими блестками тут никого не удивишь. И только Мара потянется за оружием, без которого она – как без рук.
- Мало ли, кому придет в голову взяться за посох, - с сомнением заметил Дажбог.
- Злодейка мимо него не пройдет, вот увидите, - уверил Немил.
Звенислава прикрепила полог Додолы к стене и предложила:
- Давайте спрячемся и посмотрим, кто явится первым.
Владыки укрылись за тканью и стали невидимыми. Немил влез за ними и убедился, что вся палата просматривается сквозь ткань, которая с их стороны оставалась прозрачной.
- Она придет! Вот увидите, непременно придет! – зашептал кудесник, стараясь убедить не столько других, сколько себя самого.
В полутьме зала мелькнуло длинное белое платье с красной каймой. Взметнулись золотистые волосы, раскиданные по плечам. Прошуршал кончик алого пояса, стянувшего тонкую талию.
- Что? Не может быть! – пробормотал Немил. – Глазам не верю!
Крадучись, Лада обошла вокруг поленницы и остановилась у стола с разложенными дарами. Ее ладонь протянулась и ощупала рог изобилия, погладила сложенную скатерть, дотронулась до лука со стрелами. Воровато оглянувшись по сторонам, богиня схватилась за посох, стащила его со стола и побежала к выходу. Но не успела она проскользнуть в двери, как навстречу ей высыпала толпа возбужденных обитателей Вышеграда. Первым ввалился в зал грузный Велес, облаченный в медвежью шкуру, за ним вошли Хорс, Стрибог и Ярило, а дальше в глазах запестрело от ярких нарядов богинь – Мокоши, Денницы, Додолы и Живы. На их фоне белое платье Костромы с пушистым песцовым мехом выделялось незапятнанной чистотой.
Шумя, божества окружили стол и принялись разбирать драгоценности. Ярило легко поднял золотой щит, который человеку не удалось бы и с места сдвинуть. Мокошь взяла самобранку, Жива – рог изобилия. Боги-воины принялись примеряться к доспехам, споря, кому они больше подходят. И лишь Додола, не найдя своего полога, разочарованно отвернулась.
Пользуясь тем, что внимание вошедших сосредоточилось на дарах, Лада постаралась выскользнуть. Но Кострома поймала ее перед дверью, схватила за локоток и пропела:
- Куда ты спешишь, сестрица? Снаружи опасно. Великан вот-вот до нас доберется.
- Ах, я совсем его не боюсь, - с досадой ответила Лада, пытаясь освободиться.
- Дело ясное, - шепнул за пологом Род. – Чаровница – единственная, кому посох лег в руку. Она и есть лиходейка. Все, как ты говорил.
- Я ждал другого, – с сомнением пробормотал Немил.
- Твоя ловушка сработала, - согласился со старцем Дажбог. – Птичка попалась. А если птичка не та – значит, в твои расчеты вкралась ошибка.
Лада рванулась к дверям, до которых было рукой подать, но Кострома загородила ей путь и не позволила выйти.
- Пусти! – нервно воскликнула чародейка, и кинулась напролом.
Кострома проявила твердость и не двинулась с места.
- Берем ее! – распорядился Род.
Боги откинули полог. Увидев их, все присутствующие прекратили делить оружие и застыли от удивления.
- Сестра, ты попалась! – громко выкрикнул Род, направляясь к Ладе.
- Отдай посох! – велела ей Кострома.
- Вы не понимаете! Он мне нужен! – воскликнула Лада.
- Не сомневаюсь, - заметил старейшина. – Вот ты нам и расскажешь, зачем.
Лада рванулась так резко, что сбила Кострому с ног. Обе соперницы вцепились друг в друга и покатились по полу.
- Не отпускайте ее! Это преступница! – выкрикнул Дажбог.
Две богини вскочили на ноги и принялись вырывать посох друг у друга. Немил в три прыжка пересек зал и ухватился за костяную рукоять. Соперницы оттолкнули друг друга так сильно, что обе упали. Посох остался у человека. Немил протянул руку Ладе, помог ей подняться и вручил посох, сказав:
- Держи! Не отдавай никому.
- Эй, малой! Что ты творишь? – крикнул ему Род.
- Ты ошибся. Отдал посох не той, - подтвердил Дажбог.
- Я-то как раз не ошибся. А у вас, государи мои, глаз замылен, - с вызовом отозвался кудесник.
Богини и боги окружили их плотным кольцом и загомонили.
- Говорил же я: он изменник! – взревел Велес.
- Как ни печально признавать, но это так, - согласилась с ним Кострома. – Слуга, которому я так доверяла, оказался предателем.
- Твоя ловушка сработала против тебя самого, - сказал Род.
- Такого не бывает! Ведь он сам все устроил, - заступилась за приятеля Звенислава.
Небесная дева чуть не плакала от расстройства.
- Кто ты такая? У тебя нет голоса на совете богов, - рассерженно сказала ей Кострома. – А ну, кыш отсюда!
Деву вытолкали из зала и захлопнули за ней двери. Хорс поднял Кострому с пола и галантно стряхнул пыль с ее мехов.
- Выслушайте меня! – потребовал Немил.
- Вот еще! Ты себя показал, - возразила ему Кострома. – Ты такой же бесовский лазутчик, каким был Вертопрах. Давайте спалим его вместе с Перуном. Моего покойного супруга утешило бы, если бы предатель обратился в дым вместе с ним.
Род сурово повел бровью. Стрибог взмахнул ладонью, порыв ветра поднял Немила и зашвырнул в погребальную ладью. Его спину прижало к мачте, толстые веревки тут же опутали его по рукам и ногам. Кудесник оказался привязан так плотно, что не мог пошевелиться. Воздух едва вырывался из его груди, но он собрал силы и выдохнул:
- Это вы ошибаетесь, а не я! Я доискался до правды!
- Не позволяйте ему заговаривать зубы! – предостерегла Кострома. – Он – обманщик, привыкший плести словеса. И отнимите посох у чародейки.
Немил вспомнил худенькую Ярогневу и горько вздохнул:
- Зачем я их всех спасал? Только затем, чтоб они погибли еще более ужасной смертью?
С Белой вежи весь Дольний мир просматривался, как на ладони, и даже его теряющее силу зрение выхватывало каждый кусочек, как будто он был перед глазами.
- Упыри! – тихо молвила Звенислава.
Немил заметил, что сонмища скелетов, спрыгнувших с корабля под черными парусами, заполонили весь зачарованный лес и принялись шнырять по горящим избушкам деревни, вынюхивая, не осталось ли в них кого с теплой кровью.
- Их алчность не знает предела, - добавила дева. – Они порвут всех, кого встретят. Нет, не могу я на это смотреть. Нужно найти госпожу. Пусть она скажет, что делать.
- Госпожа нам не поможет, - ответил Немил. – Нам самим нужно решать. Настал последний час этого мира. Время думать своей головой, другого времени уже не будет.
Спускаться по винтовой лестнице было намного приятнее, чем подниматься. Немил почувствовал себя молодым и даже попробовал нести Веню на руках, что оказалось проще простого – небесная дева почти ничего не весила. Однако в Палате пиров их застала новая неожиданность.
Богини и боги собрались в молчаливый кружок рядом с крадой, на которой покоилось тело Перуна. На цыпочках, стараясь не шуметь, Немил прошел мимо угрюмого Велеса, медвежий череп которого казался особенно свирепым в полутьме, мимо Додолы, затянутой в переливающееся платье, мимо Рода и не отходящей от него Мокоши, Стрибога в рогатом шлеме, Лады, Ярилы, Хорса, Денницы, Живы и Переплута. Кострома с горящим факелом в руках стояла над связками хвороста. Божества слушали ее с таким хмурым видом, что человек съежился.
- Я не отдам тело супруга врагу! – твердо сказала богиня. – Он должен отправиться к звездам с дымом костра, как велит древний обычай. Эта ладья унесет его в край, откуда нет возвращения. Наш долг – проводить его со всеми почестями, пока еще не поздно.
- Как мы можем собственноручно расправиться с нашим князем? Ведь это же будет убийство, - возразила Додола.
- Тогда с ним расправятся бесы, и будь уверена – они обойдутся без почестей, - ответила Кострома.
- Кострома – законная супруга Перуна. Только она решает, как поступить с мужем, - сказал Род. – Но прошу тебя, сестра: не торопись! Пусть крада вспыхнет, когда все будет кончено.
- Это я тороплюсь? Погляди вокруг, владыка. Великан подбирается к городу. Бесы громоздят гору на гору, чтобы забраться на небеса. Когда раньше бывало такое? Последние времена наступили. Только слепой может этого не признавать.
- Ты права – мы у последней черты… - начал Род.
- Мы давно уже за чертой, - перебила богиня.
- И все же я прошу тебя отложить сожжение. Хотя бы до тех пор, пока все, кроме этой вежи, не будет захвачено супостатами.
- Как тебе будет угодно, владыка! – покорно ответила Кострома. – Но как только крепость падет, пусть последний, кто уцелеет, исполнит свой долг.
Она затушила факел и с достоинством удалилась.
- Я побуду с господином, - вымолвила Звенислава и присела на скамеечку рядом с поленницей. – Обещаю, что не отойду от него. Он в надежных руках.
Немил погладил ее плечо, выражая поддержку. Не говоря лишних слов, боги начали выходить. Человек и небесная дева остались одни.
- Когда все пошло прахом? Где можно было свернуть, чтобы не докатиться до края? – спросила она.
- Когда мы проглядели злодейку. Она все еще здесь, - ответил Немил. – Это она довела всех до такого конца. Мара хочет всех нас угробить, чтобы вернуть свое царство. Ей не нужны ни люди, ни звери с птицами, ни даже боги и бесы, ей нужен только мороз, лед и снег.
- Но мы всех перебрали. Разве кто-то остался?
- У меня есть догадка, но страшно сказать о ней вслух. Я уже ошибался, не хочу ошибиться опять. Оказаться преступником может любой. Вдруг и он носит маску, как Вертопрах? Но я придумал ловушку. Пусть злодей, кем бы он ни был, сам себя раскроет. Тогда и посмотрим, за кого он себя выдает.
Глава 11. Ловушка
Боги разбрелись по Зенице. Даже солнечный Дажбог выбрал время, чтобы остановить колесницу и спуститься с Окольной горы, где он обычно проводил час после обеда. В черном небе Горнего мира светило замерло и застряло на месте, показывая, что происходит нечто из ряда вон выходящее. В Великом Миргороде люди обеспокоенно вглядывались ввысь и гадали, чего им ждать от такого недоброго знака. Грамотей Любомысл метался по площади перед Кремником, разгоняя толпу зевак, и ругался:
- Нечего тут смотреть! Расходитесь! Не бывает такого. Остановка солнца средь бела дня противоречит науке.
Немил преградил путь старосте Роду и решительно произнес:
- Государь, отдай посох усопшего князя. Тот, что заперт в Оружейной палате.
- С ума сошел! – охнул старец. – Это оружие. Ты с ним не совладаешь.
- Я не собираюсь им пользоваться. Но если найдется его хозяин, то это многое прояснит.
- Его хозяин – Перун.
- Перуну его подарили.
- Ты сам облил мертвой водой Вертопраха, который его притащил. Теперь черта нет, и никто не знает, как им орудовать.
- А чего нам терять? – вступил в разговор Дажбог. – Скоро орудовать им будет некому. Настало время открыть двери Оружейной палаты и раздать все, что в ней хранится. Может, хоть в последний час эта железная рухлядь принесет пользу.
- Я согласен, - сказал Стрибог, услышав их разговор. – Вдарим в последний раз всем, что имеем.
Род развернулся и махнул человеку, веля следовать за собой. Немил побежал за его развевающимся рдяным мятлем. Упругим шагом старец пересек площадь, прозвенел по Золотому кольцу и вошел в просторное здание, напоминающее внушительный замок. Толпа гридей хлынула в распахнутые ворота и начала выносить все, что попадалось под руку: кистени, сулицы, тяжелые двуручные мечи и шлемы причудливой формы, рогатины, копья, боевые цепы с шипастыми билами и самострелы замысловатой конструкции.
Род снял с груди ключ на цепочке и отпер замок самого дальнего хранилища. Украшенный самоцветами посох с костяной ручкой в виде совы лежал в длинном ящике на мягкой подкладке.
- Забирай. Делай, что хочешь. Теперь уже все равно, - безнадежным тоном велел владыка.
Немил осторожно снял посох с бархата и повертел его в руках. Драгоценные камни зловеще блеснули, словно радуясь сумраку, стоящему в кладовой.
- Знаешь, как с ним обращаться? – спросил Род.
- Откуда? Вертопрах, и тот не знал. Но если мои догадки верны, то настоящий владелец почует его. Вещица эта необычная, древняя. Она притянет хозяина, как завороженного.
- Не знаю, о ком ты говоришь. Гадать нет желания. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. А мне нужно спешить. Грядет наша последняя битва.
Немил вышел за Родом из Оружейной палаты.
- Братья, вооружайтесь всем, что придется вам по руке, - обратился старец к богам, снующим по прозрачной площади. – Беречь старые побрякушки нет смысла. Пустим их в ход!
Боги расхватали шлемы, щиты и доспехи, и разразились воинственным ревом. Мечи застучали о поверхность щитов. Железо забряцало и зазвенело, волна громогласной бури прокатилась по Долу, заставив попрятаться и замереть перепуганных людей.
Немил вошел в Палату пиров и поразился тому, насколько огромной она ему показалась. Это помещение на нижнем этаже вежи и раньше производило на него ошеломляющее впечатление, но сейчас столы, кресла, лавки и бочки с вином были убраны, и пустого пространства стало больше.
Звенислава и двое владык – Род и Дажбог – вошли следом. Немил остановился перед погребальной крадой. Деревянная ладья покоилась на заваленной хворостом поленнице. С мачты свисал парус, траурно-белый цвет которого нарушал вытканный всадник, скачущий по небу. Бездыханное тело Перуна лежало головой к мачте, на широкой скамье. Бархатное покрывало окутывало широкие плечи князя, но оставляло открытым его лицо. Вокруг костра мелькали огоньки масляных светильников, каждым из которых можно было в любой миг запалить хворост.
- Все готово к сожжению, - заметил Дажбог. – Я надеялся, что до этого не дойдет.
- Мы все верили, что светопреставление – это сказка, которой пугают детей, - отозвался Род. – Однако же вот оно, на пороге. Похоже, что это последний час и богов, и людей.
Гриди втащили в зал ворох бряцающего железа из Оружейной палаты.
- Сюда! Раскладывайте на самом видном месте, чтобы сразу бросалось в глаза! – принялся распоряжаться Немил.
Воины расположили оружие на широком столе, предназначенном для посмертных даров божеству. Отблески факелов заплясали на круглом щите, за которым человек, не сгибаясь, мог укрыться с головой. Рядом легло излюбленное вооружение Перуна – кольчуга со стальными пластинами, железные брони с поножами и наручами, топор с двумя лезвиями, сулица, молнии-стрелы и длинная рогатина, с наконечника которой срывались синие искорки. К ним слуги добавили и другие богатства: сорванный полог Додолы, скатерть-самобранку и рог изобилия. За любое из них самый великий из древних царей отдал бы все свое царство. И в середину этого великолепия Немил положил украшенный самоцветами посох с рукояткой в виде белой совы.
- Теперь нужно оповестить всех, чтобы пришли и забрали дары. Мертвому они без надобности, - сказал Немил.
Род мановением руки отослал слуг – те безмолвно вышли и разлетелись, чтобы созвать небожителей.
- Не понимаю, что ты задумал, - недовольно проговорил старец.
Немил испугался, что владыка отменит затею, и заторопился с ответом:
- Если среди богов прячется Мара, то она непременно себя выдаст. Посох притянет ее. Остальные на него не польстятся – они увидят лишь палку, украшенную самоцветами, которые в Горнем мире валяются под ногами. Этими блестками тут никого не удивишь. И только Мара потянется за оружием, без которого она – как без рук.
- Мало ли, кому придет в голову взяться за посох, - с сомнением заметил Дажбог.
- Злодейка мимо него не пройдет, вот увидите, - уверил Немил.
Звенислава прикрепила полог Додолы к стене и предложила:
- Давайте спрячемся и посмотрим, кто явится первым.
Владыки укрылись за тканью и стали невидимыми. Немил влез за ними и убедился, что вся палата просматривается сквозь ткань, которая с их стороны оставалась прозрачной.
- Она придет! Вот увидите, непременно придет! – зашептал кудесник, стараясь убедить не столько других, сколько себя самого.
В полутьме зала мелькнуло длинное белое платье с красной каймой. Взметнулись золотистые волосы, раскиданные по плечам. Прошуршал кончик алого пояса, стянувшего тонкую талию.
- Что? Не может быть! – пробормотал Немил. – Глазам не верю!
Крадучись, Лада обошла вокруг поленницы и остановилась у стола с разложенными дарами. Ее ладонь протянулась и ощупала рог изобилия, погладила сложенную скатерть, дотронулась до лука со стрелами. Воровато оглянувшись по сторонам, богиня схватилась за посох, стащила его со стола и побежала к выходу. Но не успела она проскользнуть в двери, как навстречу ей высыпала толпа возбужденных обитателей Вышеграда. Первым ввалился в зал грузный Велес, облаченный в медвежью шкуру, за ним вошли Хорс, Стрибог и Ярило, а дальше в глазах запестрело от ярких нарядов богинь – Мокоши, Денницы, Додолы и Живы. На их фоне белое платье Костромы с пушистым песцовым мехом выделялось незапятнанной чистотой.
Шумя, божества окружили стол и принялись разбирать драгоценности. Ярило легко поднял золотой щит, который человеку не удалось бы и с места сдвинуть. Мокошь взяла самобранку, Жива – рог изобилия. Боги-воины принялись примеряться к доспехам, споря, кому они больше подходят. И лишь Додола, не найдя своего полога, разочарованно отвернулась.
Пользуясь тем, что внимание вошедших сосредоточилось на дарах, Лада постаралась выскользнуть. Но Кострома поймала ее перед дверью, схватила за локоток и пропела:
- Куда ты спешишь, сестрица? Снаружи опасно. Великан вот-вот до нас доберется.
- Ах, я совсем его не боюсь, - с досадой ответила Лада, пытаясь освободиться.
- Дело ясное, - шепнул за пологом Род. – Чаровница – единственная, кому посох лег в руку. Она и есть лиходейка. Все, как ты говорил.
- Я ждал другого, – с сомнением пробормотал Немил.
- Твоя ловушка сработала, - согласился со старцем Дажбог. – Птичка попалась. А если птичка не та – значит, в твои расчеты вкралась ошибка.
Лада рванулась к дверям, до которых было рукой подать, но Кострома загородила ей путь и не позволила выйти.
- Пусти! – нервно воскликнула чародейка, и кинулась напролом.
Кострома проявила твердость и не двинулась с места.
- Берем ее! – распорядился Род.
Боги откинули полог. Увидев их, все присутствующие прекратили делить оружие и застыли от удивления.
- Сестра, ты попалась! – громко выкрикнул Род, направляясь к Ладе.
- Отдай посох! – велела ей Кострома.
- Вы не понимаете! Он мне нужен! – воскликнула Лада.
- Не сомневаюсь, - заметил старейшина. – Вот ты нам и расскажешь, зачем.
Лада рванулась так резко, что сбила Кострому с ног. Обе соперницы вцепились друг в друга и покатились по полу.
- Не отпускайте ее! Это преступница! – выкрикнул Дажбог.
Две богини вскочили на ноги и принялись вырывать посох друг у друга. Немил в три прыжка пересек зал и ухватился за костяную рукоять. Соперницы оттолкнули друг друга так сильно, что обе упали. Посох остался у человека. Немил протянул руку Ладе, помог ей подняться и вручил посох, сказав:
- Держи! Не отдавай никому.
- Эй, малой! Что ты творишь? – крикнул ему Род.
- Ты ошибся. Отдал посох не той, - подтвердил Дажбог.
- Я-то как раз не ошибся. А у вас, государи мои, глаз замылен, - с вызовом отозвался кудесник.
Богини и боги окружили их плотным кольцом и загомонили.
- Говорил же я: он изменник! – взревел Велес.
- Как ни печально признавать, но это так, - согласилась с ним Кострома. – Слуга, которому я так доверяла, оказался предателем.
- Твоя ловушка сработала против тебя самого, - сказал Род.
- Такого не бывает! Ведь он сам все устроил, - заступилась за приятеля Звенислава.
Небесная дева чуть не плакала от расстройства.
- Кто ты такая? У тебя нет голоса на совете богов, - рассерженно сказала ей Кострома. – А ну, кыш отсюда!
Деву вытолкали из зала и захлопнули за ней двери. Хорс поднял Кострому с пола и галантно стряхнул пыль с ее мехов.
- Выслушайте меня! – потребовал Немил.
- Вот еще! Ты себя показал, - возразила ему Кострома. – Ты такой же бесовский лазутчик, каким был Вертопрах. Давайте спалим его вместе с Перуном. Моего покойного супруга утешило бы, если бы предатель обратился в дым вместе с ним.
Род сурово повел бровью. Стрибог взмахнул ладонью, порыв ветра поднял Немила и зашвырнул в погребальную ладью. Его спину прижало к мачте, толстые веревки тут же опутали его по рукам и ногам. Кудесник оказался привязан так плотно, что не мог пошевелиться. Воздух едва вырывался из его груди, но он собрал силы и выдохнул:
- Это вы ошибаетесь, а не я! Я доискался до правды!
- Не позволяйте ему заговаривать зубы! – предостерегла Кострома. – Он – обманщик, привыкший плести словеса. И отнимите посох у чародейки.
