Она с гордым видом огладила мех на шубке.
- Отлично! – Антон открыл холодильник, вытащил оттуда тюбики кетчупа и майонеза. – Я тоже считаю, что баба должна зарабатывать наравне с мужиком. У нас равноправие как-никак! Людка вон привыкла всю жизнь на шее сидеть, хрен спихнешь. Детьми прикрывается – то одно им якобы надо, то другое. А сама жрет на мои деньги в три горла, скоро в двери не влезет.
Он щедро полил бутерброд кетчупом и майонезом и целиком запихал в рот:
- Не, детей хватит. Ты рожать не будешь.
Женька широко раскрыла глаза:
- Причем ты к моим детям?!
Антон прожевал бутерброд и широко улыбнулся:
- Эх, собирался завтра тебя обрадовать - как говорится, под елочку. Но ладно. Помнишь, хотела в качестве новогоднего подарка, чтобы мы поженились? Я готов исполнить твою мечту. Даже приятно почувствовать себя дедом Морозом!
Женька посмотрела в его глаза. Он не шутил!! Весь вид бывшего, с крошками на губах и каплей майонеза на подбородке, выражал искреннее, незамутненное самолюбование и легкую снисходительность. Император осчастливил убогую, не меньше.
«Здравствуй, дедушка Мороз, борода из ваты! – всплыло в голове нечто не вполне цензурное. – Принес подарок, который заказывала восемь лет назад. Интересно, волшебный фонарик, как у феи, который я просила в четыре годика, еще ждать?»
Внезапно затрезвонил Женькин телефон – оставленный в сумочке на диване.
- Это мама! – узнала она по звонку и подскочила с места. – Нужно срочно ответить, а то волноваться будет!
Сразу же возник план ухватить сумочку и быстро-быстро к входной двери…
- Сиди тут, я принесу! – Антон положил руки на плечи, заставляя опуститься на стул. Затем вышел в коридор и защелкнул замочек на дверной ручке.
«Предусмотрительный, гад! – обиженно подумала Женька и от волнения схватила с тарелки бутерброд. – Пьяный-пьяный, а хитрый! Ничего, все равно сбегу».
- Да, Елена Михайловна! – елейным голоском отозвался Антон из коридора. – Женя со мной.
- Как же так… - разочарованно протянул мамин голос. – Сюрприз не удался?
- Почему не удался – еще и как удался! – горячо заверил Антон. – Мы совершенно случайно встретились по работе. Оба в шоке от такого невероятного совпадения.
Он открыл дверь, держа в руках Женькин телефон, поймал камерой ее с бутербродом в руках:
- Вот она, красавица, на моей кухне пьет кофе!
И сразу же выскользнул обратно в коридор.
- Это не совпадение!! – растроганно выдохнул голос мамы. – Это судьба!! Аграфена сразу сказала, что вы с Женей предназначены друг для друга. Ой, детки, счастье-то какое!
Женька закашлялась и положила откушенный бутерброд на край тарелки.
«Это не мой мир! – мелькнуло в голове растерянное. – Здесь все непривычно, нелогично, неправильно … И этот чужой мир мне категорически не нравится!»
- Но вы же завтра придете? На семейный ужин? – продолжал щебетать голос мамы. – Я столько готовилась!
- Постараемся, - коротко бросил Антон. – Но не обещаю. Мы с Женей хотим побыть вместе, понимаете?
- Понимаю, - слегка смутился мамин голос. – Дело молодое. Но мы все равно будем ждать.
- Антоша! – вклинился в разговор бас отца. – Лучше скажи – на праздники как отдыхаем?
- Второго-третьего надо бы выйти, - деловито произнес Антон. – Документацию на новую партию оформить. И четвертого тоже – придут окна ставить в цеху, мне некогда этим заниматься.
- Выйду, не вопрос, - бодро согласился отец. – Чем у телевизора киснуть, лучше детям помочь. Не за зарплату работаем, а на благо семьи.
Женька замерла, уставившись на дверь. Чужая реальность наползала со всех сторон, обволакивала невидимыми щупальцами, гаденько посмеиваясь на ухо. С этим нужно было что-то делать. Немедленно.
Антон еще пару минут пообщался с Женькиными родителями, мило попрощался и с довольным видом вернулся на кухню. Небрежно пристроил ее телефон между кетчупом и майонезом, стащил с бутерброда кусочек колбасы и отправил в рот.
- Антон, что происходит?! – гневно воззрилась на него Женька.
- Все идет по плану, - с набитым ртом отозвался он. – Сча доем – трахаться будем. Чё вылупилась? Расслабься! Папа с мамой разрешили.
Женька натурально прибалдела от столь «романтических» планов на вечер, но ее больше интересовали другие вопросы:
- Ты что – общаешься с моими родителями?! Кто тебе разрешил?!!
- Почему нет? – Антон выдавил майонез прямо себе в рот. – Они взрослые самостоятельные люди. После того, как мы в кафе пересеклись, набрал твою мать – номер в контактах сохранился. Так обрадовалась, так обрадовалась… Сокрушалась, что у тебя в личной жизни никак не наладится – хоть к бабке иди. Я ей Аграфену и посоветовал.
- Какую еще Аграфену?!
- Соседка моя, считай. Дворничихой у нас во доре работает. Подкинул пару сотен, попросил, чтобы меня как следует пропиарила. Хотя потом понял, что можно было и не тратиться. Тетя Лена призналась, что ты по мне сильно страдала. И до сих пор сохнешь.
- Это неправда! – Женька подскочила с места и гневно засопела. – Мама после папиной болезни не всегда объективно воспринимает реальность. Живет в придуманном ею мире. Я про тебя сто лет не вспоминала! И вообще – другого люблю!
В этот миг ее телефон, лежащий на другом конце стола, пискнул, уведомляя о пришедшем сообщении. А потом обиженно застонал, требуя зарядки. Женька бросила на него красноречивый взгляд, но Антон сделал вид, что не понял.
- Ну что ты кочевряжишься, Сусанина? – он взял со стола салфетку и вытер лицо. – А то я сам не вижу. В кафе только пальцем поманил – сразу прибежала. И в соцсетях переписываешься.
«Ох, у Антохи и самомнение!! – всплыло в голове изумленно-язвительное. – Расскажи кто, что такое бывает – не поверила бы!! Обычное поведение воспитанного человека воспринимает, будто за ним бегают! И когда я с ним переписывалась? Изредка ставила нейтральный смайлик в ответ на простыни, которые никогда не дочитывала?!»
Антон бросил скомканную салфетку на стол и взял Женьку за локоть:
- Успокойся, я же сказал – готов поступить по справедливости.
- По справедливости?! – попыталась вывернуться она. – То, что папа у тебя работает, еще и бесплатно, по-твоему, справедливо?! Как ты только мог?!!
- Как-как, - усмехнулся Антон и сжал пальцы, не отпуская. – Мать твоя уговорила – от тебя же помощи не дождешься. Очень его связи помогли, а сейчас и вовсе – втянулся в производство, нравится ему. Семейный бизнес.
- Какой еще семейный бизнес?! – Женька снова рванула руку. – С предателем?! Родители, конечно, удивляют, мягко говоря!! Даже не представляю, что нужно было наврать, чтобы они простили.
- Зачем врать? – усмехнулся Антон, еще крепче стискивая руку. – Правду сказал. Людка грозилась, что если на ней не женюсь, вены вскроет. Или с крыши спрыгнет. Как бы я потом с этим жил? Твои поняли. Посочувствовали даже.
Женькин телефон опять запищал, но было не до него.
Антон распахнул шубу, по-хозяйски провел ладонью сверху вниз по платью:
- Видел такую конструкцию. Оно как-то просто расстегивается.
Женька инстинктивно шагнула назад, упираясь спиной в разделочный столик со столешницей из мраморной крошки:
- Антон! Перестань. Я не хочу.
- Ой, а то я тебя не знаю! – криво усмехнулся он, одной рукой сжимая локоть, а второй продолжая шарить по платью. – Вначале выламываешься, потом на все соглашаешься. Давай сразу без соплей.
- Отпусти! – Женька уперлась ему в грудь свободной рукой. – Закричу!
- Ори, сколько хочешь, если тебя это заводит, - пальцы Антона нащупали заветную петельку на шнуровке, в лицо дохнуло отвратительным запахом перегара. – Здесь на весь подъезд никого нет. И не рыпайся – не поможет. Я по любому сильнее.
Женька гневно засопела. Рука незаметно прошлась сзади по столу, ища что-нибудь подходящее…
«Какая я популярная! – пришло в голову ехидно-бестолковое. – Второй раз за вечер замуж зовут! И все не то. Хотя Дамир по сравнению с Антошей романтик и рыцарь без страха и упрека! Даже стыдно, что суррогатом его обозвала. Но если уж Дамир – суррогат, то Антон – еда с помойки».
К сожалению, ни скалки, ни сковородки, ни бутылки под руку не попалось. Антон потащил петельку, но шнуровка не поддалась:
- Заело что ли?
Женькин телефон снова пискнул, и он недовольно оглянулся на него:
- Кто там тебе смс-ки шлет? Лина какая-то…
- Галина, подруга! - яростно отозвалась Женька. – И она…
- Завтра посплетничаете! – Антон, не отпуская ее руки, потянулся к телефону и отключил его: - Нечего нам мешать!
И растянул рот в довольной усмешке:
- Чего пыхтишь, как паровоз? Мать же сказала – судьба. А от судьбы не уйдешь. А еще слышал современную теорию, будто в жизни, как в компьютерной игре – все по сценарию. Тебя сюда твой сценарий привел. Не мы такие, система такая.
«И как я могла связаться с этим дерьмом?! – растерянно думала Женька. – Настолько была не в себе от болезни папы? Хотя Антоша изначально таким не был: красиво ухаживал, цветы дарил, слова говорил… правильные. И что теперь с ним делать?»
Пальцы Антона вновь вернулись к петельке на шнуровке – теребили ее, крутили так и эдак... Но застежка не слушалась.
- Достало! - Фыркнул он и рванул со всей дури.
Раздался треск, шнуровка свилась в кольцо, платье разъехалось на две половины. Антон ойкнул и отдернул руку:
- Сусанина, совсем больная что ли?! Иголок в платье напихала! Укололся из-за тебя.
Он посмотрел палец на свет:
- Хорошо, хоть не до крови. Знаешь же, что я вида крови не выношу.
Женька, пользуясь заминкой, вывернулась и отскочила на шаг в сторону:
- Потому что ты трус, Антоша! И на Людку тебе плевать было. Женился на ней, чтобы в армию не идти!
Взгляд нечаянно уткнулся в набор кухонных ножей на стене. И раньше, чем в голове сложилось осознанное решение, рука ухватила самый крайний – для разделки мяса.
Пальцы сжали деревянную рукоять. Она мягко и удобно легла в ладонь, согрелась ее теплом, срослась с кожей, стала частью тела – неразрывной, необходимой, неотъемлемой. Будто так и родилась – с ножом в руке, и теперь…
Сердце застучало быстрее – не заколотилось в панике, просто предусмотрительно увеличило подкачку свежей крови: мышцы налились силой, спина распрямилась, в голове прояснилось. Автоматическая реакция организма на критическую ситуацию: некоторые достигают ее годами упорных тренировок, а кому-то это дается от рождения.
- Не подходи! – твердо выговорила Женька. – Убью.
Антон, все еще держа уколотый палец оттопыренным, окинул Женьку недоуменным взглядом. И вдруг захохотал – громко, цинично, во весь голос:
- Ты?! Ой, ржака-то!! Сусанина, ты себя в зеркале видела?! Убьет она…
- Надо будет – убью. Моя прабабушка немецкого солдата зарезала, защищаясь. Как раз кухонным…
Антон не дал ей договорить, взорвавшись новым приступом ржача:
- Слышал эту героическую сказку!
- Как слышал? От кого? – Женька машинально сделала еще шаг в сторону. – Я тебе не рассказывала.
- От подруг твоих – Киры и Иры, - подмигнул он. – Горячие девчонки, не то, что ты отмороженная. Знатно покувыркались втроем в свое время.
Женька молча сжала губы. Пальцы еще крепче стиснули рукоять ножа.
- Правда, после не повезло им, - беспечно продолжил он, наконец-то опуская руку. – Встретил примерно год назад – на трассе стоят: морды испитые, все в синяках. Их теперь разве что нелегалы из Средней Азии пользуют. Как говорится, на общак.
- Жизнь наказала, - сквозь зубы процедила Женька, вспоминая разговор с Ромкой на набережной. Как давно это было: - Не знаю, есть ли в ней система, но справедливость существует однозначно. Хоть и жестокая. Я им такой судьбы не желала. Как и твоей смерти не хочу. Антон, лучше отпусти меня по-хорошему!
- А то что – будет по-плохому? Сусанина, ты же размазня! Даже матом ругнуться толком не умеешь. Короче, положи нож на место, твой спектакль не впечатлил.
- Это не спектакль. Моя прабабушка…
- Да успокойся ты насчет своей прабабки! – поморщился Антон. – Неужели всерьез веришь, что московская сопля-интеллигентка, вроде тебя, прирезала здоровенного мужика? Еще и солдата. Доказательства есть? Фото, экспертиза, свидетельства очевидцев?
Женька опять промолчала, просто отступила еще на шаг – к окну. Рукоять в руке стала горячей.
Но Антон понял правильно и гаденько хихикнул:
- Вот видишь – ничего нет! Только ее слова. Хочешь, расскажу, как было на самом деле? Дала твоя бабка тому солдату. А потом и его друзьям. Может, даже денежку заработала. Или банку тушенки – все нужное дело! А после сочинила эпическую историю…
Он прищурил глаза и шагнул вперед:
- Можешь себе тоже фэнтези придумать – романтическое или боевое. Мне не жалко. Но я тебя теперь из принципа поимею. Чтобы впредь не выеживалась.
Женька еще раз шагнула назад и уперлась спиной в балконную дверь. Взгляд ухватил картину целиком: справа кухонный стеллаж, слева стена из бело-серого кафеля. Под мрамор. Впереди пьяная ухмыляющаяся рожа Антохи. С абсолютной самоуверенностью в глазах.
Рукоятка в руке раскалилась настолько, что обжигала. От плеча к кисти побежал легкий электрический разряд – как перед важным броском. Решающим. Финальным.
«А ведь я действительно его ударю! – пришло в голову четкое осознание. – Если не будет выбора – да. Наверное, так и убивают: не из злобы или страха, не в состоянии аффекта. Просто потому, что или я, или меня. Но как же не хочется! Полиция, следствие, уголовное дело. И даже не это – на душу такое взять. На всю жизнь».
- Антон, последний раз прошу! – отрывисто выговорила она. – Не лезь. Я не шучу.
- Хватит, Сусанина! Ничего не сделаешь. Ты тоже крови боишься, в кино и то глаза закрываешь. У тебя просто духу не хватит.
«Отдай кровь, чтобы принять дух!» - внезапно вспомнила Женька. – Да, знаю, что это в переносном смысле! А если…»
Дальше все было быстро. Он ступил вперед, и ее рука не дрогнула: поднялась и опустилась. Нож чиркнул по коже, оставляя красную линию. Но не у Антона. У себя. На левой руке, чуть ниже запястья.
Кровь побежала по ладони и быстро-быстро закапала на пол, рисуя на белом кафеле ярко-алые следы.
Антон замер на месте. Женька посмотрела в его побледневшее лицо, в испуганные, почему-то внезапно трезвые глаза и усмехнулась:
- Ничего-то ты не понял, Антоша! В обычной жизни я действительно боюсь: темноты, высоты, драк, опасностей. Даже выяснения отношений! Но когда сильно надо – не боюсь. Ни крови, ни боли, ни смерти. Поэтому я сильнее. Система, говоришь? Перед тобой хакер системы!
Она подняла окровавленную руку, повертела перед самым его лицом:
- Подумаешь, кровь. Обычная, человеческая. Красная.
А потом поднесла запястье ко рту и демонстративно лизнула:
- На вкус соленая. Все стандартно. Чего ее бояться?
Антон отшатнулся, будто его ударили по лицу. Он зажал ладонью рот, борясь с тошнотой, и быстро-быстро попятился назад, налетел спиной на стол, перевернул незакрытый тюбик с кетчупом…
- Ты же ненормальная, Сусанина!! Больная на всю голову! Тебя нельзя к нормальным людям подпускать!!
- Это к тебе что ли? – Женька опустила порезанную руку. Царапина была неглубокой, и кровь почти остановилась, но кое-кому об этом знать не полагалось: - Да ладно, чего испугался-то? Я же размазня, сопля-интеллигентка. Хотя в чем-то ты прав, признаю. Воспитание – вещь в общении приятная: воспитанный человек не грубит, не хамит, обходит острые углы, лишний раз промолчит и съедет со скользкой темы.
- Отлично! – Антон открыл холодильник, вытащил оттуда тюбики кетчупа и майонеза. – Я тоже считаю, что баба должна зарабатывать наравне с мужиком. У нас равноправие как-никак! Людка вон привыкла всю жизнь на шее сидеть, хрен спихнешь. Детьми прикрывается – то одно им якобы надо, то другое. А сама жрет на мои деньги в три горла, скоро в двери не влезет.
Он щедро полил бутерброд кетчупом и майонезом и целиком запихал в рот:
- Не, детей хватит. Ты рожать не будешь.
Женька широко раскрыла глаза:
- Причем ты к моим детям?!
Антон прожевал бутерброд и широко улыбнулся:
- Эх, собирался завтра тебя обрадовать - как говорится, под елочку. Но ладно. Помнишь, хотела в качестве новогоднего подарка, чтобы мы поженились? Я готов исполнить твою мечту. Даже приятно почувствовать себя дедом Морозом!
Женька посмотрела в его глаза. Он не шутил!! Весь вид бывшего, с крошками на губах и каплей майонеза на подбородке, выражал искреннее, незамутненное самолюбование и легкую снисходительность. Император осчастливил убогую, не меньше.
«Здравствуй, дедушка Мороз, борода из ваты! – всплыло в голове нечто не вполне цензурное. – Принес подарок, который заказывала восемь лет назад. Интересно, волшебный фонарик, как у феи, который я просила в четыре годика, еще ждать?»
Внезапно затрезвонил Женькин телефон – оставленный в сумочке на диване.
- Это мама! – узнала она по звонку и подскочила с места. – Нужно срочно ответить, а то волноваться будет!
Сразу же возник план ухватить сумочку и быстро-быстро к входной двери…
- Сиди тут, я принесу! – Антон положил руки на плечи, заставляя опуститься на стул. Затем вышел в коридор и защелкнул замочек на дверной ручке.
«Предусмотрительный, гад! – обиженно подумала Женька и от волнения схватила с тарелки бутерброд. – Пьяный-пьяный, а хитрый! Ничего, все равно сбегу».
- Да, Елена Михайловна! – елейным голоском отозвался Антон из коридора. – Женя со мной.
- Как же так… - разочарованно протянул мамин голос. – Сюрприз не удался?
- Почему не удался – еще и как удался! – горячо заверил Антон. – Мы совершенно случайно встретились по работе. Оба в шоке от такого невероятного совпадения.
Он открыл дверь, держа в руках Женькин телефон, поймал камерой ее с бутербродом в руках:
- Вот она, красавица, на моей кухне пьет кофе!
И сразу же выскользнул обратно в коридор.
- Это не совпадение!! – растроганно выдохнул голос мамы. – Это судьба!! Аграфена сразу сказала, что вы с Женей предназначены друг для друга. Ой, детки, счастье-то какое!
Женька закашлялась и положила откушенный бутерброд на край тарелки.
«Это не мой мир! – мелькнуло в голове растерянное. – Здесь все непривычно, нелогично, неправильно … И этот чужой мир мне категорически не нравится!»
- Но вы же завтра придете? На семейный ужин? – продолжал щебетать голос мамы. – Я столько готовилась!
- Постараемся, - коротко бросил Антон. – Но не обещаю. Мы с Женей хотим побыть вместе, понимаете?
- Понимаю, - слегка смутился мамин голос. – Дело молодое. Но мы все равно будем ждать.
- Антоша! – вклинился в разговор бас отца. – Лучше скажи – на праздники как отдыхаем?
- Второго-третьего надо бы выйти, - деловито произнес Антон. – Документацию на новую партию оформить. И четвертого тоже – придут окна ставить в цеху, мне некогда этим заниматься.
- Выйду, не вопрос, - бодро согласился отец. – Чем у телевизора киснуть, лучше детям помочь. Не за зарплату работаем, а на благо семьи.
Женька замерла, уставившись на дверь. Чужая реальность наползала со всех сторон, обволакивала невидимыми щупальцами, гаденько посмеиваясь на ухо. С этим нужно было что-то делать. Немедленно.
Антон еще пару минут пообщался с Женькиными родителями, мило попрощался и с довольным видом вернулся на кухню. Небрежно пристроил ее телефон между кетчупом и майонезом, стащил с бутерброда кусочек колбасы и отправил в рот.
- Антон, что происходит?! – гневно воззрилась на него Женька.
- Все идет по плану, - с набитым ртом отозвался он. – Сча доем – трахаться будем. Чё вылупилась? Расслабься! Папа с мамой разрешили.
Женька натурально прибалдела от столь «романтических» планов на вечер, но ее больше интересовали другие вопросы:
- Ты что – общаешься с моими родителями?! Кто тебе разрешил?!!
- Почему нет? – Антон выдавил майонез прямо себе в рот. – Они взрослые самостоятельные люди. После того, как мы в кафе пересеклись, набрал твою мать – номер в контактах сохранился. Так обрадовалась, так обрадовалась… Сокрушалась, что у тебя в личной жизни никак не наладится – хоть к бабке иди. Я ей Аграфену и посоветовал.
- Какую еще Аграфену?!
- Соседка моя, считай. Дворничихой у нас во доре работает. Подкинул пару сотен, попросил, чтобы меня как следует пропиарила. Хотя потом понял, что можно было и не тратиться. Тетя Лена призналась, что ты по мне сильно страдала. И до сих пор сохнешь.
- Это неправда! – Женька подскочила с места и гневно засопела. – Мама после папиной болезни не всегда объективно воспринимает реальность. Живет в придуманном ею мире. Я про тебя сто лет не вспоминала! И вообще – другого люблю!
В этот миг ее телефон, лежащий на другом конце стола, пискнул, уведомляя о пришедшем сообщении. А потом обиженно застонал, требуя зарядки. Женька бросила на него красноречивый взгляд, но Антон сделал вид, что не понял.
- Ну что ты кочевряжишься, Сусанина? – он взял со стола салфетку и вытер лицо. – А то я сам не вижу. В кафе только пальцем поманил – сразу прибежала. И в соцсетях переписываешься.
«Ох, у Антохи и самомнение!! – всплыло в голове изумленно-язвительное. – Расскажи кто, что такое бывает – не поверила бы!! Обычное поведение воспитанного человека воспринимает, будто за ним бегают! И когда я с ним переписывалась? Изредка ставила нейтральный смайлик в ответ на простыни, которые никогда не дочитывала?!»
Антон бросил скомканную салфетку на стол и взял Женьку за локоть:
- Успокойся, я же сказал – готов поступить по справедливости.
- По справедливости?! – попыталась вывернуться она. – То, что папа у тебя работает, еще и бесплатно, по-твоему, справедливо?! Как ты только мог?!!
- Как-как, - усмехнулся Антон и сжал пальцы, не отпуская. – Мать твоя уговорила – от тебя же помощи не дождешься. Очень его связи помогли, а сейчас и вовсе – втянулся в производство, нравится ему. Семейный бизнес.
- Какой еще семейный бизнес?! – Женька снова рванула руку. – С предателем?! Родители, конечно, удивляют, мягко говоря!! Даже не представляю, что нужно было наврать, чтобы они простили.
- Зачем врать? – усмехнулся Антон, еще крепче стискивая руку. – Правду сказал. Людка грозилась, что если на ней не женюсь, вены вскроет. Или с крыши спрыгнет. Как бы я потом с этим жил? Твои поняли. Посочувствовали даже.
Женькин телефон опять запищал, но было не до него.
Антон распахнул шубу, по-хозяйски провел ладонью сверху вниз по платью:
- Видел такую конструкцию. Оно как-то просто расстегивается.
Женька инстинктивно шагнула назад, упираясь спиной в разделочный столик со столешницей из мраморной крошки:
- Антон! Перестань. Я не хочу.
- Ой, а то я тебя не знаю! – криво усмехнулся он, одной рукой сжимая локоть, а второй продолжая шарить по платью. – Вначале выламываешься, потом на все соглашаешься. Давай сразу без соплей.
- Отпусти! – Женька уперлась ему в грудь свободной рукой. – Закричу!
- Ори, сколько хочешь, если тебя это заводит, - пальцы Антона нащупали заветную петельку на шнуровке, в лицо дохнуло отвратительным запахом перегара. – Здесь на весь подъезд никого нет. И не рыпайся – не поможет. Я по любому сильнее.
Женька гневно засопела. Рука незаметно прошлась сзади по столу, ища что-нибудь подходящее…
«Какая я популярная! – пришло в голову ехидно-бестолковое. – Второй раз за вечер замуж зовут! И все не то. Хотя Дамир по сравнению с Антошей романтик и рыцарь без страха и упрека! Даже стыдно, что суррогатом его обозвала. Но если уж Дамир – суррогат, то Антон – еда с помойки».
К сожалению, ни скалки, ни сковородки, ни бутылки под руку не попалось. Антон потащил петельку, но шнуровка не поддалась:
- Заело что ли?
Женькин телефон снова пискнул, и он недовольно оглянулся на него:
- Кто там тебе смс-ки шлет? Лина какая-то…
- Галина, подруга! - яростно отозвалась Женька. – И она…
- Завтра посплетничаете! – Антон, не отпуская ее руки, потянулся к телефону и отключил его: - Нечего нам мешать!
И растянул рот в довольной усмешке:
- Чего пыхтишь, как паровоз? Мать же сказала – судьба. А от судьбы не уйдешь. А еще слышал современную теорию, будто в жизни, как в компьютерной игре – все по сценарию. Тебя сюда твой сценарий привел. Не мы такие, система такая.
«И как я могла связаться с этим дерьмом?! – растерянно думала Женька. – Настолько была не в себе от болезни папы? Хотя Антоша изначально таким не был: красиво ухаживал, цветы дарил, слова говорил… правильные. И что теперь с ним делать?»
Пальцы Антона вновь вернулись к петельке на шнуровке – теребили ее, крутили так и эдак... Но застежка не слушалась.
- Достало! - Фыркнул он и рванул со всей дури.
Раздался треск, шнуровка свилась в кольцо, платье разъехалось на две половины. Антон ойкнул и отдернул руку:
- Сусанина, совсем больная что ли?! Иголок в платье напихала! Укололся из-за тебя.
Он посмотрел палец на свет:
- Хорошо, хоть не до крови. Знаешь же, что я вида крови не выношу.
Женька, пользуясь заминкой, вывернулась и отскочила на шаг в сторону:
- Потому что ты трус, Антоша! И на Людку тебе плевать было. Женился на ней, чтобы в армию не идти!
Взгляд нечаянно уткнулся в набор кухонных ножей на стене. И раньше, чем в голове сложилось осознанное решение, рука ухватила самый крайний – для разделки мяса.
Пальцы сжали деревянную рукоять. Она мягко и удобно легла в ладонь, согрелась ее теплом, срослась с кожей, стала частью тела – неразрывной, необходимой, неотъемлемой. Будто так и родилась – с ножом в руке, и теперь…
Сердце застучало быстрее – не заколотилось в панике, просто предусмотрительно увеличило подкачку свежей крови: мышцы налились силой, спина распрямилась, в голове прояснилось. Автоматическая реакция организма на критическую ситуацию: некоторые достигают ее годами упорных тренировок, а кому-то это дается от рождения.
- Не подходи! – твердо выговорила Женька. – Убью.
Антон, все еще держа уколотый палец оттопыренным, окинул Женьку недоуменным взглядом. И вдруг захохотал – громко, цинично, во весь голос:
- Ты?! Ой, ржака-то!! Сусанина, ты себя в зеркале видела?! Убьет она…
- Надо будет – убью. Моя прабабушка немецкого солдата зарезала, защищаясь. Как раз кухонным…
Антон не дал ей договорить, взорвавшись новым приступом ржача:
- Слышал эту героическую сказку!
- Как слышал? От кого? – Женька машинально сделала еще шаг в сторону. – Я тебе не рассказывала.
- От подруг твоих – Киры и Иры, - подмигнул он. – Горячие девчонки, не то, что ты отмороженная. Знатно покувыркались втроем в свое время.
Женька молча сжала губы. Пальцы еще крепче стиснули рукоять ножа.
- Правда, после не повезло им, - беспечно продолжил он, наконец-то опуская руку. – Встретил примерно год назад – на трассе стоят: морды испитые, все в синяках. Их теперь разве что нелегалы из Средней Азии пользуют. Как говорится, на общак.
- Жизнь наказала, - сквозь зубы процедила Женька, вспоминая разговор с Ромкой на набережной. Как давно это было: - Не знаю, есть ли в ней система, но справедливость существует однозначно. Хоть и жестокая. Я им такой судьбы не желала. Как и твоей смерти не хочу. Антон, лучше отпусти меня по-хорошему!
- А то что – будет по-плохому? Сусанина, ты же размазня! Даже матом ругнуться толком не умеешь. Короче, положи нож на место, твой спектакль не впечатлил.
- Это не спектакль. Моя прабабушка…
- Да успокойся ты насчет своей прабабки! – поморщился Антон. – Неужели всерьез веришь, что московская сопля-интеллигентка, вроде тебя, прирезала здоровенного мужика? Еще и солдата. Доказательства есть? Фото, экспертиза, свидетельства очевидцев?
Женька опять промолчала, просто отступила еще на шаг – к окну. Рукоять в руке стала горячей.
Но Антон понял правильно и гаденько хихикнул:
- Вот видишь – ничего нет! Только ее слова. Хочешь, расскажу, как было на самом деле? Дала твоя бабка тому солдату. А потом и его друзьям. Может, даже денежку заработала. Или банку тушенки – все нужное дело! А после сочинила эпическую историю…
Он прищурил глаза и шагнул вперед:
- Можешь себе тоже фэнтези придумать – романтическое или боевое. Мне не жалко. Но я тебя теперь из принципа поимею. Чтобы впредь не выеживалась.
Женька еще раз шагнула назад и уперлась спиной в балконную дверь. Взгляд ухватил картину целиком: справа кухонный стеллаж, слева стена из бело-серого кафеля. Под мрамор. Впереди пьяная ухмыляющаяся рожа Антохи. С абсолютной самоуверенностью в глазах.
Рукоятка в руке раскалилась настолько, что обжигала. От плеча к кисти побежал легкий электрический разряд – как перед важным броском. Решающим. Финальным.
«А ведь я действительно его ударю! – пришло в голову четкое осознание. – Если не будет выбора – да. Наверное, так и убивают: не из злобы или страха, не в состоянии аффекта. Просто потому, что или я, или меня. Но как же не хочется! Полиция, следствие, уголовное дело. И даже не это – на душу такое взять. На всю жизнь».
- Антон, последний раз прошу! – отрывисто выговорила она. – Не лезь. Я не шучу.
- Хватит, Сусанина! Ничего не сделаешь. Ты тоже крови боишься, в кино и то глаза закрываешь. У тебя просто духу не хватит.
«Отдай кровь, чтобы принять дух!» - внезапно вспомнила Женька. – Да, знаю, что это в переносном смысле! А если…»
Дальше все было быстро. Он ступил вперед, и ее рука не дрогнула: поднялась и опустилась. Нож чиркнул по коже, оставляя красную линию. Но не у Антона. У себя. На левой руке, чуть ниже запястья.
Кровь побежала по ладони и быстро-быстро закапала на пол, рисуя на белом кафеле ярко-алые следы.
Антон замер на месте. Женька посмотрела в его побледневшее лицо, в испуганные, почему-то внезапно трезвые глаза и усмехнулась:
- Ничего-то ты не понял, Антоша! В обычной жизни я действительно боюсь: темноты, высоты, драк, опасностей. Даже выяснения отношений! Но когда сильно надо – не боюсь. Ни крови, ни боли, ни смерти. Поэтому я сильнее. Система, говоришь? Перед тобой хакер системы!
Она подняла окровавленную руку, повертела перед самым его лицом:
- Подумаешь, кровь. Обычная, человеческая. Красная.
А потом поднесла запястье ко рту и демонстративно лизнула:
- На вкус соленая. Все стандартно. Чего ее бояться?
Антон отшатнулся, будто его ударили по лицу. Он зажал ладонью рот, борясь с тошнотой, и быстро-быстро попятился назад, налетел спиной на стол, перевернул незакрытый тюбик с кетчупом…
- Ты же ненормальная, Сусанина!! Больная на всю голову! Тебя нельзя к нормальным людям подпускать!!
- Это к тебе что ли? – Женька опустила порезанную руку. Царапина была неглубокой, и кровь почти остановилась, но кое-кому об этом знать не полагалось: - Да ладно, чего испугался-то? Я же размазня, сопля-интеллигентка. Хотя в чем-то ты прав, признаю. Воспитание – вещь в общении приятная: воспитанный человек не грубит, не хамит, обходит острые углы, лишний раз промолчит и съедет со скользкой темы.
