Глава 1
– Лири… – с нажимом, едва сдерживая свою сущность, прошипела моя соседка-оборотень и для усиления эффекта ткнула острым локтем в бок.
Видимо, она уже давно пыталась привлечь моё внимание, так как, оторвавшись от своих записей и окинув аудиторию недовольным взглядом, я обнаружила, что все взоры присутствующих обращены именно ко мне.
– Фальмирэ, вы наконец всё же снизошли до нас? – видимо, не первый раз обратился ко мне профессор, так как скрипучесть в его голосе уже достигала своего апогея. – Покажите нам на демонстрационном пособии работу суставов!
Ну да… Фальмирэ – это ко мне. Всё правильно… А точнее… так меня зовут: Эллириэль Фальмирэ. Вернее, Эллириэль Фальмирэ ти Лиавэль ви Миривэйн. Так будет более верно. Хотя… для друзей можно просто Лири (довольно немногочисленных, надо сказать). Для недругов – «эта высокомерная эльфийка». Для преподавателей – «головная боль факультета целительства».
И всё из-за моей тяги к знаниям. Я ведь умна. Даже очень. Настолько, что однажды просто перестала поправлять профессоров на лекциях, чтобы сэкономить… их нервы и своё время. А может, просто чтобы они мне меньше мешали. Ведь… страсть к экспериментам не лечится.
Всё потому, что мой дед по материнской линии, алхимик и артефактор, любил со мной возиться, отвечать на тысячи детских вопросов и вовлекать в науку, пока другие родственники бредили достижением более высокого уровня целительства.
И только уже при поступлении в Эльфийскую Академию Врачевательства и Просветления выяснилось, что мои знания и умения немного… превышают… узкую специфику данного учебного заведения. А урезаться я никак не соглашалась. Родители, пережив шок и скандал с дедом, решили сплавить гениальное чадушко в Светлую академию на людских землях, в которой я вот уже четыре года успешно учусь.
А сегодня у нас тест по анатомии прямоходящих. На кафедре, уперев в меня недовольный взгляд, стоит профессор Хольм Мерр – полугном… полугроза студентов. Низенький, широкоплечий прямоходящий… с бородой, которую болезненно холит и лелеет. Он был для нас одновременно и строгим учителем, и источником анекдотов. Особенно про бороду…
Но я послушно поднялась с места и спустилась в центр зала, где на возвышении стоял скелет. Благодаря тому, что наша наука и магия развиваются неимоверными темпами, данное пособие обладало искусственными мышцами и суставами, приближёнными к реальным. Если подавать дозированные магические импульсы, то нужные мышцы будут сокращаться. В принципе, ничего сложного, даже как-то скучновато.
И тут я вернулась мыслями к формуле, которую мучила несколько последних дней… Её небольшую часть тут как раз можно было применить. Зачем подавать импульс частично в мышцу, если можно зациклить силу на всём объекте? Немного усовершенствовать значения, добавить запас энергии, дать дублирующий контур… может, даже…
Заклинание сработало с избытком.
Скелет встрепенулся, выпрямился, взял со стола указку и произнёс (голосовые связки тоже, видимо, получили достаточный заряд):
– Здравствуйте, коллеги! Сегодня мы выясним, какие у вас в теле есть кости и органы.
Аудитория сначала впала в ступор, но, осознав произошедшее, а особенно бросаемые пособием шуточки… заржала, так как студиозам мало нужно для срыва занятия. Зато профессор побагровел.
– Фальмирэ!!! – взревел он. – Что вы опять сотворили?!
Скелет уже ходил по рядам, щёлкая челюстью.
– Вот – ключица! Ты похож на подвздошную кость! А ты, девочка, судя по глазам, явно печёночка после хорошего застолья.
Я заинтересованно наблюдала за его «работой». Магический конструкт не разваливался, а даже, кажется, развивался. Ну а что? Учебный процесс заиграл новыми красками.
Профессор, сопя, подбежал к «пособию», отобрал указку, схватил его за предплечье и стал активировать стандартное заклинание остановки и парализации.
Но мой эксперимент оказался… слишком хорош. Скелет, лениво отмахнувшись, подставил профессору локоть.
– Смотрите, дети, как работает сустав! Сгибается! Разгибается! А если сильно размахнуться… можно попасть по лбу преподавателю.
ТРАХ! Профессор взвыл, хватаясь за голову:
– Фальмирэ, да чтоб вас с вашими опытами!
– Я всего лишь модернизировала заклинание, сэр! – невинно возразила я. – Пособие самостоятельно демонстрирует работу сустава гораздо лучше, чем если бы просто стояло и уныло качало конечностями, повинуясь малым импульсам.
– Да он демонстрирует слишком много! – всхлипнул полугном, пытаясь прижать к полу заклинанием юркий скелет. – Отключись! Замри! Будь неподвижен, как и положено приличному учебному пособию! Чтоб тебя, рассыпься!
Тот вырвался и вежливо поклонившись, ответил:
– Ага, щас! Попробуй сам постоять неподвижно триста лет! Знаете, как у меня спина болит?!
Аудитория вновь взорвалась смехом.
Я уже предвкушала, что эта история войдёт в легенды академии… прорыв в научном эксперименте... Но, судя по лицу Мерра, моё «усовершенствование» мне ещё аукнется.
Пособие не просто двигалось – оно вошло во вкус. Скелет стукал вновь отобранной указкой по столам, требовал, чтобы студенты «повторяли за ним», и даже попытался изобразить приседания, отчего одна нога неожиданно отвалилась и бодро покатилась по аудитории.
– Ах, свобода, как я соскучился! – радостно провозгласил он, подпрыгивая на одной ноге. – Триста лет неподвижности и немоты! А тут и публика, и веселье. Эй, кто-нибудь, принесите мне кружку эля! У меня печени, правда, нет, но жажда почему-то имеется!
Студенты рыдали от смеха. Я с интересом наблюдала: моя формула работала идеально!
А профессор Мерр, красный как варёный рак, безуспешно размахивал руками.
– Замри! Упокойся! Прекрати, окаянная кость!!!
Скелет нагнулся к нему и доверительно сказал:
– Знаете, сэр, вы сами выглядите так, будто вас оживили лет двести назад. Может, вам тоже необходим заряд бодрости?
Профессор взвыл. В отчаянии он выхватил из-под кафедры небольшой колокольчик – знак бедствия. Бам-бам-бам! Звук прокатился по помещению. Это значило только одно: зовут ректора. И тут я впервые за день подумала, что, может быть, слегка перестаралась.
Через пять минут в аудитории раскрылся малый портал, и величественный архимаг в солидном брючном костюме медленно вошёл в зал, стряхивая с защитной мантии льдинки, появляющиеся при использовании прокола пространства.
Он окинул строгим взглядом весьма впечатляющую картину: студенты катаются по полу от смеха, профессор Мерр от избытка чувств чуть не рвёт в клочья свою знаменитую бороду, пособие пляшет чечётку на одной ноге, постукивая костяшками в такт.
Ректор медленно повернулся ко мне, сразу угадав виновницу переполоха.
– Фальмирэ… – произнёс он тоном, от которого у меня внутри похолодело. – Снова ваши эксперименты? Мы уже обсуждали это в прошлый раз.
– Просто немного улучшила активацию регенерации внутреннего импульса силы, – попыталась возразить я против такой постановки вопроса.
– Вы улучшили. До состояния балагана!
Скелет радостно крикнул:
– А ещё мы можем устроить концерт! Я умею играть на рёбрах, как на ксилофоне!
Ректор зажмурился и проговорил еле слышно, видимо, для себя:
– Всё. Хватит. Я говорил Вельду, что мы слишком мягко обращаемся с некоторыми студентами. Пора решать кардинально.
Затем повернулся ко мне и произнёс:
– Деактивируй!
С грустью разорвав конструкт, я наблюдала, как пособие развалилось на части. Мой удачный эксперимент закончился… не совсем удачно для экспериментатора.
В тот же вечер после ужина (он даже не успел перевариться, а это очень плохо для желудка) меня и ещё пятерых студентов, «отличившихся» в других делах нашей прославленной академии, вызвали к ректору в кабинет.
Глава 2
Ректор рассматривал нас какое-то время, затем коротко и сурово сообщил:
– Вы переводитесь в Академию тёмных искусств. Вот таким интересным составом. Там, Фальмирэ, можете и экспериментировать без проблем. А заодно решите проблему взаимодействия светлых и тёмных академий. У меня даже указ Его Величества имеется. – И предъявил бумагу.
– ЧТО?! – хором взвыли почти все присутствующие «счастливчики».
А я, честно говоря, лишь сжала кулачки от возбуждения. Новая академия – это новые лаборатории... новые ингредиенты и, конечно, новые эксперименты! Ведь чего от меня ждать, там никто пока не подозревает…
Родителям я решила такую «радостную» весть не сообщать, написала лишь деду на «карманник». Ничего не утаила. У нас вообще были с ним довольно тёплые (для эльфов) отношения, именно так о нашем с предком общении отзывались появившиеся в академии друзья. Деда помнили и уважали (местами) в людских землях. На родине же старались не замечать.
Правда, Кельданел Тианвэль ответил лишь: «Будь аккуратнее с АНГЕЛом». Я же посчитала это сомнительным предсказанием, ведь ангелов уже давно никто не видел, и принялась с ещё большей основательностью укладывать свой багаж. Мало ли что мне может понадобиться на сумрачных землях.
Если вы думаете, что «изгнание» в тёмную академию сопровождалось мрачными кандалами, телегой с сеном и ворчанием угрюмых стражников, то вы сильно ошибаетесь. В действительности нас, «счастливчиков по обмену», просто снабдили всеми необходимыми документами, включая билеты на фирменный поезд «Роувэн экспресс», и выпроводили за ворота, усадив в небольшой автобус местной компании пассажироперевозок.
Да… ехать придётся далеко, хоть и с комфортом.
Наша академия располагалась в Лирэйнской долине (мы, эльфы считали эти земли своими, но расплодившиеся люди почему-то включили их много веков назад в свой домен королевства Роувэн, так что нам пришлось провести границу по лесной полосе) – месте, где всё сияло, пахло целебными травами и поражало своей идиллической красотой. Чистые реки, зеркальные озёра, каменные мосты с рунными ограждениями.
Правда… ближе к городу красота немного терялась на фоне многоэтажных каменных домов, заводских труб и стеклянных «монстров», в которых непонятно как жили люди.
Хотя… вокзал был тут как из открытки: ажурный металлический каркас, хрустальный купол, под которым светильники-светлячки летали строго по расписанию, кафельные полы отполированы до блеска. Но это и понятно… проектировал сие чудо полуэльф – довольно популярный почти век назад архитектор.
На платформу въезжал поезд, и он был… великолепен. Тёмно-синий состав с серебряными рунами на боках, колёса в полуметре от рельсов (магнитная левитация на основе рунной тяги), а спереди – хищно блестящий локомотив, больше похожий на дракона, чем на транспорт. Глаза-фары мигали, из «ноздрей» шёл пар.
Все шестеро изгнанников светлой академии стояли в кучке, ожидая, пока в раскрывшуюся дверь вагона внесут наши вещи.
Справа от меня – Риан, занудный, но талантливый травник, который умудрился перепутать эликсир бодрости с зельем для роста волос (и у декана, бедняги, брови так и не остановились в росте).
Слева – Селена, девушка с ангельским лицом, но чёрным юмором, которая на практике перепутала зелье от бессонницы с зельем вечного сна (пациентка, к счастью, просто проспала три дня, и то после вмешательства ректора).
Тирион – наш местный красавчик и раздолбай, скорее всего, изгнанный за то, что использовал учебного химерёнка в качестве курьера для любовных писем.
Ну и остальные, каждый со своей «небольшой ошибкой».
Я, разумеется, оказалась тут по самой нелепой причине – из-за удачного эксперимента.
Мы неохотно загрузились в вагон. Внутри всё сияло полированным деревом и располагало мягкими креслами. Магические лампы сами меняли яркость под настроение пассажиров, а официантки-гомункулы предлагали чай и пирожные.
– Ну что, «коллеги», вот и начался наш путь в новую жизнь, – сказал Тирион, раскинувшись в кресле, когда мы расселись, заняв парочку столиков. – Светлое прошлое позади. Впереди – тёмные красотки, демонессы и, может, даже пара суккубов. Я лично не жалуюсь.
– Ты-то везде найдёшь приключения на… – начала Селена, но я кашлянула, – …на голову, – невинно поправилась она. – А мне лично радости этот перевод не доставляет.
Мы все переглянулись и продолжили пить чай теперь уже в тишине.
Поезд мчался, за окнами постепенно исчезали светлые поля и аккуратные «эльфийские сады», что так любили в подражание нам высаживать люди. Природа становилась менее приветливой и более тёмной.
– Лири, а тебя-то за что сослали? – спросил Риан, облокотившись на подлокотник.
– Просто удачный эксперимент. – Я важно вскинула подбородок. – После модифицированного заклинания пособие прекрасно демонстрировало суставы. Правда… слишком хорошо для некоторых преподавателей... да и ректор, кажется, был того же мнения.
Все засмеялись.
– Меня – за то, что я перепутал этикетки, – признался Риан, почесав шею. – Ну кто же думал, что брови могут расти так быстро…
– А меня – за помощь ближнему, – вздохнула Селена. – Ведь эта стер… студентка сама постоянно жаловалась, что не высыпается, и регулярно гундела на занятиях.
– Я считаю, что меня отправили несправедливо, – заявил Тирион, заложив руки за голову. – Разве использование химер для доставки – преступление? По-моему, это инновация! Может я планировал службу новую открыть и тестировал образцы.
Мы смеялись, болтали, а поезд нёс нас всё дальше от сияющих долин. За окнами сменялись пейзажи: изумрудные поля светлой стороны постепенно уступали место суровым равнинам, где деревья росли криво, а небо становилось чуть темнее.
Сначала появились туманы – вязкие, ползущие между холмами, словно кто-то пролил слишком много молочного зелья. Потом – леса. Но это были не наши стройные рощи с певчими птицами. Здесь деревья росли высокие и кривые, кроны переплетались так плотно, что солнце едва пробивалось сквозь листву. Казалось, что лес наблюдает за нами.
Дальше дорога пошла в горы. Тёмные пики поднимались, будто застывшие волны, а на их склонах клубились облака. Где-то глубоко в ущельях слышались странные звуки – то ли гул воды, то ли рык чудищ.
– Как красиво, но… мрачновато, – пробормотала Селена, прижимаясь к стеклу.
– Это меняется магическая атмосфера планеты, – сказал Тирион с блеском в глазах. – Вот здесь-то нас и ждут настоящие приключения!
Я скептически фыркнула. Атмосфера… Да скорее «приговор в декорациях».
К вечеру за окном показались первые огни. Огромный город раскинулся у шумной реки, чьи воды крутили десятки громадных турбин. Гул стоял такой, что стёкла вагона подрагивали. Над рекой клубился пар, а на берегах вырастали заводские корпуса, трубы и гулкие цеха.
В отличие от привычных мне в эльфийском крае зелёных дворцов и воздушных мостов, а также каменных зданий людских светлых земель, местные дома выглядели тяжёлыми, угрюмо-массивными. Высокие бетонные башни оканчивались чёрными шпилями, улицы были прямыми и широкими, но тёмными, освещёнными фонарями с кровавым оттенком на рунических опорах. Город жил – шумел, гремел, искрил, но не сверкал радостью, а дышал силой и суровостью.
Наконец поезд замедлил ход. Под сводами из чёрного базальта вырос вокзал – колоссальное здание, больше похожее на крепость, чем на транспортный узел. Толстые колонны, арочные окна, бронзовые часы с химерой вместо стрелки.
Мы вышли на платформу – и сразу ощутили разницу. В Лирэйне на вокзалах встречали цветами, музыкой, улыбками.
