Карта со скачущей во весь опор лошадью по-прежнему имелась в наличии. И называлась все также – коротко и емко. Непечатным словом на букву «б». На карте лежала внушительная сумма денег – больше, чем на «ведьмаке» или любой другой.
Женька подняла взгляд на Ромку и гневно засопела.
- Значит, говоришь, не озабоченный?! А это что?! – она подскочила с места и сунула телефон ему под самый нос. – Еще и денег на этих самых «б» щедро так отвалил! Прямо основная статья расхода!
Ромка взглянул на экран и подавился смехом. А потом притянул Женьку к себе и чмокнул в нос:
- Не угадала, Женек! Не расходов, а доходов. Списаний с этой карты больше не было. Можешь удостовериться. А пополнение идет, но не от меня. Я девяносто процентов зарплаты сразу на депозит отправляю.
- А от кого?!!
- Смотри-смотри, у меня от тебя секретов нет!
Женька открыла детализацию операций. Там действительно были только поступления. Ежемесячные, равными суммами.
- Возмещение ущерба по решению суда… - растерянно прочитала она. – Ром, это вообще как?!
– Помнишь, рассказывал, что соседи сверху нас затопили? Родители хотели с ними по мирному вопрос решить, а эти устроили скандал и отказались возмещать убытки. И ладно бы только это! Хозяйка квартиры встретила в подъезде бабушку - до сердечного приступа довела, хорошо скорая быстро приехала.
- Ужас… - Женька широко раскрыла глаза и прижалась к Ромке.
- Дядька в суд подал – по доверенности от меня, - Ромка вытащил из рюкзака очередной сверток – тот был большой и пах рыбой: - И выиграл. Даже большую сумму, чем изначально родители просили. А когда в суде спросили реквизиты для перечисления, я про эту карту вспомнил. Давно собирался ее переименовать, но как-то руки не доходили. А тут подумал – в тему! Потому как соседи это слово и есть. Грубо, но факт.
Женька облегченно выдохнула.
- Плати, Женек! – улыбнулся Ромка. – А я форель почищу.
Женька набрала реквизиты карты с Ведьмаком в специальное окошко.
- «Оплачено, - прочитала вслух запись на экране. – Ожидайте доставку в течение трех часов».
- Норм. Может, пока овощи сварим?
Женька кивнула, насыпала в большую пластиковую миску картошку и сунула под кран. Затем брала каждую картофелину по очереди и тщательно оттирала специальной губкой.
Ромка аккуратным движением вспорол рыбе брюшко:
- Прикинь, на этом эпопея с соседями не закончилась! Сыночек их великовозрастный маму во дворе увидел и давай наезжать. Мол, на вас самих скоро дело заведут! За мошенничество. Толкнул в плечо, болело долго – йодовую сетку пришлось накладывать.
- Дебил!! – искренне возмутилась Женька.
- Урод, - согласился Ромка. – Но не дебил. Наоборот, компьютерный гений, мать его за ногу. Сначала на майнинге поднялся, потом на крипте. Ходили слухи, что и сайты на заказ ломал. Ничего, Русик его поймал – интерфейс отрихтовал, как следует. Прямо зауважал братана после этого! Мужик растет.
Женька напряженно засопела:
- Погоди! Та Алина, которая в соцсетях… писала, что верила тебе, помогала, чем могла. Может, кто-то взломал твою страницу и выманивал у девушек деньги?!
- Вполне возможно, - вздохнул он, вытаскивая у форели плавники. – Но я не настолько продвинутый, чтобы разобраться самостоятельно. Заяву в полицию накатать что ли? Так не с чем – посты от этой Алины не сохранились, даже скриншоты приложить не смогу.
Женька сразу вспомнила про Линкиного Васю, про его работу в структуре, связанной с кибербезопасностью, и воодушевилась:
- Ромка!! У меня есть знакомый – крутой айтишник! Умница, классный специалист и вообще – отличный парень. Любого хакера перехакерит на раз-два! Завтра же позвоню и попрошу помочь. Хотя, зачем завтра? Сегодня! Заодно и с Новым годом поздравлю, ему приятно будет!!
Ромка фыркнул и бросил неочищенную форель на стол:
- Хватит! Реально задрало, блин. Хочешь его – пожалуйста, не держу! Только зачем нужны были эти слова? Чисто поржать, да?
Он встал из-за стола и направился к двери.
- Ром, ты куда?! – испуганно замерла Женька с картошиной в руках.
- На Кудыкины горы. Нахрен. Пешком в тайгу. Главное, не с тобой. Видеть тебя не могу, понятно?!
Женька возмущенно сжала губы и отбросила со лба волосы. Чтоб не мешали! Плечи распрямились, по телу побежал легкий электрический разряд. Пальцы плотно обхватили помытую картофелину, согревая своим теплом, принимая ее форму, становясь единым целым.
Глаза хладнокровно оценили расстояние до Ромкиной головы. Недалеко было – не промажешь!
«Как он достал своими идиотскими выходками! – простонала она про себя. – Задрал, заколебал, замучил!! Люблю! Но тут и святая не выдержала бы!»
Нестерпимо захотелось швырнуть в Ромку картошкой, а потом схватить со стола форель, и прямиком по Чехову: ейной мордой, да в харю, в харю!!!
Но Женька поймала Ромкин взгляд. Сколько в нем было всего! И сладкого, и соленого, и горького… даже жгучего до невозможности!
Она осторожно опустила картофелину обратно в миску с водой и шагнула к нему:
- Ром, что за хрень у нас творится? Ты же любишь меня! Точно любишь, я уверена.
- Люблю, - хмуро согласился он. Кулаки его были сжаты, уголки губ еле заметно подрагивали: – Сильно люблю, как дурак последний. Умереть за тебя готов, если понадобится! А жить с тобой не смогу.
- Почему?!
Ромка схватил ее за плечи и резко притянул к себе, обжигая жаром тела:
- Потому что это больно, Женек!
Близость Ромки волновала и сбивала с толку: бешеный стук сердца отдавался в голове, прерывистое дыхание щекотало за ухом, кожа, словно индикатор, считывала Ромкино возбуждение – во всех смыслах: и нервное, и… И непонятно было, какого больше! И, главное, что с этим делать.
- Больно?! - удивленно переспросила Женька.
- Да. Но дело даже не в том, - отрывисто выплевывал он. - Я нормально отношусь к боли. Как профессиональный спортсмен знаю, что в жизни все самое важное, ценное, достойное дается через боль. Нормально – когда болят мышцы после интенсивной тренировки. Или связки после растяжки. Когда после жесткого спарринга все тело - сплошная болевая точка, но знаешь, что победил. Или проиграл, но достойно. Это хорошая боль, понимаешь?
Он еще крепче прижал Женьку, заставляя чувствовать все ярче, горячее, откровеннее. И тревоги за себя добавляя, естественно! Желания помочь, утешить, приласкать, подарить наслаждение… Или стукнуть по башке, чтобы привести в чувство!!
- Спать с тобой в одной постели просто так – тоже хорошая боль, - Ромка мягко провел ладонью по ее волосам: - Когда даешь любимому человеку то, что ему нужно в первую очередь: защищенность, внимание, уверенность в себе. Даже самому интересно – надо же, на что я способен, оказывается! И хочется еще чего-нибудь такого попробовать. Непримитивного.
Женька сладко вздохнула и потянулась к Ромкиным губам, но он отстранился:
- То, что сейчас – плохая боль! Некрасивая, недостойная, бесперспективная. Жрет заживо изнутри, превращая в не пойми кого. Самому от себя тошно. Извини, Женек…
Ромка выпустил ее и отступил на шаг:
- Честно думал, что справлюсь с этим. Даже из тайги к тебе примчался! Но не выйдет. Если и останусь – нормальной жизни у нас не будет.
- Почему?! – окончательно запуталась Женька. Тело ныло, в голове шумело, подзабытый когнитивный диссонанс выполз из берлоги и ехидно хихикал на ухо. Или на два уха сразу?
- Потому что эгоист, шовинист, домостроевец… Не могу простить. Никак.
- Что не можешь простить?!!
Ромка прищурил глаза и криво усмехнулся:
- Ты же знаешь что, Женек! Хочешь, чтобы сказал это вслух, открытым текстом?! Оно ведь тоже больно, еще и как. И противно. Ладно, получай, не жалко! То, что ты с ним спала! Или трахалась!! Или… Измену не могу простить, короче.
Женька обалдела настолько, что попятилась назад и плюхнулась на мягкий пуфик. На столе рядом лежала огромная рыбина и таращилась на нее безумными неживыми глазами.
Женька посмотрела на Ромку – его взгляд был таким же. Точь-в-точь.
- Илларионов, ты дурак? – устало выдохнула она. – Совсем в своей тайге чокнулся?! Я тебе не изменяла.
- А вот этого не надо! – язвительно огрызнулся он. – Сам видел, и слышал, и…
- Я тоже и видела, и слышала! – перебила его Женька. – И плакала, и страдала, и злилась. Но верю тому, что ты сказал. Тебе верю, понимаешь? А ты мне веришь, Ром?
Ромка замер. Потом шагнул вперед, опустился рядом на корточки и уткнулся лбом в ее колени, обжигая горячим дыханием:
- Тебе – да. Если, глядя в глаза, скажешь, что ничего не было – поверю! Пусть даже весь мир будет утверждать обратное. Но я же таежник, блин, восприятие прокачано. Плюс гены прапрадеда-шамана… Если неправда, лучше не надо, Женечек! Почувствую.
- Тоже мне детектор лжи! – улыбнулась она и взъерошила пальцами его колючую челку. – Смотри, сколько хочешь, не боюсь!
Ромка поднял голову и встретился взглядом. В медовых глазищах было много всего – невозможного, необъяснимого, но нужного, как воздух.
- Я тебе не изменяла, - твердо повторила Женька. – Предложения были разные – и достойные, и совсем наоборот. Но у меня ничего ни с кем не было. Веришь?
- Да! – он сел на пол и начал с упоением целовать ее коленки. – Ты не врешь. Женечек, но я же зануда! Буду задавать тупые вопросы!!
- Задавай!
- Что ты… как… где… - пытался сформулировать Ромка, не отрываясь от коленок. И вдруг уставился на левое запястье: - Откуда у тебя эта царапина? Не представляю, что надо делать с ножом! Тем более, если опытная хозяйка – нечаянно так не порежешься.
- Ерунда! – беспечно отозвалась Женька. – Порезала руку, чтобы кровью напугать м*дака, который хотел меня изнасиловать. Не сработай это – пришлось бы убить. Я была готова к этому, понимаешь? Спокойно и с полным осознанием последствий. А ты был бы готов ждать меня из тюрьмы?
Ромка побледнел, как полотно, и кивнул:
- Да. Но тебя бы оправдали. Знаю, что ты можешь, Женек! Еще в Сочи тебе это говорил.
Он взял ее руку и прижался к порезу щекой:
- А вообще – жесть. Я этого так не оставлю! Тебе же было больно, жирафенок мой…
- Зато победила! Это хорошая боль, сам говорил.
Ромка вскочил на ноги и потянул Женьку за собой - прижал, убрал со лба волосы:
- Не! То, что справедливо для меня, для тебя не годится! Мой Женечек создан исключительно для радости, нежности, обожания. Например, такого…
Поцелуй был тот самый! Безумный, восторженный, трепетный – до головокружения, до лихорадочного глотка воздуха, до… Женька с упоением обвила Ромкину шею и закрыла глаза, погружаясь в это волшебство полностью.
- Или такого… - он прошелся губами по ее шее и, слегка раздвинув полы халатика, спустился ниже.
- Ой-ой! - рассмеялась Женька и отодвинулась. – Щекотно!! Ромка, ты маньяк! Щекотило!
Ромка обиженно потрогал пальцем собственный подбородок:
- И впрямь, побриться надо. У тебя кожа нежная – поцарапаю еще. И помыться не мешало бы после всех самолетов.
Он подхватил Женьку на руки, оторвал от пола и горячо прошептал на ухо:
- Пойдем в душ, а? Вместе! Моя давняя мечта – еще после зрелищ без хлеба, помнишь? Обещаю много-много вкусняшек!
Женька таяла в Ромкиных руках и летала в облаках, но на последних словах слегка напряглась:
- Ром… ты же устал, ночь без сна. Может, сначала поспишь хотя бы часик? Пока доставку привезут.
- Ох, сейчас покажу кому-то, как я устал! – Ромка со смехом дунул ей в нос. – Просто сладкое только для тебя и исключительно при хорошем поведении! Но раз мой Женечек – хорошая девочка, нужно немедленно выдать ей сладкий подарок. И не один… Новый год все-таки!
Женька томно опустила ресницы… и вдруг вспомнила:
- Ромка, погоди!! Мы не договорили! Кое-кто обещал вопросы, и мне тоже интересно, почему ты решил, что…
- Почему-почему… по кочану! – его горячие ладони скользнули вниз по халатику. – Женечек, мы главное выяснили! А детали можно и позже обсудить. Во всем разберемся, обещаю! И всех побьем – я разных уродов, ты меня, когда узнаешь, какой твой Ромка балбес. Но что поделать – сама такого выбрала! Теперь не избавишься.
- Хорошо, сейчас принесу полотенца! – Женька со смехом вывернулась от него и направилась в коридор к шкафу: - Ну, Ромка, у тебя и перепады настроения - круче, чем на американских горках! То пешком в тайгу, то не избавишься…
Она вытащила два больших банных – себе и ему, сунула под мышку:
- То буду докапываться до мелочей, то оно тебе уже неинтересно.
- Просто мой мозг еще не закостенел в догматах! – гордо отозвался Ромка с кухни. – И способен быстро перестраивать причинно-следственные связи. Если центральная теория оказалась в корне неверной, значит и факты, положенные в ее основу, научного значения не имеют. И могут означать все, что угодно, быть между собой несвязанными, и…
- Илларионов, не занудствуй!! – весело перебила Женька и, привстав на цыпочки, заглянула на верхнюю полку. – А то сейчас трудовое законодательство цитировать буду! Там такие места есть – сказка! В начале абзаца говорится одно, в середине другое, а в конце вообще третье. И куча толкований от разных ведомств, которые друг другу противоречат.
- Ой, не надо, пожалуйста! – Ромка стоял на пороге кухни с набором бритвенных принадлежностей в прозрачной сумочке: - Прочувствовал эти закавыки, когда с дядькой с контрактом разбирались. Чуть не поседел!
И, поймав ее взгляд, осторожно улыбнулся:
- Женек, что ты хочешь – физиология на мозги давит. Будешь со мной рядом – увидишь, какой я адекватный и рассудительный. И сам глупости сочинять не буду, и тебе не позволю!
- Когда обратно летишь?
- Билет на девятое января… - Ромка несколько секунд смотрел ей в глаза, будто хотел сказать что-то еще, потом резко развернулся и пошел в ванную.
Женька наконец-то нашла новенький набор из двух полотенечек с изображением ступни и ладошки, распечатала, и со всеми полотенцами отправилась за Ромкой.
Он стоял у раковины смешной-пресмешной с белой бородой из пены – почти, как у деда Мороза! И брился.
Женька нежно улыбнулась, положила полотенца на бельевую корзину и, прижавшись щекой к Ромкиной спине, вдохнула его запах.
Пах Ромка тоже совсем по-новогоднему! Горьковатым цитрусом и морозной свежестью. И собой, конечно, – так притягательно…
- «Грейпфрут и мята», - прочитала Женька на этикетке пены для бритья. – Ромка, ты поменял линейку ароматов?
- У меня не линейка, у меня рулетка! – весело заявил он, смывая пену с лица. – В рюкзаке, по привычке с собой таскаю. Насчет химии разной не заморачиваюсь – главное, чтобы сильно не воняло. А так – без разницы. Ты вот, чем не намажься, все равно мне брусникой пахнешь.
Он закрыл кран, обернулся к Женьке, привлек к себе и, закрыв глаза, потерся бритой щекой в вырезе халатика:
- Что, мой брусничный цвет, теперь не колется?
- Не, так хорошо… - чувственно выдохнула Женька и потянула вверх Ромкину водолазку: - Ничего, у нас много времени, больше недели – разберемся с твоей физиологией.
Ее ладони ласково прошлись по его плечам, груди, животу:
- Заодно откормлю немного. А то совсем худющий стал!
- Тосковал по тебе, - Ромка возился с лихо затянутыми узлами на пояске халата. - Измаялся. Ладно, еще та физиология – ее нагрузкой заткнуть можно. А с чувствами ничем не справишься.
Наконец, пояс сдался, и халат сполз на пол.
Женька подняла взгляд на Ромку и гневно засопела.
- Значит, говоришь, не озабоченный?! А это что?! – она подскочила с места и сунула телефон ему под самый нос. – Еще и денег на этих самых «б» щедро так отвалил! Прямо основная статья расхода!
Ромка взглянул на экран и подавился смехом. А потом притянул Женьку к себе и чмокнул в нос:
- Не угадала, Женек! Не расходов, а доходов. Списаний с этой карты больше не было. Можешь удостовериться. А пополнение идет, но не от меня. Я девяносто процентов зарплаты сразу на депозит отправляю.
- А от кого?!!
- Смотри-смотри, у меня от тебя секретов нет!
Женька открыла детализацию операций. Там действительно были только поступления. Ежемесячные, равными суммами.
- Возмещение ущерба по решению суда… - растерянно прочитала она. – Ром, это вообще как?!
– Помнишь, рассказывал, что соседи сверху нас затопили? Родители хотели с ними по мирному вопрос решить, а эти устроили скандал и отказались возмещать убытки. И ладно бы только это! Хозяйка квартиры встретила в подъезде бабушку - до сердечного приступа довела, хорошо скорая быстро приехала.
- Ужас… - Женька широко раскрыла глаза и прижалась к Ромке.
- Дядька в суд подал – по доверенности от меня, - Ромка вытащил из рюкзака очередной сверток – тот был большой и пах рыбой: - И выиграл. Даже большую сумму, чем изначально родители просили. А когда в суде спросили реквизиты для перечисления, я про эту карту вспомнил. Давно собирался ее переименовать, но как-то руки не доходили. А тут подумал – в тему! Потому как соседи это слово и есть. Грубо, но факт.
Женька облегченно выдохнула.
- Плати, Женек! – улыбнулся Ромка. – А я форель почищу.
Женька набрала реквизиты карты с Ведьмаком в специальное окошко.
- «Оплачено, - прочитала вслух запись на экране. – Ожидайте доставку в течение трех часов».
- Норм. Может, пока овощи сварим?
Женька кивнула, насыпала в большую пластиковую миску картошку и сунула под кран. Затем брала каждую картофелину по очереди и тщательно оттирала специальной губкой.
Ромка аккуратным движением вспорол рыбе брюшко:
- Прикинь, на этом эпопея с соседями не закончилась! Сыночек их великовозрастный маму во дворе увидел и давай наезжать. Мол, на вас самих скоро дело заведут! За мошенничество. Толкнул в плечо, болело долго – йодовую сетку пришлось накладывать.
- Дебил!! – искренне возмутилась Женька.
- Урод, - согласился Ромка. – Но не дебил. Наоборот, компьютерный гений, мать его за ногу. Сначала на майнинге поднялся, потом на крипте. Ходили слухи, что и сайты на заказ ломал. Ничего, Русик его поймал – интерфейс отрихтовал, как следует. Прямо зауважал братана после этого! Мужик растет.
Женька напряженно засопела:
- Погоди! Та Алина, которая в соцсетях… писала, что верила тебе, помогала, чем могла. Может, кто-то взломал твою страницу и выманивал у девушек деньги?!
- Вполне возможно, - вздохнул он, вытаскивая у форели плавники. – Но я не настолько продвинутый, чтобы разобраться самостоятельно. Заяву в полицию накатать что ли? Так не с чем – посты от этой Алины не сохранились, даже скриншоты приложить не смогу.
Женька сразу вспомнила про Линкиного Васю, про его работу в структуре, связанной с кибербезопасностью, и воодушевилась:
- Ромка!! У меня есть знакомый – крутой айтишник! Умница, классный специалист и вообще – отличный парень. Любого хакера перехакерит на раз-два! Завтра же позвоню и попрошу помочь. Хотя, зачем завтра? Сегодня! Заодно и с Новым годом поздравлю, ему приятно будет!!
Ромка фыркнул и бросил неочищенную форель на стол:
- Хватит! Реально задрало, блин. Хочешь его – пожалуйста, не держу! Только зачем нужны были эти слова? Чисто поржать, да?
Он встал из-за стола и направился к двери.
- Ром, ты куда?! – испуганно замерла Женька с картошиной в руках.
- На Кудыкины горы. Нахрен. Пешком в тайгу. Главное, не с тобой. Видеть тебя не могу, понятно?!
Женька возмущенно сжала губы и отбросила со лба волосы. Чтоб не мешали! Плечи распрямились, по телу побежал легкий электрический разряд. Пальцы плотно обхватили помытую картофелину, согревая своим теплом, принимая ее форму, становясь единым целым.
Глаза хладнокровно оценили расстояние до Ромкиной головы. Недалеко было – не промажешь!
«Как он достал своими идиотскими выходками! – простонала она про себя. – Задрал, заколебал, замучил!! Люблю! Но тут и святая не выдержала бы!»
Нестерпимо захотелось швырнуть в Ромку картошкой, а потом схватить со стола форель, и прямиком по Чехову: ейной мордой, да в харю, в харю!!!
Но Женька поймала Ромкин взгляд. Сколько в нем было всего! И сладкого, и соленого, и горького… даже жгучего до невозможности!
Она осторожно опустила картофелину обратно в миску с водой и шагнула к нему:
- Ром, что за хрень у нас творится? Ты же любишь меня! Точно любишь, я уверена.
- Люблю, - хмуро согласился он. Кулаки его были сжаты, уголки губ еле заметно подрагивали: – Сильно люблю, как дурак последний. Умереть за тебя готов, если понадобится! А жить с тобой не смогу.
- Почему?!
Ромка схватил ее за плечи и резко притянул к себе, обжигая жаром тела:
- Потому что это больно, Женек!
Близость Ромки волновала и сбивала с толку: бешеный стук сердца отдавался в голове, прерывистое дыхание щекотало за ухом, кожа, словно индикатор, считывала Ромкино возбуждение – во всех смыслах: и нервное, и… И непонятно было, какого больше! И, главное, что с этим делать.
- Больно?! - удивленно переспросила Женька.
- Да. Но дело даже не в том, - отрывисто выплевывал он. - Я нормально отношусь к боли. Как профессиональный спортсмен знаю, что в жизни все самое важное, ценное, достойное дается через боль. Нормально – когда болят мышцы после интенсивной тренировки. Или связки после растяжки. Когда после жесткого спарринга все тело - сплошная болевая точка, но знаешь, что победил. Или проиграл, но достойно. Это хорошая боль, понимаешь?
Он еще крепче прижал Женьку, заставляя чувствовать все ярче, горячее, откровеннее. И тревоги за себя добавляя, естественно! Желания помочь, утешить, приласкать, подарить наслаждение… Или стукнуть по башке, чтобы привести в чувство!!
- Спать с тобой в одной постели просто так – тоже хорошая боль, - Ромка мягко провел ладонью по ее волосам: - Когда даешь любимому человеку то, что ему нужно в первую очередь: защищенность, внимание, уверенность в себе. Даже самому интересно – надо же, на что я способен, оказывается! И хочется еще чего-нибудь такого попробовать. Непримитивного.
Женька сладко вздохнула и потянулась к Ромкиным губам, но он отстранился:
- То, что сейчас – плохая боль! Некрасивая, недостойная, бесперспективная. Жрет заживо изнутри, превращая в не пойми кого. Самому от себя тошно. Извини, Женек…
Ромка выпустил ее и отступил на шаг:
- Честно думал, что справлюсь с этим. Даже из тайги к тебе примчался! Но не выйдет. Если и останусь – нормальной жизни у нас не будет.
- Почему?! – окончательно запуталась Женька. Тело ныло, в голове шумело, подзабытый когнитивный диссонанс выполз из берлоги и ехидно хихикал на ухо. Или на два уха сразу?
- Потому что эгоист, шовинист, домостроевец… Не могу простить. Никак.
- Что не можешь простить?!!
Ромка прищурил глаза и криво усмехнулся:
- Ты же знаешь что, Женек! Хочешь, чтобы сказал это вслух, открытым текстом?! Оно ведь тоже больно, еще и как. И противно. Ладно, получай, не жалко! То, что ты с ним спала! Или трахалась!! Или… Измену не могу простить, короче.
Женька обалдела настолько, что попятилась назад и плюхнулась на мягкий пуфик. На столе рядом лежала огромная рыбина и таращилась на нее безумными неживыми глазами.
Женька посмотрела на Ромку – его взгляд был таким же. Точь-в-точь.
- Илларионов, ты дурак? – устало выдохнула она. – Совсем в своей тайге чокнулся?! Я тебе не изменяла.
- А вот этого не надо! – язвительно огрызнулся он. – Сам видел, и слышал, и…
- Я тоже и видела, и слышала! – перебила его Женька. – И плакала, и страдала, и злилась. Но верю тому, что ты сказал. Тебе верю, понимаешь? А ты мне веришь, Ром?
Ромка замер. Потом шагнул вперед, опустился рядом на корточки и уткнулся лбом в ее колени, обжигая горячим дыханием:
- Тебе – да. Если, глядя в глаза, скажешь, что ничего не было – поверю! Пусть даже весь мир будет утверждать обратное. Но я же таежник, блин, восприятие прокачано. Плюс гены прапрадеда-шамана… Если неправда, лучше не надо, Женечек! Почувствую.
- Тоже мне детектор лжи! – улыбнулась она и взъерошила пальцами его колючую челку. – Смотри, сколько хочешь, не боюсь!
Ромка поднял голову и встретился взглядом. В медовых глазищах было много всего – невозможного, необъяснимого, но нужного, как воздух.
- Я тебе не изменяла, - твердо повторила Женька. – Предложения были разные – и достойные, и совсем наоборот. Но у меня ничего ни с кем не было. Веришь?
- Да! – он сел на пол и начал с упоением целовать ее коленки. – Ты не врешь. Женечек, но я же зануда! Буду задавать тупые вопросы!!
- Задавай!
- Что ты… как… где… - пытался сформулировать Ромка, не отрываясь от коленок. И вдруг уставился на левое запястье: - Откуда у тебя эта царапина? Не представляю, что надо делать с ножом! Тем более, если опытная хозяйка – нечаянно так не порежешься.
- Ерунда! – беспечно отозвалась Женька. – Порезала руку, чтобы кровью напугать м*дака, который хотел меня изнасиловать. Не сработай это – пришлось бы убить. Я была готова к этому, понимаешь? Спокойно и с полным осознанием последствий. А ты был бы готов ждать меня из тюрьмы?
Ромка побледнел, как полотно, и кивнул:
- Да. Но тебя бы оправдали. Знаю, что ты можешь, Женек! Еще в Сочи тебе это говорил.
Он взял ее руку и прижался к порезу щекой:
- А вообще – жесть. Я этого так не оставлю! Тебе же было больно, жирафенок мой…
- Зато победила! Это хорошая боль, сам говорил.
Глава 23. Новый год к нам мчится, скоро все случится
Ромка вскочил на ноги и потянул Женьку за собой - прижал, убрал со лба волосы:
- Не! То, что справедливо для меня, для тебя не годится! Мой Женечек создан исключительно для радости, нежности, обожания. Например, такого…
Поцелуй был тот самый! Безумный, восторженный, трепетный – до головокружения, до лихорадочного глотка воздуха, до… Женька с упоением обвила Ромкину шею и закрыла глаза, погружаясь в это волшебство полностью.
- Или такого… - он прошелся губами по ее шее и, слегка раздвинув полы халатика, спустился ниже.
- Ой-ой! - рассмеялась Женька и отодвинулась. – Щекотно!! Ромка, ты маньяк! Щекотило!
Ромка обиженно потрогал пальцем собственный подбородок:
- И впрямь, побриться надо. У тебя кожа нежная – поцарапаю еще. И помыться не мешало бы после всех самолетов.
Он подхватил Женьку на руки, оторвал от пола и горячо прошептал на ухо:
- Пойдем в душ, а? Вместе! Моя давняя мечта – еще после зрелищ без хлеба, помнишь? Обещаю много-много вкусняшек!
Женька таяла в Ромкиных руках и летала в облаках, но на последних словах слегка напряглась:
- Ром… ты же устал, ночь без сна. Может, сначала поспишь хотя бы часик? Пока доставку привезут.
- Ох, сейчас покажу кому-то, как я устал! – Ромка со смехом дунул ей в нос. – Просто сладкое только для тебя и исключительно при хорошем поведении! Но раз мой Женечек – хорошая девочка, нужно немедленно выдать ей сладкий подарок. И не один… Новый год все-таки!
Женька томно опустила ресницы… и вдруг вспомнила:
- Ромка, погоди!! Мы не договорили! Кое-кто обещал вопросы, и мне тоже интересно, почему ты решил, что…
- Почему-почему… по кочану! – его горячие ладони скользнули вниз по халатику. – Женечек, мы главное выяснили! А детали можно и позже обсудить. Во всем разберемся, обещаю! И всех побьем – я разных уродов, ты меня, когда узнаешь, какой твой Ромка балбес. Но что поделать – сама такого выбрала! Теперь не избавишься.
- Хорошо, сейчас принесу полотенца! – Женька со смехом вывернулась от него и направилась в коридор к шкафу: - Ну, Ромка, у тебя и перепады настроения - круче, чем на американских горках! То пешком в тайгу, то не избавишься…
Она вытащила два больших банных – себе и ему, сунула под мышку:
- То буду докапываться до мелочей, то оно тебе уже неинтересно.
- Просто мой мозг еще не закостенел в догматах! – гордо отозвался Ромка с кухни. – И способен быстро перестраивать причинно-следственные связи. Если центральная теория оказалась в корне неверной, значит и факты, положенные в ее основу, научного значения не имеют. И могут означать все, что угодно, быть между собой несвязанными, и…
- Илларионов, не занудствуй!! – весело перебила Женька и, привстав на цыпочки, заглянула на верхнюю полку. – А то сейчас трудовое законодательство цитировать буду! Там такие места есть – сказка! В начале абзаца говорится одно, в середине другое, а в конце вообще третье. И куча толкований от разных ведомств, которые друг другу противоречат.
- Ой, не надо, пожалуйста! – Ромка стоял на пороге кухни с набором бритвенных принадлежностей в прозрачной сумочке: - Прочувствовал эти закавыки, когда с дядькой с контрактом разбирались. Чуть не поседел!
И, поймав ее взгляд, осторожно улыбнулся:
- Женек, что ты хочешь – физиология на мозги давит. Будешь со мной рядом – увидишь, какой я адекватный и рассудительный. И сам глупости сочинять не буду, и тебе не позволю!
- Когда обратно летишь?
- Билет на девятое января… - Ромка несколько секунд смотрел ей в глаза, будто хотел сказать что-то еще, потом резко развернулся и пошел в ванную.
Женька наконец-то нашла новенький набор из двух полотенечек с изображением ступни и ладошки, распечатала, и со всеми полотенцами отправилась за Ромкой.
Он стоял у раковины смешной-пресмешной с белой бородой из пены – почти, как у деда Мороза! И брился.
Женька нежно улыбнулась, положила полотенца на бельевую корзину и, прижавшись щекой к Ромкиной спине, вдохнула его запах.
Пах Ромка тоже совсем по-новогоднему! Горьковатым цитрусом и морозной свежестью. И собой, конечно, – так притягательно…
- «Грейпфрут и мята», - прочитала Женька на этикетке пены для бритья. – Ромка, ты поменял линейку ароматов?
- У меня не линейка, у меня рулетка! – весело заявил он, смывая пену с лица. – В рюкзаке, по привычке с собой таскаю. Насчет химии разной не заморачиваюсь – главное, чтобы сильно не воняло. А так – без разницы. Ты вот, чем не намажься, все равно мне брусникой пахнешь.
Он закрыл кран, обернулся к Женьке, привлек к себе и, закрыв глаза, потерся бритой щекой в вырезе халатика:
- Что, мой брусничный цвет, теперь не колется?
- Не, так хорошо… - чувственно выдохнула Женька и потянула вверх Ромкину водолазку: - Ничего, у нас много времени, больше недели – разберемся с твоей физиологией.
Ее ладони ласково прошлись по его плечам, груди, животу:
- Заодно откормлю немного. А то совсем худющий стал!
- Тосковал по тебе, - Ромка возился с лихо затянутыми узлами на пояске халата. - Измаялся. Ладно, еще та физиология – ее нагрузкой заткнуть можно. А с чувствами ничем не справишься.
Наконец, пояс сдался, и халат сполз на пол.
