- Восьмого января буду в Москве, - прервал он ее размышления. – Совещание в министерстве. Может, встретимся?
- Ты… будешь… в Москве?! Через неделю?!!
- Да. Уже и билет взял. И обратный – на девятое. Думал на Новый год прилететь, но праздники, школьные каникулы, все места раскуплены заранее… Не бойся, не навязываюсь! Просто хочу подарок отдать. Обещал тебе на Новый год, помнишь?
Конечно, Женька помнила - Ромкино дерево, красные ягоды кизила, которые зеленые, нескромные поцелуи, за что кое-кому прилетело ложкой по лбу. А потом и более нескромные, за которые не прилетело:
- Кухонный ножик с резной рукоятью?
- Планировал ножик, даже заготовку сделал. А потом представил тебя с ним в руке... и почему-то передумал. Кое-что другое вырезал – может, слегка наивная вещица вышла, как для маленькой девочки. Но, думаю, тебе понравится.
Женька смотрела на Ромку, смотрела, смотрела… вглядывалась в любимое лицо, в опять проступающую грусть в глазах.
- Ром, ты сам-то как? – вырвалось у нее. – Как настроение?
- В целом норм, - он отвернул голову, сгребая со скамьи остатки снега. – Делаю успехи в карьерном плане. Настроение…
Ромка комкал снег в руке, превращая в ледяную грудку:
- Настроение не особо, если честно. Непраздничное совсем. Хочется чего-то хорошего, доброго, светлого… того, что для души. Только где его взять?
Он размахнулся и зашвырнул снежок куда-то вдаль:
- И снег этот достал. Белое дерьмо.
В этот миг бордовая черточка – индикатор зарядки батареи - ожила и отчаянно замигала. И сам телефон завыл – жалобно и протяжно, словно отзываясь на Ромкины слова.
- Совсем он у тебя разрядился! – понял Ромка и невесело усмехнулся. – Сейчас вырубится. Ладно, Женек, еще раз с Новым годом! Даст Бог, через неделю пересечемся.
Женька поймала его взгляд, и ей вдруг стало трудно дышать. Что-то огромное и безжалостное вцепилось острыми когтями. Где-то в районе сердца. Наверное, нужно было сказать – важное, честное, откровенное… и она даже знала эти слова! Но боялась в спешке произнести их неправильно: невнятно, неубедительно, не… Или вообще не успеть договорить.
- Ромка, у меня тоже для тебя есть подарок! – вдруг вспомнила Женька и, не отключая видеосвязь, торопливо ткнула в папку с сохраненными ссылками.
- Да ладно, зачем… - поморщился Ромка. – Не стоило тратиться. Но если сильно хочешь – отдашь при встрече.
- Не! – загадочно улыбнулась она, лихорадочно ища нужный файл. – Мой подарок не за деньги. И получишь ты его прямо сейчас, если успею…
Наконец, на экране возникла ссылка на присланный Эрикой видеофайл.
«Добавить» - нажала Женька. И с радостью отметила возникшую под сообщением зеленую галочку. Отправлено.
- И тебя с Новым годом, Ромка! Надеюсь, подарок понравится.
Телефон отчаянно всхлипнул в последний раз и отключился. Женька сидела несколько минут молча, смотрела в черный экран и слушала, как падает снег. Он спускался с высоты с восторженным полувздохом – полушепотом и, шурша, ложился на черную крышу. Медленно превращая ее в белую. Снег такой громкий, оказывается, когда вокруг тишина!
Женька улыбалась. Легко и безмятежно, как в далеком детстве. На душе было хорошо-хорошо: волшебно и летательно, замечательно просто! Словно они с Ромкой действительно поговорили – честно и откровенно, о самом главном.
«Впрочем, так и было! – поняла она. – Он сказал, и я ответила. И не важно, как именно! Важно, что оба поняли».
Повинуясь внезапному порыву, Женька на миг приложила безжизненный телефон к губам, а потом засунула в карман. Встала, отряхнула шубку и огляделась вокруг. Взгляд отметил абсолютно пустой двор, автостоянку без единого автомобиля, негорящие окна окрестных домов, присыпанную снегом трассу, на которой еще не было следов колес.
Женька бесшабашно сдула с носа назойливую прядь и легким шагом направилась к выходу с крыши. По сравнению с прочими событиями сегодняшнего вечера – и хорошими, и наоборот, все это было сущими пустяками.
Она спустилась по узенькой железной лестнице в служебное помещение под крышей. Свет включился автоматически – сработал датчик движения.
Здесь были какие-то трубы, закрытые на ключ ящики на стене. В углу гордо красовался огнетушитель, рядом лежал форменный темно-синий пуховик с нашивкой «Мостеплосеть» и стоял пластиковый кейс с инструментами.
В подъезд вела металлическая дверь, которая, к счастью, оказалась открытой.
Это был не тот подъезд, где располагался офис Антона, но похожий на него как две капли воды: свежевыкрашенные стены, новенький лифт с блестящими кнопками вызова этажей.
Через несколько минут Женька уже стояла на тротуаре и смотрела по сторонам, решая, куда идти. Снег повалил всерьез – крупными частыми хлопьями, будто наверху разодрали с десяток перин и с полсотни пуховых подушек и теперь радостно сыпали их содержимое на землю.
Впрочем, особо решать не приходилось – дорога была одна и вела, с одной стороны, к промзоне, а с другой – в лесопарк, где, по словам Милы, водились ручные белки.
Женька плотнее запахнула шубку и направилась к промзоне. План был стандартным: выйти на трассу, остановить попутную машину и попросить или подвезти, или дать телефон для вызова такси.
Конечно, сразу вспомнился Сонькин девичник, их сказочная прогулка в белых балахонах возле кладбища, и Женька подавилась легким смешком:
«Но в этот раз-то я прилично выгляжу! Надеюсь, помогут просто так, по доброте душевной. И никого пугать, чтобы отжать телефон, не придется!»
Хотя тому мнительному мужику сотовый вернули. Галина не решилась звонить, а Василий набрал и преспокойно объяснил, что телефон нашла жена в траве у дороги. И даже не соврал!
Женька шла-шла-шла: навстречу ветру, летящим в лицо снежинкам, стараясь ступать осторожно, чтобы не поскользнуться на еще рыхлом снегу. Настроение было бодрое и по-настоящему новогоднее – безмятежное, светлое, с искренней верой в чудеса.
В сотый раз представляла, какое лицо будет у Ромки, когда он посмотрит клип и услышит признание, и от этого становилось еще радостнее:
«Просто сказала то, что должна была сказать. Еще там, в затерянном мире. Правду открытым текстом. Но сразу при встрече Ромке на шею вешаться не буду: пусть вначале про поварих-Бабарих объяснится. И озвучит четкие планы на будущее. А потом, если ответ мне понравится, можно и в гости пригласить…»
Женька в красках вообразила это «в гости», раскрасневшиеся от мороза щеки запылали еще ярче, по телу побежала сладкая волна.
Удивительно, но в том, что ответ понравится, она теперь не сомневалась. Ни капли. Слишком явной была их с Ромкой связь на тонком, душевном уровне. И глазищи его эти – грустные-прегрустные…
«Ромка и раньше подобное вытворял! – вспомнила она. – Когда считал, что мало ему внимания уделяю. То глупости болтал, то назло мне клеил Сашку с Дашкой или любительниц кальмаров, а потом сам от них же и сбегал. Получается, надулся, что на его звонки сразу не ответила?! Жесть, натуральная ясельная группа! Про это тоже прямо скажу, что мне не нравится. Пусть взрослеет, работает над собой – Ромка упорный, справится».
Женька миновала длинный серый забор, обошла административное здание и спустилась к автотрассе. Остановилась у облепленного снегом светоотражающего ограждения и подняла руку вверх.
Зима окончательно раздухарилась и распоясалась, будто поставила себе цель взять реванш за все бесснежно прожитые дни. Снег валил, летел, сплошным потоком мчался навстречу, забиваясь в нос и рот, залепляя глаза. Серая шиншилловая шубка превратилась в белую, на выбившиеся из прически пряди налипли снежинки, превращая их из золотистых в голубовато-серебристые, как у снегурочки.
Но Женька не мерзла – шуба свою задачу по сохранению тепла выполняла на «отлично».
Машин не было. Совсем. Понятно - мало кому захочется ехать в два часа ночи тридцать первого декабря в отдаленный район Москвы. Но чтобы вообще никого?!
Женька постояла еще минут десять, пританцовывая на месте – не так от холода, как от безделья, и пошла вдоль дороги.
«Для бешеной собаки двадцать километров – не крюк! – беспечно думала она. – К утру дойду. Главное, держаться в правильном направлении. А здесь трасса одна – не заблудишься».
Внезапно сзади послышался шум мотора, впереди на снег легли две полоски света – от фар. Женька обернулась.
Ее догоняло что-то огромное и полностью облепленное снегом. Взгляд ухватил высокую кабину, крупные колеса. Грузовик? Женьке было без разницы – она смахнула снег с лица и с надеждой подняла руку вверх.
Водитель заметил ее и сбавил скорость, но резко тормозить на скользкой дороге не стал – проехал немного вперед и остановился. Перед глазами мелькнул серый фургон с синей продольной полосой и надписью «Полиция», крепкая железная дверь с зарешеченным окошком.
«Автозак!! – поняла Женька и тихонько прыснула. – Ну, Сонька-оракул, наоракулила! Или накаркала?»
Дверь кабины отворилась, оттуда выглянул водитель - совсем молоденький паренек в полицейской форме. Он был светлокожий и белобрысый – настоящий скандинав.
- Чего, Снегурочка, одна среди ночи по трассе гуляешь? – широко улыбнулся он. – Или обидел кто?
- С наступающим! – улыбнулась Женька в ответ. – Не, никто не обидел, я сама, кого хочешь, обижу! Банальная история – сидела в офисе допоздна, подтягивала хвосты. Вышла – а телефон разрядился.
- Бухгалтерша? – понимающе уточнил паренек.
- Кадровичка! – Женька не стала разбрасываться модными терминами, использовав народное название своей профессии.
- Да, кадровик – опасный человек! – полицейский сделал большие глаза. – С вами лучше дружить и вовремя шоколадки приносить – а то отгулы не оформят, выслугу неправильно посчитают и в отпуск пойдешь не летом, а в каком-нибудь феврале.
- Не, шоколадки не надо, - Женька кокетливо опустила заснеженные ресницы. – Мне бы телефончик на пару минут – такси вызвать.
Из-за плеча водителя выглянул еще один улыбающийся парнишка-полицейский, но этот в противоположность первому был темноволосым и даже с чем-то азиатским в четах лица.
- Дадим телефон, не вопрос, - подмигнул он Женьке. - Но только в обмен на твой. Номер скажешь?
- Скажу. Но предупреждаю сразу – у меня есть любимый человек.
- И чего ж тебя твой любимый человек одну среди ночи отпустил? – скептически усмехнулся водитель-скандинав.
- А он не в Москве! – торопливо пояснила Женька. – Он в тайге, в экспедиции. Но скоро прилетит – восьмого числа, на один день.
- Таежник, значит… - понимающе покивал темноволосый. – Я тоже по рождению сибиряк. Это ты с ним разговаривала так, что батарея на телефоне издохла?
Женька сладко вздохнула и кивнула.
Азиат достал из кармана телефон:
- Держи, заказывай такси.
- Погоди! – толкнул его в бок водитель и обернулся к Женьке. – Ехать тебе куда?
Женька назвала район.
- И нам туда же! – радостно переглянулись парни. – Хочешь, подвезем? Если не боишься, конечно.
Она с некоторой опаской посмотрела на зарешеченную дверь:
- Там? Никогда еще в автозаке не ездила.
- Могу открыть, если жаждешь острых ощущений, - улыбнулся белобрысый. – Но там нет никого, скучать будешь. Лучше прыгай в кабину – с нами веселее.
- Спасибо! – обрадовалась Женька, потопала ногами, отряхивая снег, вытрусила шубку. – Вы меня очень выручите! А за проезд заплачу, не волнуйтесь.
- Не стоит беспокоиться! – водитель выпрыгнул из кабины и подал ей руку. – Новогодняя акция: ночные прогулки по Москве на автозаке. Оплата за счет бюджета.
Ребята-полицейские оказались веселыми и компанейскими – рассказывали анекдоты, забавные случаи из профессиональной деятельности.
Женька хохотала до слез, удивлялась, хлопала в ладоши. И смотрела на летящий в лобовое стекло снег, с которым даже дворники справлялись едва-едва, и на качающуюся в салоне елочку – ароматизатор. Пахло хвоей и приближающимся Новым годом, хотелось шампанское, куранты и загадать желание.
Сказочное настроение взлетело до самой высокой планки, да так и держалось на ней, не падая. Все, что ни происходило – нравилось, радовало, было приятным. И сидение казалось удобным, и общение замечательно-непринужденным, а заснеженная Москва и вовсе вызывала яркий, неприкрытый восторг.
Ехали медленно, так как дорога была скользкой, а видимость почти нулевой, но даже это ни капли не огорчало.
«Гулять так гулять! – беспечно думала Женька. – Я нынче вольная пташка – готовить не надо, квартиру к празднику украшать тоже. Доберусь домой, высплюсь и поеду к родителям. Будем кушать вкусняшки, смотреть с балкона на фейерверки и разговаривать обо всем на свете под приглушенный праздничный концерт по телевизору. Как в детстве! И серьезные вопросы тоже обсудим – все скажу, все точки над ё поставлю, но сделаю это деликатно и с любовью. Воспитание – оно в крови».
А потом подумалось – «Позвонит ли Ромка на Новый год? Свой или московский?» И показалось, что непременно позвонит! И глазищи его медовые захотелось рассмотреть внимательно, и не на экономном режиме телефона. А лучше бы, конечно, вживую… Но так и быть, неделю потерпится!
- Что-то Жень мы тебя все развлекаем и развлекаем! – хитро подмигнул водитель-скандинав, прерывая ее мечтания. – А ты молчишь. Давай, расскажи историю. Интересную.
- Или спой! – весело предложил полицейский-азиат. – Веселое что-нибудь! Новый год как-никак.
- Да запросто! – Женька озорно тряхнула оттаявшими прядками. – Зря что ли четыре года в хоре занималась? Полицейские частушки хотите?
- А ты знаешь?! – натурально изумились парни.
- Еще бы! С моим руководителем хора я и не то знаю! – гордо заверила Женька и пропела:
Hа чеpдак жилого дома
Опер с обыском полез
Ситуация знакома -
Кошка сдохла, хвост облез.
Ответом ей было синхронное ржание на два голоса. Женька воодушевилась и спела про греку, а потом еще несколько подобных куплетов.
Парни хохотали, машина слегка вздрагивала, проезжая снежные препятствия, а снег летел и летел, переливался в свете фар встречных машин и совершенно не желал останавливаться.
- Слушай, Жень… - отсмеявшись, проговорил белобрысый полицейский. – А про снегопад знаешь? Где снег кружится и падает, а зима заметает все, что было раньше? Мама моя очень эту песню любит.
- Конечно, знаю! – улыбнулась Женька. Вгляделась в заснеженную даль и снежная мелодия полилась сама:
Такого снегопада, такого снегопада
Давно не помнят здешние места.
А снег не знал и падал,
А снег не знал и падал
Зима была прекрасна, прекрасна и чиста.
Снег кружится, летает, летает,
И позёмкою клубя,
Заметает зима заметает
Всё что было до тебя.
Ее голос звучал нежно и лирично и парни заслушались. А потом начали подпевать. Конечно, это не было пение дуэтом с Ромкой! Полицейские явно не занимались в хоре, не ставили музыкальные номера в КВН. А темноволосому на ухо наступил медведь, наверное, прямо в его родной тайге.
Но это было неважно! Все равно получилось тепло и душевно, и Женьке понравилось. А, может, все дело в том самом настроении?
Раскинутся просторы,
Раскинутся просторы
До самой дальней утренней звезды.
И верю я что скоро,
И верю я что скоро
По снегу доберутся ко мне твои следы.
Когда автозак остановился у подъезда, Женьке на миг стало грустно расставаться с неожиданными попутчиками, но вера, что впереди ждет что-то еще более яркое и волшебное, победила.
- Ты… будешь… в Москве?! Через неделю?!!
- Да. Уже и билет взял. И обратный – на девятое. Думал на Новый год прилететь, но праздники, школьные каникулы, все места раскуплены заранее… Не бойся, не навязываюсь! Просто хочу подарок отдать. Обещал тебе на Новый год, помнишь?
Конечно, Женька помнила - Ромкино дерево, красные ягоды кизила, которые зеленые, нескромные поцелуи, за что кое-кому прилетело ложкой по лбу. А потом и более нескромные, за которые не прилетело:
- Кухонный ножик с резной рукоятью?
- Планировал ножик, даже заготовку сделал. А потом представил тебя с ним в руке... и почему-то передумал. Кое-что другое вырезал – может, слегка наивная вещица вышла, как для маленькой девочки. Но, думаю, тебе понравится.
Женька смотрела на Ромку, смотрела, смотрела… вглядывалась в любимое лицо, в опять проступающую грусть в глазах.
- Ром, ты сам-то как? – вырвалось у нее. – Как настроение?
- В целом норм, - он отвернул голову, сгребая со скамьи остатки снега. – Делаю успехи в карьерном плане. Настроение…
Ромка комкал снег в руке, превращая в ледяную грудку:
- Настроение не особо, если честно. Непраздничное совсем. Хочется чего-то хорошего, доброго, светлого… того, что для души. Только где его взять?
Он размахнулся и зашвырнул снежок куда-то вдаль:
- И снег этот достал. Белое дерьмо.
В этот миг бордовая черточка – индикатор зарядки батареи - ожила и отчаянно замигала. И сам телефон завыл – жалобно и протяжно, словно отзываясь на Ромкины слова.
- Совсем он у тебя разрядился! – понял Ромка и невесело усмехнулся. – Сейчас вырубится. Ладно, Женек, еще раз с Новым годом! Даст Бог, через неделю пересечемся.
Женька поймала его взгляд, и ей вдруг стало трудно дышать. Что-то огромное и безжалостное вцепилось острыми когтями. Где-то в районе сердца. Наверное, нужно было сказать – важное, честное, откровенное… и она даже знала эти слова! Но боялась в спешке произнести их неправильно: невнятно, неубедительно, не… Или вообще не успеть договорить.
- Ромка, у меня тоже для тебя есть подарок! – вдруг вспомнила Женька и, не отключая видеосвязь, торопливо ткнула в папку с сохраненными ссылками.
- Да ладно, зачем… - поморщился Ромка. – Не стоило тратиться. Но если сильно хочешь – отдашь при встрече.
- Не! – загадочно улыбнулась она, лихорадочно ища нужный файл. – Мой подарок не за деньги. И получишь ты его прямо сейчас, если успею…
Наконец, на экране возникла ссылка на присланный Эрикой видеофайл.
«Добавить» - нажала Женька. И с радостью отметила возникшую под сообщением зеленую галочку. Отправлено.
- И тебя с Новым годом, Ромка! Надеюсь, подарок понравится.
Телефон отчаянно всхлипнул в последний раз и отключился. Женька сидела несколько минут молча, смотрела в черный экран и слушала, как падает снег. Он спускался с высоты с восторженным полувздохом – полушепотом и, шурша, ложился на черную крышу. Медленно превращая ее в белую. Снег такой громкий, оказывается, когда вокруг тишина!
Женька улыбалась. Легко и безмятежно, как в далеком детстве. На душе было хорошо-хорошо: волшебно и летательно, замечательно просто! Словно они с Ромкой действительно поговорили – честно и откровенно, о самом главном.
«Впрочем, так и было! – поняла она. – Он сказал, и я ответила. И не важно, как именно! Важно, что оба поняли».
Повинуясь внезапному порыву, Женька на миг приложила безжизненный телефон к губам, а потом засунула в карман. Встала, отряхнула шубку и огляделась вокруг. Взгляд отметил абсолютно пустой двор, автостоянку без единого автомобиля, негорящие окна окрестных домов, присыпанную снегом трассу, на которой еще не было следов колес.
Женька бесшабашно сдула с носа назойливую прядь и легким шагом направилась к выходу с крыши. По сравнению с прочими событиями сегодняшнего вечера – и хорошими, и наоборот, все это было сущими пустяками.
Глава 20. А снег не знал и падал
Она спустилась по узенькой железной лестнице в служебное помещение под крышей. Свет включился автоматически – сработал датчик движения.
Здесь были какие-то трубы, закрытые на ключ ящики на стене. В углу гордо красовался огнетушитель, рядом лежал форменный темно-синий пуховик с нашивкой «Мостеплосеть» и стоял пластиковый кейс с инструментами.
В подъезд вела металлическая дверь, которая, к счастью, оказалась открытой.
Это был не тот подъезд, где располагался офис Антона, но похожий на него как две капли воды: свежевыкрашенные стены, новенький лифт с блестящими кнопками вызова этажей.
Через несколько минут Женька уже стояла на тротуаре и смотрела по сторонам, решая, куда идти. Снег повалил всерьез – крупными частыми хлопьями, будто наверху разодрали с десяток перин и с полсотни пуховых подушек и теперь радостно сыпали их содержимое на землю.
Впрочем, особо решать не приходилось – дорога была одна и вела, с одной стороны, к промзоне, а с другой – в лесопарк, где, по словам Милы, водились ручные белки.
Женька плотнее запахнула шубку и направилась к промзоне. План был стандартным: выйти на трассу, остановить попутную машину и попросить или подвезти, или дать телефон для вызова такси.
Конечно, сразу вспомнился Сонькин девичник, их сказочная прогулка в белых балахонах возле кладбища, и Женька подавилась легким смешком:
«Но в этот раз-то я прилично выгляжу! Надеюсь, помогут просто так, по доброте душевной. И никого пугать, чтобы отжать телефон, не придется!»
Хотя тому мнительному мужику сотовый вернули. Галина не решилась звонить, а Василий набрал и преспокойно объяснил, что телефон нашла жена в траве у дороги. И даже не соврал!
Женька шла-шла-шла: навстречу ветру, летящим в лицо снежинкам, стараясь ступать осторожно, чтобы не поскользнуться на еще рыхлом снегу. Настроение было бодрое и по-настоящему новогоднее – безмятежное, светлое, с искренней верой в чудеса.
В сотый раз представляла, какое лицо будет у Ромки, когда он посмотрит клип и услышит признание, и от этого становилось еще радостнее:
«Просто сказала то, что должна была сказать. Еще там, в затерянном мире. Правду открытым текстом. Но сразу при встрече Ромке на шею вешаться не буду: пусть вначале про поварих-Бабарих объяснится. И озвучит четкие планы на будущее. А потом, если ответ мне понравится, можно и в гости пригласить…»
Женька в красках вообразила это «в гости», раскрасневшиеся от мороза щеки запылали еще ярче, по телу побежала сладкая волна.
Удивительно, но в том, что ответ понравится, она теперь не сомневалась. Ни капли. Слишком явной была их с Ромкой связь на тонком, душевном уровне. И глазищи его эти – грустные-прегрустные…
«Ромка и раньше подобное вытворял! – вспомнила она. – Когда считал, что мало ему внимания уделяю. То глупости болтал, то назло мне клеил Сашку с Дашкой или любительниц кальмаров, а потом сам от них же и сбегал. Получается, надулся, что на его звонки сразу не ответила?! Жесть, натуральная ясельная группа! Про это тоже прямо скажу, что мне не нравится. Пусть взрослеет, работает над собой – Ромка упорный, справится».
Женька миновала длинный серый забор, обошла административное здание и спустилась к автотрассе. Остановилась у облепленного снегом светоотражающего ограждения и подняла руку вверх.
Зима окончательно раздухарилась и распоясалась, будто поставила себе цель взять реванш за все бесснежно прожитые дни. Снег валил, летел, сплошным потоком мчался навстречу, забиваясь в нос и рот, залепляя глаза. Серая шиншилловая шубка превратилась в белую, на выбившиеся из прически пряди налипли снежинки, превращая их из золотистых в голубовато-серебристые, как у снегурочки.
Но Женька не мерзла – шуба свою задачу по сохранению тепла выполняла на «отлично».
Машин не было. Совсем. Понятно - мало кому захочется ехать в два часа ночи тридцать первого декабря в отдаленный район Москвы. Но чтобы вообще никого?!
Женька постояла еще минут десять, пританцовывая на месте – не так от холода, как от безделья, и пошла вдоль дороги.
«Для бешеной собаки двадцать километров – не крюк! – беспечно думала она. – К утру дойду. Главное, держаться в правильном направлении. А здесь трасса одна – не заблудишься».
Внезапно сзади послышался шум мотора, впереди на снег легли две полоски света – от фар. Женька обернулась.
Ее догоняло что-то огромное и полностью облепленное снегом. Взгляд ухватил высокую кабину, крупные колеса. Грузовик? Женьке было без разницы – она смахнула снег с лица и с надеждой подняла руку вверх.
Водитель заметил ее и сбавил скорость, но резко тормозить на скользкой дороге не стал – проехал немного вперед и остановился. Перед глазами мелькнул серый фургон с синей продольной полосой и надписью «Полиция», крепкая железная дверь с зарешеченным окошком.
«Автозак!! – поняла Женька и тихонько прыснула. – Ну, Сонька-оракул, наоракулила! Или накаркала?»
Дверь кабины отворилась, оттуда выглянул водитель - совсем молоденький паренек в полицейской форме. Он был светлокожий и белобрысый – настоящий скандинав.
- Чего, Снегурочка, одна среди ночи по трассе гуляешь? – широко улыбнулся он. – Или обидел кто?
- С наступающим! – улыбнулась Женька в ответ. – Не, никто не обидел, я сама, кого хочешь, обижу! Банальная история – сидела в офисе допоздна, подтягивала хвосты. Вышла – а телефон разрядился.
- Бухгалтерша? – понимающе уточнил паренек.
- Кадровичка! – Женька не стала разбрасываться модными терминами, использовав народное название своей профессии.
- Да, кадровик – опасный человек! – полицейский сделал большие глаза. – С вами лучше дружить и вовремя шоколадки приносить – а то отгулы не оформят, выслугу неправильно посчитают и в отпуск пойдешь не летом, а в каком-нибудь феврале.
- Не, шоколадки не надо, - Женька кокетливо опустила заснеженные ресницы. – Мне бы телефончик на пару минут – такси вызвать.
Из-за плеча водителя выглянул еще один улыбающийся парнишка-полицейский, но этот в противоположность первому был темноволосым и даже с чем-то азиатским в четах лица.
- Дадим телефон, не вопрос, - подмигнул он Женьке. - Но только в обмен на твой. Номер скажешь?
- Скажу. Но предупреждаю сразу – у меня есть любимый человек.
- И чего ж тебя твой любимый человек одну среди ночи отпустил? – скептически усмехнулся водитель-скандинав.
- А он не в Москве! – торопливо пояснила Женька. – Он в тайге, в экспедиции. Но скоро прилетит – восьмого числа, на один день.
- Таежник, значит… - понимающе покивал темноволосый. – Я тоже по рождению сибиряк. Это ты с ним разговаривала так, что батарея на телефоне издохла?
Женька сладко вздохнула и кивнула.
Азиат достал из кармана телефон:
- Держи, заказывай такси.
- Погоди! – толкнул его в бок водитель и обернулся к Женьке. – Ехать тебе куда?
Женька назвала район.
- И нам туда же! – радостно переглянулись парни. – Хочешь, подвезем? Если не боишься, конечно.
Она с некоторой опаской посмотрела на зарешеченную дверь:
- Там? Никогда еще в автозаке не ездила.
- Могу открыть, если жаждешь острых ощущений, - улыбнулся белобрысый. – Но там нет никого, скучать будешь. Лучше прыгай в кабину – с нами веселее.
- Спасибо! – обрадовалась Женька, потопала ногами, отряхивая снег, вытрусила шубку. – Вы меня очень выручите! А за проезд заплачу, не волнуйтесь.
- Не стоит беспокоиться! – водитель выпрыгнул из кабины и подал ей руку. – Новогодняя акция: ночные прогулки по Москве на автозаке. Оплата за счет бюджета.
Ребята-полицейские оказались веселыми и компанейскими – рассказывали анекдоты, забавные случаи из профессиональной деятельности.
Женька хохотала до слез, удивлялась, хлопала в ладоши. И смотрела на летящий в лобовое стекло снег, с которым даже дворники справлялись едва-едва, и на качающуюся в салоне елочку – ароматизатор. Пахло хвоей и приближающимся Новым годом, хотелось шампанское, куранты и загадать желание.
Сказочное настроение взлетело до самой высокой планки, да так и держалось на ней, не падая. Все, что ни происходило – нравилось, радовало, было приятным. И сидение казалось удобным, и общение замечательно-непринужденным, а заснеженная Москва и вовсе вызывала яркий, неприкрытый восторг.
Ехали медленно, так как дорога была скользкой, а видимость почти нулевой, но даже это ни капли не огорчало.
«Гулять так гулять! – беспечно думала Женька. – Я нынче вольная пташка – готовить не надо, квартиру к празднику украшать тоже. Доберусь домой, высплюсь и поеду к родителям. Будем кушать вкусняшки, смотреть с балкона на фейерверки и разговаривать обо всем на свете под приглушенный праздничный концерт по телевизору. Как в детстве! И серьезные вопросы тоже обсудим – все скажу, все точки над ё поставлю, но сделаю это деликатно и с любовью. Воспитание – оно в крови».
А потом подумалось – «Позвонит ли Ромка на Новый год? Свой или московский?» И показалось, что непременно позвонит! И глазищи его медовые захотелось рассмотреть внимательно, и не на экономном режиме телефона. А лучше бы, конечно, вживую… Но так и быть, неделю потерпится!
- Что-то Жень мы тебя все развлекаем и развлекаем! – хитро подмигнул водитель-скандинав, прерывая ее мечтания. – А ты молчишь. Давай, расскажи историю. Интересную.
- Или спой! – весело предложил полицейский-азиат. – Веселое что-нибудь! Новый год как-никак.
- Да запросто! – Женька озорно тряхнула оттаявшими прядками. – Зря что ли четыре года в хоре занималась? Полицейские частушки хотите?
- А ты знаешь?! – натурально изумились парни.
- Еще бы! С моим руководителем хора я и не то знаю! – гордо заверила Женька и пропела:
Hа чеpдак жилого дома
Опер с обыском полез
Ситуация знакома -
Кошка сдохла, хвост облез.
Ответом ей было синхронное ржание на два голоса. Женька воодушевилась и спела про греку, а потом еще несколько подобных куплетов.
Парни хохотали, машина слегка вздрагивала, проезжая снежные препятствия, а снег летел и летел, переливался в свете фар встречных машин и совершенно не желал останавливаться.
- Слушай, Жень… - отсмеявшись, проговорил белобрысый полицейский. – А про снегопад знаешь? Где снег кружится и падает, а зима заметает все, что было раньше? Мама моя очень эту песню любит.
- Конечно, знаю! – улыбнулась Женька. Вгляделась в заснеженную даль и снежная мелодия полилась сама:
Такого снегопада, такого снегопада
Давно не помнят здешние места.
А снег не знал и падал,
А снег не знал и падал
Зима была прекрасна, прекрасна и чиста.
Снег кружится, летает, летает,
И позёмкою клубя,
Заметает зима заметает
Всё что было до тебя.
Ее голос звучал нежно и лирично и парни заслушались. А потом начали подпевать. Конечно, это не было пение дуэтом с Ромкой! Полицейские явно не занимались в хоре, не ставили музыкальные номера в КВН. А темноволосому на ухо наступил медведь, наверное, прямо в его родной тайге.
Но это было неважно! Все равно получилось тепло и душевно, и Женьке понравилось. А, может, все дело в том самом настроении?
Раскинутся просторы,
Раскинутся просторы
До самой дальней утренней звезды.
И верю я что скоро,
И верю я что скоро
По снегу доберутся ко мне твои следы.
Когда автозак остановился у подъезда, Женьке на миг стало грустно расставаться с неожиданными попутчиками, но вера, что впереди ждет что-то еще более яркое и волшебное, победила.
